Эстетика войны. Как война превратилась в вид искусства

1

 Фрагмент из трактата Клаузевица «О войне» переведен на русский с английского перевода немецкого оригинала («Es ist ein unnützes, selbst verkehrtes Bestreben, aus Widerwillen gegen das rohe Element die Natur desselben außer Acht zu lassen»). В русском издании книги Клаузевица эта фраза выглядит так: «Было бы бесполезно, даже неразумно из‑за отвращения к суровости ее [войны] стихии упускать из виду ее природные свойства» (Клаузевиц К. О войне / Пер. с нем. А. Рачинского. М.: Логос; Наука, 1994. С. 36). – Прим. пер.

2

 Термин «создание миров» (worldmaking), один из ключевых в книге, предложил американский философ Нельсон Гудмен в работе «Способы создания миров» (1977, рус. изд.: М.: Логос; Идея-Пресс; Праксис, 2001), ученик классика аналитической философии Рудольфа Карнапа. С точки зрения Гудмена, искусство представляет собой один из способов создания мира, наряду с наукой и человеческим восприятием. – Прим. пер.

3

 Синтетические обучающие среды (synthetic training environments) включают цифровые и аналоговые репрезентации физической среды с заданным уровнем сложности; в процессе подготовки военных это предполагает использование цифровых имитаций (симуляций) боевых условий, элементов смешанной реальности и т. д. – Прим. пер.

4

 В оригинале используется термин martial aesthetics, где прилагательное martial восходит к древнеримскому богу войны Марсу. В отличие от современного английского, где это слово относится к активному словарю (например, martial law – военное положение), в русском языке слово «марциальный» в значении «воинственный» встречалось в текстах первой половины XIX века, но в дальнейшем вышло из употребления. – Прим. пер.

5

 В традиции медиаисследований, восходящих к работам канадского теоретика Маршалла Маклюэна и основанной им Торонтской школы, термин media (ед. ч. medium) используется в расширенном контексте, выходящем далеко за пределы массмедиа (СМИ), – им обозначаются любые средства коммуникации и способы передачи (носители) информации, от текстов, карт, музыки фильмов и т. д. до архитектуры, одежды или еды, а также формируемая ими среда – медиасфера. В связи с этим термин media при переводе последовательно воспроизводился как «медиа». — Прим. пер.

6

 Термин «серьезные игры» ввел в одноименной работе 1970 года американский исследователь Кларк Эбт, предложивший расширить применение игровых методов в педагогике в качестве решения проблемы недостаточной мотивации в системе образования США. Такие педагогические игры, по мнению Эбта, должны быть основаны на принципе симуляции, то есть максимально точной имитации реальности в игровой обстановке. — Прим. пер.

7

Mattis J. N. Memorandum for U. S. Joint Forces Command: Assessment of Effects Based Operations, August 14, 2008. https://smallwarsjournal.com/documents/usjfcomebomemo.pdf; Mattis J. N. Memorandum for U. S. Joint Forces Command: Vision for a Joint Approach to Operational Design, October 6, 2009. http://www.jfcom.mil/newslink/storyarchive/2009/aod_2009.pdf.

8

 Аббревиатуру VUCA (volatility, uncertainty, complexity, and ambiguity) впервые использовали американские экономисты Уоррен Беннис и Берт Нанус в книге «Лидеры» (1985), в военных кругах США этот подход к оценке состояния внешней среды получил распространение после терактов 11 сентября 2001 года. – Прим. пер.

9

 Подробный комментарий см. в сн. 1 к гл. 4. – Прим. пер.

10

 Сианна Нгаи – американский теоретик культуры и литературный критик левофеминистского направления. Присутствие имени Нгаи в одном ряду с классиками философской эстетики, возможно, связано с высокими оценками ряда ее работ со стороны ряда коллег. В частности, Франко Моретти, ведущий представитель современного социологического литературоведения, в рецензии на книгу Нгаи «Теория гиммика [новинки]: эстетическое суждение и капиталистическая форма» (2020) отмечал, что, перейдя грань между искусством и капитализмом, Нгаи, «бесстрашный мыслитель», вступила в сферу, где «может находиться будущее эстетической теории». См.: https://centerforpoliticsanalysis.ru/position/read/id/postoronnie. – Прим. пер.

