Фаза Быстрого Сна (REM)

— Ты была слишком мала, — объяснил Казимир.

Он протёр усталые глаза.

— Я выяснил это в ходе своих исследований. Всё связано с префронтальной корой нашего мозга — командным центром планирования, принятия решений и контроля импульсов. Мало кто знает, что эта важнейшая часть мозга зачастую полностью формируется лишь к двадцати двум годам. У некоторых — только к двадцати пяти.

— И лишь тогда кошмары высвобождаются? — спросила Алисé.

— Самое позднее, — ответил Казимир и перевёл взгляд на Марвина. — Иногда префронтальная кора достигает достаточной зрелости уже в пубертатном возрасте. Всё зависит от степени развития конкретного человека.

— Чего это ты на меня уставился? — спросил Марвин, но Казимир проигнорировал его.

— Поэтому я должна была получить завещание только после двадцати пяти? — заключила Алисé.

— Какое завещание? — Казимир посмотрел на неё с удивлением.

— То самое, которое мне передала твоя адвокат, эта Эмилия Бергманн. С таким очарованием, надо сказать. Именно поэтому я и решила, что ты тоже мёртв. Она сказала, что я унаследовала этот отель от тебя и моего отца.

Казимир почесал бороду и медленно покачал головой.

— Я не знаю никакой Эмилии Бергманн.

ГЛАВА 53.

Алисé почувствовала, как её мгновенно накрыло опустошающей усталостью. Конечности стали тяжёлыми, словно налились свинцом, голова закружилась. Пол уходил из-под ног, комната вращалась.

Лишь когда чьи-то руки подхватили её и мягко усадили, ясность вернулась. А вместе с ней — волна жара, захлестнувшая с головой. Лавина информации и бессонница отняли последние силы.

— Полегчало? — спросил Марвин, встревоженно заглядывая ей в лицо. Его всё ещё перепачканное сажей лицо оказалось совсем близко.

Она кивнула, затем снова повернулась к Казимиру.

— Ты хочешь сказать, что не поручал этой Бергманн ничего? Значит, никакого завещания не существует?

— Именно так. Твой отец вложил все свои деньги в наши исследования, а я никогда не составлял завещания.

— Но зачем тогда эта адвокат вручила мне ключ? Который подходит к противопожарной двери в эту часть здания?

Кто эта женщина?

Алисé вытащила смартфон из кармана, открыла список вызовов и нажала на номер последнего входящего звонка. Сердце бешено колотилось. Сначала ей показалось, что соединение не устанавливается, но через несколько секунд она услышала фразу, от которой её мир пошатнулся:

«Набранный вами номер не существует. Пожалуйста, проверьте номер и повторите набор».

Алисé бессильно опустила смартфон.

Как такое возможно?

Марвин сел рядом с ней на пол, затем посмотрел на Казимира.

— Но если Алисé была слишком мала — значит, этот паразит всё ещё у неё в голове?

Алисé отодвинула мысли о Бергманн в сторону и принялась скрести лоб и линию роста волос, словно их облепили вши.

— Я не уверен. Но если да — то надеюсь, что Йорг был прав, — ответил Казимир на вопрос Марвина.

А если нет? — невольно подумала Алисé. Если он ошибался — так же, как с мамой, которую не сумел спасти?

Что, если во мне дремлет не добро, а бездонное зло — самый страшный из всех кошмаров? Тот, что рвётся наружу. Через мой глаз.

Алисé затошнило.

Паразит, которого нельзя выпускать ни при каких обстоятельствах. Тот, что будет неистовствовать куда страшнее кровавого тумана, убившего на её глазах отца.

— Это существо, которое убило папу, напало на Марвина и ранило тебя, — где оно сейчас?

Казимир вздохнул и провёл ладонью по губам.

— Кербер живёт со мной в этом здании уже больше двадцати лет. Он — причина, по которой я не могу покинуть отель. Ему нельзя вырваться наружу. Никогда.

— Кербер? Это ведь страж врат преисподней? Из греческой мифологии? — уточнила Алисé.

— Так я называю красное облако…

Кровавый туман.

— Это облако невозможно было уничтожить огнём. Для Кербера нужен взрыв. С этой целью я уже заминировал всё здание.

— Тогда почему ты давно не взорвал этот бункер?

Казимир покачал головой.

— Он не позволяет. Он хитёр и охраняет своё царство, в которое отступил. Чтобы покончить с ним, мне нужно попасть в котельную «Де Виль», где находится распределительный щит. С рубильником! Но я не могу до него добраться. Кербер не подпускает меня.

