Фальшивая принцесса

Глава 2. Наедине

Ближе к концу праздника король Харник всё же пригласил меня на танец, причём самый провокационный, где пара не разделялась фигурами, а двигалась по кругу, не размыкая объятий. Крайлах отчётливо скрипнул зубами, но запрещать не стал — всё-таки отец.

— Магический гонец прислал хорошие известия, — его величество крепко держал меня за талию и руку, показывая, что бежать некуда. — Ан… Беренгария благополучно добралась до Судры и тоже прошла брачный обряд.

С одной стороны, умно назвать Анелию моим именем на случай, если нас кто-то услышит, с другой, мне крайне неприятно. Словно у меня забрали часть души. И да, носить имя Анелии мне тоже было не по себе. Оно мешало, словно одежда с чужого плеча: где-то давила, где-то казалось слишком свободной.

— Благослови её Богиня! — я искренне порадовалась за молочную сестру.

Моя мама не просто была няней принцессе, но и кормилицей.

— У неё теперь в покровителях не только Фрейлия, но и сам Асовур, — в его голосе слышалась неприкрытая гордость.

О да, Асовур — действительно сильный Бог. Покровитель Судры, он повелевает морем. Мы его тоже чтим, особенно наши мореплаватели, но всё же главной в Коринии является именно Фрейлия. Она прекрасна, великодушна и милостива. Зато Размар, на чьи земли я в скором времени попаду, отличается весьма суровым нравом. В фолианте написано, что ему приносят ужасные жертвы! Животных, птиц, а иногда…

Нет, не буду об этом думать! Иначе страх вновь охватит меня, и я сорвусь в истерику. Нет-нет, я сильная, я выдержу!

— Смотри, не подведи нас, — король перестал довольно улыбаться и нахмурил брови. — Помни: от тебя зависит жизнь Беренги, а также судьба всей страны!

Как будто я об этом забывала.

Да лучше бы вообще не приглашал на танец. Подбодрил, называется. Совсем скоро нам с Крайлахом уходить, а я накрученная его словами…

Наконец, музыка затихла, и мой «отец» отвёл меня обратно к супругу. Тот сидел хмурый, но, увидев моё напряжённое выражение лица, встрепенулся. Встал, протянул руку и вместо того, чтобы дождаться, когда я вложу в неё свою, властно притянул к себе за талию.

— Всем спасибо, продолжайте, праздновать, а нам пора, — провозгласил с совершенно невозмутимым видом, повернулся, утягивая меня за собой, и был таков.

Ни благословения отца не попросил, как принято, ни вообще никак не постарался более красиво сформулировать.

Нам пора. Продолжайте праздновать. Ага, всем спасибо, все свободны.

Ух, я даже взбодрилась от этого! Куда ушло то подавленное состояние после разговора с Харинком? О нет, сейчас я кипела от возмущения.

— Не думай об отце, он больше не доставит тебе проблем — едва мы вошли в опочивальню, где нам уже приготовили всё для первой брачной ночи, Крайлах заговорил своим ужасно низким голосом.

Хотя… сейчас он казался не таким уж ужасным, но пробирал до самого нутра, да.

— Почему? — признаться, он удивил меня своей наблюдательностью и даже некоторой чуткостью к моим эмоциям.

— Ты теперь принадлежишь мне, — одной рукой он притянул меня ещё ближе, а второй провёл вдоль лица, очертил скулу и взял за подбородок. — Он больше не имеет над тобой никакой власти.

О, Крайлах недвусмысленно давал понять, в чьей именно власти я теперь нахожусь, что вызвало во мне целую бурю чувств. Страх, неуверенность и в то же время… надежду. Потому что сейчас мой муж смотрел на меня без капли равнодушия и какой-либо злости. Впрочем, злости в нём не было изначально, то привилегия Зигвальда.

— Хорошо, — только и смогла вымолвить я, опуская глаза и заливаясь румянцем.

Потому что взгляд его стал таким… пронизывающим, таким мужским.

Я оробела, чувствуя полную беззащитность перед этим великаном. И было в этом ощущении какая-то прелесть. Моя женская суть (по идее пока спящая) отозвалась пульсирующим жаром внизу живота, почему-то сжались бёдра, а сердце заколотилось как бешенное.