11

Gage M. F. Introduction // Aesthetics Equals Politics: New Discourses Across Art, Architecture, and Philosophy / Ed. Mark Foster Gage. Cambridge: MIT Press, 2019. P. 3–8, особ. P. 7.

12

 Содержание термина imaginary в книге явно выходит за пределы «образности» и «воображаемого» – речь идет о предметном континууме воображаемых миров. В качестве неожиданных аналогий можно привести фильм Терри Гиллиама «The Imaginarium of Doctor Parnassus» (2009), в русском переводе известный как «Воображариум доктора Парнаса», и популярную настольную игру «Имаджинариум». – Прим. пер.

13

 Понятие «интерпелляция», характерное для юридической сферы (например, в значении «вызов в суд для дачи показаний»), в философском контексте активно использовал Луи Альтюссер, обозначая им механизмы, при помощи которых уже существующие социальные структуры бессознательным образом создают отдельных индивидов в качестве субъектов. Как пример интерпелляции Альтюссер приводил ситуацию, когда на оклик полицейского «Эй, ты!» мы оборачиваемся и тем самым обретаем специфическую для полицейского субъектность. — Прим. пер.

14

 Согласно широко распространенному среди исследователей мнению, этот влиятельный трактат представляет собой компиляцию текстов, составленную несколькими разными авторами во второй половине IV – начале III века до н. э. и в дальнейшем приписанную некоему человеку по имени Сунь У (Мастер Сунь), жившему на рубеже IV века до н. э., о котором ничего не известно. Более точный перевод китайского названия трактата «Суньцзы бинфа» – «Военные методы мастера Суня» или, в более вольном варианте, «Руководство для военачальника от мастера Суня». За этот последний вариант перевода автор выражает признательность Хауну Саусси. Более подробно эти вопросы рассматривает Виктор Х. Мейр, см.: Sun Zi. The Art of War: Sun Zi’s Military Methods / Trans. Victor H. Mair. New York: Columbia University Press, 2007. См. также: Huiwen Helen Zhang, Haun Saussy. War and Chinese Culture // War and Literary Studies / Eds. Anders Engberg-Pedersen and Neil Ramsey. Cambridge: Cambridge University Press, 2023.

Наиболее авторитетными вариантами перевода трактата Сунь-Цзы на русский язык считаются переводы академика Н. И. Конрада (впервые опубликован в 1950 году), китаеведа Владимира Малявина (в: Китайская военная стратегия / Сост. В. В. Малявин. М.: АСТ, 2001) и китаеведа Бронислава Виногродского под заглавием «Искусство побеждать» (М.: Издательство Бронислава Виногродского, 2010). – Прим. пер.

15

 В модальной логике термином «контингентность» обозначается одна из трех основных модальностей, наряду с необходимостью и возможностью; к контингентным относятся высказывания, не являющиеся ни необходимыми, ни невозможными. Поскольку автор использует термины contingency и contingent именно в этом контексте, они сохраняются в переводе без изменений. В более широком смысле, например в работах таких исторических социологов, как Майкл Манн и Ричард Лахман, они указывают на непредвиденность тех или иных событий и их цепочек. – Прим. пер.

16

Marinetti F. T. Estetica Futurista della Guerra // Stile Futurista. № 13–14. November 1935. См. также: Беньямин В. Произведение искусства в эпоху его технологической воспроизводимости. М.: Медиум, 1995. С. 15–65.

17

Беньямин. Произведение искусства. С. 65.

18

 Среди феноменов, остающихся за рамками этого исследования, имеются и более непосредственные разновидности военных пропагандистских материалов и видеоролики, используемые для вербовки новобранцев, привлекательность и эффективность которых во многом обусловлены их эстетическими компонентами. См., например: Malmvig H. Soundscapes of War: The Audio-Visual Performance of War by Shi’a Militias in Iraq and Syria // International Affairs 96. № 3. 2020. P. 649–666. В связи с этим стоит вспомнить и о появлении камуфляжа в начале ХX века. Во время Первой мировой войны, когда была изобретена изобразительная техника, получившая название «ослепляющий камуфляж» (razzle dazzle), с помощью которой на военные корабли наносились яркие угловатые рисунки, чтобы противник не мог точно прицеливаться, несколько художников также работали на военных. Среди них были кубисты, а также Люсьен-Виктор Гиран де Сцевола, который в 1914 году ввел в обиход сам термин «камуфляж». Эти художники не изобретали полноценных воображаемых миров, однако выходили далеко за рамки традиционных пропагандистских произведений деятелей искусства, завербованных военными. См.: Shell H. R. Hide and Seek: Camouflage, Photography, and the Media of Reconnaissance. New York: Zone Books, 2012 и Bousquet A. The Eye of War: Military Perception from the Telescope to the Drone. Minneapolis: University of Minnesota Press, 2018.