— Что ещё за чёртов рубильник? — спросил Марвин.

— Как только ты его опустишь, у тебя остаётся одна минута, чтобы покинуть отель, — ответила Алисé безжизненным голосом.

Казимиру не нужно было произносить это вслух. Она и сама знала.

Потому что именно так она запрограммировала это в своей игре.

ГЛАВА 54.

Фрагменты образов вспыхивали в голове Алисé. Её компьютерная игра «Аира». Главная героиня, входящая в лифт, который увозит её в подвал отеля.

Подвал, охраняемый кровавым туманом, который Казимир называл Цербером. Адским псом. Стражем врат преисподней.

— Как тебе удавалось все эти годы держать Цербера на расстоянии? — спросила она Казимира, которого долгий рассказ заметно измотал.

Он указал на ловец снов в руках Марвина.

— Вот этими штуками?

Он шутит, — подумала Алисé.

— Серьёзно? — спросила она наконец.

— Я пробовал яд, пистолет, даже вспышку старого фотоаппарата… Всё было бесполезно. И вот, сидя у себя в кабинете и ломая голову, я случайно зацепился взглядом за корешок на книжной полке: «Дракула» Брэма Стокера. Оригинальное издание.

— Ладно… И что? — спросила Алисé.

Марвин, похоже, уже кое-что об этом знал, потому что заговорил сам:

— Как чеснок отпугивает вампиров, так ловцы снов действуют на этих существ. Если они где-то висят, монстры не могут пройти мимо. А если…

Казимир оборвал его:

— Это КБС! И если бы ты, сопляк, не сорвал ловец снов во время своего набега, Цербер никогда не подобрался бы к тебе так близко. Я вмешался в последнюю секунду. Выставил перед ним ловец снов. Этот кровавый туман уже обволакивал Марвина. Мне удалось оттащить мальчишку, но я потерял равновесие. Мы оба рухнули в бассейн, и я, видимо, вдохнул частицу Цербера. С тех пор…

Казимир снова закашлялся. Кровь стекала с нижней губы на давно потемневшую рубашку. Воплощённый образ бренности. Но истекало не только время Казимира.

Моё тоже! Я должна найти Нико.

— Можешь посмотреть по камерам — вдруг где-то видно Нико?

Казимир горько усмехнулся, словно заранее знал, что это бессмысленно, но всё же выполнил её просьбу. Через короткое время он развернул инвалидное кресло и покачал головой.

— Нигде его не вижу. Я же говорил — твой друг потерян.

Что ж, тогда я знаю, где начну его искать: в царстве Цербера!

— Мне жаль, дядя, — вздохнула Алисé.

Ей было больно и за его страдания, и за его, по всей видимости, неизбежную участь, и за то, что у неё не было другого выбора, кроме как оставить его здесь и сейчас одного.

— Ты можешь попытаться выбраться из отеля? Спастись?

Она выхватила сомнакуляр из шкафа, где он стоял на зарядной станции.

— Мне придётся кое-что у тебя позаимствовать. Если всё, что ты говоришь, — правда, я смогу с помощью ловцов снов проскользнуть мимо Цербера и спасти Нико!

Алисé пыталась прогнать боль, которая грозила всё глубже вгрызться в сердце, чистой, беспримесной решимостью.

Пока ей не докажут обратное — Нико жив.

Единственный человек, с которым ей никогда не приходилось притворяться. Который понимал её. Который помогал пережить тёмные времена. Который ощущался так знакомо, так близко. Единственный, кто мог подарить ей чувство дома. Человек, рядом с которым слово «любовь» становилось чем-то осязаемым.

И человек, который её предал…

Казимир оскалил окровавленные зубы.

— Своего друга Нико ты уже не спасёшь. Но, может быть, спасёшь остальное человечество — если воспользуешься Сомнакуляром и предотвратишь прорыв монстров.

— Ты сам не знаешь, верна ли эта теория.

— Другого шанса у нас нет, — ответил Казимир и шумно прочистил горло.

Алисé подошла к верстаку, на котором лежали два ловца снов.

— Это все?

— Да. С тех пор как этот кашель вцепился в меня, у меня не было сил на… — Приступ тут же обрушился на него снова.

— Возьми меня с собой! — попросил Марвин и протянул ей ловцы снов.

