Гэв Торп Лев

Есть одна и только одна причина применения силы: продвижение некого плана. Будь он эгоистическим или альтруистическим, такой план должен составлять единое целое и не подвергаться влиянию раздоров, тогда применение силы принесет успех. Стоит лишь посмотреть на пример Великого крестового похода Императора, чтобы получить подтверждение этой вечной истины: когда начались раздоры, они привели к всеобщему краху.

Лиаидес, Интермиссии, М31

Действующие лица

ПЕРВЫЙ ЛЕГИОН, ТЕМНЫЕ АНГЕЛЫ

Лев Эль'Джонсон, примарх

Корсвейн, сенешаль примарха

Стений, капитан «Непобедимого разума»

Траган, капитан девятого ордена

Немиил, брат-искупитель

Асмодей, боевой брат


ДЕСЯТЫЙ ЛЕГИОН, ЖЕЛЕЗНЫЕ РУКИ

Ласко Мидоа, железный отец

Казалир Лоррамех, капитан Девяноста восьмой роты


ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ ЛЕГИОН, ГВАРДИЯ СМЕРТИ

Калас Тифон, первый капитан

Вайосс, капитан


ИМПЕРСКИЕ ПЕРСОНАЖИ

Тералин Фиана, навигатор Дома Не'Йоцен

Хир ДозИэксис, магос Механикум


НЕИМПЕРСКИЕ ПЕРСОНАЖИ

Тухулха

I

Повелитель Первого легиона сидел именно так, как он в последнее время часто сидел по ночам: откинувшись на спинку украшенного слоновой костью и обсидианом трона. Локти упирались в резные подлокотники, сцепленные возле самого лица пальцы почти касались губ. Немигающим жестким взглядом зеленых, как леса Калибана, глаз примарх безучастно наблюдал за мерцающим гололитическим изображением воюющих звездных систем.

На борту «Непобедимого разума», флагмана Темных Ангелов, Лев Эль'Джонсон пребывал в долгих томительных раздумьях. Поводов задуматься имелось сколько угодно, однако, как ни пытался примарх сосредоточиться на военных действиях и борьбе с Повелителями Ночи, мысли вновь и вновь возвращались к неразрешимой дилемме.

Восемьдесят два дня прошло после схватки с Конрадом Кёрзем на пустынной планете Тсагуальса. За эти восемьдесят два дня почти полностью зажили тяжелые раны, нанесенные Льву когтями Ночного Призрака. Броня, которую носил примарх, была отремонтирована и выкрашена так, чтобы стереть с ее черной как смоль поверхности жестокие отметины, оставленные Кёрзем.

Внешне Лев полностью восстановился, но в душе оставалась мерзейшая из ран, нанесенная не оружием Ночного Призрака, а его словами:

«Разве чистые Ангелы не могут пасть? Как давно ты не ступал на землю Калибана, гордец?»

Течения варпа влияли на связь точно так же, как они влияли на возможность путешествовать, и уже два года с Калибана не приходило ни одно достоверное известие. В прошлые времена ненавистные слова Кёрза легко можно было опровергнуть. Темные Ангелы были вне подозрений. Первый легион — самый благородный в глазах любого. Даже когда Космические Волки добились больших почестей, а Хорус возвысился и стал Воителем, никакой другой легион не мог претендовать на звание первого.

И все же те времена миновали. Казалось, прошла целая жизнь: гражданская война и Ересь раскололи Империум, ни один залог прошлого уже не служил гарантией будущего. Мог ли Лев полагаться на лояльность своего легиона? Доверие не было изначально присуще примарху. Вдруг у бесконечной войны, которую вели в Трамасе Повелители Ночи, имелась некая тайная цель? Возможно, Кёрз сказал правду: он действительно задерживал Льва до определенного момента, а тем временем верность Темных Ангелов уже пошатнулась под влиянием агентов Хоруса?

Лев не мог похвастаться избытком доверчивости даже до Ереси, и все же оказался одурачен. Пертурабо использовал положение брата, чтобы обмануть Льва. Под личиной союзника скрывался лжец, который, заполучив разрушительные военные машины Диамата, обратил это оружие против слуг Императора. Лев поддался манипуляциям и теперь страдал от стыда и угрызений совести. Никогда больше он не поверит «честному слову» своих братьев.

Вопрос был невыносимым, затруднительное положение тоже было ужасным. Лев обдумывал слова Ночного Призрака каждую ночь, заодно анализируя перемещения и стратегию врага, пытаясь опередить его хотя бы на шаг. У Ночного Призрака не было причин лгать: во время того разговора Кёрз пытался убить собственного брата. И все-таки те слова могли сорваться с губ Конрада под влиянием минутной злобы, как случалось уже не раз. Он пользовался обманом как оружием, причем много раньше, чем пошел против благодати Императора; ложь была второй натурой примарха и давалась ему легко, как дыхание.

Лев одновременно и находил ложь правдоподобной, и презирал самого себя за это, его решимость разъедал порожденный этим состоянием яд. Поклясться, что Трамас не будет отдан Повелителям Ночи, было просто, вести войну против врага, который избегал борьбы — совсем иное дело. Ночи проходили чередой, перспектива вступить в решающее сражение таяла, а желание вернуться на Калибан и удостовериться, что там все в порядке, усиливалось. И все же Лев не мог бросить войну ради возвращения на Калибан, как того желал Ночной Призрак.

Пока эти мысли досаждали примарху, трое его меньших братьев явились в назначенный час с докладом о сложившейся ситуации.

Первым вошел Корсвейн, чемпион девятого ордена, недавно назначенный сенешалем примарха. С его плеч на спину ниспадала белая шкура клыкастого калибанского зверя, из-под нее свисали полы белого стихаря с разрезом сзади, на груди одежду украшала вышитая эмблема крылатого меча. Шлем висел на поясе, широкое лицо и коротко остриженные белокурые волосы оставались открытыми.

Следом за Корсвейном прибыл капитан Стений, командир «Непобедимого разума». Его лицо выглядело, словно маска из плоти, почти неподвижное из-за поврежденных во время Великого крестового похода нервов. Дымчато-серебристые линзы, которыми заменили глаза, поблескивали в лучах светильников, такие же непроницаемые, как и общее выражение лица.

Последним из троицы явился капитан Траган из девятого ордена, которого приблизили к примарху после фиаско на Тсагуальсе. Мягкое выражение карих глаз капитана противоречило его строгому поведению, вьющиеся темно-каштановые волосы были обрезаны до плеч, металлический, покрытый черной эмалью обруч не позволял им падать на лицо с орлиными чертами.

Именно Траган заговорил первым:

— Повелители Ночи уклонились от битвы возле Партака, монсеньор, однако мы прибыли слишком поздно и не смогли предотвратить уничтожение главной орбитальной станции. Оставшиеся стыковочные средства не справятся с чем-то большим, чем фрегат. Я подозреваю, таковым и было намерение врага.

— За три прошедших месяца они вывели из строя три главных дока, — вступил Стений. — Очевидно, что они лишают нас складов и ремонтных станций.

— Почему? Вот в этом-то и вопрос, — заметил Лев, поглаживая подбородок. — Крейсеры и боевые баржи Повелителей Ночи нуждаются в таких станциях не меньше, чем наши корабли. Я должен сделать вывод: противники отбросили амбиции, они больше не претендуют на Партак, Квестион и Биамер, а вместо этого стремятся связать наш флот и впредь затруднить ему маневрирование.

— Могу предположить, что это признак отчаяния, космический вариант тактики выжженной земли, — отозвался Стений.

— Не исключено, что Кёрз приказал совершить эти последние атаки просто из злости, — добавил Корсвейн. — Возможно, глубокого смысла в них нет, разве что враг хочет взбесить и запутать нас.

— Все это может оказаться частью куда более важного плана, — сказал Лев. — Уже более двух лет длится наша звездная дуэль. Ночной Призрак всегда стремился к некому завершению этой игры, но я еще не разгадал, к какому. Мне нужно обдумать последние события. У вас найдется, о чем еще доложить?

— Стандартные перемещения флота и отчеты разведки находятся в моем последнем сообщении, монсеньор, — сказал Траган. — Ничего необычного, если бы ни одна вещь…

— Был один отчет, который мне показался странным, монсеньор, — начал Корсвейн. — Слабое астропатическое сообщение, едва отличимое от фонового потока. Самое обыкновенное, за исключением того, что в нем упоминается легион Гвардии Смерти.

— Легион Мортариона в пределах Трамаса? — Лев зарычал и впился взглядом в своих подчиненных. — Полагаете, это не то дело, с которым следует явиться ко мне немедленно?

— Не легион, монсеньор, — возразил Траган. — Горстка судов, самое большее тысяча воинов. Кажется, сообщение передали не с трамасского театра военных действий, а из системы, которая находится в сотнях световых лет от Валаама.

— В некоторых местах сообщения упоминается также оперативная группа Железных Рук, она тоже там, поблизости, — добавил Корсвейн. — Думаю, небольшая стычка, но вряд ли она повлияет на наш конфликт.

— Как называется эта система? — с подозрением прищурившись, спросил Лев.

Траган, который держал информационный планшет, сверился с данными.

— Пердитус, монсеньор, — доложил капитан девятого ордена.

— Система только заселяется, — пояснил Стений. — Там маленький экспериментальный комплекс Механикум, ничего примечательного.

— Ты не прав, — сказал Лев и встал. — Я знаю Пердитус. Я сам вместе с воинами Гвардии Смерти покорил эту систему во имя Императора. Твои отчеты ничего не говорят о природе исследования, которое проводит там Механикум. Пердитус имела свое предназначение, она была засекречена и стала запретной для всех легионов, однако у Гвардии Смерти, кажется, другие планы.

— Запретным, монсеньор? — Трагана ошеломило само понятие. — Что могло оказаться настолько опасным?

— Знание, мой маленький брат, — ответил Лев. — Знание технологии, которая ни при каких обстоятельствах не должна попасть в руки предателей. Нам следует собрать оперативную группу в Валааме. Силу, способную сокрушить войска Гвардии Смерти и Железных Рук в этом районе.

— А что с Повелителями Ночи, монсеньор? — спросил Корсвейн. — Если уменьшить наше давление в этом секторе или слишком ослабить наши силы, Кёрз отлично порезвится в системах, которые мы не сумеем защитить.

— Этот риск я обязан взять на себя, — заявил примарх. — Пердитус — приз, которым мы должны завладеть, чтобы он не попал в руки предателей. Я почти забыл о ней, но теперь вспомнил, и мне пришло в голову, что Пердитус может стать ключом к победе и в системе Трамас. Я лично возглавлю оперативную группу. «Непобедимый разум» будет моим флагманом, капитан Стений. Четвертый, шестой, девятый, шестнадцатый, семнадцатый и тридцатый ордены собираются в Валааме.

— Более тридцати тысяч воинов! — забывшись, воскликнул Траган и тут же виновато склонил голову под острым и проницательным взглядом Льва.

— Когда же, монсеньор? — спросил Корсвейн.

— Как можно скорее, — ответил Лев и шагнул к двери. — Непростительно будет опоздать в систему Пердитус.

II

Почти такая же высокая, как Астартес, с которыми она путешествовала в варпе, Тералин Фиана из Дома Не'Йоцен была намного более худощавой, грациозной, с тонкими пальцами. Ее волосы отливали медью, как и глаза, обычные, по крайней мере. В центре высокого лба, там, где волосы придерживал серебряный обруч, находился глаз навигатора. Впрочем, назвать нечто подобное глазом было все равно что сравнить стакан воды с целым океаном. Шар, белый и полупрозрачный, покрытый переливающимися пятнами, не воспринимал частоты светового спектра, однако позволял проникнуть сквозь барьеры варпа и разглядеть первородное вещество имматериума.

Как раз сейчас варп-зрение использовалось, чтобы вывести «Непобедимый разум» из точки перехода возле Валаама. Подобные струящимся нитям, потоки варпа с трудом тащили судно, заключенное в яйцевидный кокон психополя, корабль плыл по волнам варпа словно обломок, уносимый океанским течением. Фиана устроилась в башне навигатора, высоко над надстройкой боевой баржи. Инстинктивно она поискала яркий маяк Астрономикона, как уже делала это два с половиной года, поняла, что не находит его, и ощутила, как частица души тускнеет. Светоч Терры больше не сиял, став из-за этого причиной бесконечных споров между навигаторами, прикомандированными к легиону Темных Ангелов. Фиана оказалась в обширном лагере тех, кто полагал, что Императора больше нет в живых, и это служило единственным разумным объяснением тому, что произошло. Точка зрения не популярная и примархом не разделяемая, однако с логикой не поспоришь.

Без Астрономикона, который прежде охватывал всю Галактику, навигаторы полагались на варп-маяки: крошечные фонарики, созданные ретрансляторами в материальном пространстве и сиявшие психическим светом. По сравнению со звездой Астрономикона маяки походили на свечки, и лишь одна из десяти систем в секторе обладала ими, однако перемещаться вслепую было еще хуже; в итоге, и Повелители Ночи, и Темные Ангелы молча согласились считать маяки неприкосновенными. Риск потерять в варпе собственные суда был слишком велик, чтобы посметь разрушить хрупкие орбитальные станции.

Пердитус не располагал маяком и находился всего в ста четырнадцати световых годах от Валаама, курс двести тринадцать градусов, дифферент — семь единиц в направлении от маяка Дреббел, который, в свою очередь, находился по курсу в сто восемьдесят семь градусов, склонение — минус восемь единиц, в трех днях пути от системы Немо. Бросив взгляд на нарисованную вручную и подвешенную полукругом рядом с вращающимся стулом карту, Фиана убедилась в этом и проверила всплеск потоков за барьером окружавшего «Непобедимый разум» поля Геллера.

Внешний вид варпа не соответствовал его истинному состоянию, даже с точки зрения Фианы. Впрочем, ее варп-зрение позволяло приблизительно оценить силу и завихрения потоков имматериума. Систему Валаам назначили местом встречи из-за более или менее постоянного потока, который растянулся почти на три тысячи световых лет до самого Нираина. Ни в чем нельзя быть уверенным, когда дело касается варпа; его странные движения означали, что иногда поток Нираин двигался в обратном направлении или вообще исчезал, однако в восьми случаях из десяти на него можно было положиться при скоростных перемещениях в сторону галактического юго-запада, от края до края Эгиды и еще через два подсектора. Миры вдоль этого маршрута Повелители Ночи и Темные Ангелы оспаривали друг у друга наиболее яростно.

Фиана передала серию закодированных приказов пилотам на командную палубу. Спустя минуты поле Геллера образовало выпуклость по правому борту, его психическая гармоника приноровилась к управляющему воздействию экипажа таким образом, что «Непобедимый разум» передвинулся с текущего курса в наружные струи потока Нираин. Психическая сила охватила щиты, подобно волнам, которые, кружа, уносят листок, и хотя по-настоящему движение не ощущалось, Фиана мысленно почувствовала боевую баржу, которая с невероятной скоростью помчалась вперед сквозь время и пространство.

По сторонам мелькнули огненные точки, их мерцание означало присутствие других кораблей флота. Потом на полдюжины минут флотилия, рассеявшаяся по четырем сторонам света и разбросанная во времени сверхъестественными волнами варпа, сделалась невидимой.

Повернувшись, Фиана быстро проверила штормовую активность. Весь варп изобиловал бурями, однако поток Нираин пока что выглядел достаточно устойчивым. Здесь не было ни расстояния, ни горизонта, ни перспективы. Фиана на миг заколебалась на самом краю: ее манила и грозила поглотить глубинная природа варпа. Навигатор заставила свой разум вернуться на место, под своды черепа, и опустила обруч так, чтобы его пронизанный психосхемами металл прикрыл третий глаз.

В тот самый последний миг, когда дополнительное зрение не до конца исчезло, Фиана вдруг поняла, что видит в завихрениях энергии позади боевой баржи еще один корабль. Вероятно, «Непобедимый разум» по воле судьбы оказался в общем потоке времени вместе с другим судном Темных Ангелов. Она внесла запись об этом в журнал и просигналила единокровному брату Ассарину Коидену, предлагая тому подняться на пилястр и взяться за работу. Фиана была старшей в семье, поэтому отвечала за безопасность корабля во время переходов, однако выполнив задачу, радовалась возможности передать навигацию младшим родным братьям. С тех пор как вспыхнуло восстание Хоруса и начались постоянные штормы, ее тянуло в мирный покой жилища. После каждого часа, проведенного в варпе, ломило голову, и усталость иссушала душу.

В семье непрерывно шли разговоры об истинной сущности варпа, после путешествий шепотом передавались истории о мельком увиденных странных феноменах. На этот раз Фиана не сомневалась: она заметила кое-что особенное — не чужаков, обитающих там, и о которых ее предупреждали, а нечто, бывшее частью самого имматериума.

Россказни множились и становились страшнее. Во все времена суда без вести пропадали в варпе, но теперь они терялись с пугающей частотой, как будто сам варп восставал против присутствия кораблей. Ощущая темные водовороты и зловещие отростки, которые норовят уцепиться за край сознания, Фиана слишком хорошо понимала, что варп — далеко не гостеприимное место.


Лев наградил главного навигатора Тералин Фиану холодным взглядом. Предоставленная ей аудиенция была четвертой по счету за семь дней, вдобавок он дважды получал от этой женщины сообщения через капитана Стения. Жалобы утомляли Льва, он не мог облегчить те трудности, которые испытывали сама Фиана и помогавшие ей навигаторы. Фиана присоединилась к команде «Непобедимого разума» в Валааме и пользовалась уважением как эксперт в вопросах, касавшихся варп-потоков, однако Лев видел в ней лишь женщину с изможденным лицом, которая вечно находила оправдания медленному продвижению корабля.

На этот раз она явилась в компании капитана Стения и выглядела еще более возбужденной, чем прежде. Закованной в перчатку рукой Лев махнул в сторону Фианы, подавив при этом вздох раздражения. Навигатор остановилась в пяти метрах от трона примарха, капитан корабля — в нескольких шагах позади нее. Женщина носила струящееся сине-зеленое платье, при ходьбе переливавшееся, будто вода. Голые руки от плеч до локтей были разрисованы кольцами разного размера и цвета, тыльную сторону рук покрывали татуировки в виде сложных и пересекающихся геометрических форм, которые копировали связку кулонов, свисавшую с шеи на тонкой цепочке.

Широкий серебряный обруч, сдвинутый на брови, помогал скрыть третий глаз Фианы, однако ее взгляд все равно покалывал тело Льва, словно искры. Навигаторы и все прочие псайкеры неизменно вызывали у примарха замешательство. Он не испытывал к ним расположения, они же смотрели на него так, как не подобает нормальному человеку. Лишь Императору допустимо доверить такое знание.

— В чем дело? — спросил Лев.

Он махнул Корсвейну, который только что явился к командиру, чтобы доложить о последних разведданных, касающихся Пердитуса.

— Будьте кратки, навигатор, моего внимания требуют иные дела. Если желаете, чтобы я собственными руками успокоил волнение в варпе, то, увы, мне снова придется разочаровать вас.

— Сейчас я по другому вопросу, он срочный, нам нужно переговорить, — сказала Фиана, разгибаясь после поклона.

Она бросила взгляд на капитана Стения, который подбодрил ее кивком.

— Прославленный примарх, на протяжении нескольких дней, с тех пор, как мы отправились в путь от Валаама, нас преследует судно, тому свидетелями я и мое семейство. Поначалу мы решили, что это совпадение, что это корабль сопровождения, курс которого случайно совпал с нашим курсом.

— Но теперь вы полагаете, что это не так? — спросил Лев, наклонившись вперед. — По моему разумению, выследить корабль в варп-пространстве совершенно невозможно.

— Мы тоже так полагали, прославленный примарх. Раньше навигаторы не раз пытались держаться поблизости, однако в девяноста девяти случаях из ста их корабли теряли друг друга через день, по прошествии двух дней это происходило всегда. Порой мы пользуемся аналогией между варпом и морскими течениями, но это упрощенное сравнение. Варп течет не только в пределах иного пространства вокруг нас самих, но к тому же в разных потоках времени.

— Знаю, — оборвал ее Лев, чувствуя нарастающее нетерпение. — В варпе пройдет час, в реальном пространстве минуют дни. Если одно судно начнет переход на час раньше другого, то может опередить его на неделю. Вы еще не сказали, навигатор, отчего нельзя объяснить все это совпадением. За всю свою жизнь я проделал сотни скачков в варпе, не удивительно, что всего один раз другое судно попало в тот же самый поток.

— Нет, прославленный примарх, это объяснение не подходит, — возразила Фиана. Она поднялась в полный рост и встретила яркий взгляд Льва, хотя мгновением раньше сила этого взгляда вынудила навигатора отвести глаза.

— Примечательно, что за пять дней мы четырежды сменили поток, отыскивая самый быстрый путь на Пердитус, однако чужое судно догоняло нас всего через час. Оно следует за нами, прославленный примарх, и я понятия не имею, кто может обладать такой способностью.

Лев не зря тратил время на расспросы: решительный тон Фианы, ее твердый взгляд, направленный в глаза примарха, уверили его, что женщина говорит правду и убеждена в истинности своих слов. Он кивнул и жестом подозвал капитана Стения.

— Сожалею о своей грубости, леди Фиана. Спасибо, что обратили мое внимание на эту проблему. Капитан, полагаю, вы заранее знали обо всем?

— Леди Фиана рассказала мне о своих подозрениях вчера, монсеньор. Я попросил ее в течение дня проверить результаты, а потом решил, что они достойны быть доведенными до вашего сведения.

— Случившееся невероятно, монсеньор, — вмешалась Фиана. — Ни один из навигаторов не может с подобной точностью отследить другое судно в варпе. Мы полагаемся на догадки и инстинкты, чересчур туманные для этого.

«Ни один из навигаторов, — подумал Лев. — Однако все же такое возможно».

В раннем детстве, на Калибане, взрослея во тьме и одиночестве, среди лесных чудовищ, он быстро понял, что некоторым тварям для охоты зрение не требуется. Кроме зрения, слуха и обоняния они обладали иными чувствами и могли преследовать жертву по следу ее души. Из всех созданий, с которыми столкнулся Лев, эти были самыми смертоносными и не вполне материальными. Рыцари Калибана называли их нефиллами. Нефиллу трудно убить, хотя Льву в юности удалось расправиться с несколькими.

Корабль словно преследовала нефилла, которая, рыская по темным лесам Калибана, способна была выследить другое существо через варп, но, как и Фиана, Лев не доверял совпадениям. В игру вступили силы — силы, выпущенные на волю Хорусом и его союзниками, они оставались не вполне понятыми, и пока не доказано обратное, Лев полагал, что его враги способны на все.

