Эпоха Титана 6

Глава 5

Не сейчас.

Сумка на плече. Восемнадцать контейнеров с ядрами, добытые из лаборатории Медведевых. Десять освобождённых Изменённых уже в тоннелях под землёй, ждут. Борис ведёт их к гнезду. Луркеры тащат оборудование. Всё, что я пришёл сюда делать этой ночью, сделано. Бросить это ради того, чтобы броситься за угол на человека с силой, которую я ещё не успел измерить — это не месть. Это просто смерть с красивой причиной.

— Осмотрите периметр, — произнёс голос из-за угла.

Властный. Холодный. С той привычкой к исполнению, которая въедается в каждую интонацию у людей, которым никогда не отказывали. Я слышал этот голос в детстве Володи каждый день первые двенадцать лет. Голос, который разговаривал с матерью Медведева ледяным тоном, а потом замолкал, когда она начинала плакать.

Шаги охраны расходились, прочёсывали переулок. Двое шли в мою сторону.

Я развернулся и пошёл в темноту.

Не бегом. Быстро, но ровно, прижимаясь к стенам, огибая фонарные пятна. Магия Земли шла впереди меня, нащупывала пространство на двести метров, читала вибрации. Охранники за спиной не торопились, методично проверяли ниши и подворотни, но я уже был за следующим поворотом, когда первый из них добрался до угла, где я стоял.

Люк в асфальте. Присел, выпустил импульс в болты. Пластина поднялась. Нырнул вниз, закрыл за собой.

Темнота. Запах старого бетона и воды. Тоннель узкий, потолок низкий, шаги гулкие. Я шёл и думал.

Сила Титана в Николае Медведеве не возникла сама по себе.

Это была первая мысль, которая встала поперёк всего остального, пока ноги несли меня по тоннелю к гнезду.

Ядра гигантов. Луркеры. Разломы в аномалиях, через которые они лезут. Я думал об этом раньше. Гиганты здесь есть, люди с ними воюют, вот и вся история. Но Земля не рождает гигантов сама.

Стаи не появляются без источника.

Я остановился на развилке тоннелей. Положил руку на стену, не для сканирования, просто так, как иногда останавливаются, когда мысль требует пространства вокруг себя. Магия Земли текла в кирпич, в старый известняк, в глину под ним.

Я шёл дальше, и мысль разворачивалась сама, без усилий.

Когда-то давно… Возможно, до того, как кто-то из этих людишек умел складывать камни в стены, сюда пришёл Титан. Его занесло сюда в момент чьей-то битвы, в которую я не был посвящён.

Этот Титан был здесь.

Гиганты с ними всё понятно, я уже узнал откуда они. Но почему именно на этой планете. И ответ, что тут был когда-то Титан и он погиб здесь.

Способов убить Титана немного, но они существуют, я знал это по собственному опыту.

Я почувствовал нечто странное — не ярость, не отвращение. Что-то похожее на уважение, маленькое, холодное. Это потребовало смелости. Убить Титана. Забрать его силу. и поделить между собой его силу. Сотни лет назад те, кого сейчас называют Великими Родами, взяли себе кусок и построили на этом новую цивилизацию.

Именно поэтому Медведевы сильнее остальных аристократов. Именно поэтому в жилах Императора и его детей течёт то, что резонирует с моим ядром.

Поворот. Ещё поворот. Впереди коллектор стал шире, потолок поднялся, тоннель расширился до размеров, в которых Борис мог выпрямиться в полный рост.

Мне нужна эта сила. Вся. Значит папаша отдаст её мне, точнее я заберу её силой.

Дарков ответил на второй сигнал кристалла.

— Владимир, — сказал он с той осторожной теплотой. — Поздно. Что-то случилось?

— Мне нужна доставка, — ответил я. — Сегодня ночью.

Пауза. Дарков не спал, это было понятно по скорости ответа. Деловой человек, которому ночь стала рабочим временем с тех пор, как он взял территории «Серых».

— Слушаю.

Я продиктовал список по памяти. Тринадцать пунктов, которые Ирина написала ровным острым почерком в канализации, с пометками что критично, что желательно, что заменяемо. Дарков молчал и слушал, я слышал, как он пишет. Короткие паузы после каждой позиции, пока рука успевала за словами.