19

 Вот лишь некоторые из блестящих исследований: Das S. Touch and Intimacy in First World War Literature. Cambridge: Cambridge University Press, 2005; Favret M. War at a Distance: Romanticism and the Making of Modern Wartime. Princeton: Princeton University Press, 2010; McLoughlin K. Authoring War: The Literary Representation of War from the Iliad to Iraq. Cambridge: Cambridge University Press, 2011; McLoughlin K. Veteran Poetics: British Literature in the Age of Mass Warfare, 1790–2015. Cambridge: Cambridge University Press, 2018; Mieszkowski J. Watching War. Stanford: Stanford University Press, 2012; Peebles S. Welcome to the Suck: Narrating the American Soldier’s Experience in Iraq. Ithaca: Cornell University Press, 2016; Strandmose Toft C. «This Isn’t a Real War»: The Wars in Iraq and Afghanistan in Fiction (неопубликованная диссертация, 2021); Ramsey N. Romanticism and the Biopolitics of Modern War Writing. Cambridge: Cambridge University Press, 2022.

20

Virilio P. War and Cinema: The Logistics of Perception. London: Verso, 1989.

21

Bousquet. Eye of War.

22

 В наиболее отчетливом виде эти идеи представлены в работе Kittler F. Gramophone, Film, Typewriter. Stanford: Stanford University Press, 1999. См. также: Киттлер Ф. Оптические медиа. Берлинские лекции 1999 года. М.: Логос, 2009; Kittler F. Operation Valhalla: Writings on War, Weapons, and Media / Eds. Geoffrey Winthrop-Young, Michael Wutz, and Ilinca Iurascu. Durham: Duke University Press, 2021 и Winthrop-Young G. Drill and Distraction in the Yellow Submarine: On the Dominance of War in Friedrich Kittler’s Media Theory // Critical Inquiry 28. № 4. Summer 2002. P. 825–854.

23

 Очевидно, что схожие вопросы интересовали и Вирильо, но даже в том случае, когда он описывает одновременное появление кинематографа и (военной) авиации, тем самым обращаясь к «постепенной диффузии индустриализированной войны и кино», точкой сопоставления и основным фокусом его внимания остается кинокамера как технологическое изобретение, а не кино как вид искусства. Точно так же рассуждения Вирильо о становлении симулятивных технологий в военном деле редко затрагивают их эстетическую природу. См.: Virilio. War and Cinema. P. 73. Любопытным исключением в данном случае выступают описанные Карен Каплан пересечения военных технологий аэрофотосъемки с широким спектром других дисциплин, включая эстетику, см.: Kaplan C. Aerial Aftermaths: Wartime from Above. Durham: Duke University Press, 2018.

24

 В данном случае прослеживается связь употребления термина «operational» с таким направлением в философии и методологии ХX века, как операционализм, где критерием научности теоретических и эмпирических суждений постулируется операционализация, то есть преобразование теоретического суждения с целью его эмпирической проверки. В связи с этим более корректно переводить его как «операциональный», а не «операционный». – Прим. пер.

25

 В недавней работе Джеффри Уинтропа-Янга отмечается, что представления Киттлера об отношениях между войной и медиа колеблются то в одном, то в другом направлении между «военной априорностью медиа» и «медиальной априорностью войны». В первом случае война выступает порождением технологии, а во втором очередные технологические инновации делают возможным и расширяют поле войны, однако Киттлер также допускает, что война является конечной целью и конечным результатом взаимодействия человека и машины. См.: Winthrop-Young G. Introduction: The Wars of Friedrich Kittler // Operation Valhalla. P. 1–48, особ. P. 23. Более масштабно военные искушения, характерные для исследований медиа, рассмотрены в работе Winthrop-Young G. War and Media Studies // War and Literary Studies / Eds. Anders Engberg-Pedersen and Neil Ramsey. Cambridge: Cambridge University Press, 2023.