Ох, я никогда такого не испытывала! Разве что немного, когда смотрела на портрет Нарисса.

Крайлах шумно выдохнул, ещё крепче сжал мою талию, второй рукой зарылся в волосы, заставляя мою и без того плохо соображавшую голову кружиться ещё сильнее.

— Анелия, — ох, сейчас его хриплый голос казался таким… волнующим. — Нет, тебе не идёт это имя! Как ещё тебя называют?

От его слов меня окатило ледяной волной, а потом обдало жаром.

Какие противоречивые ощущения! Ведь с одной стороны мне стало страшно от того, что он интуитивно оказался столь близок к разгадке моей тайны, с другой, он почувствовал мою суть, а это значит… Это значит, что он действительно мой? Или что?

— Моя молочная сестра называла меня Иволга, — голос дрогнул от тоски по ней.

— Иволга, — он пророкотал моё прозвище, словно катая его по языку. — Тебе идёт. Маленькая певчая птичка, ты поёшь?

— Да, — я покраснела, но взгляд опускать не стала, напротив, захотела возразить. — Вообще-то это не я маленькая, а ты слишком большой!

Ой, его взгляд так потемнел… И потяжелел. Но как-то по-иному, нежели раньше.

И от этого меня пробрала сладкая дрожь.

— Привыкай, — его голос ещё больше охрип, а руки… руки потянулись к голове, отцепили фату, опустились ниже…

И тут нас прервал робкий стук в дверь.

— Кто там? — спросила я дрогнувшим голосом.

— Госпожа, это я, Виветта, ваша горничная, — испуганный голос служанки явственно говорил, что она, как и все мы, боится сурового армарийца.

— Мы сами разберёмся, — бросил он в сторону двери, отчего Виви испуганно ойкнула. — Можешь идти.

— Но как же традиционное омовение перед…, - я осеклась, не в силах вымолвить то самое слово.

Брачная ночь.

— Я не безрукий, — хмыкнул Крайлах. — И вообще, раз ты у нас невинная дева, будем приручать тебя постепенно. И начнём с общей ванны.

— Что? — я даже попятилась от такого предложения, точнее попыталась.

Меня спас новый стук в дверь.

— Крайл, выйди на минутку — поговорить надо, — раздался за дверью голос Зигвальда.

И мне вдруг стало так нехорошо, что я уже была готова согласиться на что угодно, лишь бы второй король ушёл и не портил нам обстановку. Потому что взгляд Крайлаха сразу стал напряжённым.

— Сейчас, — он отпустил меня, и я покачнулась.

Сразу стало холодно.

Стоило моему мужу открыть дверь, как в неё влетела испуганная Виви. Судя по всему, её подтолкнули, причём довольно грубо.

— Ах, госпожа, какие же они страшные! — затараторила она. — Этот Зигвальд сейчас меня чуть не пришиб там.

Ответить я не смогла — горло сжал спазм. Слишком много событий, слишком много разных эмоций.

— Ох, какая же я дурочка, — Виви тут же принялась каяться, увидев моё состояние. — Вам-то ещё с ним спать, а потом и вовсе…

Она осеклась, поняв, что не стоит нагнетать и без того напряжённую обстановку. Быстро раздела меня, отвела в ванную, где была уже готова ароматная вода, слегка подогрела её с помощью зачарованного кристалла (немыслимая роскошь, доступная лишь высшему сословию!) и помогла залезть в глубокую ванну.

Я вздохнула, пытаясь расслабиться в приятной воде, закрыла глаза, вдохнула свой любимый аромат апельсиновых цветов и откинула голову на бортик. Тут же почувствовала приятные, успокаивающие движения пальцев Виви — она принялась расплетать замысловатую причёску.

Вот только… в какой-то момент мне стало недостаточно этих движений. Они казались слишком лёгкими, пресными. Не было в них той остроты, что дарили пальцы Крайлаха. Сама того не замечая, я заёрзала, снова стиснула бёдра, а потом… потом почувствовала, что движения изменились. Стали именно такими, какие я хотела!

— Да, — простонала я в голос и тут же резко распахнула глаза. — Ой, это я сейчас сделала?

— Ты, Иволга, ты, — прохрипел низкий голос. — Ты очень сладко умеешь петь, оказывается.

Вот это поворот!