— Генератор накопительный, третий ранг минимум, — добавил я. — Лучше четвёртый. Не арендованный, купленный, чтобы без документов.

— Это сложно достать до утра.

— У вас только что появились много складов «Серых», — сказал я. — Проверьте, что на них. Военные с проверками ещё не успели всё переписать.

Тишина на секунду.

— Резонно, — произнёс Дарков. — Куда доставить?

Я описал адрес: пустырь в трёх кварталах к северу от центрального коллектора, там, где старая застройка не успела стать новой и осталась как есть. Асфальтовые лоскуты между кирпичными остовами, ни охраны, ни освещения, ни случайных прохожих. Место, которое я отметил ещё когда водил Борисом по тоннелям, выбирая маршруты. Над одним из боковых ходов коллектора, вход прямо из-под земли.

— Через два часа, — сказал я.

— Два часа, — повторил Дарков и замолчал. — Будет сделано, Владимир.

Я разорвал связь.

Грузовики приехали через час сорок.

Два. Без маркировки, борта закрытые, номера, которые, скорее всего, не числились ни в одном официальном реестре. Остановились у края пустыря, не заезжая на разбитый асфальт, где колёса могли уйти в рытвину. Из первой кабины вышел мужчина средних лет в куртке без опознавательных знаков, осмотрелся, кивнул кому-то за спиной. Борта открылись. Оттуда начали выгружать ящики.

Я стоял в темноте за остовом стены и наблюдал.

Ящики были тяжёлые. Те, что несли вдвоём, давили людей вниз заметно. Плечи вжимались, шаги становились мельче, короче. Генератор выносили последним, на специальных носилках, четверо, и всё равно они тяжело сопели при каждом шаге.

Сложили на пустыре. Грузчики постояли минуту — пот утирали, курили, переговаривались тихо, никуда не торопясь. Потом водитель махнул рукой. Все загрузились обратно. Грузовики уехали.

Пустырь замолчал.

Я ждал минуту. Две. Дал уйти любым возможным хвостам, которые могли следить за машинами. Потом опустился на одно колено, положил обе ладони на асфальт и выпустил импульс вниз.

Ответ пришёл через четыре секунды. Тяжёлая вибрация, которая поднялась сквозь подошвы и прошла по костям до рёбер. Борис принял.

То, что случилось дальше, длилось семь минут.

Асфальт в трёх точках пустыря лопнул снизу. Без взрыва, без грохота — просто покрытие выгнулось, потрескалось, отошло в сторону, и из образовавшихся провалов вылезли руки. Огромные, с когтями, которые цеплялись за края ям и тянули вверх тела. Борис поднялся первым. За ним Василиса и десяток чёрных изменённых. Тихих, как хорошо отлаженный механизм, с оранжевыми глазами, которые сразу нашли стопки ящиков и больше ни на что не смотрели.

Гиганты распределились по ящикам без суеты, каждый взял то, что ему приказали, и понёс к провалам. Я смотрел на это, и что-то почти хотело почувствовать удовлетворение.

Через семь минут пустырь снова был пуст. Ящики исчезли, а в трёх местах асфальт лежал неровно, с трещинами. Если бы кто-то заметил это утром, он решил бы, что очередной толчок острова доломал старое покрытие. Ничего необычного. Столица за последние дни видела куда более серьёзные разрушения.

Я поднялся. Отряхнул руки.

Пора вниз, а перед этим связался с моим теперь уже научным сотрудником и пригласил прогуляться к нам на «базу».

Ирина пришла быстро. Через час она появилась в центральный коллектор и остановилась.

Борис и Луркеры поставили генератор у дальней стены коллектора и запустили. Магические светильники, которые Ирина внесла в список первым пунктом, уже были подключены. Они давали ровный белый свет, жёсткий и холодный.

Операционные столы стояли в два ряда. Металлические, с регулируемыми спинками, с зажимами на краях. Ящики с оборудованием расставили вдоль стен. Часть уже вскрыта луркерами по команде Бориса, часть ждала. На плоском столе у генератора горой лежали контейнеры, которые я принёс из хранилища Медведевых. Восемнадцать контейнеров с ядрами, от маленьких до размером с кулак. Рядом — сумка с тем, что я собрал у Воронова ещё раньше.