Алисé сложила их в пустой пакет, валявшийся рядом с верстаком. Затем подошла к инвалидному креслу Казимира, опустилась перед ним на колени и взяла его костлявую руку в свою.

— Здесь есть грузовой лифт, верно? Где именно он находится?

В своей игре она разместила подъёмник возле большого обеденного зала. Но рисковать и блуждать по «Де Виль» вслепую она не собиралась.

— Лифт?

На мгновение ей показалось, что из-за сбитого дыхания и нового приступа кашля ответа она не получит. Но он всё же выдавил единственное слово:

— Кухня.

ГЛАВА 55.

Нико.

Стоял прохладный осенний день, но Нико чувствовал себя так, будто наступила глухая зима. Он брёл из школы домой один.

Через три дня Алисé исполнится двенадцать, и он знал, о чём она мечтает: новая часть Resident Evil, появившаяся на прилавках всего неделю назад. Нико и сам не мог представить ничего лучше, чем вместе с Алисé в кооперативном режиме отстреливать зомби в Японии, погружаясь в апокалиптическую вселенную этой серии.

Но игра имела рейтинг «восемнадцать плюс» — просто зайти в магазин и купить её он не мог. Может, удастся уговорить Тома, старшего брата. Однако для этого нужны деньги. От приёмных родителей Алисé такой подарок не получит — на это можно было не надеяться. Они и без того считали, что дети слишком много времени проводят перед консолью.

Шестьдесят евро — сумма немалая. У Нико была едва ли половина.

Он сердито пнул камень, который странным образом запрыгал, как мячик-попрыгунчик, отскакивая от земли снова и снова, пока не замер у ног какого-то мужчины.

Чёрт, а этому-то что здесь нужно?

— Что, один гуляешь? — спросил Клаус Тарин, куратор его приёмной семьи.

Сегодня он казался гораздо выше обычного, и на его лице снова красовалась эта отвратительная ухмылка.

Она была на нём всегда.

— Мне надо домой, — сказал Нико.

Тарин посмотрел на часы. Стрелки наручных часов торчали из стеклянного корпуса и шевелились в воздухе. Заворожённый этой странностью, Нико услышал голос куратора:

— Думаю, у тебя ещё есть время. Насколько я вижу, ты сегодня освободился раньше обычного.

— Да, последний урок отменили, — прошептал Нико, не в силах оторвать взгляд от огромных, выступающих из циферблата стрелок.

— У меня предложение. Садись ко мне в машину, прокатимся немного. Потом я завезу тебя домой. Придёшь не намного позже обычного.

Нико понял, что тот имел в виду. Это было не впервые, и не в последний раз. Поездка на одну из лесных парковок или к заброшенным руинам, чтобы Нико делал то, что от него всегда требовали. Причинял себе боль — ради его больного удовольствия.

Но, может быть, на этот раз удастся извлечь из этого выгоду.

— Я хочу тридцать евро, — сказал Нико.

Клаус Тарин посмотрел на него с удивлением.

— Зачем?

— На подарок.

Тарин маслянисто ухмыльнулся.

— А-а, у твоей сестрёнки Алисé скоро день рождения, верно?

Нико кивнул и вскоре сел в машину.

Но вместо салона автомобиля он вдруг оказался в лесу. Он не понимал, как здесь очутился. Выпрыгнул из машины? Сколько времени прошло?

Он бежал через лес, сжимая в руках тридцать евро. Босые ноги ступали по упавшим веткам, которые с хрустом ломались, впиваясь в подошвы занозами.

Тарин звал его, выкрикивал его имя. Снова и снова. Но Нико и не думал останавливаться — несмотря на боль, которая при каждом шаге прошивала ноги до самого позвоночника.

Деревья вокруг, казалось, дышали, и ветви тянулись к нему, будто хотели схватить. Но он был быстрее. Быстрее корней, которые вздымались из земли, преграждая путь.

Они хотят помешать мне убежать от Тарина? Хотят наказать за то, что я украл эти тридцать евро?

Голова Нико взорвалась болью, когда он рухнул на землю. Сук впился в затылок. Он услышал, как деревья… хихикают? Чёрт, они смеются надо мной!

Ворон глядел на него большими тёмными глазами. Но вскоре глаза начали меняться. Деформировались вместе с оперённой головой, которая расширялась, а клюв растягивался в ухмылку — всё более человеческую и оттого всё более жестокую. Пока голова над ним не утратила всякое сходство с птицей.

Но в глазах ещё тлел звериный, дикий огонь.