— Сейчас вполне разумным выглядит предположение, что наш таинственный преследователь — судно Повелителей Ночи, — сказал Лев после кратких размышлений. — Как вы думаете, возможно ли ускользнуть от врага, не затягивая путешествие и без чрезмерного риска? Я не хочу, чтобы противник выяснил конечную точку нашего маршрута и узнал о сокрытой в этом месте тайне.

— Я испытываю неуверенность и не знаю, что делать, прославленный примарх, — призналась Фиана. — Навигаторов этому не учат.

— Разумеется, вы по опыту знаете, что такое погоня за судном? — поинтересовался Лев. — В варпе есть такие обитатели, которые, как известно, преследуют корабли.

— Конечно, у меня есть кое-какие навыки по части уклонения и маневрирования, но обычной реакцией на критическую ситуацию является переход в материальное пространство.

— Это будет вторым вариантом. Хотелось бы избежать задержки в пути. У вас два дня, леди Фиана, попытайтесь стряхнуть со следа нашего охотника. Об успехах докладывайте лично мне.

— Как прикажете, прославленный примарх, — низко поклонилась Фиана.

Когда капитан Стений и леди Фиана удалились, Лев подозвал своего сенешаля, собираясь, наконец, уделить внимание и ему.

— Знаешь, Кор, я с большим подозрением отношусь к судну, которое следует за нами, — начал примарх. — Прикажи орудийным командам спать возле своих пушек и удвой количество часовых.

— Как прикажете, монсеньор, — отозвался Корсвейн. — Если вы располагаете временем, то необходимо обсудить стратегию, которую мы используем, когда достигнем Пердитуса. В последних сводках говорилось, что Железные Руки и Гвардия Смерти перешли к боевым действиям. Возможно, та или другая сторона с тех пор уже одержала верх.

Лев отодвинул в сторону мысли о призрачном судне и сконцентрировался на более широкой задаче.

— Заранее не скажешь, ради чего сражается чужая армия. Гвардия Смерти, Механикум, Железные Руки — всех следует воспринимать как врагов, пока я не отдам иной приказ.


На протяжении двух дней Фиана и три других навигатора на борту «Непобедимого разума» совершали разнообразные маневры, при нормальных обстоятельствах достаточные, чтобы оторваться от корабля-преследователя. Они часто меняли потоки внутри варпа, перемещая боевую баржу из течения Нираин в более спокойные струи, которые медленно текли вдоль его границ. Навигаторы заставляли судно нырять в крутящиеся водовороты — даже до начала нынешнего волнения в пространстве варпа такое считалось опасной затеей. Дважды они полностью разворачивали корабль и использовали противотоки, тем самым уходя с курса на Пердитус. Чужое судно всегда находило их, где бы они ни были, и безошибочно двигалось по следу боевой баржи, иногда отдаляясь, иногда исчезая, чтобы снова объявиться спустя пару часов.

Когда два дня, данные Львом, истекли, Фиана и Стений собрались по приказу примарха, чтобы обсудить новый план действий. Подле Льва находился призванный своим господином Корсвейн. На этот раз первым заговорил Стений.

— Какая бы сила ни вела нашего преследователя, способов стряхнуть его и освободиться у нас нет, монсеньор, — заявил капитан корабля.

— Не совсем так, — возразила Фиана, тем самым заработав колючий взгляд Стения.

Взгляд выдавал предшествующие споры этой пары, хотя частичный паралич предотвратил появление на лице капитана более выразительной гримасы.

— Я не стану рисковать своим кораблем, — отрезал Стений.

— У вас есть альтернативное предложение? — поинтересовался Лев и пристально посмотрел на Фиану.

— В трех днях пути отсюда или, возможно, в четырех находится известная аномалия, которую мы называем заливом Морикан. В обычном космосе ей приблизительно соответствует мертвая система, звезда Морикан. Это область похожа на разрыв в варпе, безбрежный залив, окруженный бурным водоворотом. Можно пересечь внешний край этого водоворота, шторм должен замаскировать наше отступление.

— А риск? — спросил Корсвейн.

— Нуль-пространство, пустота в центре шторма, судно может попасть в штиль, очутиться на мели на дни, на долгие недели, иногда — навсегда, — сказал Стений, неодобрительно качая головой. — Даже в лучше времена такое не обсуждалось, а теперь наша миссия в Пердитусе слишком важна, чтобы рисковать задержками или гибелью.

Лев в душе оценил и взвесил оба варианта: оторваться от преследования или в перспективе потерпеть бедствие. Он сбросил со счетов план навигатора, однако припомнил свой предыдущий разговор с Фианой.

— Леди Фиана, раньше вы предлагали воспользоваться экстренным скачком в обычный космос. Возможно ли сначала обмануть одним из ваших маневров чужое судно, а потом так и поступить?

— Да, возможно, прославленный примарх.

— Нет гарантии, что это наше призрачное судно не оборудовано подходящими к случаю средствами обнаружения, — возразил Корсвейн. — Мы понятия не имеем, на что они способны. Насколько я понимаю, любое судно при переходе создает рябь, эхо в потоках варпа. Если у Повелителей Ночи есть псайкер или иные средства слежения за нашими обычными перемещениями, то и переход они заметят не хуже, чем свет солнца летним днем.

— Экстренный скачок тем более заметен, прославленный примарх, — добавила Фиана. — Это все равно что бросить в озеро валун. Даже неопытный навигатор сумел бы обнаружить отголосок.

— Еще одна опасность заключается в том, что выбросы нашего варп-двигателя могут столкнуться с полем Геллера другого корабля, — предупредил Стений. — Какие бы методы преследования они не применяли, им все равно приходится держаться поблизости.

— Интересно, — заметил Лев; предупреждение капитана навело его на новые размышления.

Сначала примарх посмотрел на Корсвейна, потом остановил взгляд на Стении.

— Маленькие братья, подготовьте судно к экстренному переходу, но орудийные расчеты пусть остаются на местах. Леди Фиана, я хочу, чтобы вы переместили корабль особым образом. Найдите быстрый варп-поток, из которого можно легко пересечь противоток.

— Что вы собираетесь делать, прославленный примарх? — спросила Фиана, от волнения нахмурив бледный лоб под серебряным обручем.

— Наш враг будто тень, он держится близко, но все же не способен перемещаться мгновенно, — объяснил Лев. — Мы сами передвинемся так, чтобы подманить его вплотную, а затем активируем варп-двигатели и выскочим в обычный космос. Чужое судно попадет в наш след, его тоже вытянет из варпа. Тогда наш враг станет уязвим для атаки.

— Если оба корабля не разорвет на части, монсеньор! — воскликнул Стений.

Он собирался продолжить пререкания, однако Лев остановил капитана взмахом руки.

— Ты слышал, что я сказал. Этот план не обсуждается. Леди Фиана, ваше дело — выбрать наилучший момент для перехода. Я уже наслышан о ваших навыках, поэтому не сомневаюсь в успехе.

— Конечно, прославленный примарх, — согласилась навигатор, выражение ее лица переменилось.

На карту была поставлена репутация и, с точки зрения Фианы, жаждавшей стать следующим матриархом Дома, похвала примарха обладала наивысшей ценностью.

Лев внимательно посмотрел на Стения, наклонился вперед, его голос упал до шепота.

— Ты понял мои приказы, капитан? — спросил примарх.

— Я выполню их, монсеньор, — спокойно отозвался Стений.

— Тогда вы оба свободны, — объявил Лев.

Протянув руку, он остановил Корсвейна.

— Задержись на минуту, маленький брат.

Когда капитан корабля и навигатор удалились, Лев жестом подозвал Корсвейна ближе к трону.

— Я волнуюсь по поводу Стения, — признался примарх. — Сначала он медлит и не сообщает мне о факте преследования, теперь, кажется, сопротивляется решению, которое выведет нас из затруднительного положения.

— Уверен, подозрения беспочвенны, монсеньор, — отозвался Корсвейн, взволнованный строгой интонацией и обеспокоенный тем, что затронута тема лояльности Стения.

— Уверен, маленький брат? Бесспорно, на все сто процентов? Ты поручился бы за Стения жизнью?

Корсвейн не решился принять вызов, прозвучавший в голосе Льва. В следующий миг он опустился на одно колено и склонил голову.

— Я не сомневаюсь по поводу капитана Стения, монсеньор. Однако чтобы развеять любые появившиеся у вас сомнения, пусть брат-искупитель Немиил предоставит свой рапорт.

— Делай, что считаешь нужным, братец, — произнес Лев, одарив сенешаля улыбкой, а это случалось редко.

III

Тесная комната над навигационным пилястром с трудом вмещала четырех навигаторов. Чтобы выполнить просьбу примарха, требовалось особое стечение обстоятельств. Фиана и ее коллеги изучали пространство варпа, отыскивая слияние потоков, пригодное для сближения «Непобедимого разума» с призрачным судном. Все остальное уже было сделано: экипаж оповестили о возможно опасном прыжке в обычный космос, Фиана тем временем предупредила своих компаньонов насчет потенциально вредоносного влияния перехода на их разум.

— У меня тут кое-что есть, — сообщил Ардал Анеис, младший брат Фианы. — Смазанный туманный выступ по левому борту.

Навигатор поняла, что именно привлекло внимание Анеиса, как только обратила свой сверхъестественный взор в указанную сторону. Три варп-потока, один очень сильный, два других слабее, сближались друг с другом под острыми углами и, объединившись, образовывали трехмерный водоворот. Исходящий поток отклонялся в сторону, противоположную курсу боевой баржи, и пересекался с мертвой зоной, медленно вымывая ее назад, в русло течения Нираин.

— Капитан Стений, пожалуйста, переключите первичное навигационное управление на мой пульт.

Коммуникатор загудел в руке Фианы, она отвела взгляд, тщательно избегая заинтересованных взглядов товарищей-навигаторов. Пришло подтверждение от Стения, и через несколько секунд экран по левую руку от нее ожил и замерцал.

Строки подпрограммы диагностики промелькнули на фоне бледно-зеленого стекла, затем экран погас.

Фиана подготовилась к маневру, собираясь ввести судно в самую сердцевину выступа, в этот момент ее голос упал до шепота:

— Помните о чести Дома Не'Йоцен.

В варпе звук не слышен. Тут нет настоящего давления, металл и феррокрит не обладают инерцией, однако Фиана почувствовала, как мучительно тяжело движется масса «Непобедимого разума»: изменившееся поле Геллера выталкивало боевую баржу из одного вихревого потока варпа в другой. Навигатор ощутила кратковременную боль, потом ее качнуло и закружило, психические потоки смыкались вокруг нее и клацали друг о друга, словно челюсти необъятного бестелесного чудовища. Киафан, самый молодой из полнородных братьев главного навигатора, рухнул возле нее на колени и, задыхаясь в тисках боли, изверг на пол содержимое желудка. Фиана проигнорировала это и при помощи рунического планшета ввела новые инструкции. Корабль на несколько секунд задержался в психической котловине, а затем вырвался из нее толчком — так летит песчинка, подхваченная взбитой пеной, когда кит выпрыгивает из воды.

Стиснув зубы, Фиана окончательно откорректировала направление, принудив себя всмотреться в раскручивающиеся впереди энергетические струи. Она довела до максимума поле Геллера и, отстранив коллег, рухнула на единственный стул в комнате.

— Капитан, у нас новый курс, — задыхаясь, передала она через коммуникатор.

Собравшись с силами, навигатор поискала маленький сгусток энергии, пляшущую соринку, росчерк чужого судна в варпе. Она поняла, что он впереди и быстро приближается. Времени не оставалось. Даже сейчас, на холостом ходу, на разгон варп-двигателей до полной мощности ушли бы минуты. Стоит лишь немного промедлить, и боевая баржа окажется прямо над призрачным судном, их поля Геллера сольются, и эффект от перехода в такой тесной близости уничтожит оба корабля.

— Переходите прямо сейчас, капитан! Активируйте варп-двигатели!


Подражая примарху, Корсвейн неподвижно стоял на галерее, которая нависала над стратегиумом «Непобедимого разума», только расположился он позади и чуть левее величественного Льва. По другую руку от примарха находился брат-искупитель Немиил. Капеллан носил череполикий шлем, и потому на его собственном лице никто не видел ни беспокойства, ни иных проявлений эмоций.

Путаные команды леди Фианы не улучшали настроения Корсвейна и заставляли экипаж внизу неистово суетиться. Чтобы варп-двигатели могли перейти в активное состояние, плазменные реакторы боевой баржи повысили свою мощность на сто процентов, теперь навигаторам-помощникам, которые контролировали выброс энергии и пороги безопасности, приходилось быстро переходить с места на место в ярком свете экранов.

Корсвейн стиснул зубы, чувствуя неясного рода давление под сводом черепа. Оно не походило на воздействие ударной волны или напряжение, которое ощущаешь в десантной капсуле; скорее это напоминало медленно наполняющийся сосуд, в котором содержимое занимает весь объем, но все же не может разорвать вместилище. Боль сосредоточилась позади глаз, умственная, не физическая. Если не считать вызванного телепортацией ощущения, походившего на сотрясение мозга, это было самое неприятное состояние, с которым Корсвейн сталкивался за долгие годы службы в легионе.

Примарх, даже если и испытывал тот же самый дискомфорт, который ощущали его маленькие братья, то не подавал виду. Командир Первого легиона стоял, широко расставив ноги и скрестив на груди руки, его взгляд был обращен к многочисленным экранам, из которых состояла главная индикаторная панель стратегиума. Занятые внизу помощники взаимодействовали подобно органическим составляющим сложной машины, ее центром служил капитан Стений, восседавший на командирском троне. Запросы и ответы, донесения и команды потоком шли через капитана корабля, который дирижировал общими усилиями с помощью кратких откликов и отрывистых распоряжений.

Корсвейн мог только догадываться о мыслях, которые сейчас занимали Стения. Варп-переход довольно труден даже в идеальных условиях, а нынешнее положение было далеко не идеальным. По одному из брошенных Львом взглядов сенешаль понял, что примарх отвлекся от серых пустых экранов и тоже переключил свое внимание на Стения.

Невозможно было разгадать истинные намерения Льва по яркому взгляду его непостижимых глаз, но это не мешало Корсвейну строить предположения, чтобы чем-то занять свой разум, пока реальность и имматериум сталкиваются, угрожая стереть в порошок всех собравшихся.

Замечания Льва по поводу Стения интересовали Корсвейна сразу с двух точек зрения. В первую очередь сенешаль задавался вопросом, каким образом он сам не заметил нечто, обнаруженное проницательным примархом. Корсвейн был правой рукой Льва, по крайней мере, в отсутствие Лютера, который с частью легиона оставался на Калибане. В обязанности сенешаля входило предвидеть приказы повелителя и действовать прежде, чем обстоятельства привлекут внимание самого примарха. Таким образом, он, Корсвейн, не выполнил свой долг как положено, если упустил странности в поведении Стения.

Вопреки этому, Корсвейна терзало еще одно опасение — что, если в поведении Стения нет ничего дурного, и подозрения беспочвенны? Душевное состояние Льва в этом случае не предвещало ничего хорошего. После событий на Тсагуальсе примарх предавался тяжелым раздумьям даже чаще, чем к тому привык Корсвейн. Его господин не делился своими мыслями и вел беседы только о долгой кампании против Повелителей Ночи, но даже эти разговоры были проникнуты новым стремлением, которое граничило с такой неистовой жаждой победы, какую Корсвейн не замечал у Льва с самого начала Крестового похода. Прикосновение смерти, которое пришлось пережить сенешалю, заставило его признать свои недостатки и впредь относиться к обязанностям с большим рвением; возможно, нечто подобное испытывал и сам примарх.

— Варп-переход через десять секунд… — монотонным голосом предупредил Стений, и погрузившийся в размышления Корсвейн очнулся.

Он стиснул кулаки, понимая, что сейчас должно произойти. Лев шагнул вперед, обеими руками вцепился в ограждение галереи, прищурился и устремил взгляд на Стения. Примарх приоткрыл рот, будто собираясь заговорить, однако, ничего не сказав, лишь слегка покачал головой и поджал губы.

— Начинаем переход в обычный космос.

Это был этап, наиболее ненавидимый Корсвейном, ощущение очень близкое к бестелесному рывку телепортации.

На бесконечно долгое мгновение «Непобедимый разум» замер между измерениями, в опасном положении на грани между материальном миром и имматериумом, будто странник на перекрестке судьбы. Минуту назад судно дрейфовало в варп-потоке, заключенное, как в кокон, в пузырек реальности и хранимое от повреждений полем Геллера. Теперь оно находилось в истинной Вселенной, освобожденное от противоестественных потоков. Созданная полем Геллера реальность исчезла, как только материальное пространство приняло корабль.

У Корсвейна на несколько секунд закружилась голова. Он был потрясен ощущением нереальности: в окружающем мире, казалось, что-то разладилось, он распался на части и стал уязвимым.

Ощущение прошло, оставив слабую пульсацию позади глаз.

Лев уже отрывисто приказывал привести в готовность сканеры ближнего действия, ему не терпелось узнать, сработал ли план, удалось ли опасным маневром вытянуть призрачное судно из варпа.

— Всю мощность на локальные авгуры и широкополосные ауспики, — распорядился примарх, шагнув к длинному пролету лестницы, которая вела вниз, в главный зал стратегиума. — Перенаправьте сигналы дальнего радиуса и данные сенсоров в коммуникационную сеть. Найдите мне этот корабль!


Системы «Непобедимого разума» семь минут обыскивали окружающее пространство. Корсвейн и Немиил проследовали за примархом на главную палубу и присоединились к капитану Стению, который передал командование Льву. В течение этих семи минут, пока технический персонал сканера лихорадочно пытался определить, сработал план или нет, никто не произнес ни слова.

— Опознавательный сигнал Легио Астартес, монсеньор, — объявил один из операторов стратегиума. — В двадцати двух тысячах километров, впереди по правому борту. Легкий крейсер типа «Затмение». Повелители Ночи. Радиопозывные «Карающая тень».

— Проверяю флюктуации варпа, монсеньор, — добавил другой. — Передаю на главный экран.

Самый большой экран стратегиума ожил, его заполнила панорама звездного пространства. В нижнем правом углу вырисовывался вражеский корабль, окруженный светящимся ореолом: воронка между варпом и обычным космосом оказалась для него ловушкой.

— Право руля, тридцать градусов, отклонение двенадцать градусов, — приказал Лев, выполнив навигационные вычисления всего за пару секунд.

Даже при помощи тригонометрического когитатора Стений потратил бы на вычисление курса по крайней мере две минуты.

— Приготовить торпеды, установки третья и четвертая. Летным экипажам — занять места в «Громовых ястребах» и «Грозовых птицах».

Приказы примарха прозвенели в пространстве стратегиума, заставив команды офицеров и ответственных работников прийти в движение. Как только они засуетились, Лев перебрался к пультам управления оружием. Стений последовал за ним.

— Монсеньор, сокрушить врага массированным торпедным залпом гораздо больше шансов.

— Я не желаю разрушать их корабль, капитан. Мы захватим судно и завладеем технологией, которую они использовали, отслеживая нас. Я ввожу коды управления торпедами, мы ничего не потеряем.

— Конечно, нет, монсеньор, — ответил Стений, отстраняясь, однако тон его голоса выдавал огорчение.

— Прошу разрешения повести абордажные группы, монсеньор, — сказал Корсвейн.

— В просьбе отказано, братец. — Примарх даже не обернулся, его пальцы танцевали над рунической клавиатурой оружейного пульта. — Мы выведем из строя их корабль, и я сам возглавлю атаку.

— Не очень хорошая идея, монсеньор, — возразил Корсвейн, рискуя вызвать неудовольствие повелителя. — Интерференция варпа вокруг вражеского судна очень нестабильна. Судно может затянуть назад в варп, когда вы будете на борту.

Пальцы Льва на мгновение прекратили постукивать по клавишам, примарх выпрямился. Корсвейн приготовился получить разнос.

— Отказано, братец, — повторил Лев и возобновил работу. — Ты мне нужен на борту «Непобедимого разума».

Корсвейн машинально бросил взгляд на Стения, угадав намерение примарха. Недоверие Льва не исчезло.

— Брат-искупитель Не…

— Он не офицер и не из командного звена, маленький брат.

Лев ответил коротко, но не грубо. Он закончил работу и повернулся к Корсвейну, взгляд темно-зеленых глаз примарха уперся в зрачки сенешаля.

— Ты останешься на борту, Кор. Есть какие-то возражения?

— Торпеды нацелены, монсеньор, — доложил оружейный техник, тем самым помешав Корсвейну подыскать хоть какой-нибудь ответ. Сенешаль просто не стал отвечать. — Подготовка к стрельбе выполнена по вашим расчетам.

— Запускай, когда окажемся под оптимальным углом, — приказал Лев. — Полный вперед на врага.

— Есть, монсеньор, — отозвался Стений.

Он включил внутреннюю систему связи и повторил приказ для технодесантников в реакторном зале.

— Торпеда «три» к запуску готова. Торпеда «три» запущена. Торпеда «четыре» готова. Торпеда «четыре» запущена.

Слова механически сыпались из прикрытого сеткой рта получеловека-сервитора, связанного с орудийным модулем паутиной проводов. Изможденная фигура состояла из туловища и головы, которые торчали из цилиндрической консоли, глаза были зашиты, вместо ушей торчали антенны вокс-приемников.

На главном экране появилось изображение блокированного корабля Повелителей Ночи: он находился прямо по курсу, пара торпед приближалась к вражескому судну, оставляя за собою след.

— Двадцать три секунды до разделения торпед. Двадцать семь секунд до ударного воздействия, — проскрипел оружейный сервитор.

Огни торпедных двигателей по мере увеличения расстояния уменьшались в размерах, и теперь на фоне Галактики выглядели подобно паре звезд.

— Монсеньор, леди Фиана просит о сеансе внутренней связи, — сообщил помощник.

— Направьте сигнал на динамики, — велел Лев, который широкими шагами пересек стратегиум и остановился возле командного трона.

— Судно Повелителей Ночи делает со своими варп-двигателями нечто странное, — доложила навигатор при помощи внутренней адресации в системе связи.

Корсвейн заметил, как нахмурился его примарх, услышав эту неопределенную фразу.

— Будьте поконкретнее, леди Фиана, — сказал Лев. — Что вы сумели разглядеть?

— Простите мне эту неопределенность, прославленный примарх. Трудно описать то, что не обладает нормальным обликом. Нечто — какие-то предметы — перемещаются в поле Геллера вокруг вражеского корабля. Похоже, фрагменты варп-пространства находятся прямо внутри судна, хотя такое невозможно.

— Я уже наслушался подобного, — зарычал примарх. — Что все это значит для нас?

Прежде чем Фиана успела ответить, еще одно обстоятельство привлекло внимание Льва.

— Монсеньор, вражеский корабль поворачивается, пытается высвободиться из разрыва в варпе. Он движется к нашей позиции и быстро сокращает расстояние.