Десять чёрных Изменённых стояли у правой стены. Неподвижные, как хорошо выточенные статуи, с оранжевыми глазами, обращёнными вперёд. Они не рычали. Они не двигались. Они просто ждали.

Ирина смотрела на всё это молча.

Луч её кристалла-светильника обошёл коллектор медленно, слева направо: столы, ящики, контейнеры с ядрами, ряд Изменённых, Борис у стены, Василиса в боковом ответвлении. И снова ядра. Он задержался там дольше всего. На горе контейнеров у генератора

— Боже мой, — сказала она тихо, почти про себя.

Голос был странным. Не тем, которым говорят от удивления или радости.

— Ну как? — хмыкнул я.

— Идеально… это идеально. Превосходно. Замечательно.

— Можно работать.

Она не ответила сразу. Пошла к столу с контейнерами, взяла один, открыла. Посмотрела внутрь. Потом взяла второй. Третий. Поставила их рядом, сравнила, что-то забормотала. Повернулась к ряду Изменённых и пошла вдоль него медленно, глядя на каждого в отдельности, с тем врачебным взглядом, который оценивает не человека, а образец. Первый Изменённый опустил голову чуть ниже.

— Они слушаются тебя? — спросила она.

— Да, — кивнул. — Как и обещал.

— И выглядят… — она искала слово, — … стабильно.

— Пока ты отвлекаешься на разглядывание, — произнёс я, — у тебя уходит время. Список оборудования ты сама составляла. Разбирай.

Ирина посмотрела на меня. Потом кивнула и пошла к ящикам. Руки уже двигались, пальцы нашли замки, крышки откинулись. Анализаторы, кристаллические игольники, накопительный блок, катушки соединительных проводов. Всё это выходило наружу, вставало на столы, подключалось к генератору. Она работала быстро, без суеты. В темноте канализации, при белом хирургическом свете, в окружении монстров и ядер. Она была совершенно у себя дома.

Людишки и их среды обитания бывают самыми неожиданными.

Я отошёл в сторону. Нашёл место у левой стены, где бетонный выступ давал что-то вроде сиденья. Сел и достал из кармана ядра, что отобрал для личного пользования.

Время заняться собой. Первое ядро я взял в правую руку.

Небольшое, плотное, размером с половину кулака. Закрыл глаза. Выпустил тонкую струйку. Ядро нагрелось в ладони. Потом начало таять.

Тепло пошло по руке. Поднялось до плеча, перешло в грудь, разветвилось по каналам. Прожилка Земли приняла первой. Потом Чистая Сила. Первое ядро ушло полностью.

На втором ядре Магия Земли отреагировала заметнее. Что-то в чувствительности изменилось. Не скачком, а плавным расширением.

Девятый ранг Магии Земли.

Я сидел неподвижно, пока тело привыкало к новому давлению внутри каналов. Три секунды, может пять. Потом взял третье ядро.

Третье, четвёртое, пятое пошли в Чистую Силу. Там был свой процесс. Другой по ощущению, плотнее, без той разветвлённости, которая была у Земли. Чистая Сила принимала энергию сжато, как пружина принимает нагрузку. Сначала с сопротивлением, потом всё мягче, когда материал начинал понимать, что от него требуется.

На пятом ядре я почувствовал, как пространство вокруг меня чуть изменилось. Не физически. Просто моя аура стала плотнее, и луркеры в ответвлениях беспокойно заворочались, а Борис у дальней стены посмотрел в мою сторону внимательнее, чем раньше.

Десятый ранг Чистой Силы. По людским меркам у меня сейчас восьмой ранг мага.

Я взял шестое ядро и направил в основание. Энергия впитывалась жадно. Сила Титана пожирала всё.

Пятнадцать процентов. Седьмое ядро. Шестнадцать. На восьмом что-то изменилось.

Тепло из ладони прошло по каналам, добралось до ядра в позвоночнике… и там встало. Не остановилось, не рассеялось, именно встало, как вода перед плотиной. Давление внутри выросло. Я добавил немного, придавил тонкой струйкой Чистой Силы изнутри, помогая энергии занять место. Каналы расширились, приняли. Семнадцать процентов.