— Попался! — это было последнее, что он услышал от мужчины с голосом, лицом и безжалостными хватающими руками Клауса Тарина, прежде чем волна боли поглотила его.

ГЛАВА 56.

Алисé.

Алисé чувствовала себя марафонцем за шаг до финишной черты. Конечности наливались свинцовой тяжестью, голова раскалывалась от боли, а глаза горели огнём. Она снова потёрла их основанием ладони, но стало только хуже.

И всё же — смесь изнеможения и лошадиной дозы адреналина в крови одновременно сковывала и электризовала её.

Пока ноги держат — буду идти.

На всякий случай она порылась в кармане джинсов, нащупала таблетку кофеина и торопливо закинула в рот, шагая рядом с Марвином по длинному коридору западного крыла.

— Я освобожу своего друга сама, чтобы это было ясно с самого начала, — сказала Алисé, не глядя на мальчика.

Со своими растрёпанными тёмно-русыми волосами и дерзкими глазами он напоминал ей Нико в том же возрасте.

— Ты уберёшься из этого отеля как можно быстрее, понял?

— Но…

Алисé остановилась и посмотрела ему прямо в лицо.

— Никаких «но»! Ты слишком мал для всего этого дерьма. Пора домой. Твоя семья наверняка с ума сходит от беспокойства.

Марвин опустил взгляд.

— У меня нет семьи, — пробормотал он.

Алисé сглотнула. Кто, как не она, знал эту фантомную боль — когда тоскуешь по родителям, словно по ампутированной конечности.

— Слушай внимательно! — Она поймала его взгляд и продолжила лишь тогда, когда он снова посмотрел ей в глаза. — Мы вместе спускаемся в фойе, и ты покидаешь отель. Снаружи, за забором, где-то должен стоять фольксвагеновский микроавтобус. Он уродливо разрисован всякими фигурами из хорроров — мимо не пройдёшь. Жди там, ладно? Если увидишь двух парней — один похож на качка, другой высокий, худощавый, темноволосый и загадочный — лучше сначала спрячься. Они странные. Но автобус принадлежит им.

Марвин кивнул.

Алисé невольно вспомнила о Дани и задалась вопросом, видели ли те двое её чудовищное убийство.

Может, они давно уже дали дёру, — подумала Алисé. — Или мертвы…

— Когда я вытащу брата, мы придём к тебе, и свалим отсюда вместе. Подальше от этого монстр-отеля.

— Дьявол-отеля, — поправил Марвин.

— Да как хочешь.

— Из-за «де Виль». DE VILLE — как devil, «дьявол», понимаешь? — сказал Марвин, и лёгкая улыбка скользнула по его лицу. — И почему ты сказала «брата»? Я думал, этот Нико — твой друг?

Она вздохнула.

— Друг, брат — какая разница. Неважно, пошли!

Они миновали противопожарную дверь, прошли мимо душевых и вступили в зону бассейна. К этому времени наступил день, но снаружи царила тьма, почти неотличимая от ночной.

Путь пролегал мимо зловонной чаши бассейна, затем вверх по мраморной лестнице. Алисé пригнулась, чтобы не задеть ловец снов. Когда они добрались до фойе, Марвин заметил свой рюкзак и подхватил его.

— Ты вообще сколько здесь пробыл? — спросила Алисé.

— Не знаю. Дня два-три. Казимир говорил, что выходить слишком опасно, пока он не развесит заново все ловцы снов и пока Керберос бродит где-то поблизости. Да и я здорово перетрусил после того случая у бассейна. А вчера приехали вы. Тогда он запретил мне выходить.

Алисé огляделась в надежде найти указатель к кухне, когда из глубины фойе донёсся раздражённый голос:

— Ну-ну, гляди-ка. Кого мы тут имеем?

ГЛАВА 57.

Говорят, человеческий нос растёт до самой смерти. Если это правда, мужчине перед ними было лет сто. Или же он усердно подстёгивал рост своей бугристой картофелины многолетним и безудержным пьянством.

Алисé склонялась ко второму — судя по шаткой походке тощей фигуры и заплетающемуся языку.

— Та-а-ак, значит, ты предпочитаешь шляться с этой шалавой, вместо того чтобы показаться дома. Возомнил себя кем-то, да?

— Кто это? — шёпотом спросила Алисé.

Голос Марвина звучал так, будто кто-то стискивал ему горло.

— Мой отец!

— Твой отец? Ты же сказал, что у тебя нет семьи?