— Кажется, нас приветствуют, монсеньор.

Два сообщения пришли почти одновременно, впервые с момента появления в стратегиуме Лев испытал замешательство, не зная, кому отвечать. Заминка оказалась короче, чем удар сердца: он принял решение.

— Подкорректируйте курс на два румба по левому борту и готовьте по правому борту батареи, — приказал примарх. — Дешифруйте сигнал, передайте его на главные динамики.

На несколько секунд воздух наполнился шипением статических помех, тем временем системы автоматической дешифровки обрабатывали поступившую передачу. Раздавшийся из динамиков звук походил на искаженное шипение змеи, каждый слог сочился насмешкой. Лицо Льва перекосила кривая ухмылка, он бросил взгляд на Корсвейна.

— Я никогда особо не интересовался Нострамо, Кор. Знаю, ты все это изучал. Переведи мне, что они говорят. Сомневаюсь, впрочем, что это мольба о пощаде.

— Они говорят, что их вытащили на свет, и хвалят вашу уловку, а дальше просто тупые угрозы. Говорят, мол, посчитаются с нами в Слафиссине, и мы все погибнем.

— Не припомню такую систему — Слафиссин. Ее нет ни в секторе Трамас, ни где-либо еще, — заметил Лев.

— Напоминание об их варварском прошлом, монсеньор, — объяснил Корсвейн. — Слафиссин — глубочайший из кругов их ада, в котором души павших мстят обидчикам. В общем, это место, отведенное для предателей, отцеубийц и злодеев.

— Такого места нет, и их угрозы пусты, — вмешался Немиил, впервые подав голос с момента появления в стратегиуме. Капеллан взглянул на Корсвейна сквозь линзы череполикого шлема, скрывавшего выражение лица. — Ада не существует, не существует и таких предметов, как души.

Спустя несколько секунд по связи раздался смех, исполненный безумия.

— Ты неправ, сын Калибана. Как же ты не прав… И очень скоро убедишься в этом. Слафиссин открывает для вас свои ворота.

— Я не отдавал приказа транслировать это, — заметил примарх. — Немедленно прервите передачу.

— Тем не менее у нас есть уши, гордый Лев.

— Мы не передаем никакого сигнала, — подтвердил один из операторов связи.

— Мой клинок скучает по твоему горлу, неверный. Я — Ниас Корвали, и в эту полночь вас ждет кровавая месть.

Кто-то из техников, наблюдавших за сканирующей антенной, вскрикнул, через несколько секунд пространство стратегиума наполнил рев автоматической сирены.

— Вражеское судно активирует пустотные щиты и варп-двигатели, монсеньор! — раздался испуганный вопль.

— Безумие, — пробормотал Немиил. — Реакция пустотных щитов порвет их в клочья.

— Прекратить огонь! Разворот по левому борту! — прорычал Лев. — Та же самая реакция создаст колебания в разрыве варпа и уничтожит его. Активировать поле Геллера, приготовиться к незапланированному переходу!

— Торпеды разделились, — прерывая разговоры, пробубнил сервитор.

Корсвейн посмотрел на главный экран. Взгляды Льва, Стения и всех остальных обратились в ту же сторону.

Коротко полыхнул выброс двигателей, торпеды выпустили разделяющиеся боеголовки в сторону судна Повелителей Ночи. Словно в ответ, реальность вокруг корабля-цели неистово замерцала разноцветными бликами, волны силы, пестрые как в калейдоскопе, переливаясь радугой, хлынули из разрыва в варпе.

Легкий крейсер, казалось, сворачивался, проваливаясь внутрь себя и позволяя энергии варпа вырваться на волю, в то время как пустотные щиты пытались отправить грубую психическую энергию обратно в варп, тем самым создавая мертвую петлю в бреши между вселенными. Корсвейн бросил беглый взгляд на вражеское судно, в самую сердцевину круглой, непрерывно вращающейся радуги, затем весь экран зарябил линиями и спиралями пульсирующей энергии, а еще немного погодя Корсвейн понял, что энергия варпа вовсе не отображается на экране, а собирается в воздухе вокруг него.

IV

— Сохраняйте спокойствие, — неспешно произнес Лев.

Он ощутил, как паника охватывает экипаж стратегиума и постарался вложить в слова уверенность и силу Люди из корабельной команды уже не раз переживали близость смерти, но очутиться в разрыве варпа — с таким испытанием они до сих пор не сталкивались.

Примарх нажатием пальца активировал систему внутренней связи.

— Всем капитанам и прочим офицерам, приказываю поддерживать дисциплину в отсеках. Это временная проблема, она скоро разрешится. Действуйте согласно инструкциям.

Лев почувствовал, что сердце бьется немного чаще, но это была лишь предсказуемая в критическом положении реакция. Он сделал паузу, пытаясь понять, что происходит.

«Непобедимый разум» попал в ловушку между варпом и материальным пространством, застрял в щели, которая образовалась из-за детонации двигателей на корабле Повелителей Ночи. Лев чувствовал, как пульсирует вокруг энергия варпа, как она проходит сквозь тело, воздух и наполняет вещество корабля. Поток варпа захлестнул судно всего несколько секунд назад, но все вокруг уже выглядело слегка искаженным, словно видимым из другого места и под углом.

Индикаторы на экране корабельного пульта странно подмигивали, трепетали, откликаясь на извращенный беспорядочный ритм. Приглушенные голоса членов экипажа доносились не с той стороны и будто бы издалека. Обзорные экраны, неспособные отобразить вихрь силы вокруг корабля, погасли. Капитан Стений подошел к примарху, оставив за собой слабо светящийся след из мерцающих искр, которые сыпались с поверхности его брони.

— Доложи о состоянии, — приказал Лев. — Пустотные щиты. Поле Геллера. Варп-двигатели.

— Слушаюсь, монсеньор, — ответил Стений, его голос на миг отозвался эхом в голове у Льва.

В воздухе взметнулся еще более густой искристый след, когда капитан, салютуя, ударил себя кулаком в грудь.

— Нам докладывают, что идет сражение! — сообщил Корсвейн, который перебрался к главной контрольной радиостанции. Голос сенешаля походил на крик издалека, хотя сам сенешаль отошел едва ли на десять метров. — Орудийная палуба правого борта, уровни восемь и девять.

— Враг? — резко спросил Лев. — Атака Повелителей Ночи через телепорт?

— В докладах нет ясности, монсеньор. Они путанные.

— Отправляйся туда и наведи кое-какой порядок, братец. Здравомыслие, дисциплина и отвага.

Корсвейн кивнул и направился к двери, Лев тем временем переключился на Стения и вопросительно вскинул бровь.

— Из-за воздействия варпа нельзя установить пустотные щиты. Иначе мы можем разделить судьбу Повелителей Ночи. То же самое касается и поля Геллера. Мы не полностью перешли, активация опасна, может возникнуть мощная обратная связь. Варп-двигатели зациклились, работают на энергии нашего перехода. — Лицо капитана оставалось неподвижным, но плечи поникли. — Мы попали в ловушку, монсеньор. Здесь и сейчас.

Лев промолчал, не комментируя — сама реальность подтверждала суровые слова капитала. Следовало выработать план действий.

— Мы не можем вырваться из этого шторма, поэтому должны пройти его до конца, до самого сердца. Подготовьте варп-двигатели к работе как можно скорее. Мы полностью перейдем назад в варп и активируем поле Геллера, после этого все нормализуется и стабилизируется. Пусть леди Фиана свяжется со мною немедленно. Ты все понял?

— Да, монсеньор.

Главные двери с шипением отворились, пропуская пятнадцать Темных Ангелов, готовых к бою, в терминаторской броне, вооруженных комби-болтерами и силовыми кулаками. Их огромные доспехи были черны как смоль и отделаны серебром. Эту черноту нарушали лишь символика легиона на наплечниках и алая эмблема в виде черепа на громадном нагруднике — личный герб брата-искупителя Немиила, который должен был встретить отряд.

— Поддерживайте порядок, братья, — сказал капеллан своим телохранителям. — Будьте бдительны и действуйте без колебаний.


Корсвейн сошел с транспортера на девятой орудийной палубе, десять легионеров сопровождения следовали за ним вплотную. Он все еще понятия не имел, что происходит и кто атакует судно. На коммуникатор в изобилии приходили сообщения о том, что неопознанный противник сметает на своем пути все укрепления. До сенешаля долетал грохот болтерной стрельбы, где-то вели огонь и из более тяжелого оружия. Все эти звуки эхом отражались от стен коридора, который тянулся от орудийных платформ до самого носа корабля. Возможно, хотя и маловероятно, Повелители Ночи организовали подобие телепортатора дальнего действия прежде, чем их корабль развалился. Если принять во внимание другие их деяния, это не выглядело чересчур странным.

Орудийная палуба состояла из главного, почти километрового, коридора и проходов, которые вели к орудийным башням и располагались через каждые двести метров. Эти башни были независимыми укреплениями, в них находились макропушки и ракетные установки ближнего боя. Башни предназначались для отражения абордажных атак. Корсвейн видел, что защитные переборки ближних платформ опущены и изолируют их от прочих помещений корабля. В его голове не укладывалось, каким образом атакующие сумели разрушить такое количество платформ за такой короткий срок.

Невооруженные члены экипажа, одетые в простую черную форму, числом до нескольких дюжин, пронеслись мимо в сторону кормы — эти люди явно спасались от сражения. Дикий ужас стыл во взглядах беглецов, они не обращали внимания на призывы сенешаля остановиться и объяснить происходящее. Корсвейну еще не приходилось видеть закаленных мужчин с таким страхом в глазах.

Раздался еще один яростный пушечный залп, сенешаль и его телохранители тяжелыми шагами бросились навстречу битве вдоль по коридору. Палубный капитан Исаасс, должно быть, отвечал здесь за все, но его коммуникатор молчал, не откликаясь на вызовы Корсвейна. Вполне вероятно, капитан был уже мертв.

Под грохот рвущихся гранат горстка Темных Ангелов отступала в главный коридор. В пятидесяти метрах вдоль по проходу, в дверном проеме четвертой орудийной башни, ярко вспыхивали болтеры, два огнемета поливали брешь горящим прометием.

В проломе ярко полыхнуло, авточувства Корсвейна сработали, мир ненадолго потускнел, розовое и синее пламя ворвалось в проход, заодно швырнув туда же горящие тела двух Темных Ангелов. Сенешаль никогда не видел подобного оружия. Он бросился вперед, на ходу вынимая пистолет и силовой меч, но тут же наткнулся на группу легионеров. Атакованные воины катались по полу, разноцветный огонь плясал на их броне, которая таяла словно под воздействием плазмы.

Вопросы и приказы замерли у сенешаля на губах, как только он добрался до дверного проема башни и увидел, что находится внутри. На мгновение всякое здравомыслие его покинуло.

В помещении орудийной башни пылал разноцветный огонь, в самом сердце слепящего ада прыгали и кувыркались странные силуэты. За годы службы в Первом легионе Корсвейну довелось встретиться со многими странными противниками, но эти чужаки на них не походили. Они, казалось, сами состояли из пламени — безголовые, безногие тела с лицами на груди, с длинными нескладными руками. Обильный огонь извергался из похожих на глотки отверстий на концах этих рук. Туловища заканчивались волнистой кромкой там, где должны были находиться ноги. Существа скакали туда-сюда, извивались, скручивались, рьяно поджигали все вокруг под треск пожара и с нечеловеческим визгом и хохотом.

Корсвейн ощутил, как вскинутый для стрельбы пистолет тяжелеет; сенешаль прицелился, и впервые в жизни оружие задрожало в его руке. Глаза, созданные из ослепительно-белого огня, внимательно и злобно взирали из самого сердца преисподней, прожигали душу сенешаля насквозь точно так же, как огонь плавил броню Темных Ангелов. Корсвейн словно заглянул в безграничную пламенную бездну, и в его памяти остался след раскаленного клейма.

Сенешаль стрелял, но в огне болты взрывались прежде, чем достигали цели. Существа уже добрались до дверного проема, языки пламени лизали пол главного коридора. Корсвейн прицелился и двумя болтами разворотил устройство аварийного управления. Переборка с грохотом опустилась вниз прямо перед безумными чужаками, отсекая адский огонь, после чего наступила жуткая тишина.

Пока Корсвейн пытался понять, что же он увидел, переборка в самом центре раскалилась добела. Атакующие использовали свой противоестественный огонь, пытаясь прожечь насквозь дверь метровой толщины. Пласталь на глазах сенешаля сочилась каплями сплава, будто источала пот, по лбу самого Корсвейна тоже струился пот. Не оставалось сомнений, что всего через пару минут существа вырвутся на волю.

В наступившей тишине Корсвейн смотрел на других Темных Ангелов, подобно им ошеломленный странностью происходящего, и не знал, что сказать, не мог вымолвить слова приказа.

— Сенешаль! — раздался предостерегающий крик брата Алартеса, одного из телохранителей Корсвейна.

Корсвейн обернулся в сторону кормы и увидел мощный воздушный вихрь, похожий на те явления, которые уже происходили, когда корабль попал в разрыв варпа. В ядовитых испарениях формировались фигуры: чудовищные красные собаки с чешуйчатой плотью и клыками из железа, хвосты заканчивались ядовитыми шипами, броня защищала головы до самой шеи. Адские псы уже полностью оформились, их ворчание и рык разносились по коридору. В мгновение ока твари очутились перед космодесантниками.

Сенешаль вспомнил старинные легенды Калибана, страх и ненависть охватили его, подходящее слово само пришло на ум: нефилла. Корсвейн внезапно понял, что инстинктивно выкрикивает, казалось бы, совершенно невозможный для Темного Ангела приказ:

— Всем отступить! Отступить и запечатать орудийную палубу!

Он попятился к ближнему транспортеру, стреляя из пистолета по чудовищным собакам, хотя понимал, что болты не возымеют большого эффекта. Другие Темные Ангелы были с ним, наполняя коридор вспышками болтерных выстрелов. Свистящий звук открывшихся за спиной дверей наполнил сенешаля таким чувством облегчения, на которое он не считал себя способным. Корсвейн с благодарностью в душе отступил в другое помещение корабля, в то время как громадные бестелесные собаки скачками неслись к нему по коридору. Остаться значило умереть.


Стены зала навигаторов мерцали, предвосхищая то, что вскоре должно было появиться. Фиана заранее видела образы чудовищных существ, которые скребли и хватали лапами естество корабля, ее третий глаз позволял наблюдать, как это происходит. Коиден стоял возле выхода, в левой опущенной руке он держал бесполезный лазерный пистолет, правой рукой опирался о косяк открытой двери, изучая пространство тамбура не столько глазами, сколько иными чувствами.

— Тут чисто, — сообщил Коиден, обернулся и взглянул на Фиану поверх высокого воротника ярко-красного кителя.

— Киафа, следуй за Коиденом. Анеис, останься со мной.

Фиана проводила родных братьев последним взглядом, поднимаясь по закрученной по спирали дорожке, которая вела к навигационному пилястру. Нечто большое и похожее на слизняка волокло свою массивную плоть по ступеням эскалатора, становясь все более плотным по мере продвижения из варпа.

Фиана сдвинула металлический обруч, под которым прятался третий глаз, и подняла кожистое веко, покрывавшее шар. Она сосредоточилась на привидении, становившемся все плотнее, и направила на него тот самый поток энергии, который позволял проникать сквозь завесы варпа. Здесь, в материальном пространстве, он вырвался подобно черному лучу и хлестнул бестию между колышущимися отростками на зубастой утробе. Сущность сморщилась и увяла под психическим взглядом. Иллюзорная форма превратилась в рваные клочья тумана, как только энергия, которая связывала чудовище с материальным миром, была отправлена назад в варп-пространство.

Крик Киафы прозвучал будто сигнал тревоги. Заметив, что существа во множестве собрались в коридоре снаружи, Фиана поспешила присоединиться к другим навигаторам. Крылатые призраки с когтями-крючьями висели, зацепившись за вентиляционные отверстия в потоке, твари тащили Киафу вверх, уцепившись за капюшон его балахона. Нормальным зрением Фиана могла разглядеть некое неясное пятно еще выше, отчаянный навигатор тем временем пытался развернуться и взглянуть третьим глазом на поймавших его тварей. Третий глаз самой Фианы видел двух существ, похожих на горгулий, с длинными когтями и камнеподобной плотью.

Коиден и Анеис, действуя сообща взглядом, словно потоком воздуха, выдули отвратительных тварей назад в имматериум, из-за чего освободившийся Киафа тяжело рухнул на пол. Он схватился за лодыжку и поискал Фиану глазами, в которых стояли слезы.

— По-моему, у меня нога сломана, — простонал он.

— Они проникают сквозь стены, — сказал Анеис.

Силуэты, подобные человеческим, но вместе с тем совершенно иные, текли сквозь ничем не прикрытые переборки из пластали и собирались вокруг навигаторов, слишком многочисленные, чтобы их уничтожить.

— Подбери своего, брата, — велела Фиана Коидену.

Она ухватила Анеиса за плечо, потащила его прочь и толкнула в сторону двери, устроенной в ближней переборке. Нечто пузатое и одноглазое уже оформлялось в темной, слизкой и ржавой луже, которая растеклась на полу поперек коридора.

— Надо расчистить путь, — сказала Фиана.

— Путь — куда? — спросил Анеис, его юное лицо от страха стало бледным, почти белоснежным.

— К стратегиуму. Мы должны добраться туда и защищать Льва.


Восстановив душевное равновесие, Корсвейн сделал все, что мог, и постарался организовать оборону орудийной палубы, но противостоять таинственным захватчикам оказалось почти невозможно. Было ясно, что разрозненные попытки вторжения происходят не только на орудийной палубе «Непобедимого разума» и даже не только на палубах по правому борту. Многочисленные вражеские очаги сопротивления, явно нацеленные на захват отсека варп-сердечника, расползлись по всему пространству корабля. Противники материализовывались позади линии обороны, словно насмехаясь над любыми физическими преградами, и тогда Корсвейн мобилизовал команду судна, создав патрули численностью до сотни.

Близ стратегиума сенешаль и его телохранители столкнулись с леди Фианой и ее семьей. Навигаторы, которых охранял сержант Аммаил со своим отделением, находились в смятении и выглядели измученными, но ни один из них, кажется, не получил серьезных ранений. Сенешаль освободил Аммаила от обязательств и отправил его на машинную палубу, где шел затяжной бой.

Как только группа достигла стратегиума, взглядам Темных Ангелов открылась неожиданная картина. Тут не было признаков борьбы, техники спокойно и четко выполняли свои обязанности, старательно игнорируя разыгравшуюся рядом сцену.

Лев находился в центре помещения, перед ним на коленях, низко опустив голову, стоял Темный Ангел в белом стихаре поверх черной брони. Брат-искупитель Немиил, с пистолетом и крозиусом, окруженный охраной, навис над коленопреклоненным легионером.

— Подождите здесь, — тихо сказал Корсвейн навигаторам и жестом показал, что следует держаться в стороне.

Лев услышал шепот и перевел взгляд на сенешаля.

— Ты нечаянно явился как раз вовремя, маленький брат, — сказал примарх. — Я столкнулся с дилеммой.

— Мой лорд, я не знаю, что тут происходит, но, думаю, с этим можно повременить. Мы нуждаемся в ваших приказах. Корабль упорно атакуют существа, практически неуязвимые для нашего оружия.

— Клятвопреступника следует покарать немедленно, — сказал Немиил.

Приблизившись, Корсвейн узнал легионера, который стоял на коленях. Свой шлем Темный Ангел держал в руке, лицо наполовину скрывала волна черных волос. Это был брат Асмодей, бывший библиарий.

— Клятвопреступник? — переспросил Корсвейн. — Я не понимаю.

— Мой маленький брат нарушил эдикт, — сообщил Лев, хотя и без гнева в голосе. — Когда началась атака, он нарушил Никейский эдикт и развязал силы своего разума.

— Он совершил колдовство! — прорычал Немиил. — Ту же самую мерзость творили Повелители Ночи, которые как раз сейчас угрожают нашему судну!

— Это надо обдумать, брат-искупитель, — сказал Лев. — Я еще не огласил свой приговор.

— Никейский эдикт подлежит безоговорочному выполнению, мой лорд, — возразил Немиил. — Воины-библиарии должны были укротить свою силу. Асмодей нарушил присягу, а ведь он клялся…

— Разве это работает? — поинтересовался Корсвейн.

— Что? — удивился Немиил, обратив череполикий шлем в сторону сенешаля.

— Асмодей, разве твои способности помогают уничтожать врага?

Бывший библиарий ничего не ответил, но посмотрел на примарха и кивнул.

— Интересно, — произнес примарх, взгляд его зеленых глаз остановился на Корсвейне, как будто Лев попытался заглянуть в мысли своего сенешаля.

— Я видел, сам, лично, что там было. Они… — Корсвейн замолчал, не решаясь произнести подходящее слово. Потом он вздохнул и продолжил: — Мы столкнулись с нефиллами, монсеньор, или с чем-то на них похожим. Они не являются полностью материальными, и их неестественной плоти наше оружие причиняет слишком мало вреда.

— Это создания варпа, прославленный примарх. — Леди Фиана подошла ближе, и Темные Ангелы обернулись. — Они созданы из вещества самого варпа, к тому же разрыв позволил им явиться в наш мир. Их нельзя уничтожить, можно только отправить обратно. Взгляд нашего третьего глаза способен причинить им вред.

— Это правда? — спросил Лев и положил руку на плечо Асмодея. — Ты своей силой сумел причинить вред атакующим?

— Из варпа они приходят, и силою в варп могут быть изгнаны опять, — ответил библиарий.

Лев наклонился и поднял легионера на ноги, тот встал, на миг встретился взглядом с примархом и тут же отвернулся.

— Брат-искупитель прав, монсеньор. Я клялся, и я нарушил клятву.

— Тяжкое преступление, и оно, без сомнения, должным образом подлежит суду… Как только нынешняя проблема разрешится, — сказал Лев. Он посмотрел на Немиила: — Есть еще два библиария на борту — это Хасваил и Альберин. Доставьте их сюда.

— Это ошибка, монсеньор, — качая головой, произнес Немиил. — Мерзости, что атакуют нас, эти самые нефиллы. К тому же я поклялся блюсти Никейский эдикт. Если развязать ответное колдовство, оно с новой силой против нас же и обернется. Подумайте еще раз, монсеньор!

— Я отдал приказ, брат-искупитель, — сказал Лев, выпрямляясь во весь рост.

— Которому я не могу последовать, — твердо возразил Немиил, хотя Корсвейн видел, как руки капеллана, воспротивившегося воле своего примарха, трясутся от напряжения.

— Моя власть абсолютна, — напомнил Лев и сжал кулаки, его губы раздвинулись, обнажив блестящие зубы.