26

Stockhausen K. Huuuh! Das Pressegespräch am 16. September 2001 im Senatszimmer des Hotel Atlantic in Hamburg // MusikTexte 91. 2002. S. 69–77, особ. S. 76–77.

27

 Одним из значимых исключений является работа Öberg D. Warfare as Design: Transgressive Creativity and Reductive Operational Planning // Security Dialogue 49. № 6. December 2018. P. 493–509.

28

Weizman E. Hollow Land: Israel’s Architecture of Occupation. London: Verso, 2012 и Weizman E. The Least of All Possible Evils. London: Verso, 2011.

29

 Имеется в виду следующая работа: Scarry E. The Body in Pain: The Making and Unmaking of the World. New York; Oxford: Oxford University Press, 1985. – Прим. ред.

30

 Термин «ассамбляж» (фр. assemblage – «соединение», «монтаж») ввел в эстетику художник Жан Дюбюффе в 1950‑х годах, хотя техника ассамбляжа – включение в произведения живописи инородных предметов – использовалась гораздо раньше, в частности кубистами, а затем стала одной из характерных особенностей постмодернистского искусства (например, в картинах Сергея Параджанова). Кроме того, термин «ассамбляж», или «сборка», является одним из ключевых концептов философии Жиля Делеза и Феликса Гваттари, характеризующим номадическое – кочевое, скитальческое – состояние субъекта постмодерна. В контексте книги Энгберга-Педерсена термин «ассамбляж» указывает на разнородность компонентов в пределах какого-либо комплекса явлений. – Прим. пер.

31

Крэри Д. Техники наблюдателя. М.: V-A-C Press, 2014. С. 21; Belting H. An Anthropology of Images: Picture, Medium, Body / Trans. Thomas Dunlap. Princeton: Princeton University Press, 2011; Vähliaho P. Biopolitical Screens: Image, Power, and the Neoliberal Brain. Cambridge: MIT Press, 2014.

32

Bishop R., Phillips J. Modernist Avant-Garde Aesthetics and Contemporary Military Technology: Technicities of Perception. Edinburgh: Edinburgh University Press, 2010.

33

 Кроме того, в более масштабном политическом окружении корпоративного либерализма времен холодной войны неоавангард 1960‑х годов натолкнулся на зарождающуюся военно-промышленную идеологию. Вдохновленное более ранними версиями художественного авангарда, послевоенное движение «искусства и технологий» объединило художников и инженеров в рамках ряда выдающихся коллабораций конца 1960‑х годов. В этих совместных усилиях, движимых общей верой в творчество, новаторство и эксперименты, участвовали, в частности, Массачусетский технологический институт, Лаборатории Белла и Художественный музей округа Лос-Анджелес. В конечном итоге это движение распалось из‑за несоответствия между прогрессивными идеалами художников и корпоративными, коммерческими и военными интересами аналитических центров, частных компаний и государственных учреждений. См.: Beck J., Bishop R. Technocrats of the Imagination: Art, Technology, and the Military-Industrial Avant-Garde. Durham; London: Duke University Press, 2020 и Lee P. M. Think Tank Aesthetics: Midcentury Modernism, the Cold War, and the Neoliberal Present. Cambridge: MIT Press, 2020.

34

 См.: Фогль Й. Расчет и страсть. Поэтика экономического человека. М.: Издательство Института Гайдара; СПб.: Факультет свободных искусств и наук СПбГУ, 2022; Vogl J. The Specter of Capital. Stanford: Stanford University Press, 2014; Vogl J. The Ascendency of Finance. Cambridge: Polity Press, 2017 и Vogl J. Kapital und Ressentiment: Eine kurze Theorie der Gegenwart. Munich: C. H. Beck, 2021.

35

Шиллер Ф. Валленштейн. Драматическая поэма. М.: Наука, 1980. С. 225.

