Фальшивая принцесса

Глава 9. Брачные узы

«Боже! Размар! — мысленно обратилась я к суровому армарийскому богу. — Помоги!»

Бурление воды мне было ответом.

Я судорожно пыталась выплыть на поверхность, вдохнуть, но вода была слишком вязкой. Ноги и руки двигались с большим трудом, с каждой секундой я понимала, что всё, это конец.

И тогда я расслабилась. Перестала удерживать дыхание, приняла свою незавидную участь.

Как ни странно, но сразу стало легче!

— На тебе заклятье, — неожиданно в голове раздался чей-то рокочущий голос. — Да ты и сама уже догадалась. Кулон. Да, в момент соприкосновения его с кожей оно активировалось. Хм-м.

Я не чувствовала ни рук, ни ног, ни остального тела. Глаза закрыты, уши заложены, нет ничего, кроме небольшой искорки мысли. Мне легко-легко, хорошо-хорошо.

— Чую иноземную волшбу, подданными Асовура отдаёт, — недовольно ворчал голос.

Асовура? То есть зачаровывал амулет кто-то из Судры?

— Приготовься, сейчас будет больно, — предупредил меня Размар.

Мне было всё равно. Потому что я наконец-то смогу рассказать правду Крайлу и быть с ним вместе, если, конечно, он не откажется от меня. Но что-то подсказывало мне, что не откажется. В крайнем случае, у меня были семена клещевины. Для себя.

Моё тело пронзила сильная судорога. Одна, вторая третья. Я встречала их с радостью, чувствуя всем своим существом, что то боль избавления, и она скоро закончится.

Так и есть, вспыхнув под конец особенно сильно, отчего я не выдержала и закричала во всю мощь своих лёгких, боль отступила.

— Иволга, что с тобой? — сквозь толщу воды я услышала обеспокоенный голос Крайла.

Моего любимого. Станет ли он моим мужем после того, как узнает всю правду?

Чувствую сильные руки на своих плечах. Они вытаскивают мое ослабшее тело из-под воды, прижимают к груди, гладят по голове.

— Малышка, Размар так сильно мучил тебя. Почему?

Я с трудом открыла глаза, вытерла воду, капавшую с ресниц, кашлянула.

Нет, нельзя трусить, есть только один шанс, и он здесь и сейчас. Вдох-выдох, вперёд, не оглядываться!

— Я тебе солгала.

— Ты… что? — в его взгляде изумление пополам с неверием.

— Не по своей воле, — тут же смягчила признание. — Меня заставил Харник, а потом наложил заклятие безмолвия. Только сейчас я смогла от него избавиться — Размар помог.

Синие воды бассейна одобрительно всколыхнулись, мол, всё так. Помогли-с.

— Рассказывай, — получилось рычаще — он стиснул зубы и напрягся.

Но из объятий не выпустил, напротив, сжал ещё крепче.

— Обязательно, — кивнула ему. — Но сначала скажу одно: я тебя люблю. Всем сердцем! Меня раздирала боль от того, что я не могла сказать тебе всей правды. И не важно, чем всё это закончится: выйду я из бассейна и стану для тебя никем или ты простишь меня, главное в другом, — я тяжело сглотнула. — Я буду всегда тебя любить. Даже если ты откажешься от меня.

— Не пугай меня, Анелия, — впервые за долгое время он назвал меня по имени.

— А я — не Анелия. Меня зовут Беренгария. И я — не королевская дочь, — фух, вот тебе и в омут с головой!

— А чья же? — в его голосе не было злости, лишь любопытство. — Беренгария. Так и знал, что это имя тебе больше подходит.

Ох, дорогой, ненадолго ты так спокоен…

— Служанки и конюха, — я кратко, без пространных речей, но достаточно подробно описала своё детство и юность. В конце резюмировала: — именно поэтому меня и сочли наилучшей кандидатурой для подмены.

— Ваш король — дурак, — хмыкнул Крайл, ненароком лаская меня. — Такую правду не утаить, рано или поздно мы бы узнали об этом.

— Да, — я провела рукой по его щеке, и он не отшатнулся. Напротив, в его глазах было желание. Желание, которое я собиралась убить собственными словами. — Поэтому я должна была тебя отравить. И не только тебя, но и твоего брата.

Вот тут-то я и увидела жёсткого северянина. Его глаза сузились, брови нахмурились, а руки сжались. Мне стало больно, но я терпела. Боялась шелохнуться. Мало ли, что он может совершить в порыве гнева.

— Каким образом? — его речь отрывиста, зубы стиснуты. — Ты бы попросту не смогла нас одолеть. Чем он вообще думал?