— Никейский эдикт издан Императором, монсеньор, — произнес Немиил. — Нет власти выше.

— Хватит! — Львиный рык оказался настолько громким, что авточувства Корсвейна приглушили звук, будто рядом грянул взрыв.

Сенешаль так до конца и не понял, что случилось дальше. Лев шевельнулся, и через долю секунды расколотый череполикий шлем уже летел, вращаясь, в свете тусклых огней стратегиума, оставляя в воздухе кровавую дугу. Обезглавленный труп Немиила с грохотом рухнул на пол. Лев вскинул и показал руку в окровавленной и утыканной осколками керамита перчатке.

Корсвейн, в ужасе от случившегося, поглядел своему примарху в лицо. На мгновение он увидел выражение удовольствия, глаза Льва блестели, когда он наблюдал дело своих рук. Через секунду все исчезло. Лев, казалось, понял, что он совершил, лицо его исказилось от боли, когда он опустился на колени рядом с останками брата-искупителя.

— Мой лорд?

У Корсвейна не было слов, но, как сенешаль, он понимал, что нужно действовать.

— Мы позже оплачем его, — отозвался Лев.

Примарх встал, продолжая рассматривать тело Немиила. Наконец он оторвал взгляд и перевел его на леди Фиану, которая вздрогнула, будто от удара. Бледную плоть ее правой щеки пятнали три капли брызнувшей крови.

— Передай библиариям, они освобождаются от Никейской клятвы. А вы, леди Фиана, вместе с членами вашей семьи, поведете моих воинов. Кор, собери восемь отрядов для контратаки.

— Восемь, монсеньор? Три отряда для библиариев, а также по одному для каждого навигатора, я так понимаю. Остальных поведу я?

— Нет, я сам, — возразил Лев. — Ни одна тварь, нефилла она или не нефилла, не может просто так атаковать мой корабль. За это ее ждет неминуемое возмездие.

V

Пока сенешаль собирал силы Темных Ангелов, Лев отправился в свою личную оружейную комнату. Внутри этой украшенной камнем палаты примарха ждали слуги легиона. Все пятеро были облачены в темно-зеленые стихари, обуты в тяжелые ботинки, а на руках носили перчатки. По пути Лев не столкнулся ни с одним врагом, и обстановка оставалась спокойной, однако, на всякий случай, у каждого человека на поясе висел пистолет.

Сообщения о нападениях приходили все чаще, по мере того как нефилла или иной нематериальный противник, казалось, расширяли разрыв в варпе, позволяя сородичам во множестве появляться на корабле.

Стены палаты сплошь покрывало развешанное оружие, великолепное в своем разнообразии, сделанное специально для примарха или взятое в качестве трофея. То, что осталось от культур сотен миров, завоеванных во время Великого крестового похода, теперь находилось здесь. Главным был калибанский короткий меч, подаренный Льву Лютером в тот день, когда его приняли в рыцарский орден. Этот простой клинок занимал почетное место в самом центре.

Коллекционирование оружия было единственным проявлением претенциозности Льва. Он подолгу оставался в этой комнате, размышляя о том, как много способов убийства врага изобрело человечество. Впрочем, в последнее время он чаще находил себе приют в тронном зале. Примарх помедлил в раздумье, прошел вдоль стен, то и дело касаясь любимых вещей, проводя пальцами, закованными в броню перчатки, по лезвиям и шипам, оценивая искусную работу оружейников. К войне, как и к другим своим занятиям, человечество подходило творчески, вникая в суть дела и являя гений даже там, где технологии оставались на варварском уровне.

Многие предметы были слишком малы для примарха. Они находились в коллекции оружия только по причине красоты, в то время как некоторые могли и послужить: мечи обычных мужчин в руке Льва становились ножами. Кое-какие были уже устаревшими, древними изделиями, в то время как при создании других использовались технологические усовершенствования — мономолекулярная кромка, генераторы силового поля или гальванопластика.

Здесь были спаты, длинные мечи, полуторные мечи, мечи с корзинчатой гардой, фламберги, рапиры, обычные сабли, скимитары, хопеши, колишемарды, тальвары, двухлезвийные шотели, фальчионы, мизерекордии и абордажные тесаки, шипованные перчатки-мирмексы, цесты, кастеты, басселарды, стилеты, дирки и даги, секачи, боевые серпы и кописы, боевые мотыги, палицы, клевцы, булавы, кистени, моргенштерны, боевые кувалды и молоты, топорики и томагавки, секиры и топоры с двусторонним лезвием, бородовидные топоры, и теслы, пики, протазаны, фаучхарды, сариссы, вулжи, топоры-лочаберы, кабаньи копья, копья-трезубцы, алебарды, косы, короткие пики и хасты.

Примарх не торопился. Он дал себе время поразмыслить о враге, с которым сегодня предстояло встретиться. В юности Льву приходилось убивать нефилл голыми руками, хотя все они были почти неуязвимы для любого мыслимого оружия. Это было его наследие, наследие примарха. Сегодня он решил вооружиться, выбрав два клинка. С точки зрения обычного мужчины, они были тяжелыми палашами-полуторниками, но примарх легко удерживал каждый такой палаш в гигантском кулаке. Великолепные мечи изготовил калибанский мастер, имя которого история не сохранила. Имена самих мечей были причудливой вязью начертаны по краю каждого клинка: Надежда и Отчаяние. С целью уменьшения веса каждый клинок имел желоб. Лезвия, более острые, чем из любого металла, невероятно прочные и не нуждающиеся в заточке, мастер изготовил из кристаллического соединения. Когда-то один из магистров орденов использовал эти мечи как церемониальные. Лев, обнаружив их, был очарован блеском лезвий. Он настоял на сделке, отдав взамен безукоризненную вороненую саблю, сделанную собственноручно.

Вооружившись двумя клинками, примарх присоединился к своему отряду, который как раз собрался возле главного шлюза над реакторным отсеком и варп-ядром. Здесь шла самая ожесточенная борьба. Нескольких раненых легионеров вытащили на пандус, их многочисленные раны ужасали: ожоги и порезы, полученные, несмотря на броню, и доходящие до самых костей.

— Сражайтесь с гордостью, умрите с честью! — воскликнул Лев и поднял меч, приветствуя маленьких братьев.

Они, исполненные решимости, выстроились позади примарха в пять шеренг по пятьдесят воинов в каждой.

Коридоры были завалены мертвецами, погибли в основном незащищенные броней слуги и люди из экипажа корабля. Их разодранные трупы громоздились кровавыми кучами в проходах. У одних не хватало голов или иных частей тела, другие походили на глыбы обугленной плоти. Некоторые мертвые тела специально разместили рядом друг с другом и придали им непристойные позы. Примарх зарычал от отвращения.


Тут и там мухи и личинки уже ползали по убитым, проникая им под кожу и пируя в безжизненных глазах. Лев слышал приглушенную брань своих воинов и не прерывал ее, он испытывал желание произносить такие же проклятия.

Наткнувшись на двух мертвых Темных Ангелов, примарх остановился и опустился перед ними на колени. Броня воинов была полурасплавлена словно под воздействием кислоты, кожа выглядела рябой из-за пузырей и бубонов. Калибан иногда подвергался странным эпидемиям, и скопления тройных гнойников, изуродовавшие кожу погибших космодесантников, показались Льву знакомыми.

— Мы должны сжечь мертвых, чтобы инфекция не распространилась, — сказал он мрачно, поднимаясь на ноги.

Полоса слизи, словно оставленная улиткой, но только метровой ширины, удаляясь от тел, исчезала в одном из проходов, примыкавших к главному коридору. Примарх выделил отряд и поручил ему поиски существа, оставившего след. Оно, скорее всего, отправилось к отсекам главного двигателя, которые находились впереди на расстоянии в несколько сотен метров.

Восемь нефилл выпрыгнули, словно ниоткуда, и очутились перед примархом. Разрыв в варпе настолько увеличился, что атакующие материализовались почти мгновенно. Они смутно походили на гуманоидов с тощими, сутулыми телами и крепкими руками. Ноги смахивали на собачьи лапы, плоть кровавого цвета слегка шелушилась. На удлиненных головах росли черные ветвистые рога. В когтистых руках твари держали треугольные мечи из блестящей бронзы. Ярко-белые огненные глаза оценивающе оглядели Льва — на это ушло мгновение. Чудовища облизнулись, проведя по иглоподобным зубам раздвоенными языками.

После этого, издав боевой рык, нефиллы разом подняли мечи и устремились к Льву, чтобы атаковать. Он не стал ждать их приближения, а вместо этого прыгнул навстречу врагу. Надежда в левой руке примарха парировала взмахи двух клинков, направленные ему в пах, в то время как Отчаяние пронзило шею одной из тварей, легко войдя в нематериальное тело.

Когда тварь взорвалась фонтаном крови, обливая пол и броню Льва темно-красным, он ощутил удар и дрожь от прошедшей по руке энергии. Оставшиеся существа, ничуть не пораженные странной смертью собрата, попытались окружить примарха.

Взвыли и затрещали болтеры, остальные Темные Ангелы изо всех сил старались помочь командиру. Взрывы болтов мало подействовали на нефилл, зато отвлекли их. Описав Надеждой широкую дугу, Лев отразил занесенный клинок и рассек тела еще двоих атакующих, одновременно ударив Отчаянием в лицо третьей твари. Клинки врагов били по черно-золотой броне, врезались в покрытые эмалью пластины так глубоко, как прежде не врезалось ни одно оружие, хотя плоть Льва оставалась не задетой.

Парируя еще один выпад адского лезвия, Лев нанес косой удар и опустил Отчаяние на голову нефиллы, попытавшейся зайти сзади. Палаш расколол черный рог и рассек красную кожу: под плотью не оказалось черепа. Существо свалилось поверх багровой кучи своих уже мертвых собратьев. Через пару секунд, проведя серию ударов, Лев истребил уцелевших противников, и его броня оказалась залита липкой красной жижей. Невероятно, но эта жижа пахла кровью, хотя у тварей не было ни вен, ни артерий, ни сердец, способных ее перекачивать.

Встревоженный открытием, Лев окликнул охрану и приказал ей без промедления двигаться следом. Сам он пошел вперед, расплескивая кровавые лужи. По дороге примарх связался со Стением, который оставался в стратегиуме.

— Сколько времени уйдет на то, чтобы запустить двигатель, капитан?

Спустя несколько секунд пришел ответ:

— Менее двадцати минут, монсеньор. У нас возникли некоторые проблемы. Враг преследует инженеров варп-сердечника и рвется в реакторный отсек. Лорд Корсвейн и леди Фиана пытаются пробиться туда через кормовую палубу.

— Я встречу их в главном отсеке сердечника, капитан.

Лев перешел на бег и быстро оставил позади свой отряд Темных Ангелов.


Корсвейну было лишь чуть лучше от присутствия леди Фианы. Взгляд третьего глаза навигатора подавлял врага, однако сама она быстро уставала и между двумя атаками несколько минут отдыхала. В такие моменты Темным Ангелам приходилось защищать женщину при помощи обычного оружия: массированный огонь и, особенно, мощный выстрел из лазерной пушки могли уничтожить нефиллу. Впрочем, это было нелегко, отряд расходовал боеприпасы и энергетически модули с потрясающей скоростью. Добираясь до транспортеров и лестничных пролетов, которые вели к отсеку варп-сердечника, космодесантники потратили более половины обойм.

На своем двухкилометровом пути они сталкивались со все более многочисленными и ужасными противниками. Тут были парящие, подобные дискам, бестии, покрытые бритвенно-острыми когтями и с жадными ртами, которые могли в несколько мгновений прогрызть броню легионера. Встречались и шестиногие сущности с гигантскими, как у омаров, клешнями и с сочащимися ядом языками, похожими на бичи. Постоянно меняющиеся призраки со зловеще ухмыляющимися рожами на груди прыгали, крутились и испускали из кончиков пальцев колдовской огонь. Отряд Корсвейна, первоначально состоявший из двухсот Темных Ангелов, теперь сократился вдвое. Двадцать восемь воинов погибли или были отправлены в апотекарион, остальные перешли в арьергард, чтобы держать оборону против врага, способного материализоваться где угодно.

Сенешаль в сопровождении личной охраны спускался по главному трапу в недра машинных палуб, другие отряды тем временем разделились, чтобы зачистить второстепенные пути проникновения. На каждом шагу во множестве попадались убитые люди из экипажа корабля. Среди обезглавленных и выпотрошенных трупов были и легионеры. В их черной броне зияли дыры, ужасно изуродованная плоть мертвецов скорчилась. Корсвейн не понимал, чем нанесены такие страшные раны. Очутившись на нижней палубе, он в смятении еще крепче сжал рукоять болт-пистолета и силовой меч.

Здесь было пусто, если не считать распухших останков инженеров и слуг, их тела испускали зловоние мертвечины. Водоводы высокого давления, кабели и трубы, проложенные вдоль стен коридора, оказались затронуты разрушением и гнилью, отмечены пятнами ржавчины, местами покрыты мхом и даже водорослями. Стений ни за что не допустил бы подобного убожества на своем корабле. Волей-неволей, но напрашивался вывод: обветшание стало побочным результатом присутствия нефиллы.

Нечто похожее творилось уровнем ниже, враг не обнаружился и там. Собрав шестьдесят Темных Ангелов, Корсвейн приготовился к спуску на палубу варп-сердечника. Коридор и лестничные площадки, казалось, гудели от переполнявшей их энергии, но не только из-за реактора, питание которого обеспечивала эта зона корабля. Напряжение пронизывало даже воздух, мысли омрачала невидимая тень.

— Присутствие варпа тут почти абсолютное, — предупредила Фиана.

От усилий ее лицо застыло в напряженной гримасе, пот стекал по лбу и щекам, губы дрожали.

— Сигнала тревоги нет, иначе я подумала бы, что варп-сердечник разрушен.

— Сохранять бдительность, — приказал Корсвейн воинам и тут же понял, что это излишне, все и так находились на взводе. — Не расслабляйтесь, убивайте все, что движется.

Он повел отряд вниз, к сектору варп-сердечника. Стены здесь были покрыты металлом — толстым феррокритом с прослойками адамантия. Палуба имела овальную форму, главный коридор шел по периметру вокруг отсека сердечника, боковые коридоры вели к контрольным станциям и караульным помещениям.

Покойники лежали повсюду. Некоторые были страшно, до неузнаваемости искалечены и больше не походили на людей. Продвинувшись на сто метров, Корсвейн насчитал семь мертвых Темных Ангелов: судя по цвету брони, двое были технодесантниками. Ближняя дверь, через которую можно было добраться до варп-сердечника, теперь находилась на расстоянии пятидесяти метров. Близ нее груды мертвых тел оказались еще выше.

Позади прогремели выстрелы, в тот же миг из дверей отсека варп-сердечника хлынула волна нефилл. Они были одинаковыми, маленькие твари с лицами на груди, их противоестественная плоть сияла розовым светом. Существа прыгали и катились кувырком вдоль по коридору, искры и струйки пламени вырывались из кончиков растопыренных пальцев.


Темные Ангелы открыли огонь, град болтов встретил нефилл на пятидесятиметровой дистанции. Корсвейн несколько раз выстрелил из пистолета, поражая одну и ту же цель, пока, наконец, существо не треснуло, исторгнув из ран облако розового тумана. Вместо того чтобы упасть, нефилла принялась дрожать и бешено крутиться, вибрирующий крик вырвался из ее безгубого рта.

Корсвейн прекратил стрельбу, пораженный тем, что произошло дальше.

Розовая нефилла видоизменилась, отрастила дополнительную голову и разделилась надвое. Розовый окрас сменился фиолетовым, затем темно-синим, и два уменьшенных варианта прежнего существа с различимым треском получили самостоятельную жизнь. Угрожающе согнув пальцы, синие существа зарычали и, нахмурившись, уставились на атакующих космодесантников. То же самое произошло и с другими созданиями, попавшими под огонь. Они лишь разделились, чтобы возродиться в новых формах, розовый поток тварей стал розово-синим.

Стреляя в полуавтоматическом режиме, Корсвейн двинулся вперед с поднятым мечом. До синей массы врагов оставалось лишь несколько шагов, когда черный, иссушающий луч прошел мимо сенешаля. Это был взгляд третьего глаза леди Фианы. Он расчистил проход, проделав брешь в массе нефилл, и превратил их в синие и розовые искры, которые тут же рассеялись.

В пистолете Корсвейна закончились патроны, он взмахнул мечом и ударом силового клинка отсек протянутую руку ближайшей твари. Эффект получился странным. Движение меча не замедлилось, как это бывает, когда он попадает в плоть, не произошло и внезапного сотрясения, которое возникает от удара по броне. Ощущение походило на удар по воображаемой резине, которая под напором прогнулась, а затем обрела прежнюю форму.

Третий глаз Фианы снова сверкнул, расчистив дорогу Темным Ангелам и позволив им врезаться в строй противника. Ревели болтеры, раздавался визг ценных мечей, принадлежавших сержантам, и треск от ударов силовых кулаков. Огонь подступил со всех сторон, он потрескивал вдоль края брони, проникая сквозь щели и стыки. Пламя охватило правый наколенник Корсвейна, краска лущилась, обнажая керамит, который тоже начал отслаиваться. Разрубив ударом меча хищное лицо нефиллы, сенешаль бесстрастно отметил, что огонь не дает дыма, это сбивало с толку больше, чем охватившее его ногу пламя.

Край шкуры, висевшей на спине Корсвейна, загорелся, но, прежде чем пламя распространилось, нефиллы рассеялись так же поспешно, как до этого материализовались. Обернувшись к противнику, сенешаль понял, что все они уничтожены. Разноцветный туман завис в воздухе, будто капли краски в невесомости.

Перед тем как перезарядить пистолет, Корсвейн связался с примархом по прямому каналу:

— Монсеньор, мы собираемся войти в отсек варп-сердечника. Насколько близко от нас вы находитесь?

— Двумя палубам ниже, маленький брат.

В голосе Льва не было напряжения, хотя последующие его слова выдали то жестокое сопротивление, которое приходилось преодолевать примарху. Фоновые звуки радиопередачи состояли из дикого воя и нечеловеческого визга. Внезапно шум оборвался.

— Я сейчас столкнулся с парой десятков врагов. Понадобится некоторое время, чтобы с ними разделаться. Мой отряд выдвигается наверх, он примерно в трехстах метрах позади меня. Обороняй отсек сердечника, я в самом скором времени буду у тебя.

Подтвердив получение ответа от примарха, Корсвейн перезарядил пистолет и собрал своих воинов, не досчитавшись на этот раз семерых, погибших. После этого он направился ко входу в отсек сердечника.

Высота портала достигала нескольких метров. Сама дверь, хотя и оставалась на своем месте, оказалась пробитой взрывом и насквозь расплавленной, достаточного размера отверстия позволяли проникнуть внутрь.

Корсвейн ожидая, что вход будут оборонять, но ни одна нефилла не выступила против появившихся в проеме Темных Ангелов. Из отсека наружу рвались визги и вопли — это были очень высокие, невозможные для человека звуки. Пробравшись сквозь пролом с оружием наизготовку, Корсвейн очутился внутри отсека.

Здесь, в центре высокого помещения с куполообразным потолком, находилась хорошо экранированная восьмиугольная конструкция с заключенным внутри и покрытым многочисленными защитными оболочками варп-сердечником. Выгравированные на корпусе знаки Механикум образовывали сложное переплетение линий и форм, залитых сверкающим металлом, особенно ярким на фоне самого сердечника, черного, как обсидиан.

Десятки нефилл — розовых и синих тварей, с которыми космодесантники только что воевали, исступленно бросались к сердечнику, царапали его когтями, пытались прожечь себе путь струями розового огня. Их крики были исполнены разочарования и гнева. Другие твари вились вокруг конструкции, то падая, то карабкаясь вверх, подобно гадианским летающим акулам. Поглощенные своим стремлением разрушить варп-сердечник, нефиллы не обращали никакого внимания на появившихся в отсеке Темных Ангелов.

— Уничтожить их всех! — рявкнул Корсвейн, открыв огонь из пистолета.

Залп Темных Ангелов, которые стреляли из болтеров, обычных и тяжелых, из лазерного оружия и ракетных установок, врезался в скопище тварей, собравшихся вокруг сердечника. Рассредоточившись в проходах, легионеры вели плотный, убийственный огонь. Некоторые из них целились в сторону купола, поражая бестий, которые, молотя хвостами, падали вниз с пронзительными криками. Тела нефилл, покрытые шипами и зубьями, подобные телам скатов, волнообразно подергивались при падении.

Из-за рассеивающейся энергии комната наполнилась завихрениями миазмов. Темные Ангелы продолжали стрелять так яростно, что вверх вздымались целые облака энергии варпа. Сквозь туман Корсвейн увидел, как шевельнулось нечто, возникшее из разрозненных фрагментов, дрейфовавших в комнате, подобно искрам огня. Оно превосходило размерами все, ранее виденное сенешалем, и было выше самого высокого космодесантника, даже выше Льва, хотя и не такое массивное.

Длинная красная молния, вспыхнув, вылетела из тумана. С неистовой силой прошла она сквозь ряды отделения сержанта Ленниана, раскалывая броню и поджаривая плоть Темных Ангелов. Дымящиеся тела, подброшенные взрывом, вдребезги разбились о феррокритовые стены.

То, что появилось из крутящегося водоворота умирающих нефилл, походило на гигантскую, кошмарную четырехметровую птицу. Птица держалась прямо, будто человек, хотя ее тощее, искривленное тело опиралось на лапы, схожие с лапами ястреба или орла, когти на ходу царапали металлический пол и высекали из него искры. Огненное одеяние ниспадало с торса и колыхалось, словно под порывами противоестественного ветра. Руки твари были длинными и жилистыми, в когтях она сжимала огненный посох, который постоянно менял свой цвет. Распростертые крылья занимали почти весь отсек, переливающиеся перья волочились по полу.

У бестии было две головы, каждая на длинной чешуйчатой шее: одна — гротескная, как у стервятника, другая — наподобие змеиной. Гребни из длинных разноцветных перьев украшали эти головы, с перьев каплями стекал красный и синий огонь. А глаза… Корсвейн быстро пожалел, что встретился с пристальным взглядом твари, но уже не сумел отвернуться. Глаза нефиллы были черными: черными, как бездна межзвездного пространства, чернее самой мрачной пещеры Калибана. Сенешаль увидел собственное отражение в глазных яблоках эбенового цвета. Это была крошечная фигурка, затерявшаяся в необъятном пространстве Вселенной, мелкая, незначительная пылинка в окружении всех гнусностей мироздания.

Нефилла взмахнула посохом, и снова многочисленные молнии заполнили отсек, разорвав в клочья еще полдюжины легионеров. Болтерные снаряды взрывались без видимого эффекта, лучи лазганов отражались от крыльев твари, не причиняя ей вреда.