— Так и есть, — ответил он бесцветно.

И Алисé поняла, что он имел в виду. Даже физически присутствующие родители могли быть мучительно отсутствующими. Она видела это у своих приёмных братьев, а ещё раньше — у детей в приюте, снова и снова.

Эти дети отдалялись так далеко и так надолго, что врождённая любовь к родителям постепенно оборачивалась горем, затем яростью, потом отторжением, которое однажды могло перерасти в отвращение — стоило лишь внезапно оказаться лицом к лицу с матерью или отцом.

Как сейчас — у Марвина. Алисé видела, как мальчик непроизвольно сморщил нос при виде этой небритой фигуры в пожелтевшей от никотина майке-алкоголичке.

— Доставай ловцы снов из пакета, — вдруг сказал Марвин.

— Зачем? — спросила Алисé.

— Доставай! — взмолился он, и тут она наконец поняла. — Ты что, надевал очки?!

Марвин кивнул.

— Не удержался. Когда Казимир уснул!

Господи Боже!!!

— Мой отец никогда бы не стал меня искать. Он бы разве что убивался из-за металлолома, который я не сдал. Это не он! Ни за что на свете!

Алисé зашуршала пакетом, а фигура с обличьем отца Марвина, пошатываясь, приближалась.

— Если ты немедленно не притащишь сюда свою задницу, пощады не жди! — заорал призрак-кошмар.

И едва Алисé протянула Марвину один из двух ловцов снов, лицо разъярённого мужчины начало неестественно раздуваться. Черты расплывались, кожа волнами перекатывалась по черепу, а из глаз, ушей, рта и носа вдруг хлынула чёрная вязкая жидкость.

— Что за чёрт… — прошептала Алисé, держа перед собой ловец снов, как щит. Марвин сделал то же самое.

От «отца» Марвина стремительно растекалась тёмная густая масса — словно переплетение корней она расползалась по полу. Щупальцеобразные отростки карабкались по мебели и стенам, пока вокруг них не сомкнулась плотная чернота. За считаные секунды всё фойе покрылось этой угольной субстанцией.

— За мной! — прошептала Алисé, прижимаясь спиной к стене, держа ловец снов у груди и двигаясь боком вдоль стены.

— Бесполезный идиот! Тебе надо было всего лишь свинтить краны! — орал кошмарный отец Марвина. — Иди сюда! Немедленно!

— Пошёл вон! — крикнул Марвин в ответ.

Алисé увидела, как глаза призрачной фигуры помрачнели. Чернота наслаивалась на черноту, постепенно поглощая всю фигуру целиком, словно та растворялась прямо на глазах. Контуры размывались.

Но за мгновение до того, как пропитое лицо исчезло окончательно, Алисé услышала тяжёлые шаги. Кошмарное существо тоже их заметило — оно мгновенно вновь приняло облик отца Марвина, резко повернуло голову и уставилось на лестницу.

Оттуда, плача, спускался мускулистый мужчина.

ГЛАВА 58.

Майк.

Дани! Боже мой, Дани!

Это зрелище он не забудет до конца своих дней. За свою жизнь он повидал достаточно изуродованных тел и литры пролитой крови — многое из этого он собственноручно создавал для их хоррор-продукции… Но такое?

Он замотал головой, давясь рыданиями.

Нет. Подобного ужаса он не испытывал никогда.

Дани попросту не существовало, когда он вошёл в гостиничный номер. Словно её тело сначала растворил какой-то сверхъестественный кислотный душ, а потом в жидком состоянии выплеснул на стену. Единственное, что он опознал в луже крови на полу, — одну из её серёжек-гвоздиков.

— Кто бы это ни сделал — он заплатит, — поклялся Майк самому себе, спускаясь по лестнице в фойе.

Дани не была простой напарницей — ни в работе, ни в жизни. Но, видит Бог, он любил её. Он был настолько переполнен яростью, настолько раздавлен болью, что заметил происходящее, лишь когда оказался в самой гуще.

— Какого чёрта? — пробормотал он, пытаясь соскрести с подошв липкую чёрную субстанцию.

Повсюду вокруг него внезапно обнаружилось нечто вроде склизлого змееподобного сплетения корней, чьи отростки пульсировали, будто живые, — словно дышали. Или словно вздувшиеся вены перекачивали кровь.

Майк выхватил телефон и посветил в клокочущую тьму, полностью поглотившую его. Луч фонарика скользнул по небритому мужчине с красной сеткой лопнувших капилляров на носу и запавшими глазами — и Майк вздрогнул.