Потом из носа пошла кровь.

Не сильно, лишь тонкая струйка, почти сразу остановившаяся. Но за ней по левому виску прошла другая. Нагрелась, потекла, и я провёл пальцем по щеке, рассматривая в тусклом отражении бетона. Кровь. Из правого уха. Спина под рёбрами дала горячий зуд, который я идентифицировал не сразу. Микроразрывы сосудов, тело реагировало на новую плотность энергии в каналах, которые не были для неё рассчитаны.

Я положил девятое ядро обратно в карман.

Тело было инструментом. Неплохим инструментом, если учесть, что начинал я с одного процента Титана и нулевой магией, а сейчас сидел с семнадцатью процентами и рангами, которых хватило бы на то, чтобы многие маги этой страны несколько раз подумали, прежде чем вступать в открытый конфликт.

Но инструмент имел предел нагрузки. Каналы не были каналами Титана, я итак расширил насколько это вообще возможно для моей оболочки.

Чтобы вместить больше, мне нужно другое тело. Или… Мне нужна сила тех, кто уже адаптирован. Например, отца, в котором течёт кровь мёртвого Титана. Брата, который взял ядро Володи. Императорской линии, в которой сила Хромоса живёт.

Когда я заберу их силу, ограничений не будет.

Кровь из носа остановилась сама, без помощи. Регенерация затягивала микроразрывы быстро. Я сидел, пока тело заканчивало работу, которую ему поручили, и смотрел, как Ирина на другом конце коллектора разворачивает своё хозяйство.

Она пела. Не слова словами, а просто тихое, бессвязное мурлыкание, то, что люди делают автоматически, когда поглощены работой настолько, что внешний мир перестаёт для них существовать.

Руки двигались точно и быстро. На столе уже стояли три анализатора, соединённых в одну систему, генератор гудел ровно, от него тянулись провода к накопительному блоку. Ирина открыла один из контейнеров с ядрами, осмотрела содержимое, поставила рядом с блокнотом и написала что-то, не прерываясь.

Я встал, отряхнул руки и пошёл к ней. Она смотрела на ряд Изменённых, потом обратно на меня.

— Я хочу попробовать увеличить ранг их ядер, — сказала она. — Это теоретически возможно при правильном симбиозе. Но мне нужен катализатор.

— Говори, — кивнул.

— Вика, — выдохнула она. — Я изучила её данные. Блокировка была не разрушением, а заморозкой. Ядро сохранило полную структуру, просто потеряло связь с телом. Когда её восстановили, произошло нечто интересное: ядро при активации выдало очень чистый энергетический импульс без шума. Практически нулевые помехи. Это такой тип энергии, который я никогда не видела в естественных условиях.

Я кивнул, ожидая продолжения.

— Я сделала синтетический аналог на основе её данных, — продолжила Ирина. — Не точная копия. Катализатор, который воспроизводит принцип. Идея в том, чтобы не ждать, пока два ядра сами придут к симбиозу, как это произошло у Бориса, а помочь им притереться через чистый сигнал. Убрать помехи на ранних стадиях.

Я посмотрел на неё и поднял бровь

— Один вопрос, — сказала она ровно. — Это сработает только если ты можешь удержать их в подчинении во время процесса. При введении нового ядра им будет больно. Очень. Они попытаются реагировать.

— Удержу.

— Тогда… Я готова.

Первый Изменённый лёг на стол без сопротивления. Ирина подготовила инъекцию. Игла кристаллическая, с накопителем внутри. Вводит не раствор в человеческом смысле, а заряженный магический экстракт, который Ирина готовила последние двадцать минут, пока я доразбирал оборудование. Маленький пузырёк с голубоватым светом внутри, почти невесомый.

— Сначала катализатор, — сказала она. — Потом три минуты паузы для интеграции. Дальше… ядро.

Кивнул.

Она ввела катализатор в шею, в точку между первым и вторым позвонком. Первый Изменённый дёрнулся, потом замер. Оранжевые глаза не изменились. Только по мышцам прошла лёгкая дрожь, как по воде, в которую бросили камень.