Леди Фиана выступила вперед, шагнув мимо Корсвейна. Она дрожала, но все же сдвинула обруч, который прикрывал третий глаз. Сенешаль, отводя взгляд от нефиллы, успел заметить, как варп-глаз навигатора метнул черный луч. Этот луч ударил существо в грудь и взорвался вспышкой темной энергии, заставил нефиллу отступить на шаг, но не более того.

В испуге, судорожно хватая ртом воздух, Фиана снова использовала свой варп-взгляд. На этот раз нефилла, оставив посох в одной руке, протянула вторую и остановила луч пальцами. Энергия прилипла к руке твари и заиграла между пальцами, как миниатюрный, но бурный поток. Чешуйчатая голова склонилась, исследуя сияющий сгусток силы. Змеиные глаза сузились и уставились на Фиану, рука метнула энергию назад в навигатора.

Тело Фианы окутала чернота. Женщина испустила пронзительный вопль, ее сосуды запульсировали под кожей, из глаз, ушей и носа потекла кровь. Фиана упала и осталась лежать без движения.

Корсвейн вновь попытался сосредоточиться на нефилле и вскинул пистолет. Обе пары глаз существа оглядели отсек, шеи вытянулись, чтобы в поле зрения попали все Темные Ангелы. Нефилла размашистым жестом послала волну энергии, которая прокатилась по отсеку, сбивая легионеров с ног. Отброшенный, как и другие, Корсвейн рухнул на спину рядом с порталом.

Вытянувшись во весь рост, нефилла повернула к сенешалю обе головы. Она выглядела расслабленной, и, удерживая посох одной рукой, другой поглаживала свою огненную одежду.

Когда все четыре глаза уставились на Корсвейна, нечто странное проникло в его мозг. Подобное происходило при варп-переходе, но сейчас ощущение было острее и поразило самую сердцевину разума. Казалось, чужие пальцы копаются в мыслях и воспоминаниях, перебирая их по очереди. Сенешаль пытался сопротивляться, но не сумел отразить ментальную атаку существа.

Внезапно его конечности онемели. Он встал, но не по своей воле, а потому, что его заставили. Темные Ангелы вокруг него едва-едва оправились от воздействия ударной волны, которую послала тварь во время предыдущей атаки.

Корсвейн попытался смириться с близкой смертью, но это было так трудно… Прежде он ни за что не поверил бы, что закончит свою жизнь подобным образом — беспомощный, будто новорожденный, перед лицом непостижимого врага. Он хотел выругаться или посвятить свое последнее дыхание примарху и Императору, но сенешалю отказали даже в такой чести.

Тело больше не принадлежало ему.

Нефилла выставила костлявый палец и поманила Корсвейна к себе.


Лев бронированным ботинком отшвырнул собакоподобное существо, и оно покатилось вдоль по коридору. Сделав полдесятка шагов, примарх обрушил удар мечей на спину пытавшегося восстановить равновесие противника. Существо развалилось натрое, оросив кровью палубный настил.

Примарх остановился на мгновение, чтобы оценить ситуацию. Пятидесятиметровый трап, который вел вниз к отсеку варп-сердечника, был свободен от врагов. Лев слышал, как его собственный отряд сражается где-то позади, эхо болтерной стрельбы отражалось от стен только что покинутой лестничной клетки. Он знал, что его маленькие братья находятся в ужасном положении, но должен был сосредоточиться на собственной цели: восстановить управление сердечником так, чтобы двигатели и поле Геллера заработали.

Примарх уже шагнул вперед, но в этот момент его коммуникатор загудел, и раздался голос Корсвейна. Сенешаль будто находился в напряжении и говорил сквозь стиснутые зубы.

— Монсеньор, путь к варп-сердечнику зачищен. Приходите немедленно. Здесь есть кое-что, не поддающееся уничтожению. — В коммуникаторе раздалось шипение. — Оно… оно хочет поговорить с вами…


Всего через несколько мгновений Лев с разбега ворвался в отсек варп-сердечника. Темных Ангелов там было несколько дюжин, они стояли вокруг чудовищной, птицеподобной нефиллы, направив на нее оружие, но не стреляли. Рядом с тварью находился Корсвейн, тоже неподвижный, на расстоянии всего нескольких метров, бессильно свесив руки.

«Прекрати атаку, иначе он будет уничтожен».

Эти слова проникли в сознание Льва напрямую, минуя слух. Голос был мягким, мелодичным и контрастировал со свирепым, грубым обликом существа, хотя, без сомнения, говорило оно. Намерения нефиллы были ясны. Примарх остановился и приготовил мечи, чтобы защищаться. Его воины не реагировали на происходящее, очевидно, слова предназначались ему одному. Лев не знал, была ли пассивность космодесантников добровольной или вынужденной, но, в любом случае, сейчас они находились в серьезной опасности.

— Не я атаковал первым, — сказал Лев, подходя к призраку ближе. — А теперь тебе следует уйти.

«И впустую потратить столько усилий? А ведь они потребовались, чтобы попасть сюда. Я долгое время искал тебя, Лев Калибана».

Голос существа казался знакомым, словно пришел из полузабытого сна. Лев не знал, где и когда слышал его прежде, но понимал, что это происходит не впервые. На дне разума шевельнулись неопределенные воспоминания о просьбе и мольбе.

«Да, это верно. Я прежде приходил к тебе».

— Убирайся из моих мыслей.

Лев сделал шаг влево и сосредоточился, пытаясь вытеснить существо из своего разума. Он представил себе поднятый, будто для отражения физического нападения, щит. Это была уловка, которую он освоил, выслеживая нефилл на Калибане. Одна голова птицеподобной бестии повернулась, чтобы следить за примархом своим непостижимым взглядом, другая, неподвижная, продолжала наблюдать за Корсвейном.

«Такое могло бы сработать в материальной вселенной, но не здесь. Ты в моем мире, или, в крайнем случае, балансируешь на его грани. На сей раз тебе не удастся меня игнорировать».

— Я не веду переговоров с чужаками, — заявил Лев и сделал еще несколько шагов влево, сокращая расстояние между собой и нефиллой.

«Чужак? Я — чужак? — В голосе появилось отчаяние. — Я не какое-нибудь простое создание из твоей Вселенной, а нечто куда большее. Я — дающий и принимающий, перекресток судеб, мастер параллелей. Передо мною лежит прошлое и будущее. Не принимай меня за мелкого противника, которого можно победить силой рук».

— Ты не сумеешь предложить мне нечто такое, что я принял бы.

Теперь Лев находился позади твари, змеиная голова все еще глядела на него, не мигая, стервятник тем временем продолжал пронизывать Корсвейна взглядом.

«Неправда. Ты не желаешь власти, это понятно. Твои амбиции прискорбно недоразвиты по сравнению с одной из твоих способностей. Ты счастлив тем, что позволяешь своим братьям жить в свете величия вашего отца. Ты даже готов пожертвовать собой, лишь бы сохранить верность воспоминаниям о том, что было однажды».

Лев продолжал двигаться по кругу, и шеи нефиллы скрестились. Он противился притягательной силе, скрытой в словах существа, эти слова, словно эхо, перекликались с ядовитой насмешкой Ночного Призрака.

«Свобода, Лев Калибана. Я могу дать тебе свободу. Ты сам знаешь, что эти маленькие существа тебя не заботят. Они только отвлекают тебя. Их слабости, их мелкие ссоры — все это ненужные пустяки, которых следует избегать. Даже война, которую ты ведешь, не имеет значения».

— Нельзя отдавать Хорусу победу.

«Победа Хоруса — не твоя забота. Все вокруг бренно, даже жизнь великого Воителя. Я был свидетелем взлетов и падений каждой цивилизации во Вселенной. Ни одна не устояла, все поглотил Хаос».

Это слово — «Хаос» — нашло болезненный отклик в мыслях самого Льва. Он мельком увидел вечность, энтропию постоянно меняющейся Вселенной, новые жизни, рождающиеся из смерти, звезды, гаснущие ради создания новых миров, миры, которые умирали, чтобы сформировались новые звезды, и все это в постоянном движении.

— Император указал нам новый путь. Правда Империума переживет вечность.

Смех раздался под сводом черепа примарха.

«Глупец! Ваш Император — не кто иной, как мошенник с большими амбициями. Его империя всего лишь одна из доктрин человечества, она падет так же легко, как и остальные».

Слова были произнесены с презрением, и все же они заронили искру надежды в грудь Льва: тварь говорила об Императоре в настоящем времени. Это означало, что Повелитель Человечества все еще жив.

Нефилла больше не могла следить за Львом змеиными глазами и на миг оторвала пристальный взгляд от Корсвейна. Змеиная голова качнулась к сенешалю, в то время как личина стервятника переместилась к примарху.

Это была та самая доля секунды, необходимая Льву.

Прежде чем пристальный взор вновь обратился к Корсвейну, Лев ринулся к нефилле с мечом в вытянутой руке. Она отреагировала поразительно быстро, развернувшись в его сторону, посох поднялся, чтобы извергнуть пучок ветвистых молний.

— Убей эту тварь, Кор! — прорычал Лев, когда гирлянда потрескивающей энергии окутала его, наполняя болью руки и ноги, голову и грудь.

С ревом примарх вырвался на волю из окружившей его сети молний, все еще стараясь поразить тело нефиллы мечом. Собравшиеся вокруг Темные Ангелы открыли огонь, и существо оказалось под градом их выстрелов. Корсвейн отпрыгнул подальше, болт-пистолет сенешаля выстрелил очередью.

«Предсказуемый дурак».

Посох нефиллы взметнулся, парируя первый удар Льва. Существо свернуло крылья и крутанулось, уйдя с линии атаки примарха, змеиная голова обнажила клыки и попыталась вцепиться ему в горло.

Лев сделал полшага и бросил Надежду, удар которой отклонила нефилла. Его пальцы, закованные в латную перчатку, сжали тонкую змеиную шею. Примарх намеренно рухнул на пол и, не размыкая хватки, потащил нефиллу за собой, ее грудь напоролась на приготовленное для этого острие Отчаяния.

Поврежденная, но не убитая — нефилла пришла в ярость и вырвала рукоять меча из руки примарха, крылья снова распрямились. Теперь они были как у летучей мыши и сияли золотом. Клюв стервятника ударил в шлем Льва, в то время как другая голова попыталась освободиться от его захвата. Отчаянно молотя крыльями, тварь хотела подняться и отстраниться, но Лев, не ослабляя хватки, потянул ее назад.

— Видишь, как это бывает?! — прорычал Лев и снова взялся за рукоять меча, лезвие которого оказалось полностью погруженным в нефиллу. Он ощутил момент контакта, нечто глубоко спрятанное в нем самом соединилось с сущностью нефиллы. Его гнев бушевал, прокладывая себе путь сквозь руку, через кулак, вдоль погруженного в существо лезвия. Этот гнев походил на белый огонь, который, пульсируя, вырывался из сердца Льва.

Вопли пронзенной твари ворвались в разум примарха. Ее тело взорвалось и превратилось в комок энергии, который, расширившись, наполнил отсек огнем. Это пламя лишило Льва равновесия, капли расплавившегося меча забарабанили по броне.

Наступила тишина. Черная броня примарха оказалась покрыта слоем запекшейся крови, его разум все еще трепетал от предсмертного крика нефиллы. Лев встал, подобрал Надежду, которая лежала на полу, и подошел к пульту управления варп-сердечником. Большая часть устройства оказалась опаленной и сломанной. Лев принялся убирать треснувшие панели, чтобы добраться до скрытых под ними схем. Затем он наскоро оценил повреждения и активировал коммуникатор.

— Капитан Стений, варп-двигатели заработают через семь минут. Готовьте поле Геллера и сами готовьтесь к переходу.

VI

Стоило «Непобедимому разуму» полностью перейти в варп, и поле Геллера защитило его от водоворота энергии, а Темные Ангелы начали наступление. Как и предполагала леди Фиана, нефиллы лишились силы, которую получали из своего мира, и сделались уязвимыми для оружия космодесантников. Вновь восстановленные в своем статусе библиарии участвовали в зачистке, а Лев возглавлял ее. Боевую баржу прочесали, уцелевших врагов выгнали из укромных мест и пристрелили. Два дня продолжалась эта экзекуция, коридоры и орудийная палуба, отсек двигателей и обеденные залы, спальни и помещения для тренировок оглашались ревом болтеров и боевым кличем Первого легиона, который вершил свою месть.

Почти триста Темных Ангелов пали во время сражения, многие из них — в первые часы штурма. Еще вдвое больше погибло слуг легиона и членов экипажа корабля. Апотекарион был переполнен выжившими легионерами. Многие из них страдали от ужасных, уродливых ран, которые противоестественно сильно гноились или продолжали покрываться волдырями и кровоточить, несмотря на усилия апотекариев.

Среди находившихся на излечении была и Фиана, которая еле-еле выжила после удара, нанесенного энергией ее же собственного третьего глаза. Женщина на койке походила на иссохшую старуху, и, хотя тело осталось неповрежденным, разум расстроился после психической атаки, которую каприза ради устроила нефилла. Несмотря на это, Фиана и ее коллеги делали все возможное, чтобы помочь легионерам. Отделенные от варпа полем Геллера, нефиллы стали заметными для навигаторов, которые сопровождали каждый отряд Темных Ангелов. Эти отряды сеяли смерть и находили свои цели даже в самых темных и укромных уголках. Помимо прочего, навигаторам пришлось вести «Непобедимый разум» к Пердитусу, добиваясь максимальной скорости, так как на этом настаивал примарх.


Спустя восемь дней навигаторы наконец объявили, что корабль находится в непосредственной близости от системы Пердитус. Леди Фиана уже в достаточной мере оправилась после испытания, сумела занять свое место и управляла кораблем, следуя обычному распорядку. Как только «Непобедимый разум» достиг цели, но еще до перехода в обычный космос, она попросила аудиенции у Льва. Как и прежде, Лев принял ее в тронном зале в присутствии Стения и Корсвейна. Сенешаль не раз посещал Фиану в апотекарионе, они виделись, но обсудить случившееся не получалось. На этот раз момент снова выдался неподходящий: переход в материальное пространство откладывался, и это явно раздражало примарха.

— Происходит что-то неправильное, прославленный примарх, — объяснила Фиана, подчиняясь Льву, который приказал назвать причину сомнений.

Женщине приходилось опираться на трость, сделанную технодесантником из длинной гофрированной трубки. Навершием служил черный как смоль камень, наконечник старательно вырезали из куска материала, который обычно использовался в сочленениях силовой брони. Говорила Фиана хриплым шепотом, тяжелые вздохи прерывали ее речь.

— По наблюдениям и расчетам, мы достигли Пердитуса, но за последние три часа нам не удалось обнаружить ни одного варп-маяка, который подтвердил бы это однозначно.

— Бури? — предположил Корсвейн.

— Напротив, варп тут невероятно спокоен, что и вызывает тревогу. Никакого движения, потоки как будто затихают и сходят на нет. Думаю, именно этот негативный эффект мешает сигналам маяка.

— Тут нет никакой тайны, — сказал Лев, и возбужденное выражение на его лице смягчилось. — Мы наблюдали то же самое, когда впервые явились сюда. Это феномен заводи, Механикум уверили меня, что он является побочным эффектом их работы на Пердитусе. Значит, мы на месте. Капитан Стений, примите меры, чтобы как можно скорее осуществить переход.

— Нечто в самом варпе является причиной этой странности, прославленный примарх, — настойчиво повторила Фиана, с трудом делая шаг в сторону Льва. — И я, и другие навигаторы — все мы ощущаем, что оно здесь есть. За этим спокойствием кроется подводное течение.

— Ваши наблюдения приняты во внимание, леди Фиана. — Примарх встал, дав тем самым понять, что беседа окончена. — Пожалуйста, впредь по этому вопросу обращайтесь к капитану Стению.

Фиана в душе посетовала на столь небрежно данную ей отставку. Навигатор не могла подавить беспокойство, вызванное зловещим открытием, хотя и понимала, что больше не может обсуждать этот вопрос с примархом. Тот уже перенес свое внимание на Корсвейна. Фиана покорно склонила голову, решив, что тайна все равно в скором времени раскроется.


После того как «Непобедимый разум» ворвался в материальное пространство и вышел на связь, оказалось, что некоторые корабли Темных Ангелов уже находятся в системе Пердитус, хотя другие суда, числом около дюжины, до сих пор прокладывали путь через варп. Движение флота в варп-пространстве всегда было делом нелегким, а теперь еще и штормы создавали дополнительные проблемы. В основном по этой причине Темные Ангелы никак не могли вступить в решающий бой с Повелителями Ночи в Трамасе. Пока суда готовились противостоять противнику и собирались в достаточном количестве в какой-нибудь системе, неуловимые враги успевали уйти от прямого столкновения.

Лев взвесил оба варианта: продолжать дожидаться отставших кораблей флотилии или начать наступление на станцию Механикум, расположенную на планете Пердитус Ультима. Примарх предполагал, что Железные Руки и Гвардия Смерти уже осведомлены о его прибытии, и не видел причины медлить, поэтому на полной скорости повел пять своих кораблей вглубь системы.

Оставив без внимания непригодные для жизни газовые гиганты на краю системы, Темные Ангелы сняли показания с датчиков наблюдения и обнаружили, что два флота выполняют затяжное маневрирование вокруг Пердитус Ультимы, планеты, ближайшей к звезде и находившейся на самом краю пригодной для обитания зоны. Идентификационные коды и сигналы внутренней связи указывали на то, что суда принадлежат легионам Железных Рук и Гвардии Смерти. Каждая флотилия состояла не более чем из полудюжины судов, и, даже объединившись, эти корабли не могли противостоять мощи появившихся в системе Темных Ангелов. Оба флота на вызовы не отвечали. Ни с ними, ни с наземной станцией на Ультиме связь установить не удалось.

До цели оставалось пять дней пути, когда, в момент пересечения орбиты Пердитус Секундус, воины Первого легиона оказались на достаточно близком расстоянии от Пердитус Ультимы и сумели обнаружить развернутые на ней силы. Судя по данным радиоперехвата, стороны находились в патовой ситуации не только в космосе, но и на планете. Корабли Железных Рук и Гвардии Смерти, словно в танце, кружились на высокой орбите. Каждый пытался занять подходящую позицию и поддержать наступление собственных войск. Враждующие стороны не могли получить преимущество без решающего космического сражения, которое могло закончиться в том числе и разгромом. В результате они вошли в клинч, и никто не хотел рискнуть поражением ради победы.

Созвав совет капитанов, Лев определил план действий для Темных Ангелов.

— Мы расположим наш флот между кораблями Железных Рук и Гвардии Смерти, а потом потребуем прекратить военные действия, — объявил примарх офицерам, собравшимся в тронном зале на борту «Непобедимого разума». — Раз ни одна из сторон не хочет рисковать схваткой, едва ли они сильно захотят получить нового врага.

— Опасный план, монсеньор, — заявил капитан Масурбаил, который командовал фрегатом «Интервенция». — Мы лишь окажемся в рискованном положении, и что с того? О факте нашего прибытия и о нашей численности уже знают и те, и другие, так что ни к чему подвергать себя опасности прямой атаки.

— Проявление воли и угроза, — ответил Лев, холодно усмехнувшись. — Наши намерения и наша решимость должны быть кристально ясными с самого начала, чтобы противники не вообразили, будто наши требования беспочвенны. Пердитус теперь под эгидой Темных Ангелов, и чем скорее мы сделаем этот факт явным, тем быстрее завершим свои дела здесь и сможем продолжить операцию против Повелителей Ночи.

— А Гвардия Смерти, монсеньор? — спросил Корсвейн. — Почему бы нам их попросту не атаковать с помощью Железных Рук? Всем известно, что Гвардия Смерти присоединилась к Хорусу с первых же дней мятежа.

— Пока мы не уверены ни в чьей лояльности, Механикум это тоже касается, поэтому не стоит ждать помощи ни от кого. После того, как Мануса убили на Исстваане, Железные Руки остались без лидера. Кто знает, кому теперь они на самом деле хранят верность? К тому же стало известно, что некоторые легионы перешли на сторону Хоруса не в полном составе. Отряды и корабли рассеялись по Галактике, да и варп-шторма привели к изоляции многих секторов, так что братец, о данной ситуации не стоит судить столь поспешно. Может оказаться, что в Пердитусе лояльна Гвардия Смерти, а Железные Руки поднялись против власти Императора.

Корсвейн с поклоном принял мудрость примарха. Тем временем слово взял капитан Стений:

— Желаете ли вы, монсеньор, разместить войска на Пердитус Ультима? Должны ли мы прорваться на низкую орбиту сквозь оцепление Железных Рук и Гвардии Смерти?

— Именно таково мое намерение, капитан Стений, — ответил Лев. — «Непобедимый разум» возглавит прорыв к Пердитус Ультиме, пройдя сквозь передовые части двух вражеских флотов. Мы должны предупредить их по радиосвязи, что на любые враждебные действия будем реагировать немедленно, решительно и ударим превосходящими силами. Я проинструктирую наш флот, как только мы закончим совещание. Еще вопросы есть?

В интонации Льва сквозил намек на то, что дебаты уже закончены, и собравшиеся капитаны преклонили колени в знак того, что подчиняются приказу примарха. Они удалились, но Корсвейн задержался в зале для аудиенций, желая поговорить с повелителем наедине. Лев взмахом руки разрешил ему высказать свое мнение.

— Вполне возможно, что ваши слова верны, монсеньор. Но остается вероятность, что в этой ситуации Железные Руки верны Терре, а Гвардия Смерти присягнула Хорусу, — сказал сенешаль. — Мы должны подготовить наше продвижение таким образом, чтобы защититься от атак Гвардии Смерти.

— Как скажешь, братец. Тем не менее, не будь так уж уверен в лояльности Железных Рук. Мы живем в сложное время, и не так просто отличить тех, кто сражается на нашей стороне, от тех, кто сражается против нас. Враждебность по отношению к Хорусу не гарантирует верности Императору. Существуют и иные силы, которые реализуют право на господство в своих владениях.

— Я не понимаю, монсеньор, — признался Корсвейн. — Кому еще можно присягнуть, кроме Хоруса и Императора?

— А кому служишь ты? — ответил Лев вопросом на вопрос.

— Терре, монсеньор, и делу Императора, — мгновенно отозвался Корсвейн, вытянувшись, словно подсудимый на допросе.

— А как же твоя клятва мне, маленький брат? — Голос Льва прозвучал тихо и задумчиво. — Разве ты не лоялен к Темным Ангелам?

— Конечно лоялен, монсеньор! — Корсвейна ошеломило предположение, что он мог бы считать иначе.

— Есть и другие силы, для которых на первом месте — их примарх и легион, — объяснил Лев. — Если бы я велел тебе отказаться от любых попыток защитить Терру, что ты ответил бы?