— А где Виви? — я растерянно огляделась, но служанки не обнаружила.

Надеюсь, он её не испепелил одним своим горячим взглядом?

— Я её отпустил, — его глаза действительно горели сейчас невероятным огнём. — Она у тебя понятливая.

— Да, — я сглотнула. — А что…?

Осеклась, не в силах продолжить вопрос, ибо он начал… расстёгивать свой сюртук.

— Что, Иволга? — насмешливо спросил он, отбрасывая в сторону верхнюю одежду и берясь за пуговицы белоснежной рубашки.

— Зи-зигвальд, — только и смогла из себя выдавить имя второго короля.

— Зи-зигвальд как всегда. Решил поделиться своим печальным опытом, чтобы я, не приведи Размар, не наделал ошибок, какие допустил когда-то он.

Он ещё и дразнится! Я тут, понимаешь, нервничаю, считаю пуговицы, которые осталось расстегнуть, стараюсь не смотреть туда, где начинаются брюки, а он!

Ох, всё-таки посмотрела! Закашлялась.

— Знаешь, предупрежу, пожалуй, тебя сразу: жена моего брата была поймана в постели с другим. С тех пор он, мягко говоря, недолюбливает женский род.

Я похолодела.

— Но причём здесь все остальные? — ей-богу, не понимаю такой категоричности.

— Мы, армарийцы, однолюбы, — он вытащил полы расстёгнутой рубашки из-за пояса брюк, стянул тонкую ткань, обнажая… мама дорогая!

Какие у него огромные ручищи! Сразу видно, что он много, очень много проводит времени в боевых тренировках. Какие мышцы, а вены…

— Так вот, наши суровые сердца открываются лишь раз. И не дай Бог, если та, которая поселилась в сердце воина, предаст. Ни ей потом не жить, ни другим после неё не покорить этого мужчину.

Надо же, какие они там категоричные! Чувствую, моя авантюра заранее обречена на провал, ведь судя по всему, он настроен на максимальную откровенность и будет требовать от меня того же. О, Богиня! Как же мне быть?

— А женщины? — спросила я, чтобы хоть немного уйти в сторону. — Ваши женщины такие же категоричные?

— Истинные армарийки — да, — он взялся за пряжку ремня… мама дорогая!

Кажется, я повторяюсь.

— А кем была жена Зи-гвальда, — несмотря на волнение, я в этот раз приложила максимум усилий, чтобы не заикнуться.

Просто слегка запнулась.

— Фареллской принцессой, — ремень отброшен в сторону, я даже дыхание затаила.

И забыла, о чём мы тут вообще разговаривали. Принцесса? Фареллская? Это где-то совсем далеко, туда даже наши корабли не плавают. Кажется, из рода химер.

Нет, я не буду туда смотреть!

Отвела взгляд, даже отвернулась и только сейчас осознала, что всё это время сидела перед ним совершенно голая! Не полностью, но сверху. Глянула на себя, побыстрее погрузилась под воду и затаила дыхание.

— Но она сразу была очень самоуверенная, любила, чтобы всё было только по её, — он обогнул ванну, встал напротив меня — я заметила его голую ногу краем глаза, а потом… потом он эту самую ногу поставил в воду.

Прямо ко мне!

— Ты, я вижу, совсем другая, — Крайлах невозмутимо принялся устраиваться в воде, выплёскивая часть её прямо на пол. Наморщил нос. — М-да, пахнуть после твоей ванны я буду, как девица, но… всё равно!

Он протянул ко мне свои ручищи, обхватил ими мои хрупкие плечи и потянул к себе. Я дёрнулась от слишком сильных ощущений. Меня словно молнией пронзило!

— Не бойся, малышка, я не причиню тебе вреда, — он уложил меня к себе на грудь, вытянул ноги, переплетая их с моими. — Я — не Зигвальд, к женщинам ненависти не испытываю. Но предупреждаю сразу: терпеть не могу обман, притворство и предательство. Предпочитаю горькую правду сладкой лжи.

Ох, муженёк, не ты один, я так думаю, вот только… не повезло тебе с женой. Лучше бы ты что другое попросил, когда спас Харника.

— Скажи, а почему вы приплыли за Даром Судьбы именно сейчас? Не раньше, не позже, вы ведь не могли знать, что именно вас здесь ждёт, — увильнула от щекотливой темы.