Три минуты.

Ирина стояла с хронометром-артефактом в руке и смотрела на показания анализатора. Я держал ладонь на плече Изменённого, пропуская через касание тонкую постоянную нить силы Титана.

— Готово, — сказала Ирина.

Ядро было в контейнере размером с яблоко. Шестого ранга, с плотным ровным фоном, без деградации. Ирина достала специальный зажим. Два металлических кольца на длинных ручках и взяла ядро. Нашла точку на спине изменённого. Разрезала быстро тело, пока оно не успело срегенерировать и тут же воткнула ещё одно.

Первый Изменённый выгнулся. Резко, со звуком, который неправильно называть стоном. Это был звук, который издаёт материал, когда его деформируют быстрее, чем он успевает адаптироваться. Руки взлетели вверх, пальцы впились в воздух. Тело начало подниматься со стола.

Я надавил силой Титана. Волна прошла через моё касание, через его плечо, в ядро. Там, где два ядра сейчас воевали за одно тело, моя сила была как третий голос, который не встаёт ни на чью сторону, но требует, чтобы оба умолкли.

— Держи его, — сказала Ирина и смотрела на анализатор.

Тело Изменённого продолжало биться. Оранжевые глаза закрылись. Открылись. В них мелькнуло что-то, что я мог бы назвать болью. Если бы был уверен, что эти создания испытывают боль в том смысле, в котором её испытывают люди.

Потом дрожь начала оседать.

— Показатели стабилизируются, — произнесла Ирина. — Подождите ещё.

Ещё полминуты. Первый Изменённый лежал неподвижно, дыхание ровное, глаза открыты, смотрят в потолок. Потом медленно сел. Потом встал со стола и занял место у стены, рядом с остальными.

Я посмотрел на него внимательнее.

Броня, та чёрная, матовая кожа, которая у этих Изменённых заменяла обычную, чуть уплотнилась, потемнела ещё на. Линии мышц под ней стали чище, как будто кто-то убрал что-то лишнее и оставил только необходимое. Магический фон у него изменился заметнее всего. Думаю около шестого-седьмого ранга.

— Неплохо, — кивнул на результат.

— Первый успех, — Ирина записывала что-то быстро. — Нужно второй, чтобы убедиться, что это воспроизводимо, а не случайность.

Второй занял место на столе. Ирина подготовила следующую порцию катализатора. На этот раз я уже знал, чего ожидать, когда ввели ядро.

Тело выгнулось так же. Звук был тем же. Но моя реакция была быстрее. Я уже понимал, куда именно давить и как, поэтому дрожь оседала быстрее. Через три минуты второй встал и занял место рядом с первым.

Ирина смотрела на показатели анализатора. Потом на меня.

— Воспроизводимо, — заключила она. — Это займёт несколько часов. Остальные восемь. Мне нужно делать паузы между процедурами, давать катализатору время, иначе разброс в дозировке накопится и последние получатся хуже первых.

— Делай.

Она уже разворачивалась к следующей инъекции. Я пошёл назад к своему месту у стены.

Спустя время. Третьему не повезло.

Я не знал, что именно пошло не так. Ирина, судя по выражению её лица, тоже не знала. Но это не помешало ей сразу начать анализировать. Третий принял катализатор нормально. Принял ядро. Выгнулся, как первые двое. Но потом дрожь не осела, а наоборот, усилилась. Перешла в ту мелкую судорогу.

Я добавил давление. Не помогло. Добавил ещё. Тело третьего начало раздуваться в районе грудной клетки.

— Отойди! — сказал я Ирине.

Она отступила к стене, схватив блокнот. Я выставил Покров.

Третий взорвался через секунду.

Тело вскрылось по линиям наименьшего сопротивления, и из него вышло всё то, что не смогло найти форму. Волна едкой слизи с высоким магическим зарядом ударила в Покров и расплескалась. Несколько капель попали на пол, с шипением прожгли бетон.

Ирина была в крови. Несколько брызг прошли выше Покрова. Она стояла у стены, вытирала лицо рукавом и смотрела на то, что осталось от третьего, с выражением, которое я уже видел у неё раньше. Не потрясение и не сожаление, а вычисление.