— Пожалуйста, не шутите так, монсеньор. — Корсвейн покачал головой. — Мы не можем позволить Хорусу победить в этой войне.

— А кто тут говорит о Хорусе? — уточнил примарх.

Он закрыл глаза и несколько мгновений тер лоб, а затем оглядел Корсвейна, оценивая его.

— Это не твоя проблема, братец. Подготовь силы к нападению, а главное бремя пусть останется на моих плечах.


Устроившись возле бронированных окон главной цитадели станции Магелликс, капитан Ласко Мидоа непрерывно следил за комплексом Механикум. Его внимание было направлено на юг и на восток, в сторону седьмого, восьмого и девятого форпостов, захваченных Гвардией Смерти. За пределами низкой восьмиугольной конструкции находились зеркальные экраны, которые окружали по периметру весь объект и создавали микроклимат за счет восходящих тепловых потоков. Эти потоки позволяли более или менее охлаждать Магелликс и поддерживать в нем температуру, если не сносную, то хотя бы пригодную для жизни. Плацдарм противника был закрыт не только вздымающимися горами Пердитус Ультимы, но и покровом плотного зеленоватого тумана, который простирался на тысячи километров. На высоте многих километров над уровнем равнины эта пелена искрилась под лучами солнца, которые отражались от золотистого зеркального покрытия на камне.

Слой вездесущего тумана искажал дистанцию. Несмотря на то, что отдаленные сооружения находились в нескольких километрах, они выглядели крупнее и, казалось, располагались на расстоянии болтерного выстрела. Тепловое мерцание, исходившее от зеркальной стены, только усугубляло проблему. Все это мешало чувству перспективы и не помогало решению стоящей перед капитаном задачи: обнаружить врагов, если они проникнут внутрь приземистой крепости с намерением атаковать.

Рядом с Мидоа стоял капитан Казалир Лоррамех, командир Девяносто восьмой роты. Оба офицера легиона Железных Рук прибыли на Пердитус Ультиму около сорока дней назад и все это время носили полное боевое снаряжение. Теперь они сняли шлемы, поскольку искусственная атмосфера внутри Магелликса позволяла это сделать. Оба космодесантника выглядели практически одинаково: коротко стриженные седые волосы, широкие лица и грубая кожа. Лишь две приметы позволяли различить их: глаза Лоррамеха были голубыми от природы, в то время как глаза Мидоа представляли собой имплантированные серебристые линзы. Вставленный в трахею Мидоа респиратор заменял нижнюю челюсть и горло и ритмично шипел в такт дыханию. При разговоре голос капитана раздавался из небольшого динамика, встроенного в правую скулу. Устройство превращало слова Мидоа в напевный речитатив, который не вязался с механическим обликом космодесантника.

— А ты уверен, что они направляются прямо на орбиту? — спросил Мидоа, когда Лоррамех сообщил, что Темные Ангелы идут к Ультиме на полной скорости.

— Да, железный отец, — отозвался Лоррамех низким и грубым голосом. Каждое слово он произносил сквозь стиснутые зубы, едва шевеля губами.

Мидоа, которого соратники-капитаны избрали командиром экспедиции, был лишен возможности улыбаться, поэтому он и не улыбался, когда кто-нибудь использовал это древнее почтительное обращение, предмет его гордости.

— Курс и скорость у них соответствуют орбитальным, так что они окажутся на высокой орбите менее чем через три часа.

— Оболочку подавления связи они еще не пересекали?

— Прямой связи с Темными Ангелами пока нет.

— А что с этими? — спросил Мидоа, указав через стекло окна на позиции Гвардии Смерти. — Что они делают?

— Враг, похоже, идет наперехват. С твоего разрешения, я просигналю флоту, чтобы они начали контрманевр. Мы займемся кораблями Гвардии Смерти и прикроем прибывающих Темных Ангелов. У них во флотилии две боевые баржи, а такая орбитальная поддержка придется очень кстати.

— Разрешаю, — подтвердил Мидоа. — Сейчас мы получаем неожиданную возможность, Казалир. Сними с патрулирования и забери из гарнизона девять из десяти отрядов. Пусть соберутся в главном транспортном ангаре. Оттуда и начнем атаку.

— Будет сделано, железный отец. С помощью Темных Ангелов мы выбьем Гвардию Смерти с Пердитуса и обеспечим сохранность механизма Тухулхи.

В течение следующего часа Мидоа собирал силы, необходимые для контрнаступления. Отделения и роты снимали с их позиций вокруг Магелликса и окружавшего его скалистого плато и переправляли по секретной подземной дороге. Дорога была проложена под поверхностью Пердитус Ультимы еще до приведения планеты к Согласию Имперским Флотом.

Железные Руки выехали через главные ворота второй цитадели. Боевые танки «Хищник» и «Лендрейдеры» возглавили удар, БТРы «Рино» и более крупные «Мастодонты» шли следом под прикрытием машин, оснащенных тяжелым вооружением.

Почти мгновенно заградительный огонь восьмой цитадели пронзил сумрачную атмосферу Пердитуса: ударили лазеры, сверкнули вспышки тяжелых орудий. Авангард колонны развернулся и выехал на защищенные позиции, танки заняли станцию, окруженную разбросанными тут и там валунами. Их гусеницы кромсали скаты и плоские феррокритовые блоки, предназначенные для защиты системы очистки воздуха. Вскоре ответный огонь Железных Рук ударил в стены отдаленных башен, оставляя следы на феррокрите и отламывая массивные куски от обзорной площадки.

Вслед за этим шквалом огня вперед продвигалась еще одна волна наступающих. Их «Рино» с задраенными люками, под рев моторов, на полной скорости мчались по каменистому грунту. Мидоа находился на головном транспорте, подавая воинам пример. Более медленные и крупные «Мастодонты», каждый с четырьмя гусеницами, возвышались над «Лендрейдерами» и двигались сквозь пыль и туман так быстро, как могли. Их тяжелые гусеницы прорезали колеи в прокаленной поверхности Пердитус Ультимы.

Прежде чем Железные Руки добрались до восьмой цитадели, по ним ударили пушки девятой. Мидоа понимал, что от усиливающегося перекрестного огня атакующих надежнее всего защитит скорость. Стоило миновать трехсотметровую полосу земли, интенсивно поливаемую этим огнем, и громада восьмой цитадели перекрыла бы соседним сооружениям сектор обстрела.

Пересекавшие зону поражения, первыми получали преимущество. Артиллеристы не успели прицелиться и поразить «Рино» Мидоа, однако транспорт сержанта Холтиза, шедший сзади на расстоянии десяти метров, попал под огонь лазерной пушки. Двигатель начал дымиться, разбитый «Рино» занесло, воины в серебристо-черной броне посыпались на пыльный каменистый грунт. Уцелевшие БТРы мчались мимо них. Приказ Мидоа был прост и ясен: ни в коем случае не останавливаться. Легионеры, которые на своих транспортах проносились мимо попавших в беду братьев, знали, что самый верный способ помочь отставшим — это атаковать пушки на позициях Гвардии Смерти.

Чтобы миновать смертельно опасную зону, потребовалось пятнадцать секунд, и эти пятнадцать секунд были самыми долгими в жизни Мидоа. Он, скорчившись, сидел в заднем грузовом отсеке вместе с другими легионерами отряда, готовыми выскочить наружу, если их транспорт подобьют на ходу. По комм-связи прошло сообщение, что еще один «Рино» поврежден, потом подбили третий, но к этому времени первые транспорты уже почти достигли вспомогательных ворот восьмой цитадели — до прохода оставалось всего сто метров. Семь «Рино» и три «Лендрейдера» проникли за линию огня. В отдалении за ними двигались восемь «Мастодонтов», каждый вез сорок воинов легиона Железных Рук, силовые щиты машин, поглощая удары автоматических и лазерных пушек, полыхали фиолетовым светом.

«Рино», развернувшись, остановились так, что оказались ниже прицела пушек. Отряд под командованием капитана Тадерига спешно выгрузился и устремился к стене цитадели, легионеры несли с собой генератор поля. С самого своего прибытия на Пердитус Мидоа курировал создание этого устройства при содействии союзников-Механикум. Всего за несколько секунд платформа на четырех подпорках оказалась собранной, генератор поля установили на нее. Основной объем корпуса машины занимал параболоидный концентратор энергии, в центре которого находились тысячи катушек индуктивности, предназначенных для передачи силового поля.

Мидоа присоединился к своим воинам. Он еще раз отрегулировал машину, которую сам кропотливо собрал и подготовил, использовав старые туннельные передатчики и другие фрагменты варп-техники, оставленные прежними жителями Пердитуса. Они, к сильному удивлению Мидоа, применяли энергию варпа так же свободно, как Империум применял плазму и электричество.

Мидоа потянул за рычаг активации и отступил на шаг, раздался треск заработавшего электромагнитного привода. Устройство осталось непроверенным — не хватило времени, машину планировали использовать лишь через несколько дней для тайной атаки на девятую цитадель, но Мидоа знал, что теоретически она должна заработать. Невнятно пробормотав старую медузскую поговорку, он выждал, пока конденсаторы полностью зарядятся, а потом включил катушки индуктивности.

Силовое поле ожило, оно походило на конус переливающейся энергии. Все, что оказалось в пределах этого поля, исчезло, включая окружность стен восьмой цитадели, хотя в толщину они достигали трех метров. Спустя секунды Мидоа отключил машину и шагнул в только что проделанную брешь, его отряд следовал за ним по пятам.

Комнаты внутри цитадели под воздействием силового поля исчезли, то же самое произошло с перекрытиями и внутренними стенами цитадели в радиусе двадцати метров. Взгляду открылись настил верхнего уровня и нижний цокольный этаж. Аккуратно рассеченные кабели искрили, из труб, предназначенных для рециркуляции воздуха и теперь перерезанных, вырывался грязный пар. Темноту нарушал свет фонарей, прикрепленных к броне — Железные Руки двинулись вперед, держа оружие наготове.


— Что значит — восьмая цитадель разрушена?!

Калас Тифон, первый капитан легиона Гвардии Смерти, командир Хранителей Могил, и так находился в плохом настроении, а известие о победе Железных Рук тем более его не порадовало.

— У них генератор силового поля, командующий, — отозвался его помощник, капитан Вайосс, и поневоле отступил на шаг, когда его начальник обернулся. Из-за Тифона, который носил массивную броню терминатора, в командном пункте седьмой цитадели почти не оставалось места. Голос Вайосса был низким и смешивался с нечленораздельным шипением, говорить мешала уродливая гноящаяся рана справа на челюсти.

— Саррин чересчур увлекся защитой ворот, вот по нему и ударили с фланга, проломив стену.

— Почему именно сейчас? — не унимался Тифон. Он раздраженно мотнул головой, собранные в пучок темные волосы хлестнули, будто конский хвост. — Они связались с Темными Ангелами?

— Это невозможно, командующий. Подавляющее поле «Терминус Эст» все еще работает, ни одно сообщение с поверхности планеты не дойдет до высокой орбиты.

— Но Темные Ангелы все-таки держат курс прямо на Пердитус Ультиму?

Вайосс кивнул. Его болезненные черты исказила мрачная гримаса.

— Да, они выйдут на орбиту самое большее через два часа, командующий.

— Тогда в запасе не более двух часов, чтобы наказать нашего слабоумного врага за его безрассудную храбрость. Противнику следовало бы дождаться гарантированного превосходства на орбите. Свяжись с флотом, прикажи подольше избегать столкновения. Пока Темные Ангелы будут взвешивать возможности, мы выиграем еще один час.

— Вы планируете атаку, командующий?

— Да, и прямо сейчас. Отец что — твои глаза вынул?

Тифон ударил кулаком в плечо Вайосса, заставив того потерять равновесие и врезаться в гласситовую поверхность купола, который заменял помещению и стены, и потолок. От пораженного коррозией доспеха Вайосса отделились и поднялись в воздух мелкие частицы ржавчины.

— Пока у нас есть шанс, мы должны освободить Тухулху. От нашего успеха многое зависит. Передай Грузулу, пусть атакует со стороны девятой цитадели. Мы заманим врага в ловушку, он попадет в клещи, а мы продвинемся в сторону главного комплекса.

— За Отца! — воскликнул Вайосс, склонив голову. — Хранители Могил не проигрывают.


Подземный ход, пятиметровый в высоту и вдвое более широкий, освещался узкими, пыльными и желтоватыми световыми полосами на полу и на потолке. Ржавые рельсы древней железной дороги пролегали вдоль туннелей и посадочных платформ. В обычное время место было довольно мрачным, но Железные Руки и Гвардия Смерти, появившись, озарили его красочным фейерверком.

Эхо болтерной стрельбы отражалось от стен пятисотметрового перегона. Снаряды с грохотом извергались в обе стороны, в ярких вспышках перекрестного огня. Время от времени в проломе раздавался визгливый звук, и вспыхивала миниатюрная звезда плазменного выстрела, или след ракеты красным полыханием разгонял мрак. Взрывы ракетных снарядов расцвели, подобно огненным цветам, прямо посреди шеренги появившихся в восьмой цитадели терминаторов Гвардии Смерти.

Командующий Тифон, который шел первым, рявкнул на своих легионеров, приказывая им двигаться вперед. Его, как и остальных воинов, защищала массивная модифицированная броня катафракта, окрашенная в белый цвет Гвардии Смерти.

Закругленные пластины возвышались над макушкой его рыцарского шлема, сегменты керамита прикрывали плечи, грудь и упакованное в доспехи брюхо, мощные наручи и наголенники обеспечивали защиту рук и ног. Поверх стыков брони свисала кольчуга из адамантия. К левому рукаву доспеха крепилась массивная и скорострельная автоматическая пушка. Ее двойной ствол осыпал легионеров Железных Рук градом снарядов, одновременно пережевывая ленту с боеприпасами, будто голодная собака — кусок сухожилия. В правой руке Тифон держал Жнеца Смерти, нечестивый клинок, силовую косу. Это был символ положения самого Тифона и к тому же уменьшенная копия оружия примарха Мортариона. Силовое поле клинка озаряло желтоватым светом белую броню окружавших командира терминаторов.

Авангард из двадцати воинов поддерживали тяжеловооруженные терминаторы, они вели ураганный ракетный огонь поверх голов боевых братьев. Взрывы швыряли в воздух вражеских легионеров в серебристо-черной броне, одновременно сдирая пластитовую облицовку со стен туннеля. В ответ ревели скорострельные болтеры, но невредимые Хранители Могил продолжали идти под яростным огнем противника. Железные Руки, которые не могли на равных сражаться с тяжеловооруженными и закованными в мощную броню врагами, отступили, впрочем, сами Хранители Могил продвигались медленно. Двадцать минут назад Грузул передал, что уже добрался до восьмой цитадели, и все-таки Тифону оставалось миновать две развязки, чтобы пробиться к нижней бреши в стене. В любую минуту Вайосс мог сообщить о появлении на орбите Темных Ангелов, но пока что этого не произошло, и командующий был полон решимости продолжать атаку.

Передовые отряды Хранителей Могил находились всего в пятидесяти метрах от позиций Железных Рук в конце перегона, когда в шлеме раздался щелчок и заработала связь. Вместо свистящего шепота Вайосса Тифон услышал низкий властный голос, который поневоле заставил его остановиться и замереть на месте. Воины Гвардии Смерти рядом с ним тоже замерли, огонь Железных Рук на секунды утих.

— Мир Пердитус Ультима находится под защитой Льва Эль'Джонсона и Первого легиона, — пророкотал голос. — Немедленно прекратите боевые действия и покиньте планету. Любое сопротивление мы подавим с применением максимальной силы, пленных брать не станем. Тот, кто откажется выполнить эти требования, будет немедленно уничтожен.

Словно освобождаясь от состояния гипнотического транса, Тифон неловко шагнул вперед и едва не потерял равновесие. Такое ощущение он испытывал лишь в присутствии Мортариона. Темные Ангелы, очевидно, явились не одни, а с примархом. Тифон ощущал тревогу собственных воинов, которые пришли к тем же самым выводам. Атака, захлебнувшись, понемногу превращалась в отступление. Там, впереди, Железные Руки отходили со своих позиций, напуганные тем же самым властным голосом, который проник в сознание легионеров Гвардии Смерти.

Звук этого голоса напоминал музыкальную фугу. Тифон стиснул зубы и тряхнул головой, пытаясь избавиться от эффекта, произведенного заявлением Льва. Очевидно, там было задействовано нечто такое, что не сводилось к врожденным способностям примарха отдавать приказы. Тифон открыл свой разум и впустил в него варп, чувствуя волны энергии, которые были отделены от материальной вселенной и одновременно являлись ее частью. Когда-то он был членом библиариума и обладал немалой мощью. Позже Сумеречные Рейдеры стали Гвардией Смерти, и ненависть Мортариона к силам варпа положила конец исследованиям Тифона, касавшимся его собственной второй натуры. Тифон дал себе слово стать первым капитаном. Однако впоследствии, пользуясь поддержкой Темных покровителей, он в очередной раз прибегнул к той части своей силы, которую породил варп. Прежде Тифон и не надеялся, что сумеет так хорошо познать Вселенную и ее таинственные пути.

Именно эти способности позволили ему впервые вступить в контакт с Отцом, теперь же варп-половина сущности Тифона позволяла ощутить тонкие взаимодействия энергий на поверхности Пердитус Ультимы. Видимо, Лев в равной мере пренебрег решением Совета Никеи и вернул своим библиариям их неотъемлемые права.

Владея этим знанием, Тифон слегка расширил радиус воздействия собственной воли в поисках возможности блокировать библиариев Темных Ангелов, которые тем временем стремились ослабить решимость противника. Тифон обладал навыками и доблестью, но ему приходилось противостоять воздействию сразу нескольких натренированных умов, поэтому он обратился к той темной силе, что сопровождала его все последние годы. Он попросил Отца о помощи и получил ее.

Всплеск психической энергии с жужжанием пронизал его, под сводом черепа словно закопошились тысячи крошечных насекомых. Тифон прикрыл своих Хранителей Могил пеленой тени, защищая их от атаки псайкеров Темных Ангелов. Почти сразу же воины прекратили отступление и обернулись к командиру, ожидая приказов.

— Дурни! — выругался он, ткнув Жнецам в сторону Железных Рук, которые как раз пытались ретироваться. — Сейчас не время отступать, сейчас время нападать! Убейте их всех до единого!


В темном зале в недрах «Непобедимого разума», в окружении четырех своих псайкеров, неподвижно стоял Лев. Он слушал их бормотание. Библиарии облачились в прежние церемониальные одежды синего цвета и спрятали лица в тени надвинутых капюшонов. Так было лучше, ибо обычным боевым братьям не следовало смотреть на библиариев: всеобщее замешательство и слухи могли распространиться очень быстро, сделав любые разъяснения бессильными.

Корсвейн стоял в стороне и заметно волновался, переминаясь с ноги на ногу, броня при каждом движении поскрипывала. Лев проигнорировал душевное состояние своего сенешаля. Избранный им путь был правильнее и чище прочих. Принуждение легионеров Гвардии Смерти и Железных Рук к переговорам без боя наилучшим образом послужило бы интересам Темных Ангелов.

Корсвейн выпрямился, Лев почувствовал это движение и обратил свой взор на сенешаля.

— План не сработал, монсеньор, — заметил Корсвейн, который, казалось, испытывал от этого факта облегчение. — Судя по показаниям сенсоров, Железные Руки отходят, а Гвардия Смерти снова атакует. Железных Рук загоняют обратно на главный объект.

— Я предупреждал их! — прорычал Лев. — Никто не поставит под сомнение мою власть.

— Должен ли я отправить сигнал капитану Стению, монсеньор?

— Да. Действия Гвардии Смерти идут вразрез с моей волей, поэтому станция Магелликс будет уничтожена. Прикажи Стению выпустить торпеду.

VII

Сияющее желтоватым светом лезвие Жнеца Смерти пронзило грудь сержанта Железных Рук и разрубило его тело. Тифон вломился в двери, за которыми открылся внутренний двор восьмой цитадели. Восемь громадных «Мастодонтов» окутали его своею тенью, орудия машин молчали, кабины уже были зачищены Хранителями Могил, которые прямо сейчас продолжали наступление на третью цитадель. Оттуда до главных ворот Магелликса было рукой подать.

— Командующий, флот прислал нам сообщение. — Голос Вайосса выдавал тревогу капитана.

— Почему флот не атаковал Темных Ангелов? — резко спросил Тифон, неуклюже двигаясь по пологому склону двора вслед за шеренгой опередивших его воинов.

— Темные Ангелы заняли позицию между нашими кораблями и кораблями врага. Нападение на них позволило бы Железным Рукам обойти флотилию с фланга. У нас есть более серьезные проблемы, командующий. Боевая баржа Льва запустила в сторону Магелликса торпеду.

— Блеф, — отозвался Тифон без промедления. — Лев разрушит Магелликс не раньше, чем это сделаю я, или это сделают наши враги-двойники, Железные Руки. Содержимое объекта слишком ценно, чтобы рисковать его уничтожением. Продолжайте атаку!

— Вы уверены, командующий? Мы засекли циклотронную боеголовку. Она уничтожит все, что находится на Магелликсе и в радиусе ста километров вокруг него. Флот докладывает, что замечено еще семь кораблей Темных Ангелов, они входят в систему.

Тифон помедлил, оценивая происходящее. Он сомневался и решил сообщить Вайоссу о своих сомнениях.

— Что, если Лев не хочет Тухулху для себя, а собирается попросту не отдать его нам?

— Командующий, не стоит рисковать, угадывая желания Льва. Нужно отступить. Мы ничего не получим, если нас самих истребят.

Зарычав себе под нос, Тифон активировал комм-связь с ротой и отрывисто приказал отойти назад и прекратить штурм главных ворот. Взамен он разместил воинов на позициях, с которых хорошо просматривалась главная цитадель Магелликса, и выставил охрану возле системы подземных туннелей. Затем, отдав все необходимые распоряжения, переключил свой коммуникатор на общую передачу.

— Ну как, теперь ты доволен, Лев Первого легиона?! — рявкнул он. — Если враг будет соблюдать перемирие, я тоже буду его соблюдать. Однако помни — ты полез в дела Гвардии Смерти, и это может плохо для тебя закончиться.

Удивительно, но Тифон, который не ожидал ответа на свой выпад, все-таки его получил: коммуникатор щелкнул и появился сигнал. Это был все тот же звучный голос примарха Темных Ангелов. Отказываться от пренебрежительных слов было слишком поздно, исполненный презрения Тифон не стал бы извиняться, даже если бы Лев потребовал таких извинений.

— Посмотри на небо с западной стороны.

Тифон перевел взгляд, куда велели, и увидел вспышку света в верхних слоях атмосферы. Казалось, внезапно разразившаяся гроза взбаламутила облака нефритового цвета. Прежде чем треск детонировавшей торпеды достиг слуха командующего, миновали секунды.