— Яд, — я потупила глаза не в силах выдержать его взгляд. — В кулоне, который мне подарил Харник, лежат семена клещевины. А сам он после соприкосновения с моей кожей наложил на меня заклятие.

— Драх! — выругался он сквозь зубы. — Проклятый ублюдочный драх!

Он стиснул мои плечи ещё сильнее, отодвинул от себя и властно произнёс:

— Посмотри на меня!

Я вздрогнула, но подчинилась. Подняла взгляд, встретилась с его и… поняла, что я была полной дурой!

Дурой, потому что он смотрел на меня с такой любовью!

В его глазах не было злости на меня. Да, в нём полыхал воинственный огонь, но он относился не ко мне.

— Ты хочешь быть со мной по доброй воле? — мягко спросил он.

— Каждой частичкой своего тела и души, — заверила его.

Слёзы сами покатились из глаз. Я не специально, честное слово!

— А мы ведь действительно Предназначенные, — уверенно проговорил он. — Я чувствую это всем своим нутром. Не знаю, что там намудрил Харник и иже с ним, но ты — мой Дар Судьбы.

— Но как? — я вытерла слёзы счастья и прижалась к его груди как можно теснее.

— Да кто ж его знает, — беспечно отозвался Крайл. — Возможно, твоим отцом был не конюх, а король. У вас ведь принято заводить любовниц?

— Только у высшей знати, — подтвердила нелицеприятную правду. — Простые люди и живут проще.

— Я не хочу сказать о твоей матери ничего плохого, — тут же оговорился Крайл. — Вполне вероятно, король её попросту заставил. Возможно даже всего один раз.

— Наверное, — я растерянно моргала, не в силах принять тот факт, что, скорее всего, я — дочь короля, пусть и незаконнорожденная.

Ведь тогда всё действительно сходилось! О моём существовании тогда ещё в утробе матери он знать не знал, как и потом, уже после рождения. И в таком ракурсе я вполне подходила под понятие Дара Судьбы. Того, о чём не ведал Харник, пообещавший всё, что угодно за спасение своей жизни.

— Знаешь, мне ведь абсолютно плевать: принцесса ты или дочь служанки, — он очертил пальцем контур лица, взялся за мой подбородок и заставил меня вновь поднять взгляд. — Ты перевернула мой мир, я ещё никогда не чувствовал себя таким счастливым, таким открытым.

— Ты тоже, — я снова всхлипнула. — Никогда бы не подумала, что суровый северянин покорит меня, заставит желать его каждый день и каждую ночь. Вместе засыпать и вместе встречать утро. Ты не представляешь, сколько я об этом мечтала, как ждала, когда мы, наконец, сможем это сделать!

— И я, — хрипло выдавил он, явно взволнованный моей откровенностью.

Его сильные руки приподняли меня, закинули мои ноги вокруг своей талии, а губы приникли к задрожавшим от избытка чувств губам.

Я пылала, несмотря на то, что вода в бассейне остывала. Мне было жарко, хотелось скинуть опостылевший балахон, прильнуть к мужу и ещё больше воспламенится от его горячего тела. Вот такие вот противоречивые желания.

Подол балахона задрался, руки Крайла легли на голую кожу бёдер, вызывая толпу мурашек. Раздувая пожар там, в сердцевине моей женственности.

— Надо раздеться, — прохрипел Крайл. — Потерпи немного.

С этими словами он усадил меня на бортик бассейна, стащил с себя мокрую хламиду, отбросил куда-то в сторону.

Я успела немного зазябнуть, пока он возился, но, хвала всем Богам, ненадолго. Его большие горячие руки вновь вернулись ко мне, он подхватил меня за бёдра, потянул обратно в бассейн, одновременно снимая и мою одежду. Ощущение горячей кожи мужа после холода ткани было умопомрачительное!

- О-о, — застонала я не в силах сдержать удовольствие.

Впрочем, никто и не заставлял сдерживаться, наоборот, настало наше время. Вот только неужели всё произойдёт прямо здесь, в этой голубой воде в центре храма?

— Да, Иволга, пой, у тебя так красиво получается, — жаркий рокот голоса Крайла заставил отвлечься от таких мелочей.

В конце концов, здесь уже никого нет, даже жреца. Так какая разница? Тем более, когда так хочется…

— Ах! — вскрикнула от ярких ощущений.

Он творил со мной что-то невероятное! Руки, губы и… прочие органы заставляли меня плавиться, дрожать, жаждать большего. И вот он наступил этот момент — когда девушка становится женщиной. Миг, такой долгожданный для меня и в то же время пугающий.