Цитируемый здесь и далее перевод драмы «Валленштейн» литературоведа В. А. Славятинского, вышедший в академической серии «Литературные памятники», считается эталонным, хотя существует и несколько других, еще дореволюционных русских переводов этого произведения Шиллера. Сам Энгберг-Педерсен приводит цитаты из «Валленштейна» в собственном переводе с немецкого издания: Schiller F. Wallenstein. Frankfurt am Main: Deutscher Klassiker Verlag, 2005, а также использует отдельные фрагменты перевода на английский Ф.Дж. Лэмпорта (Schiller F. The Robbers and Wallenstein / Trans. F. J. Lamport. London: Penguin, 1979). — Прим. пер.

36

 Необходимая историческая деталь: на тот момент в жизни 25-летнего Валленштейна, выходца из старинного богемского аристократического рода, ничто не предвещало карьеру знаменитого военачальника. Единственный его предшествующий опыт участия в боевых действиях имел место в 1604–1606 годах во время войны Габсбургов с турками и венгерскими повстанцами. После этого Валленштейн занимал пост камергера при габсбургском дворе и вернулся к военному делу только в 1617 году, когда в ходе войны с Венецией Габсбурги оказались в затруднительном положении и Валленштейн за свои деньги снарядил и возглавил конный отряд. Экспедиция оказалась успешной: солдаты Валленштейна смогли прийти на помощь осажденной венецианцами крепости Градиска, за что ему было присвоено звание полковника и пожалован графский титул. Кроме того, известно, что гороскоп Кеплера Валленштейн получил с большой задержкой, примерно в 1614–1615 годах. – Прим. пер.

37

Kepler J. Die Astrologie des Johannes Kepler: Eine Auswahl aus seinen Schriften / Hrsg. von H. A. Strauss und S. Strauss-Kloebe. Fellbach: Verlag Adolf Bonz, 1981. S. 225.

38

Geiger A. Wallensteins Astrologie: Eine kritische Überprüfung der Überlieferung nach dem gegenwärtigen Quellenbestand. Graz: Akademische Druck- und Verlagsanstalt, 1983. S. 96–97.

39

Kepler. Astrologie. S. 239.

40

 Ibid. S. 256.

41

Шиллер. Валленштейн. С. 256.

42

Campion N. A History of Western Astrology. Vol. 1: The Ancient World. London; New York: Bloomsbury Academic, 2008. P. 71.

43

 Николас Кэмпион указывает на функциональное сходство с современными военными технологиями, отмечая, что «наблюдения за перемещениями Юпитера, которые предшествовали кампании Саргона, обеспечивали разведданные наподобие тех, которые предоставляют современные спутники при подготовке к военным действиям». Campion N. Astrology in Babylonia // Encyclopaedia of the History of Science, Technology, and Medicine in Non-Western Cultures / Ed. Helaine Selin. Dordrecht: Springer, 2016. P. 616.

44

Аристотель. Об истолковании / Пер. Э. Л. Радлова // Аристотель. Сочинения: В 4 т. Т. 2. М.: Мысль, 1978. С. 99.

45

Шиллер. Валленштейн. С. 13.

46

 Там же. С. 46.