— Дозировка катализатора, — произнесла она. — Для его массы нужно было на двадцать процентов больше. Я пересчитаю.

— Ты переводишь мой ресурс, — сказал я ровно.

— Я учусь на нём. — Она подняла взгляд. — Это не одно и то же.

Людишки иногда умеют думать.

— Четвёртый, — сказал я.

Четвёртый пошёл ещё хуже, но по-другому. Катализатор взял хорошо. Ядро встало без судорог, дрожь осела быстрее, чем у первых двух. Ирина уже улыбалась, когда анализатор показал что-то, что заставило её улыбку исчезнуть.

— Каналы выгорают, — сказала она тихо. — Слишком быстрая интеграция. Ядро берёт больше, чем тело может отдать.

Я смотрел на четвёртого. Тот лежал на столе всё так же неподвижно. Под матовой кожей что-то двигалось. Мышцы на лице и шее начали опадать.

— Можно сделать что-нибудь? — спросил я.

— Если вытащить ядро сейчас…

— Оставь.

Она замолчала.

— Нет смысла, — объяснил я. — Если процесс начался, прерванный оставит его хуже, чем завершённый. Записывай, что происходит.

В итоге четвёртый досох за четыре минуты. В конце от него осталась иссохшая форма в форме тела. Борис у стены негромко прорычал что-то без слов.

— Ускоренная интеграция, — произнесла Ирина, записывая. — Нужен буфер на переходном этапе. Не только в катализаторе, но и самой технике введения ядра. Медленнее. Не всё разом, а в три этапа с паузами.

— Сколько займёт?

— Процедура — двадцать минут вместо семи. Но результат надёжнее.

— Пятый.

Пятый занял стол. Ирина работала иначе теперь. Введение ядра заняло семь минут вместо трёх. Не одним движением, а тремя, с ожиданием между ними.

Пятый выгнулся. Потом дрожь осела. Потом поднялся и встал у стены.

Ирина смотрела на показатели минуту, не отрываясь.

— Стабильно, — сказала она наконец.

Шестой, седьмой, восьмой прошли по той же схеме без отклонений. К девятому Ирина уже не проверяла каждый шаг по записям. Держала технику в голове, двигалась без пауз на сверку. Только быстрые взгляды на анализатор в нужных точках. Десятый встал у стены и смотрел на меня с той же пассивной готовностью, что и остальные.

Восемь улучшенных чёрных изменённых у стены. Каждый с ядром шестого ранга, стабильным симбиозом и нулевой лояльностью кому-либо, кроме меня.

— Проверь первого, — сказал я Борису.

Гигант посмотрел на меня. Потом на первого Изменённого у стены.

— Как проверить? — прорычал он.

— Оторви ему руку.

Ирина вскрикнула. Не от испуга, а от рефлекторного возражения, которое у неё проявилось раньше, чем успела включиться голова. Борис не вскрикнул ничем. Он просто подошёл к первому, взял его за предплечье обеими руками и потянул.

Хруст. Влажный, короткий.

Рука упала на пол. Изменённый не издал ни звука. Стоял у стены, смотрел на меня. На культе что-то происходило. Чёрные мышечные волокна начали двигаться. Конечность росла.

К исходу третьей минуты рука стояла на месте. Целая, без шрама, с когтями, которые первый тут же сжал в кулак и разжал.

Ирина не дышала.

Потом шагнула вперёд, схватила предплечье первого обеими руками, сжала, провела пальцами вдоль линии, где ещё минуту назад был отрыв. Ничего. Чистая поверхность.

— Боже мой, — сказала она. Снова тем же голосом, что у входа в коллектор. Только тише.

Она отпустила руку, обернулась, взяла блокнот.

И пока она писала, я смотрел на ряд у стены. Будет десять с Борисом и Василисой, плюс луркеры. Всё это было моим.

Неплохое начало.

— Ты мой бог, — сказала Ирина.

Это произошло быстро. Она дописала последнюю строчку, закрыла блокнот, и в следующую секунду уже была рядом со мной. Её руки легли на мои. Она прижала их к своему лицу, к щекам, сжала пальцы вокруг моих запястий.