— Ты кто такой? — громко спросил он, прежде чем мышцы отказали ему и тело затряслось.

Потому что фигура перед ним в одно мгновение превратилась в массу, столь же чёрную, как окружающее его сплетение, — и слилась с ним.

Но ещё страшнее оказалось то, что в тот же миг с другой стороны из корневого клубка выдавился кто-то. Человек, которого Майк не видел уже очень давно. Молодой мужчина с густыми чёрными волосами. В руке он держал болгарку, чьи бритвенно-острые диски завращались с пронзительным визгом.

Нереальная картина напомнила ему о самой страшной ошибке юности. О том, что преследовало его в кошмарах снова и снова.

Но тогда у него не было другого выхода — запереть родителей в спальне, чтобы наконец добраться до сейфа. Не будь отец таким скрягой, ничего бы этого не случилось.

Искры, ковёр…

Болгарка визжала в руке человека, рассыпая снопы искр, а этот человек…

Майк не смел моргнуть.

Не может быть.

Сердце колотилось у самого горла. Только что ему снился этот сон.

— Эмануэль? — неуверенно спросил он.

Нет, этого не могло быть, потому что…

Мой брат мёртв!

Сгорел в огне, который Майк вызвал, вскрывая сейф.

В панике он рванулся к стеклянной вращающейся двери на выход из отеля. Но змеевидное сплетение под ногами обвивало его всё крепче. Он схватился за скользкие корни — и теперь руки тоже увязли, словно в болотной клейкой ловушке!

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Его страх нарастал с той же скоростью, с какой тишина заполняла фойе, — визг болгарки смолк. Подняв глаза, он увидел, как его давно считавшийся мёртвым брат Эмануэль медленно идёт к нему.

На губах — безумный смех. Глаза — злые, немигающие, впившиеся в него. Точь-в-точь как в кошмарах Майка. Точь-в-точь как в видении, которое показали ему те очки. В руке он по-прежнему сжимал болгарку.

— Ты мёртв!!! — закричал Майк.

Сгорел до неузнаваемости!

Голос сорвался, и он почувствовал, как слёзы заливают лицо.

Вокруг брата корневая сеть пульсировала мощно, с нескрываемым наслаждением, — будто упивалась этим зрелищем.

Майк рухнул на колени. Теперь почти всё его тело увязло в вязкой, всё более затвердевающей слизи. Он слышал, как бухает его сердце. Слышал, как пронзительный крик вырвался из собственного горла, когда тёмная масса поглотила его целиком — до тех пор, пока снаружи не осталось только лицо.

Эмануэль стоял прямо перед ним. Улыбался. Держал болгарку угрожающе близко к его глазам.

— Пожалуйста, Эмануэль, — взмолился Майк. — Я не хотел причинить тебе зло. Это был несчастный случай… Я никогда не хотел, чтобы так вышло!

С дьявольской ухмылкой Эмануэль использовал ладонь как шлагбаум, проведя ею сверху вниз перед своим лицом — и обратно. Как в той дурацкой детской игре с гримасами, когда пытаются рассмешить ребёнка.

Когда рука Эмануэля опускалась — его жуткая улыбка превращалась в скорбную маску с опущенными уголками губ. Когда поднималась — улыбка возвращалась.

Он проделал это ещё раз. И ещё.

А потом — улыбаясь — поднял болгарку для последнего, аккуратного среза.

ГЛАВА 59.

Алиса.

Алиса и Марвин были обязаны Майку жизнью — именно он позволил им выбраться, в последний момент, прежде чем грибовидное сплетение успело сомкнуться вокруг них. Он отвлёк кошмарное существо. А они воспользовались шансом — проскользнули в брешь и бросились к ближайшей двери.

В помещении, где они оказались, царила темнота, и пахло машинным маслом. Справа мигали красные и зелёные огоньки, в остальном мрак стоял непроглядный. Алиса не могла понять, существует ли приглушённый гул наяву или звучит только у неё в голове.

— Стой с ловцами снов у двери, — велела она Марвину и включила фонарик на смартфоне: именно в этой комнате свет, как назло, не работал.

Мальчик встал за дверью, трясущимися руками подняв перед собой оба ловца снов.

— Чёрт, этот мужик… Его голова и… и… и… болгарка? Это было по-настоящему? — он запинался. — Пожалуйста, скажи мне, что это был не тот качок, про которого ты говорила, а просто монстр, которого убил другой монстр.