47

 Убедительный анализ метафоры игры представлен в книге Карла С. Гутке «Драмы Шиллера: идеализм и скепсис», глава «Игра в игру – и в игру не участвующих в игре» (Guthke K. S. Schillers Dramen: Idealismus und Skepsis. Tübingen: Francke, 1994. S. 165–207). Драме «Валленштейн» посвящено огромное количество исследований. В ее интерпретациях делается акцент на противопоставлении расчета и воображения или разума и подсознательного. См., например, работы Robertson R. «Wallenstein» // Friedrich Schiller: Playwright, Poet, Philosopher, Historian / Ed. Paul E. Kerry. Bern: Peter Lang, 2007. P. 251–273 и Hansen U. Schiller und die Persönlichkeitspsychologie des animalischen Magnetismus // Jahrbuch der deutschen Schillergesellschaft 39. 1995. S. 195–229. О жанре трагедии и шиллеровской философии истории см.: Moland L. An Unrelieved Heart: Hegel, Tragedy, and Schiller’s Wallenstein // New German Critique 113. Vol. 38. № 2. Summer 2011. P. 1–23. Об отношении Шиллера-историка и Шиллера-художника к фигуре Валленштейна см.: Davies S. The Wallenstein Figure in German Literature and Historiography 1790–1920. Leeds: Maney Publishing, 2011. Среди множества прочтений пьесы непосредственное отношение к тематике этой главы имеют три общих подхода: анализ функции астрологии в пьесе, анализ исторического развития астрологии и анализ «Валленштейна» как военной драмы. Астрология связана с рядом общих тем, задающих композицию драмы, в целом ряде исследований – от тематической интерпретации Дж. А. Уэллса и анализа политического значения звездного неба Марии Вольф до историко-философского прочтения драмы у Клауса Ф. Гилле и ее интерпретации в контексте четырех темпераментов у Дитера Борхмайера, который изображает Валленштейна меланхоликом. См.: Wells G. A. Astrology in Schiller’s «Wallenstein» // Journal of English and Germanic Philology 68. № 1. 1969. P. 100–115; Wolf M. Der politische Himmel: Zum astrologischen Motiv in Schillers «Wallenstein» // Schiller und die höfische Welt / Hrsg. von Achim Aurnhammer, Klaus Manger, und Friedrich Starck. Tübingen: Max Niemeyer Verlag, 1990. S. 223–232; Gille K. F. Das Astrologische Motiv in Schillers Wallenstein // Amsterdamer Beiträge zur neueren Germanistik 1. 1972. S. 103–118 и Borchmeyer D. Macht und Melancholie: Schillers Wallenstein. Frankfurt am Main: Athenäum, 1988. Однако астрологические медиа и их роль в качестве инструмента войны рассматриваются редко. Например, Йозеф Фогль обходит стороной тему астрологии и медиального субстрата событийной структуры драмы, даже несмотря на анализ категории «события» и утверждение, что сложные темпоральные режимы в «Валленштейне» порождают радикальную контингентность, для которой становится уязвимой даже онтология главного героя. Исследователи, придерживающиеся более исторических подходов, пытались определить место герцога Фридляндского (Валленштейна) в астрологической мысли его эпохи. Например, Ангелика Гейгер досконально изучила документы, связанные с астрологическими представлениями Валленштейна, а Алена Хадравова и Петр Хадрава проанализировали астрологические мотивы на фресках во дворце Валленштейна в Праге. См.: Geiger. Wallensteins Astrologie и Hadravová A., Hadrava P. Science in Contact with Art: Astronomical Symbolics of the Wallenstein Palace in Prague // Science in Contact at the Beginning of Scientific Revolution / Ed. Jitka Zamrzlová. Prague: National Technical Museum, 2004. P. 173–210. Несмотря на то что в этих исследованиях содержатся полезные сведения, они не дают представления о более масштабной исторической конфигурации институтов, эпистемологии и практик, благодаря которым астрологические репрезентации могли выступать в качестве медиа, а также в этих работах не рассматривается роль, которую играли эти медиа в конкурирующих теориях управления контингентными будущими событиями. Благодаря вниманию к данной проблематике моя интерпретация «Валленштейна» в конечном счете входит в круг относительно недавних исследований, где это произведение рассматривается как военная драма. В частности, Элизабет Криммер указывает на то, что война обладает здесь амбивалентным статусом: с одной стороны, она выступает источником возвышенных устремлений и национальной политики, с другой – двигателем разрушения. См.: Krimmer E. Transcendental Soldiers: Warfare in Schiller’s Wallenstein and Die Jungfrau von Orleans // Eighteenth-Century Fiction 19. № 1, 2 (Fall 2009). P. 99–121. Ян Мешковский в своем деконструктивистском прочтении «Валленштейна» говорит о неудержимой силе языка войны – силе, которая всегда превосходит стратегические замыслы говорящих и обретает собственную неконтролируемую агентность. См.: Mieszkowski J. The Pace of the Attack: Military Experience in Schiller’s Wallenstein and Die Jungfrau von Orleans // Goethe Yearbook 16. 2009. P. 29–46. В то же время акцент на одном из видов медиа – языке – можно расширить до целого ряда медиа, специально предназначенных для производства контингентности, чтобы затем ее сдерживать. По моему мнению, драма Шиллера указывает не только на общее затруднение, связанное с языком, которое усугубляется во время войн, но и на два особых исторических момента, когда проблема контингентности решалась при помощи различных военных медиа.

48

Шиллер. Валленштейн. С. 131.