— О, да! — прорычал Крайл, делая меня своей.

Окончательно. Бесповоротно. Навсегда!

Было ни капельки не больно, только очень, очень приятно. Словно вода помогала, уносила неприятные ощущения, даруя лишь ласку и прохладу.

Неожиданно в моей голове раздался всё тот же суровый голос местного Бога. Теперь и моего Бога — я доверилась ему, раскрылась и приняла его помощь и покровительство.

— Ты сделала правильный выбор, девочка, — в голосе Размара слышалось скупое одобрение. — И да, чтобы ты знала: мне не приносят человеческих жертв. Это «утка», чтобы все боялись.

С ума сойти! Он что, всё ещё здесь? Ах, впрочем, бог с ним, с Богом, когда мне так хорошо и приятно…

Я думала, что то удовольствие, которое мне дарил Крайл после того, как нас соединила Фрейлия, максимальное? Совершенно зря. Потому что только сейчас я поняла: то была лишь вершина. О, наше полное соитие даровало куда больше ощущений! Мне казалось, что я растворяюсь в нём, своём муже, и в то же время он тоже это делал. В смысле растворялся во мне, раскрылся, показал своё истинное нутро.

И оно оказалось очень богатым. Полным силы и нежности, твёрдости и бережности. Он чувствовал каждое движение моих чувств, а я его. Мы подлаживались друг под друга, сливались на всех уровнях: телами, сознанием, душами.

Нет никаких сомнений — мы Предназначенные. Те, которые были созданы только друг для друга. Никакой другой мужчина не подошёл бы мне так, как Крайл, и никакая другая женщина не смогла бы заменить меня — Беренгарию.

Не Анелию!

Потому что не имеют значения титулы, когда речь заходит о единении, о биении сердец в унисон.

Мы нарушили все приличия. Абсолютно! После закрепления брака в Храме мы отправились в спальню Крайлаха, причём с помощью магии. Потому что не хотели терять даже минуты, потому что не было никакого желания видеть кого-либо, отвечать на глупые вопросы. Ведь и так ясно: всё хорошо.

Мы вместе, а это значит, что Размар нас соединил, так к чему подробности? А я чувствовала, что тот же Зигвальд обязательно пристал бы с вопросами. Хотя, конечно же, с ним предстоит непростой разговор, скрывать от него правду — преступление. Но мы отложили его, не в силах оторваться друг от друга.

Из комнат мы не выходили трое суток. Свадебный пир состоялся без нас, да и что мы там не видели? Мне, правда, стало жутко неудобно, когда нас в очередной раз позвали, а мы не вышли, но Крайл быстро меня успокоил. Сказал, что такое случается довольно часто, особенно у тех, кто слишком долго ждал свадьбы. А мы ждали действительно долго!

Периодически приходили слуги: наливали ванну, приносили еду и напитки, уносили грязную посуду, перестилали постель. Да я даже не ни разу не оделась, не считая воздушного пеньюара, в котором садилась за стол. Только в присутствии слуг натягивала халат и мученически терпела жар, пока они не уходили. Муж и вовсе предпочитал не заморачиваться такими мелочами, разве что надевал лёгкие брюки.

Мы не могли насытиться друг другом, нам хотелось общаться ещё и ещё: говорить, смотреть, ласкать, изучать тайные местечки. Даже пресловутый Зигвальд нас не беспокоил, хотя по идее тут же есть традиция подавать вино наутро.

Видимо, одного раза в Коринии оказалось достаточно.

Я чувствовала, как с каждым прикосновением открываю новую Вселенную. Вселенную мужчины и женщины. И эти открытия были полны приятных неожиданностей, стыдливых подробностей и удивительных особенностей.

Но всё хорошее когда-то заканчивается. Закончилось и наше уединение. На исходе третьего дня Зигвальд всё-таки постучал в нашу дверь.

— Я, конечно, дико извиняюсь, но мне очень нужно с тобой посоветоваться, — в голосе моего нового родственника сквозила ирония. — Дело не столь увлекательное, как брачные обязанности, но всё же.

— Конечно, брат, — Крайл улыбнулся на его слова. — Сейчас, только жену поцелую.

— Можно и без подробностей, — нервно уточнил Зиг.

На это мой муж только хохотнул, притянул к себе, поцеловал до головокружения и принялся одеваться. В кои-то веки к брюкам присоединилась рубашка, скрывая всю ту прелесть, которую я так полюбила. Изучила каждую чёрточку татуировки, каждый нюанс, не говоря уже о прочем. Рельефных мышцах, милых родинках, дорожке волос, уходящей под брюки.