— Не знаю, — солгала Алиса.

И без того ужасно, что Марвин видел всё это собственными глазами. Ему незачем было знать, что Майк — реальный человек и что голову ему действительно отрезали болгаркой.

Она осмотрелась. В комнате стояли стремянки, кабельные катушки, инструментальный шкаф и целый арсенал уборочного инвентаря. Швабры, мётлы и моющие средства таких марок, чьи этикетки давно выцвели, от производителей, о которых она никогда не слышала.

Алиса взяла Марвина за руку.

— Послушай меня. Если это существо — твой отец или что бы оно ни было — ещё там, снаружи, ты просто остаёшься здесь, — предложила она. — В эту комнату ведёт только одна дверь, и у тебя есть ловец снов. С тобой ничего не должно случиться.

Надеюсь.

— Когда я найду Нико, я вернусь за тобой, и мы свалим из этого чёртова отеля раз и навсегда, идёт?

Марвин не выглядел убеждённым.

— А что с тобой? Как ты собираешься найти своего брато-парня?

Брато-парень. О господи.

Она кивнула на его рюкзак.

— Одолжишь?

Он криво ухмыльнулся.

— Только не трогай мои сигареты!

Алиса удивлённо подняла брови. Когда она рылась в рюкзаке раньше, никаких сигарет не заметила.

Марвин хмыкнул.

— Только, пожалуйста, без лекции «тебе всего тринадцать лет» и проповеди о здоровом образе жизни. Страх умереть от рака сейчас не то чтобы в приорите…

Оба одновременно уставились на дверь. По ту сторону болгарка вдруг перестала визжать.

ГЛАВА 60.

Она решилась открыть дверь. Тёмное сплетение исчезло, и фойе больше не напоминало врата преисподней. Демонический мужчина с болгаркой тоже пропал — как и отец Марвина.

Почему это существо способно менять облик? Неужели оно считывает страхи того, кто стоит перед ним? Сколько их тут бродит на свободе? Пользовался ли Майк очками?

— Ладно, путь свободен. Давай-ка выведем тебя наружу. Бережёного бог бережёт.

С ловцами снов наготове они бросились через фойе к вращающейся двери.

— Фу-у… — выдохнул Марвин, и Алисé тоже пришлось стиснуть зубы, чтобы не поддаться рвотному рефлексу, когда они пробегали мимо того, что осталось от Майка — жидкой, расплывшейся лужи.

— Не останавливайся! — прошипела она.

У стеклянной вращающейся двери они замерли.

— Слава богу, он ещё там. — Алисé указала наружу. — Видишь фольксвагеновский микроавтобус?

Марвин кивнул.

— Подождёшь возле него, хорошо?

Марвин снова кивнул.

— Мне нужен бинокль из рюкзака, тогда я смогу стоять на стрёме.

— Конечно! — Алисé протянула ему бинокль.

— Если через час я не вернусь, иди в ту сторону, пока не выйдешь на дорогу. — Она помедлила и заглянула ему в лицо. — А ты вообще как сюда добрался?

— Пешком.

— Ну, значит, дорогу знаешь. Береги себя.

— Ты тоже, — сказал Марвин и порывисто, без предупреждения обнял её.

Алисé ощутила его частое, бешеное сердцебиение, на мгновение крепко прижала его к себе, затем медленно отстранилась и решительно подтолкнула к вращающейся двери.

— И что бы ни случилось — оставайся снаружи. Там ты в безопасности. Увидимся!

Она смотрела ему вслед — как он проскользнул в дыру в заборе и побежал к жуткому микроавтобусу. На улице немного посветлело, но тяжёлые тёмные тучи по-прежнему громоздились на небе.

На мгновение при виде бегущего Марвина ей привиделся ребёнок-солдат, беззащитно бегущий через открытое поле под прицелом снайперов.

Пожалуйста, добеги, — подумала она, отвернулась и попыталась сориентироваться.

Справа на колонне пиктограмма указывала в сторону бывшего зала для завтраков — а значит, и к кухне. Сердце забилось быстрее, когда за входом в давно закрытую промышленную кухню она обнаружила массивную металлическую дверь и грубые кнопки на раме.

Грузовой лифт!

Она нажала кнопку вызова. Раздался глухой механический щелчок. Под клавишей затеплился тусклый огонёк, и где-то в глубине пришли в движение шестерни.

С рюкзаком Марвина за плечами, она крепко сжимала ловец снов в правой руке. Свой щит.