А ещё пыталась понять, что же там такое мне в живот упирается. Горячее.

Неужели то самое?

— Признаться, я в какой-то момент вообще забыл о нём, — он переместил руки с плеч на спину и принялся гладить, вызывая толпу мурашек. — А потом всё начало складываться таким образом, что плавание в Коринию стало острой необходимостью.

— Как так? — я даже голову приподняла, чтобы заглянуть ему в глаза.

Ох, лучше бы лежала, ибо в них было столько всего…

— А вот так. То одно дело, то другое, сны ещё эти с таинственной брюнеткой, чьё лицо я никак не мог разглядеть, — он многозначительно хмыкнул, проводя рукой по моим волосам. — Сам не заметил, как снарядил корабль. Брат в последний момент решил сопровождать меня. Не хотел отпускать младшего братца без присмотра.

Он усмехнулся, отчего его грудь всколыхнулась под моей головой, а руки… руки переместились гораздо ниже спины.

— Ох! — рвано выдохнула, чувствуя его горячие пальцы там, у средоточия моей женственности.

— Привыкай, Иволга, теперь каждая частичка твоего тела — моя, — и столько довольства было в его голосе, — а даст Бог, и душа. Но это после брачного обряда в храме Размара.

— Что? — я встрепенулась, не совсем понимая, какой ещё обряд. — Мы ведь сегодня уже прошли его.

— Да, но Фрейлия — не наша богиня, поэтому пока Размар не скрепил наш союз, в Армарии он не будет считаться действительным, — огорошил меня новоявленный супруг. — Поэтому настоящая брачная ночь будет позже, иначе ты не сможешь пройти ритуал, но кто сказал, что нам нельзя пошалить…

Он вновь что-то там сделал, отчего я выгнулась и застонала ещё громче.

А потом началось нечто невообразимое! Он ласкал меня всевозможными способами, показал, что пальцы можно использовать не только для того, чтобы держать меч, а рот… рот — это вообще источник немыслимого наслаждения.

Моё нутро скручивало от невероятного напряжения, я цеплялась за его мощные плечи, дрожала, словно осиновый лист на ветру, вскрикивала, шептала, расплёскивала воду, не в силах сдержать порывистые движения. Взлетала к небесам и падала в пропасть, училась заново дышать после того, как моё тело взорвалось и разлетелось на тысячи лепестков — настолько лёгким оно казалось мне сейчас.

Вот это да! Это что, так все чувствуют, когда остаются наедине с мужем?

После того, как я вспомнила, наконец, на каком свете нахожусь, Крайлах закутал меня в большое полотенце, уложил на кровать, оделся, поцеловал в нос и… ушёл.

— Прости, ты слишком сладкая оказалась, — развёл он руками, прежде чем скрыться за дверью в смежную комнату. — Боюсь, если я задержусь, то консуммирую брак, а это нам ни к чему.

Я лежала и не могла поверить, что всё это произошло со мной. Множество самых разнообразных эмоций разрывали меня.

С одной стороны, всё прошло не так уж плохо. Местами так просто отлично, особенно когда он в ванной довёл меня до сладкой дрожи! А ведь я ждала худшего, ведь он такой огромный, такой страшный! Оказалось, не такой уж и страшный, но большой, да. И то самое мужское орудие (оказывается, именно оно тогда упиралось мне в живот) было очень весомым.

Нет, всё-таки хорошо, что консуммация откладывается!

С другой стороны, то, что он мне рассказал о своём брате и в целом об армарийцах, ничего хорошего лично для меня не сулило. Однолюбы они. И правдолюбы. Да будь я, Беренгария, тем самым Даром Судьбы, я бы прыгала от счастья от такого факта! Но я то, что я есть — фальшивка. И с этим придётся как-то выкручиваться.

А ещё меня подкупила его честность. Он прямо сказал, что я ему нравлюсь, что он еле держится, чтобы не подтвердить брак. И, самое странное, точнее удивительное, но он мне… тоже понравился. Оказалось, что за закрытыми дверьми да без одежды он совсем другой: страстный, чуткий, вовсе не каменный, не считая некоторых частей его тела.

Ох, я опять покраснела!

Впрочем, мучилась от всяческих мыслей я недолго, вскоре меня сморил сон.