— Все твои силы должны отступить от станции Магелликс. Я предоставлю им безопасный проход к кораблям. Ты, капитан Тифон, задержишься и примешь участие в переговорах под моей эгидой, можешь оставить себе воинов-телохранителей, но не более сотни. Остальные твои силы пусть уберутся на расстояние двухсот тысяч километров от орбиты. Неподчинение приведет к вашей гибели. Те же условия предъявлены капитану Мидоа из легиона Железных Рук.

Связь прервалась прежде, чем Тифон успел отозваться, он не нашел слов, чтобы ответить на такой неприкрытый ультиматум. Командующий видел темные облака из перегретого газа, которые растекались на западе, пятная небо, и понимал, что угрозы Льва — не пустые. Сейчас миссия самого Тифона оказалась под угрозой, но это не значило, что от нее придется отказаться полностью. У него были возможности, о которых не знали Темные Ангелы.

— Вайосс, собери сто Хранителей Могил для моего почетного эскорта. Остальным силам приказываю вернуться на орбиту. Пусть они погрузятся на «Терминус Эст», я также хочу, чтобы ты взял на себя управление полем подавления связи. Позволим Льву думать, что он овладел Пердитусом.

— Так точно, командующий. Хранители Могил займутся ремонтом и перевооружатся, чтобы приготовиться к новому наступлению. Мы не можем потерпеть поражение.


Туман во внутреннем дворе станции Магелликс рассеялся под воздействием плазмы и парогаза, выпущенных приземлившейся «Грозовой птицей». Воздушное судно упало с неба подобно орлу, подпорки приняли на себя его вес, потом пыль улеглась, и мгла снова начала просачиваться между башнями периметра.

Уже тысяча Темных Ангелов выстроилась поротно между приземлившимся судном и главными воротами Магелликса. По одну сторону корабля замерли в ожидании воины Гвардии Смерти.

Железные Руки оставались тем временем позади оцепления по другую сторону открытого пространства. Только Тифону и Мидоа позволили приблизиться к десантному судну Льва. Бронированных гигантов окружила стая из дюжины аколитов Механикум, одетых в красное. Почти все аколиты носили шлемы дыхательных аппаратов, лишь у двоих в лицо и грудь были встроены регенеративные кислородные системы, которые позволяли обходиться без иных приспособлений даже в плотной атмосфере Пердитуса.

Лев спустился по трапу «Грозовой птицы», по правую руку от него шел Корсвейн, по левую — недавно прибывший капитан Траган. За ними спустились знаменосцы и сопровождавшая примарха обслуга с реликвиями Калибана — почетными знаками, кубками, коронами, щитами и другими предметами, олицетворявшими многочисленные звания и обязанности Льва. Следом появилась кучка библиариев. Во флоте, собравшемся на орбите, их оказалось шестеро. Синие одеяния хлопали на ветру, сильном из-за высокого атмосферного давления — даже легкий порыв мог сбить с ног обыкновенного человека. Темные Ангелы, все как один, подняли болтеры, тяжелое оружие и мечи, молча салютуя своему главнокомандующему.

Лев не нуждался в шлеме, хотя воздух жег горло и вызывал тяжесть в легких. Он был примархом, командовал легионом, и не каким-нибудь, а Первым — Темными Ангелами, а потому хотел произвести подобающее впечатление. Знаменосцы выстроились по сторонам, оставляя свободным проход к главным воротам, многочисленные титулы Льва огласили через внешнюю систему оповещения.

Отполированная до глянца, броня Льва была черной как смоль и одновременно сверкала алмазным блеском, золото на ней горело, будто сердце звезды. Алая пятиметровая мантия ниспадала с плеч, ее придерживали устройства, созданные в домашнем мире примарха — десять суспенсоров в форме коротких клинков с вытравленными на них названиями рыцарских орденов Калибана. Возле левого бедра Лев носил свой двуручный меч, Адамант, с навершием, инкрустированным рубинами, с рукоятью, украшенной золотом, и крестовиной, которая сверкала так же ярко, как и броня. Ниже нагрудника, на поясе примарха справа, висели цилиндры, их было шесть — каждый размером с предплечье человека. Внутри обрамленных платиной тускло-красных кожаных футляров хранились первые законы Льва. Примарх провозгласил их и, принимая под командование легион Темных Ангелов поклялся, что Калибан будет вечно служить Императору.

Спустившись по трапу в сопровождении свиты, которая старалась двигаться с ним в ногу, Лев приблизился к замершим в ожидании сановникам Механикум. Это были иссохшие мужчины и женщины, полумашины-полулюди. Одиннадцать первых не вызвали у Льва интереса, он сосредоточил свое пугающее внимание на последнем: на старшем магосе Хире ДозИэксисе, смотрителе Магелликса и кустодии Тухулхи — именно так магоса представили герольды.

Иэксис оказался маленьким человечком, возможно, всего-навсего метрового роста, рядом со Львом он походил на ребенка, пока не откинул свой капюшон и не обнажил почти коническую голову и старческое осунувшееся лицо. Затылок магоса был удлинен при помощи набора сегментированных пластин, расположенных по кругу. Пластины перемещались по желанию, сдвигались и раздвигались, возможно, их движение зависело от настроения жреца Механикум и занимавших его трудов. Иэксис потирал и переплетал тонкие костлявые пальцы жилистых рук, утопавших в тяжелых рукавах, худые плечи были не шире, чем наголенник Льва.

Казалось, придвинувшийся гигант представлял опасность для миниатюрного техножреца, ведь Лев, будто легендарный титан, мог легко растоптать его ногой. Однако магос держался уверенно. Его тонкий пронзительный голос едва доносился из-под шлема дыхательного аппарата, прикрывавшего маленькую голову, хотя слова магос выговаривал отчетливо и властно.

— Мы рады вновь приветствовать вас на Пердитус Ультиме, Лев Калибана, — произнес Иэксис, кивнув внутри пузыря воздуха. — Пожалуйста, следуйте за мной.

Лев на миг ощутил нетерпение, опасаясь, что в компании крохотного Иэксиса ему придется сдерживать шаг, но опасения оказались напрасными. Свита магоса расступилась, и стал виден комплект механических ног. Иэксис поспешно вскарабкался на них сзади, по узкой лестнице. Свои собственные ноги он сунул внутрь распорок в «тазовой» части приспособления, одежда ненадолго задралась, обнажив бледные жилистые конечности, соединенные с армированной опорой, и устроился внутри шагающего механизма. Зашипев приводами, ноги выпрямились и вознесли Иэксиса почти до высоты плеча Льва. Окруженный фаворитами техножрец оказался более рослым, чем они все, но примарх все равно возвышался над магосом, которого поддерживал механизм.

Шагая к главным воротам, Лев идентифицировал серебристо-черную тень, болтавшуюся близ плеча Корсвейна: это был капитан Мидоа. Слева от себя Лев заметил Тифона, который шел с Траганом плечом к плечу. Лев игнорировал обоих капитанов, пока компания не очутилась во внутреннем помещении сразу за воротами главной цитадели. Только тогда Лев повернулся и обратился к своим «гостям».

— Капитан Тифон, капитан Мидоа…

Лев не испытывал уверенности по поводу предстоящего разговора, сейчас оба капитана лишь причиняли ему неудобство. Впрочем, на борту «Непобедимого разума» он уже объяснял Корсвейну, что не следует поспешно судить ни о чужой лояльности, ни о чужих намерениях. Именно поэтому Лев сказал Иэксису:

— Магос, пожалуйста, проводите гостей в подходящую часть комплекса, чтобы они дождались моего возвращения. Маленькие братья, присмотрите за ними ради меня. Капитаны, напоминаю, Магелликс находится под нашей защитой, не вздумайте оскорбить меня своими действиями.

Небрежно разрешив этот вопрос, Лев повернулся спиной к этим двоим и двинулся через зал. Пол помещения шел немного под уклон, дальний конец зала был разделен натрое арками: они служили проходами к транспортерам, при помощи которых можно было спуститься глубже в недра Магелликса.

— Правая дверь, примарх, — подсказал Иэксис. — Позвольте показать вам, чем вызвана вся эта суета.


Во время прошлого визита Льва на Пердитус большая часть станции Механикум еще оставалась недостроенной, но нижние туннели существовали уже тогда и были знакомы примарху. Эти извилистые коридоры прочно запечатлелись в его памяти, хотя сейчас в них появились распорки из пластали и пластитовые панели. Поэтому, сойдя с четвертого внутреннего транспортера в полукилометре под землей, Лев безошибочно отыскал устроенный в пещере зал, в котором держали машину.

В тот, прежний раз, когда примарх двигался по этим туннелям, бешеные культисты гибли от его рук. Это были обитатели Пердитуса, порабощенные машиной, которые массово гибли под орудийным огнем Темных Ангелов и недавно переименованной Гвардии Смерти. За три месяца до тех событий произошла первая стычка между Львом и Мортарионом, после которой примархи не испытывали друг к другу симпатии, но, встретившись вновь, оба легиона сражались бок о бок, чтобы продемонстрировать единение во имя Императора. Жители Пердитуса перед смертью заунывно молились своему неодушевленному повелителю. Теперь же в туннелях раздавался только топот ботинок примарха и стук механических ног Иэксиса.

Близ главной пещеры путь Льву преградили огромные двери, украшенные символом Механикум. Иэксис прошел вперед и прижал руку к встроенному в металл портала считывающему устройству. Острый взор Льва отметил узор на запястье техножреца, бледные линии почти не выделялись на фоне кожи. Примарх знал, что это такое — электротату, скрытая метка, которая проявлялась под воздействием биоэлектрического импульса. И Механикум, и самые тайные ордены Калибана, и многие другие сообщества Империума широко использовали похожие метки, однако такого рисунка, как на руке у Иэксиса, Лев раньше не видел. Это был стилизованный дракон, который, укутав себя сложенными крыльями, свернулся кольцом и опустил голову рядом с хвостом.

— Ваше электротату — что оно означает? — спросил Лев, когда в стене загремел замок, и тяжелый лязг раздался внутри самой двери. — Я считал себя сведущим в обычаях Механикум, но эта эмблема мне не знакома.

Иэксис резко вдохнул и словно укоризненно посмотрел на собственное запястье. Через миг выражение его лица смягчилось, потрясение сменилось смущением, и магос поднял на примарха внимательный взгляд желтоватых глаз.

— Детский тотем, Лев, и ничего более, — ответил Иэксис.

Он сделал паузу, мгновение спустя дракон, пылая темно-красным, проступил на его иссохшей плоти.

— Орден Дракона, что-то наподобие уже несуществующей, к счастью, секты. Поразительно, вы сумели заметить у меня под кожей пигмент, о котором я совершенно забыл.

Дверь отворилась под шипение пневматики, отошла внутрь, открыв запечатлевшуюся в памяти Льва пещеру. Многое изменилось, но место явно было то же самое. В окаймленный пластами разноцветного камня сводчатый потолок на высоте почти семидесяти метров вкрутили кольца, к ним крепились тяжелые цепи, с которых свисали яркие газовые светильники. Стены в самом широком месте отстояли друг от друга почти на двести метров, их загораживали приборные панели машин Механикум. Нагромождение циферблатов и рычагов, мигающих индикаторов, катушек кабеля и трубопроводов почти скрывало голый камень.

Варп-устройство окружали опоры, рабочие платформы, лифты и лестницы, а самую сердцевину его опутывали сенсорные датчики, антенны слежения и мостки. Искомый предмет до сих пор находился на месте: разумная или полуразумная сущность, поработившая целую звездную систему, висела в воздухе и напоминала планету на небосклоне. Это была прекрасная сфера мраморной раскраски, местами черная, местами темно-серая, с вкраплениями золота, которое медленно перемещалось по поверхности. Вес десять пунктов, размер шесть целых семь десятых метра в диаметре — Лев в точности запомнил первые измерения. Сфера была сделана из неизвестного материала, непроницаемого для любых датчиков, устройств и буравов, принесенных Механикум.

Лев понимал, что чуждое сознание изучает его. Он не был уверен ни в собственном восприятии, ни в ответных ощущениях варп-устройства, но факт оставался фактом: и сейчас, и в предыдущее посещение зала это устройство смотрело на примарха. В тот раз сотни одетых в лохмотья жителей Пердитуса умерли всего за несколько минут, они поневоле защищали полубога до последней капли крови и не желали сложить свое примитивное оружие.

Было кое-что еще, то, что среди беспорядка, устроенного Механикум, поначалу осталось незамеченным. На полюсах сферы теперь находились две выпуклости, каждая размером в несколько сантиметров. Эти округлые узлы касались покрытых схемами пластинок, размещенных выше и ниже устройства, те, в свою очередь, были связаны с другими машинами замысловатой системой кабелей и проводов. На циновке перед шаром лежал мальчуган, по меркам Терры — семи- или восьмилетний.

Он лежал неподвижно на боку, не мигая, жесткий, как труп, и отличался от мертвеца только легким, вверх-вниз, движением груди. Лев мог слышать сердцебиение мальчика, ощущал в воздухе запах его пота и мочи.

Из спины мальчика торчала трубка, еще одна шла от основания черепа, обе они соединялись с механизмами, окружавшими варп-устройство. Как только взгляд Льва упал на мальчика, тот порывисто сел, двигаясь, словно неумело управляемая марионетка. Руки и ноги неуклюже дергались, глаза остекленели. Взглянув на поверхность шарообразного чужака, примарх заметил, что золотые вкрапления перемещаются быстрее, чем прежде, ненадолго складываясь в рисунки на фоне темного водоворота.

— Ты вернулся.

В ровном голосе мальчика не было эмоций, лицо ничего не выражало. Рука приподнялась и бесцельно упала.

— Оно теперь говорит?! — рыкнул Лев, обернувшись к Иэксису.

Техножрец пожал плечами:

— Мы не смогли обнаружить ни конструкций, ни внутренних механизмов, но, вероятно, прежде у него были средства общения с жителями Пердитуса. Потом нам пришлось уничтожить их общество, и почти тридцать лет понадобилось, чтобы разработать вот этот грубый интерфейс. Мы многое узнали от Тухулхи. Он очень отзывчивый, немного загадочный, ну и, в общем-то, чужой.

— Я все слышу, — сказал мальчик. — Кажется, ты разгневан.

— Ты меня помнишь, — произнес Лев прежде, чем сумел удержаться от ответа. Он впился взглядом в Иэксиса. — Зачем здесь мальчик? Мы сражались, чтобы избавить Пердитус от рабства, а вы вернули это рабство.

— Ах, этот… — отмахнулся Иэксис. — Он просто сервитор. Мы перепробовали все варианты компьютерных и алгоритмических языков, а также все шифры, но ни один из них не сработал. Но, получив сервитора в подарок, мы сумели наладить стабильный нейроинтерфейс всего за несколько дней.

— Какое совпадение, — заметил Лев.

— Никакого совпадения. Меня разработали, чтобы я ассимилировал человеческую форму жизни, Лев. Можно называть тебя Львом? Я подслушал, что именно так говорит магос. Это ведь правильное обращение к такому, как ты?

Примарх собирался проигнорировать вопросы устройства, но голос мальчика засел в его сознании.

— Что ты такое? — спросил он и подошел ближе, очутившись на расстоянии вытянутой руки от сервитора-марионетки.

— Я Тухулха, Лев. Я — все. Я доверяю магосу, мы с ним друзья, хотя он иногда и сердится. Во время вспышек его раздражения я стараюсь сохранять терпение.

— Я спросил, что ты такое, а не кто ты такой. Будь ты проклят! Что я несу? Ты же машина, сложная машина, и ничего более.

— Я все, Лев. И всюду. Однажды я был слугой Смертоносных Морей. Теперь я друг Механикум.

— Ты опасен. За обладание тобой идет война. Я должен уничтожить тебя, это избавит нас от беспокойства и кровопролития.

— Ты не сможешь уничтожить меня, Лев. Не в физическом смысле, а просто не захочешь уничтожать. Все желают обладать мною. Тот, кого называют Тифоном, необычайно сильно мечтает обо мне. Разум второго, которого зовут Мидоа, закрыт. На мой вкус, в нем слишком много железа. А ты… Ты не открыт и не закрыт. Ты пугаешь меня, Лев. Когда ты прибыл, я узнал, что такое страх. Твое возвращение вызвало у меня панику, Лев. Я не хочу, чтобы меня уничтожали.

В то, что эти слова произносит не мальчик, верилось с трудом, но Лев принудил себя сконцентрироваться на блестящем шаре, а не на его живом воплощении.

— Иэксис, моей марионетке нужно дополнительное питание, — заявил Тухулха.

Мальчик тем временем опорожнил мочевой пузырь, струя потекла по ноге и образовала лужу на полу из пластали.

— Мои извинения, Лев. Я еще не научился управлять основными функциями этой формы жизни. Его нервные связи недоразвиты.

— Нам пришлось приставить к нему уже третьего сервитора, — объяснил техножрец. — Прежние противоестественно быстро состарились, следовательно, мы выбрали юный образец. Надеемся, он проживет дольше, чем прежние интерфейсы, хотя бы на несколько лет.

— Кажется, ты неплохо осведомлен насчет происходящего на поверхности, — сказал Лев, подавив отвращение, вызванное бессердечным отношением Иэксиса к человеческим издержкам, пусть даже это касалось только бездумных сервиторов.

— Я просеиваю людей сквозь самого себя, — заметил Тухулха, — их умы прикасаются к моему разуму. Твой делает то же самое, но это слишком тяжело, просто невыносимо. Как ты справляешься с таким бременем?

— Ты про мой интеллект?

— Про твою вину.

Лев помедлил с ответом, не доверяя себе, опасаясь раскрыться в присутствии Иэксиса и выдать мысли, о которых никому знать не следовало.

— Как его используют? — требовательно спросил он у магоса, отвернувшись от мальчика-марионетки. — Вы сочли, что его можно приспособить для нужд Империума, только поэтому планету и устройство по договоренности с Механикум пощадили.

— И это сработало, сработало! — Иэксис, казалось, воодушевился. — Тухулха, покажи примарху, на что ты способен.

Прежде, чем Лев успел возразить, его разум и тело дрогнули, ощущение напоминало одновременно варп-переход и быструю телепортацию. Тьма на мгновение закрыла глаза, а когда зрение прояснилось, примарх понял, что находится вовсе не в пещере под поверхностью Пердитус Ультимы.

Он был в тронном зале на борту «Непобедимого разума». Позади трона в воздухе висел Тухулха вместе со своим воплощением, однако без большей части следящего оборудования. Иэксис по-прежнему стоял в паре метров от примарха. Выли сирены, в динамиках внутренней связи ревел голос капитана Стения:

— Всем боевым постам! Экипажи боевых постов, доложите о ситуации. Сейчас будет включено поле Геллера. Пять минут до полной установки поля. Повторяю, у нас неожиданный переход в варп, поле Геллера будет включено, приготовьтесь к атаке.

Лев был ошеломлен, он не понимал, что именно произошло за эти секунды. В конце концов он догадался, что, должно быть, Тухулха перенес боевую баржу в варп, а через мгновение перенес на корабль самого себя, примарха и техножреца. Отчасти Льва потрясла опасность всей ситуации и наивность Иэксиса, который допускает нечто подобное, но в большей мере его поразила продемонстрированная ему невиданная мощь.

— Тухулха, — позвал Лев без спешки, решив, что с этой непредсказуемой машиной лучше держаться как «друг». — Где мы сейчас?

— Мы близ того места, которое ты зовешь Пердитусом, Лев.

Нахмурившись, примарх обратился к Иэксису:

— Близ Пердитуса? Но мы находимся в варпе. Как такое возможно? Тут нельзя перейти — мы слишком близко к планете и звезде.

— Поверьте, Лев, Тухулху такие проблемы не заботят, — усмехнулся техножрец, открыв беззубые десны. — Он может нырнуть из реального пространства прямо в варп, без обратного течения или гравиметрического сдвига.

— Почему я раньше не знал об этом? — настойчиво вопросил Лев.

— Наши исследования далеки от завершения, — признался Иэксис. — Сейчас мы зависим от прихоти Тухулхи, и, как вы уже заметили, он немного, ну, темпераментный.

— Тухулха, я хочу, чтобы ты вернул и нас, и корабль к Пердитус Ультиме.

Лев произнес это спокойно, с дружелюбной интонацией, внезапно осознав, в каком сомнительном положении оказался.

— Конечно, Лев. — Тонкие, бескровные губы мальчика скривились в отвратительном подобии улыбки. — А что я должен сделать с другими твоими кораблями?

VIII

В тихом и безлюдном зале для аудиенций находились только сам примарх и его сенешаль. Лев сидел на троне, ничем не выдавая своего настроения, бесстрастный, будто статуя. Корсвейн, стоя по правую руку от примарха, изо всех сил старался скрыть свои опасения насчет сложившейся ситуации. Однако время уходило, и он уже не мог держать язык за зубами.

— Монсеньор, я не ставлю под сомнение ваше решение по этому делу, но поневоле признаю свое невежество. Мы обезопасили Пердитус Ультиму, у нас хватит сил, чтобы уничтожить Гвардию Смерти в открытом бою, но при этом вы приглашаете их командующего на переговоры. Я чувствую себя так, будто меня подставили. А тут еще капитан Железных Рук явится в придачу, и толку от этого не будет.

Лев повернул голову и оценивающе оглядел Корсвейна, это продолжалось всего мгновение, лицо примарха приняло суровое выражение.

— На мой взгляд, ты не прав, Кор. — На губах примарха появилась тонкая улыбка, которая лишь слегка смягчила его манеру держаться. — Тем не менее причина этой встречи очень проста. Прежде чем решить, что же нам делать дальше, я должен выяснить, насколько разглашены тайны Пердитуса. Капитан Тифон, видимо, об этом не догадывается, но я-то помню, что он принимал участие в самой первой экспедиции на планету. Припоминаю, он тогда был всего лишь капитаном роты. Странно, что Тифон знает о существовании Тухулхи, его планы только на первый взгляд прозрачны.

— А капитан Мидоа, монсеньор?

— Его присутствие, братец, ни в какие рамки не лезет. Возможно, он лишь случайно пресек атаку Гвардии Смерти, но меня не устраивает, когда такие вещи объясняют совпадением. Нужно узнать, зачем он явился на Пердитус, чей приказ толкнул его на это. У Железных больше нет лидера, мой брат Феррус убит на Исстваане, и я думал, что его легион выбыл из игры. Похоже, я оказался неправ, это болезненные вопросы, и мне нужны ответы на них.

Наушник коммуникатора звякнул в ухе Корсвейна, принимая сообщение от капитана Трагана.

— Наши гости вот-вот появятся, монсеньор.

— Хорошо, — отозвался Лев и обратил пристальный взгляд к двустворчатой двери.

