Эля. Моё чудо

Глава 49. Александр

Александр

«Неужели это она…» - прокручиваю эту мысль смотря на девушку, сидящую в кабинете, в полиции.

Хотя девушкой или женщиной это существо трудно назвать, при всём желании! Смотрит на меня сверкая своими глазищами в окружении бесцветных ресниц, а во взгляде ядовито блестит страх и презрение.

Никакая это ни Алла Игоревна, а Ольга Викторовна Бранская.

- Это ты… - бормочет себе под нос.

Ты гляди, узнала. Надо же, вспомнила от кого родила ребёнка, кинула его подыхать, а потом трясясь за свою шкуру вывалила свой козырь – информацию о сыне. Смогла даже на нём подзаработать.

- Я, - отвешиваю шуточный поклон, а Оля бледнеет. – Не ожидал тебя здесь увидеть, думал свалила из страны в тот же день как от меня бабло получила.

- А я вот, здесь. – выплёвывает, морщит нос окидывая рукой помещение. Её голос будто ошпаривает кипящей водой.

Я не видел её почти семь лет. Чёрт, мы трахались всего пару недель, потом разбежались, причём инициатива была обоюдна. А год назад появилась на пороге моего офиса. Я её даже не сразу узнал.

- Выйдите. – рявкаю Кириллу. – Дайте нам поговорить пару минут.

Помещение вмиг пустеет остаёмся только мы вдвоём.

Она озирается… Думает, как можно сбежать. Но вокруг нас лишь стены кабинета и окно с решёткой. Сажусь на стул, не сводя с неё глаз.

- Зачем ты здесь? – в голосе слишком много ненависти, но при этом пытается косить под дурочку. Ведь уже, наверное, обо всём догадалась.

Меня просто захлёстывают эмоции, приходится сжать руки в кулаки и напомнить себе, что с моим сыном всё в порядке и он в надёжных руках. Даже не сомневаюсь в Эли и её любви к Димке. А чтобы эта тварь получила по заслугам сполна, лучше пока сдержаться. Но, блин, как же хочется сейчас размазать её по стенке. Растоптать и уничтожить.

- Оля ты всё прекрасно знаешь…

- Что знаю? Ничего я не знаю. – фыркает с презрением и растирает предплечья.

Закрываю глаза, пытаясь себя уговорить не делать глупостей. Но когда Оля рядом, сложно сдержаться. Господи, никогда не думал, что смогу так сильно презирать какую-то бабу. А тут, оно само как-то вышло.

Безумно хочу её раз и навсегда оставить в прошлом. Весь тот пиздец, который свалился на меня в виде Оли. Особенно когда она возникла год назад избитая до полусмерти и рассказала, как перешла дорогу своему собственному мужу заявив на него в полицию. Попросила приличную сумма денег на дальнейшее существование и временно её спрятать в обмен на информацию. Я согласился, особенно когда узнал какого рода информацию от неё получу. Но её рассказ о том, как она успела родить от меня ребёнка, а потом гуляя с малышом по парку, на выходе остановилась возле той самой скамейки, ей стало плохо, резко закружилась голова и она потеряла сознание, а когда она пришла в себя люльки с ребёнком уже не было. Малыша найти так и не удалось. В тот момент, я поверил женщине, которая сидела на против меня и рыдала рассказывая об этом. В тот же день сослал её в другой город, параллельно пытаясь договорится с её мужем и начиная заниматься поисками ребёнка. Спустя пару недель её вопрос был улажен, она забрала деньги и просто свалила. А ведь знала, что я буду искать мальчика, но даже не поинтересовалась!

С каждым новым фактом я понимал, что Оля во многом соврала, никакого заявления в полицию она не подавала и ребенка никто не искал. Это уже потом я узнал, что в тот день, возле парка, молодой девушкой был найден ребёнок. В тот момент я придавал значение каждой мелочи и тот факт, что люлька и сам ребёнок по описанию были похожи и совпадали с Олиными словами, заставило меня всё основательно проверить и убедится лично в каждом совпадении. В деле была указана точная дата рождения ребёнка и она совпала с той которую назвала Оля. Идя первый раз к Эле, я был уверен с вероятностью в восемьдесят процентов что это именно тот ребёнок, которого я ищу. На тот момент, большего, мои люди не успели нарыть, а мне быстрее хотелось найти сына, единственной образовавшейся ниточкой оказалась Эля. Потом появлялись ещё некоторые факты, но они не давали чётких ответов, многие люди, участвующие в событиях того времени, либо переехали, либо особо не помнили ничего из того что нужно было мне. Поэтому и пёр на свою девочку как танк.