Фух, надо остыть! А то что буду делать, пока Крайл с братом разговаривают?

Ждать пришлось долго. Правда, в какой-то момент в комнату проскользнула Виви и с горящим от любопытства взором принялась расспрашивать об особенностях замужней жизни.

— Простите, госпожа, но так любопытно, так любопытно! — она приложила к пылающим щёчкам свои пухлые ладошки. — Как оно вообще?

— Очень хорошо! — я присела за стол и решила подкрепиться. — Присоединяйся, поедим, поболтаем.

— Он ведь просто огромный, ваш муж. Как вы выжили? — Виви даже внимания не обратила на еду.

Сидела на стуле и подпрыгивала от нетерпения.

— Знаешь, в том, что он огромный есть свои плюсы, — не выдержала, хихикнула от реакции служанки.

Она выпучила глаза и ещё больше покраснела.

— Вот смотри: на руках носит, от любого врага защитит, — принялась загибать пальцы. — Отличный подогрев в постели — никогда не замёрзнешь. Ну и удовольствие, конечно, непередаваемое…

Я закатила глаза, показывая, насколько мне хорошо с ним.

— То есть вы думаете, что с Кларком всё может получиться? — робко спросила она.

Ого, удивила так удивила!

— Я думала, что он тебе неприятен.

— Вообще да, ведёт себя слишком самоуверенно, порой и вовсе невыносимо, но знаете, — она задумчиво зажевала кусочек сыра. — Я ведь ему не только пощёчину дала и по ноге пнула тогда. Я кое-что ощутила, когда ехала на одном зместе.

— И что же это? — я догадывалась, в какую сторону она клонит, но на всякий случай решила спросить.

— У меня кровь вскипела от него, — Виви перешла на шёпот, хотя прекрасно знала, что здесь нас никто не сможет подслушать.

Разве что её собственные уши.

— Да, северяне очень горячие, — подбодрила её. — И Бог у них не такой уж и страшный.

— Серьёзно? — вдобавок к выпученным глазам она ещё и рот приоткрыла.

Я чуть не рассмеялась, но вовремя сдержалась.

— С ним надо быть предельной честной, и тогда всё будет хорошо.

— Ой, ну я тогда подумаю…

И она принялась усердно жевать кусок копчёного мяса, размышляя о насущном.

Поддаваться на притязания Кларка или нет?

— Знаешь, в чём главное отличие Кларка от Крайла? — Виви перестала жевать и вновь взглянула на меня, выныривая из размышлений. — Крайл никогда не отпускал мне сомнительных комплиментов, особенно на людях. И не бахвалился передо мной своей силой.

— Согласна, — кивнула Виви. — Кларку надо поумерить гонор. Мне очень не понравилось, как он с Урлухом разговаривал. И вообще, кажется, садовник не так прост, как кажется. Я тут спрашивала у Крины, кто он такой, так вот, она не помнит ничего о нём, кроме последних семи лет.

— Может, он тогда и приехал? — предположила я. — Мало ли, жил в другом месте, а то и вовсе путешествовал.

— Вполне возможно, вот только она говорит, что лет десять назад лазила в замковый сад полакомиться яблоками, помнит их вкус, но не помнит ничего о садовнике. Хотя боялась его, возможно даже сталкивалась.

— Теперь и мне стало любопытно, — потянулась к стакану с соком, отпила. — Надо будет у Крайла спросить.

— Ой, кажется, ваш муж идёт! — Виви словно ветром сдуло, едва она услышала скрип открываемой двери.

Она сделала неловкий книксен и, полыхая щеками, просочилась в щель двери, не забыв аккуратно её затворить.

— Что это с ней? — недоумённо покачал головой Крайл.

— Узнала, что северяне не такие уж и страшные, — хихикнула я. — Спросила, как я, жива ли. Ну, я и рассказала немножко, без интимных подробностей.

— Вон оно что, — хмыкнул муж. — Кстати, совсем забыл — скоро турнир. Все готовятся, подозреваю, что Кларк захочет объявить поединок сердца, и тогда ей уже не увильнуть будет.

— А что такое…, - начала было я спрашивать о поединке сердца.

— Потом объясню, сейчас я слишком соскучился по тебе, — рыкнул муж, подходя ко мне и развязывая пояс халата. — Завтра придётся выходить, так что у нас осталось слишком мало времени.

И я была с ним согласна! В конце концов, успею спросить обо всём чуть позже: и о том, что такое поединок сердца, и что там с садовником…

Правда, утром стало отнюдь не до тайн Урлуха — нас ждал серьёзный разговор с Зигвальдом, который по-хорошему должен