— Никто бы не дал мне этого, — говорила она быстро, почти неразборчиво. — А ты… за одну ночь. Всё, о чём я мечтала годами. — Она подняла взгляд, и в её глазах блестело что-то влажное. — Я сделаю для тебя всё, Володя. Всё что скажешь. Я…

— Достаточно, — сказал я.

Она не замолчала сразу. Ещё несколько слов, потом осеклась. Отстранял от себя. Ровно на то расстояние, с которого удобно видеть собеседника, не чувствуя его дыхания.

— Гормоны оставь для другого случая, — сказал я. — Улучшай Бориса и Василису. Потом придумай катализатор для луркеров. Мне нужна управляемая скорость роста у молодых.

Она моргнула. Взгляд прошёл свой путь. От того влажного и горячего, которым смотрят на людей. К тому острому, которым смотрят на задачу. Хорошая переключаемость для учёного.

— Борис сложнее, — сказала она, уже другим голосом. — У него симбиоз уже состоявшийся, устойчивый. Вмешательство в зрелую интеграцию… другая механика.

— Я знаю, что это сложнее, — ответил я. — Поэтому я прошу тебя.

Она почти улыбнулась и повернулась к Борису.

Он стоял у стены и смотрел на неё с тем жёлтым немигающим взглядом, в котором было терпение хищника, знающего, что добыча от него никуда не денется.

— Сядь, — сказала ему Ирина.

Борис посмотрел на меня. Я кивнул.

Он сел на пол, и коллектор немного вздрогнул от его веса.

То, что Ирина делала с ним, было другим. Не введение нового ядра, а скорее работа с существующим. Она подключала иглы-зонды к разным точкам его тела, смотрела на анализатор, что-то корректировала.

Потом вводила маленькие дозы катализатора в несколько точек одновременно. Борис сидел неподвижно.

— Ты уверен, что я не умру? — спросил Матросов.

— Нет, — сказал правду.

— Я не буду! — тут же выдала Василиса и замолчала

Изменения начались через двадцать минут.

Броня на его спине и плечах стала толще. В нескольких местах сразу, равномерно. Не грубее, не более грубой текстуры, а именно плотнее, как ткань, в которую добавили ещё один слой. Жёлтые глаза оставались теми же.

— Это займёт три сеанса, — сказала Ирина, выключая анализатор. — На полное закрепление эффекта. Сегодня первый.

— Василиса, — позвал мою любимого, когда-то куратора.

Та уже выглядывала из бокового ответвления. Ирина оценила её взглядом. Потом предложила разместиться на полу. Василиса фыркнула, но легла.

Пока Ирина работала, я отошёл в боковой тоннель.

Здесь было тише. Луркеры в темноте замерли. Они всегда замирали, когда я стоял рядом. Будто переходили в режим ожидания.

Виктор Медведев. «Золотая Лоза». Маги девятого ранга и выше, личная гвардия, закрытый клуб, куда пускают только по приглашениям.

Я думал не о том, как войти. С этим я разберусь, это вопрос разведки и логистики. Я думал о том, что произошло сегодня с телом и что это означает для дальнейшего. Семнадцать процентов силы Титана… Это потолок для этого тела без структурного вмешательства.

Виктор и мой отец. Я должен вернуть изначальное ядро Владимира и забрать силу Титана. Ещё не знал, что именно произойдёт. Это была гипотеза. Но гипотеза, которая логически следовала из всего остального, и пока у меня не было оснований от неё отказываться.

Кристалл связи в кармане нагрелся. Активировал.

— Владимир, — это был Коля.

— Слушаю.

— Я кое-что узнал. Помнишь того человека, что помогал нам с Виктором Медведевым? Нет? Ладно… В общем он вышел со мной на связь. Нет. Не так. Я не давал ему данные своего кристалла. Просто встретились сегодня с ним… Не специально, просто так вышло.

— Ближе к делу, — остановил это словоблудие.

— Он видел Чешую, — выдохнул Рязанов. — Сегодня. Рано утром. Видел, как он здоровался с Николаем Медведевым. И не просто поздоровался, а жал руку. — Ещё одна пауза, короче. — Как с деловым партнёром. И всё это было в штабе СКА.