Интересно, Оля хотя бы догадывается сколько денег и сил ушло на поиски ребёнка. Первую неделю я практически не спал, думая о её словах. Пытаясь понять, как так глупо можно было прошляпить собственного ребёнка. Понимал, что скорее всего часть её рассказа ложь, но о сыне она меня заверила, предоставив свою медицинскую карту, где была прописана её беременность от начала и до конца. Я в первые несколько дней проверил эти сведения и всё сошлось. Поэтому я и выполнил свою часть уговора.

Вот сейчас смотрю на неё и думаю. Что должно происходить в голове у человека чтобы так поступить с собственным ребёнком?

- Оля не строй из себя дуру. На хрена ты ввязалась в это дело? – я не собираюсь подбирать слова, не хочу нежничать. С ней иначе не получается, да и хорошего отношения к себе она не заслуживает. Это же не Эля, с которой хочется быть мягче.

Оля смотрит на меня, широко раскрыв глаза, излучая чистейшую ненависть.

- Мне нужен мой сын! – заявляет, и я бы, возможно, поверил в это. Но только доверие к таким людям как она, не моя сильная сторона. К тому же после всего случившегося.

- Он перестал быть твоим, когда ты оставила его подыхать на морозе. – напоминаю ей. – У тебя нет никаких прав на него и никогда не будет.

- Саша, помоги мне его вернуть. – кидается ко мне, хватает за руку. – Я больше не могу иметь детей. – вырываю руку из её хватки с брезгливостью. – Он мой сын, ты разве этого не понимаешь? Ему нужна мать! Не левая тётка, мать! Настоящая.

- Ты это поняла, когда вместе с Ликой пыталась его убить, или когда маленьким на скамейке бросила? – поднимаюсь на ноги. Даже сидеть с ней рядом мерзко и противно. Словно в дерьме искупался.

- Я решилась на это потому что была уверена, что, если с ним будет что-то серьезное ей больной ребёнок будет не нужен и я смогу вернуть его себе, в крайнем случае он не достанется никому. – от её слов я просто прирастаю к полу, в моей голове такое просто не укладывается. – Ты знаешь, как мне больно было слышать, когда он называл её «мамочкой»? Видеть, как он держит её за руку и обнимает? – начинает плакать, но я не верю во внезапный «материнский инстинкт», в порывах которого она захотела убить родного ребёнка. – В тот момент я и решила согласится на предложение Лики. Ей нужен был ты, мне мой ребенок. Мой сын не будет какую-то шлюху называть матерью! – кричит вся в эмоциях, слезах и соплях, заламывает руки, но во всём этом чувствуется фальш. Здесь есть что-то ещё.

Я просто в бешенстве после её слов, моя сдержанность в миг испаряется, улетучиваясь куда-то очень далеко. Хватаю её за шею, припирая к стене, она в панике пытается оттащить мою руку, но ей это не удаётся.

- Отпусти! – кричит, глотая слёзы. – Я же мать твоего сына! Мать! Родная! – успокаивается, смотрит в глаза и твердо произносит. – Он не будет называть матерью тупую шваль.

– Ты перегнула. – чеканю, окончательно закипая и сильнее сжимаю пальцы на её горле. – Ты права, он никогда не будет называть тебя матерью. Знаешь почему? Потому что ты и есть самая настоящая шваль. И запомни, у моего сына есть мать и можно сказать практически с рождения. И поверь, именно она для него самая настоящая и родная.

- Я биологическая мать. – зло хрипит. И до меня доходит в чем тут дело.

- Лика тебе хорошо заплатила?

Она молчит, но дышать ей труднее. Убивать я её конечно не собираюсь, но эта дрянь за свою шкуру испугается, если поймет, что я не шучу.

- Мне же нужно было бы потом как-то жить с сыном и лечить его если бы устранилась та… – осекается, понимает, что ещё одно слово в сторону Эли и ей будет ещё хуже.

Дальше любые её оправдания слушать бессмысленно… Но у меня остался ещё один вопрос.

- Кто был за рулём машины?

- Не знаю. – пытается дышать со страхом в глазах. – Этим занималась Лика.

Вот тут правду сказала. Отпускаю её, она опирается на стену, рукой хватаясь за горло и жадно пытается надышаться.

- Ты псих! – бросает, когда я уже подхожу к двери.

Действительно, я становлюсь психом если кто-то пытается обидеть близких для меня людей.

Противно даже разговаривать с ней. Ничего не отвечая выхожу из кабинета.