Спустя короткое время она с шипением отворилась, и появился Траган в сопровождении конвоя из тридцати Темных Ангелов. Они со всех сторон обступили капитанов Тифона и Мидоа. Первый выделялся своей терминаторской броней и на голову превосходил ростом окруживших его воинов. На первый взгляд броня Тифона нуждалась в основательном ремонте, положенную Гвардии Смерти белизну портили маслянистые пятна и полученные в бою повреждения. Однако, присмотревшись внимательнее, Корсвейн понял, что это лишь незначительные внешние дефекты терминаторского доспеха. Тифон двигался свободно, каждый его шаг сопровождался хрипом сервомоторов и поскрипыванием волокон искусственных мускулов. Короткий клинок висел на поясе, в руках капитан держал Жнец Смерти, свое похожее на косу оружие.

Мидоа шел следом за командиром Гвардии Смерти, его серебристо-черную броню, судя по всему, недавно покрасили и отполировали. Черный плащ был изодран по краю, на лбу заживал свежий рубец. Корсвейн ожидал увидеть кого-нибудь постарше, довольно свежие черты лица Мидоа контрастировали с его полномочиями и знаками отличия на груди и наплечниках доспеха. Подобно Тифону, Мидоа носил на поясе силовой меч, а через плечо на ремне — двуствольный комбиболтер.

— Спасибо, капитан Траган, — сказал Лев. — А теперь оставьте нас.

Удивленный Корсвейн повернулся к примарху, но внимание Льва уже переключилось на двух явившихся.

— Монсеньор? — Вопрос вырвался у Трагана прежде, чем у сенешаля.

— Пожалуйста, вернись к своим обязанностям, капитан, — сказал Лев все тем же приветливым тоном. — Я уверен, наши гости отказались сдать оружие лишь из принципа. Ничего другого от офицеров Легио Астартес и ждать не приходится. Они не настолько глупы, чтобы испытывать мое терпение на моем же собственном корабле.

Траган, бросив взгляд на Тифона, кивнул. Темные Ангелы построились и вышли вслед за командиром. Лев жестом велел Тифону и Мидоа приблизиться.

— Я твой пленник, можно так считать? — проскрежетал Тифон через внешние динамики брони. — Если ты собираешься меня казнить своими руками, то казни, и покончим с этим.

— Обращайся ко мне подобающим образом, командующий, — отозвался Лев, не выказывая ответного гнева. — Я все-таки должен решить твою судьбу. Не создавай повод для ссоры.

Тифон замолчал и в течение нескольких секунд, не мигая, рассматривал примарха. Под воздействием пристального взгляда Льва он, в конце концов, кивнул и преклонил колено.

— Лорд Джонсон, примарх Первого легиона, — произнес он. — Простите мне мою дерзость.

— Возможно, и прощу, — пообещал Лев и махнул рукой, дозволяя Тифону подняться. — С какой целью ты явился на Пердитус, командующий?

— Уверен, вы и так о ней знаете, лорд Джонсон.

— И, тем не менее, хотелось бы услышать это от тебя.

— Варп-устройство, лорд Джонсон, — ответил Тифон, бросив взгляд на капитана Мидоа. — Я прибыл на Пердитус, чтобы потребовать эту вещь в собственность.

— Очень интересно.

— Воитель желает получить это устройство, вы отлично понимаете, почему. Не стоит даже пытаться его останавливать. Он все равно возьмет свое силой.

— Хорус возьмет свое силой?! — зарычал Корсвейн и шагнул вперед. — Темные Ангелы не отчитываются перед Хорусом.

— Со временем будут, не сомневаюсь, — спокойно заявил Тифон; он кинул короткий взгляд на сенешаля, после чего переключил все внимание на Льва. — Вы противостоите Повелителям Ночи, как и следовало ожидать, но это противостояние излишне. Оно неуместно и происходит от личной неприязни. Что такое Трамас для Темных Ангелов?

— Один из миров Императора, и мы будем защищать его, — откликнулся Корсвейн и положил руку на рукоять меча. — Предательство не останется безнаказанным.

— Помолчи, братец, — вмешался Лев; он переменил позу, опустил локти на резные подлокотники трона и подпер подбородок кулаком, одновременно устремив взгляд на Тифона. — Пусть командующий говорит свободно.

— Мне нечего больше добавить, лорд Джонсон, — сказал Гвардеец Смерти.

— Твои угрозы бессмысленны, командующий. Сказанное тобой к делу не относится, и не кричи так громко, а то в ушах звенит.

Тифон попытался заговорить, но примарх прервал его, вскинув руку.

— Ты не упомянул о моем брате Мортарионе, о твоем примархе. Ты ведь по-прежнему сражаешься за Гвардию Смерти, командующий? Или твои цели расходятся с целями твоего повелителя? Если Мортарион хочет устройство, о котором идет речь, то у него целый легион в распоряжении. Зачем же отправлять такую небольшую флотилию за столь ценным призом? Нет, не рука Мортариона направляла тебя, командующий.

Выпрямившись, Лев опустил руки на колени, а потом подался вперед.

— Это еще не все. Хоть ты и упомянул Воителя, но не его волей ты был отправлен на Пердитус. Возможно, как ты говоришь, я неуместен и создаю неудобства моему брату-предателю, но не думаю, что Хорус хочет в открытом конфликте столкнуть своих сынов с моими сынами. Он уничтожил три легиона на Исстваане, но моих Темных Ангелов там не было. Кёрз, Мортарион, Хорус — никто из них не хочет полномасштабной войны с моим легионом, и не случайно.

Тифон промолчал в ответ, возможно, сожалея о сказанном и опасаясь, что новые споры еще сильнее его выдадут. Лев тем временем перевел мрачный взгляд на командира Железных Рук.

— А ты, капитан Мидоа, с какой целью ты сюда явился?

— Чтобы защитить Пердитус Ультиму от предателей, лорд Джонсон, — ответил капитан, окинув Тифона взглядом с ног до головы. — Кажется, мы прибыли как раз вовремя.

— А кто поставил перед вами такую задачу, капитан?

— Мы входили в состав Четыреста шестой экспедиционной флотилии, мой лорд, и были далеко от Исстваана, когда объявили сбор по тревоге. Узнав о трагедии, постигшей наш легион, мы сделали все возможное, чтобы защитить миры, только что приведенные к Согласию, и боролись с силами предателей, которые нам попадались. Шесть месяцев назад возле Оянуса нас перехватил флот Ультрамаринов, мы получили сообщение, что лорд Жиллиман собирает все лояльные силы в Ультрамаре. Мы откликнулись, а затем примарх отправил нас на Пердитус, опасаясь, что предатели могут захватить оберегаемое Механикум устройство.

Лев, который сидел в глубокой задумчивости, кивнул в знак согласия.

— Теперь, когда секреты Пердитуса тебе известны, что ты собираешься делать? — спросил примарх.

— Небезопасно оставлять здесь устройство, мой лорд. Оно обладает слишком большой мощью, и есть риск, что эту мощь используют во зло. Думаю, лучше всего переместить его в безопасное место, на Макрагг.

— Без сомнения, — ответил Лев, вскинув брови. — И ты принял это решение самостоятельно?

— Лорд Жиллиман намекнул, что такое решение может оказаться неизбежным, мой лорд.

Пальцы Льва забарабанили по подлокотнику трона, примарх перевел взгляд на второго командира, потом опять посмотрел на Мидоа, и, наконец, обратился к Корсвейну:

— Как только переговоры закончатся, передай мой приказ капитанам, маленький брат. Пусть флот перестроится для бомбардировки Пердитус Ультимы.

Эмоциональные вспышки Тифона и Мидоа примарх пропустил мимо ушей.

— Как прикажете, монсеньор, — сказал Корсвейн.

— Вы не можете уничтожить варп-устройство! — воскликнул Мидоа, сделав шаг вперед. — Если удастся использовать его силу, она станет оружием, которое мы повернем против предателей!

— Вы слишком многое предполагаете, капитан, — резко возразил Лев. — Я тоже получил вызов от Жиллимана. Я не согласен с его планами, и в истории с этой машиной доверяю ему не более, чем любому слуге Хоруса. Полагаю, Ультрамар — не самое безопасное место для этой машины, даже если Жиллиман не использует ее в своих целях. Я не допущу, чтобы устройство попало в руки врагов Императора.

Пока Мидоа продолжал протестовать, Тифон смеялся так, что его хохот разносился по залу.

— Твое хорошее настроение неуместно, командующий, — резко заметил Лев, его голос заглушил и возражения Мидоа, и радостный хохот Тифона. — Я собирался позволить тебе убраться с Пердитуса. Без устройства, конечно, зато с возможностью сообщить о его уничтожении твоим повелителям, любому из них, какому пожелаешь. Но только попробуй еще раз проявить неуважение или оскорбить присутствующих… Я буду рад предоставить ту же самую возможность твоим лейтенантам, но уже без тебя.

За этим заявлением Льва последовало молчание. Он встал, давая понять, что прием окончен.

— Пердитус Ультима и приз, который на ней находится, будут уничтожены в течение нескольких часов. Передайте моим братьям — им тут больше нечего делать.

IX

Шаттл капитана Мидоа на экране походил на маленькое светлое пятно, потом он исчез в тени тяжелого крейсера «Придирчивый обвинитель». На второстепенном экране Лев разглядел уходящее судно Гвардии Смерти «Терминус Эст», сияние его плазменных двигателей терялось на фоне света, отраженного поверхностью Пердитус Ультимы. И Тифон, и Мидоа возвращались на свои корабли. Примарх уже собирался отвернуться от экранов, когда дежурный связист передал ему сообщение от леди Фианы.

— Переключи связь на динамики, — потребовал Лев, указав пальцем на слугу легиона, который от удивления широко раскрыл глаза и тут же подчинился.

— Прославленный примарх, я и моя семья обнаружили искажение в варпе вокруг Пердитус Ультимы, — снова повторила Фиана, ее голос исходил из громкоговорителей, размещенных по периметру стратегиума.

— Тухулха? — спросил примарх.

— Нет, тут кое-что иное. Похоже на миниатюрный вихрь, на дыру, проделанную в варпе.

— Откуда дыра? Куда она ведет?

— Дайте нам немного времени, прославленный примарх. Ардал поднимается на пилястр, чтобы точнее определить, где находится искажение.

— Установить пустотные щиты, — приказал капитан Стений. — Привести орудийные батареи в боевую готовность. Все по местам!

Лев охотно позволил подчиненному принимать оборонительные меры. Сам он ждал, скрестив руки на груди и бросая взгляды то на главный экран, то на вспомогательный, который показывал «Терминус Эст», то на громкоговоритель справа от индикаторной решетки. Примарх словно видел при этом леди Фиану.

— Обнаружен скачок мощности на «Терминус Эст», — сообщил слуга, занятый на пульте управления сканера.

— Только что установлены пустотные щиты, капитан, — почти сразу же добавил другой слуга.

— Волнение в варпе локальное, незначительное, — сообщил навигатор Ардал по внутренней связи, его голос звучал пронзительно. — Не знаю, каким образом, но кажется, его создали на флагмане Гвардии Смерти.

— Где создали? Куда оно нацелено?

— На Пердитус Ультиму, прославленный примарх. Это что-то вроде варп-туннеля, он ведет прямо в сердце станции. Я раньше не видел ничего подобного.

— Корсвейн!

Как только Лев произнес имя сенешаля, системы боевой баржи автоматически переключились на прямой канал связи. Крохотный, малозаметный символ моргнул на вспомогательном экране, отмечая Корсвейна на схеме «Непобедимого разума». Сенешаль после проводов Тифона и Мидоа находился в транзитном коридоре за пределами пусковых отсеков правого борта.

— Да, монсеньор?

— Собери свою охрану и библиариев во втором отсеке телепортации, там и встретимся.

— Куда после этого переместимся?

— Курс на станцию Магелликс. Гвардия Смерти пытается украсть варп-устройство.


Жнец Смерти в руках Тифона рассек техноадепта от пояса до шеи, силовое поле косы шипело и потрескивало, испаряя кровь. Искромсанные останки шлепнулись на голый каменный пол. Впереди появилось отделение скитариев, ворвавшееся через двери. Воины-Механикум, измененные при помощи бионической аугментики, щеголяли разнообразным лазерным оружием и гранатометами. Автоматическая пушка Тифона грохотала в его руке, встречный шквал ракет и болтов молотил по полумеханическим защитникам Пердитус Ультимы.

Терминаторы продолжали непреклонно наступать, они перешагивали через искрящиеся и окровавленные останки скитариев и проникали в коридор, который вел к темнице Тухулхи. Скитарии появились в еще большем количестве и снова были разбиты неуязвимыми для их оружия Хранителями Могил.

Тифон, возглавлявший колонну, до сих пор пытался преодолеть побочные эффекты той самой варп-телепортации, которая перенесла его воинов внутрь станции. Отец на этот раз оказался не очень щедрым по части подарков, и кожа Тифона сильно болела под броней. Затраченные ради создания дыры в реальности усилия не прошли даром, поэтому тело чесалось, время от времени кружилась голова.

— Почему мы сразу, как только прибыли, не поступили точно так же? — прохрипел Вайосс, шагая слева от Тифона. — Мы получили бы это устройство задолго до появления Темных Ангелов.

— Кто же знал, что Тухулха проснется, — ответил Тифон. — Я не в силах доставить его на «Терминус Эст», но теперь он сам себя доставит. Он гораздо тяжелее, чем кажется, просто основная часть конструкции существует только в варп-пространстве.

— Триумф инженерной мысли, — заявил Вайосс с заметным сарказмом.

— Чудо Отца, — поправил его Тифон и направился в комнату Тухулхи.

Командующий Гвардии Смерти остановился из-за внезапного приступа, скрутившего живот. Тифон стиснул зубы, в утробе что-то ерзало, или, по крайней мере, ощущение получилось похожее — словно адские грызуны засели в кишечнике. Спустя короткое время боль прошла, и он устремился к следующему дверному блоку.

Шар, который оказался Тухулхой, висел в центре зала, окруженный захватами и оборудованием Механикум. Тифона поразила красота узоров на поверхности машины. Жирные цветные пятна смешивались и разделялись, создавая гипнотический эффект. Предводитель Гвардии Смерти с усилием оторвал взгляд от парящего шара и увидел облаченную в красное фигурку, замершую на коленях перед устройством, голову и лицо человека прикрывал капюшон.

Тифон нацелил свою автоматическую пушку, но не успел он нажать на спусковой крючок, как тишину нарушил детский голос:

— Остановись! Не причиняй ему вреда!

Мальчик с пожелтевшей кожей, соединенный с аппаратурой плененного устройства, выбрался из спутанного клубка кабелей. Тифон не сразу понял, что телом сервитора манипулирует машина.

— Он бесполезен, — сказал командующий. — Он был вашим тюремщиком и должен понести наказание.

Тифон догадался, что булькающее тяжелое дыхание мальчика-сервитора означает смех.

— Меня нельзя заключить в тюрьму, по крайней мере, существа вроде него на такое не способны, — сказал Тухулха.

— Хорошо, тогда вы можете уйти вместе с нами.

Мальчик не ответил, вместо этого отвернулся и запрокинул голову, словно рассматривая что-то сквозь каменный потолок зала.

— У тебя мало времени, Тифон из Сумеречных Рейдеров, — сказал Тухулха. — Приближается Лев, он хочет лишить тебя головы. Твои воины уже гибнут.

Словно в подтверждение этого в коммуникаторе раздался треск, и появились первые сообщения. Три отряда в арьергарде Хранителей Могил находились под угрозой. Их доклад был недолгим, упоминались сверкающий меч примарха Темных Ангелов и кошмарные существа в капюшонах, с глазами из пламени и когтями из стали. Спустя десять секунд все смолкло, и Тифон больше не слышал своих воинов.

— Он привел с собой псайкеров, — сообщил он Вайоссу. — Я не могу бороться против их объединенных способностей. Предупреди Чарфуна и вторую линию обороны, они должны отступить к нашей позиции.

— Так точно, командующий, — отозвался Вайосс.

— Мы сейчас Гвардия Смерти, — поправил Тифон Тухулху. — Я не могу лично доставить вас на корабль, но вы должны пойти со мной, если желаете освободиться.

— Освободиться? — Мальчик-марионетка снова рассмеялся сдавленным булькающим смехом. — Я долго ждал возвращения Льва. Когда он впервые пришел ко мне, я увидел его и понял, что это мой спаситель. Жители Пердитуса поймали меня в ловушку, но с помощью Иэксиса эти оковы удалось сбросить. Я знал, что Лев вернется ко мне, и только поэтому остался.

— Он стремится уничтожить вас.

— Как и все прочие, он стремится обладать мною, — возразил Тухулха. — Не бойся за меня, храбрый Тифон. Ты должен следовать собственной судьбе. Твой примарх ждет тебя, зачем погибать понапрасну? Позволь, я помогу…

Слова протеста застряли в горле Тифона — судя по ощущениям, началось перемещение. Через миг он очутился в стратегиуме на «Терминус Эст», уцелевшие Хранители Могил стояли рядом.

— Что это было? — спросил Вайосс и помотал головой.

Персонал на мостике замер в удивлении, капитан обернулся и отдал приказ:

— Курс к ближайшей точке перехода. Очень скоро за нами последуют Темные Ангелы.

— Не нужно, — сказал Тифон, в душе что-то сжалось, это было знакомое ощущение. — Тухулха уже отправил нас от греха подальше.


Отпустив рабов, Тифон остался в одиночестве в своей каюте, голые металлические переборки пятнала ржавчина, на потолке ярко сияли световые полоски. Он стащил с себя последний слой поддоспешника и бросил мокрую сетку на пол, обнажив белесое тело. Он никак не мог осознать, что случилось. Отец отправил его, Тифона, в систему Пердитус, чтобы спасти Тухулху из лап Механикум, но ничего не вышло.

В кишечнике все еще побаливало, и командующий Гвардии Смерти осмотрел свой живот. Под слоем кожи и мышц находились жесткие пластины черного панциря. Кое-что пятнало кожу пониже нагрудной пластины. Изгиб мускулистой груди мешал разглядеть это как следует, и Тифон повернулся к собственному отражению в полированном бронзовом зеркале.

Пониже солнечного сплетения он обнаружил три волдыря, каждый размером с подушечку большого пальца. Волдыри располагались треугольником и касались друг друга, темно-красные, окаймленные черным ободком, они источали прозрачную жидкость. Тифон осторожно ткнул в бубон пальцем и не ощутил боли. Напротив — трепет удовольствия пробежал по телу.

Тифон понял все. Он уже освободил Тухулху. Отправившись на Пердитус, он привлек к этому миру внимание Льва и, не зная конечной цели, привел в движение цепочку событий, которая входила в великий план Отца. Три бубона на теле стали ему наградой: Отец обратил внимание на верность Тифона и дал ему знак. Отныне и навеки, он, Тифон, будет носить эту метку, метку любви Отца.

Конечно, это только начало. Хранители Могил были первыми, но Отцу нужна вся Гвардия Смерти, любовь и верность каждого воина, а превыше всего — любовь и преданность Мортариона.


— Ты уверен, что это все? Он больше ничего не сказал? — Капитан Лоррамех, уставившись на Мидоа, покачал головой.

Они вдвоем возвращались в стратегиум, транспортер только что доставил капитанов из стыковочного отсека.

— Это все, что сказал Лев. Именно это он велел передать, — подтвердил Мидоа. — Он выразился совершенно конкретно: передай Жиллиману, что у меня есть для него ответ. И еще добавил: передай ему, пусть, мол, ждет, я приду. Все так и было.


Повелитель Первого легиона сидел именно так, как он в последнее время часто сидел по ночам: откинувшись на спинку украшенного слоновой костью и обсидианом трона. Локти упирались в резные подлокотники, сцепленные возле самого лица пальцы почти касались губ. Немигающим жестким взглядом зеленых, как леса Калибана, глаз примарх безучастно наблюдал за мерцающим гололитическим изображением воюющих звездных систем.

Иэксиса и его устройство благополучно упрятали в самый глубокий грузовой отсек «Непобедимого разума». Станция Магелликс за несколько часов превратилась в груду щебня и расплавленного шлака. Другим легионам не оставили ничего.

Губы Льва слегка шевелились, это легкое движение не мог заметить случайный наблюдатель. Лишь тот, кто обладал сверхчеловеческим слухом, присущим примархам, сумел бы разобрать слова, которые срывались с почти неподвижных губ.

— Теперь я заполучу Кёрза, — произнес Лев, хотя слушали его лишь тени.

Через короткое время примарх приостановил свой монолог, словно позволяя кому-то ответить.

— С Тухулхой мы сможем заманить Ночного Призрака в ловушку, но следует соблюдать осторожность и не торопиться. Да, будем действовать, когда наступит время, но не раньше. Если Кёрз заметит радикальные изменения в нашей стратегии, в ответ он, возможно, покинет Трамас. Ты прав, это не пошло бы нам на пользу.

Лев сделал паузу и вытер пальцем лоб.

— Жиллиман в лучшем случае заблуждающийся дурак, в худшем — вероломный пес.

Примарх глубоко вздохнул.

— Да, я это знаю, но преклоню перед ним колени не прежде, чем перед Хорусом. Кёрз был кое в чем прав, но меня ослепил мой гнев. На меня ложится миссия — уравновесить историю. У каждого события свой отсчет, братья не уступают друг другу. Кёрз пытался сломить мой дух бесконечной войной. Темные Ангелы возьмут на себя сходную обязанность. Да, они будут готовы выполнить эту задачу. Нового Императора не будет, будет только бесконечная война. Мои братья обескровят друг друга, соревнуясь до бесконечности, и в итоге победителя не окажется. Нет, он тоже им не станет. Есть только один Император, никто не достоин наследовать его полномочия. Я сделаю так, что легионы Астартес уничтожат друг друга прежде, чем кто-нибудь сумеет на равных помериться силами с Террой. Это правда. Столкнувшись с перспективой взаимного истребления, мои братья придут к соглашению. Хорусу придется снова признать Императора, и Жиллиман, и другие не узурпируют права своего истинного повелителя.

Лев опять остановился и слегка покачал головой. Он перевел взгляд на свою левую руку, из тени показалась миниатюрная, ростом по колено человеку, фигурка в черном как смоль плаще. Руки в темных перчатках, крошечные и проворные, оставались на виду, но полумрак скрывал прочие части тела и лицо. Миниатюрное существо посмотрело на Льва, коротко сверкнув из-под капюшона похожими на угли глазами.

— Нет, это слишком важно, — возразил примарх. — Даже если сказанное тобою — правда, вернуться на Калибан пока не получится. Будь что будет, я должен остановить Хоруса и Жиллимана.

Маленькая фигурка склонила голову, Лев сделал то же самое, и шепот его был полон скорби:

— Да, хотя бы это стоило мне легиона.

Загрузка...