Нетерпеливо ждала она скрипучий, будто артритический, лифт.

Насколько абсурдной вообще может быть ситуация? И насколько безумен её план — найти и спасти Нико?

Неужели она и правда стоит сейчас в отеле, где её отец вместе с дядей исследовал искусственные биологические интеллекты и при этом — едва ли не случайно — высвободил демонов, чудовищ или каких-то иных существ? Не вероятнее ли, что она просто лежит дома в своей кровати и, заснув без снотворного, переживает сейчас самый жуткий кошмар в своей жизни?

С грохотом лифт остановился. Массивные створки разъехались, слегка шаркнув по полу.

Она была готова к вони, к грязи, к копоти — к чему угодно. Но только не к тому, что в кабине её будет ждать до боли знакомый человек.

ГЛАВА 61.

— Господин Тарин? — спросила Алисé, одновременно поражённая и настороженная.

Её бывший куратор из опеки, тот самый, что когда-то устроил её в семью Мареков, был, пожалуй, последним человеком на земле, которого она ожидала встретить в этом отеле.

Клаус Тарин не ответил. Он пристально смотрел на Алисé и медленно двинулся к ней.

— Стойте на месте! — крикнула она твёрдо, хотя внутри всё сжималось от тревоги.

Но мужчина, который когда-то забрал её из детского дома и привёл к лучшей жизни, словно не слышал её.

И тут она наконец заметила: он ни капли не изменился за все эти годы. Клаус Тарин выглядел точно так же, как тогда — почти двадцать лет назад.

Мужчина, которому и в те времена было под шестьдесят, приближался. Никогда прежде она не видела в его глазах этого сверлящего взгляда. Он казался непредсказуемым, в нём чудилась какая-то тёмная подлость. В руке он держал стеклянный графин.

Алисé сглотнула.

Если это паразит кошмаров — чей это сон?

Ответ мог быть только один.

Нико!

На мгновение она испугалась, что ловец снов не действует, — существо в облике куратора подходило всё ближе. Но вместо того чтобы наброситься на неё, оно прошло мимо.

И вдруг за её спиной оказалась не дверь промышленной кухни, а детская комната Нико — та самая, из далёкого прошлого.

Тарин опустился на пёстро застеленную детскую кровать, а рядом с ним сидел… Нико?

Сердце Алисé бешено заколотилось.

Что я, чёрт возьми, вижу?

— Тебе ведь нравится твоя новая сестрёнка, правда? — услышала она голос Тарина, произнесённый таким тоном, что желудок скрутило от отвращения.

Нико — в этом сне ему было, наверное, лет восемь — кивнул.

— Мне сказали, что Алисé — непослушная девочка и до сих пор доставляет приёмным родителям одни огорчения. По-хорошему, я должен бы отвезти её обратно в приют. Или… очень строго наказать.

У Алисé перехватило дыхание.

Ярость, омерзение и сокрушительная скорбь обрушились на неё разом.

Боже мой, Нико… Что он тогда с тобой делал?

Тарин внезапно ударил графином о раму кровати. Осколки рассыпались по ковру у ног Нико.

Тело Алисé окаменело. Куратор поднял один из осколков и протянул его Нико.

— Глотай, — приказал человек, под чьей защитой они когда-то находились.

Сонная артерия на шее Алисé заходила ходуном. Пульс бился так неистово, словно бешеный зверь рвался из клетки. И лишь когда маленький Нико перед ней разрыдался — надрывно, отчаянно, — она наконец сумела вырваться из этого кошмара.

Она видела достаточно.

Алисé бросилась к лифту, но, словно почуяв её намерение, Клаус Тарин — или существо, принявшее его облик, — метнулся обратно и преградил ей путь. Она уставилась ему в лицо — и увидела в нём абсолютную безжалостность.

Я должна попасть в этот лифт!

Как в компьютерной игре, где нужно перебирать варианты и проверять, что сработает, ей предстояло проявить изобретательность. Рискнуть.

На мгновение она спрятала ловец снов за спину. Тарин молниеносно рванулся вперёд — так стремительно, что от испуга она рухнула навзничь. Выставив ловец снов перед собой, она удержала его на расстоянии, пока существо нависало над ней.

Но главное — он отошёл от кабины.

Она отползла ещё дальше назад. Тарин двинулся следом. Не опуская ловец снов, Алисé поднялась и пятясь двинулась обратно к лифту.

Решительным прыжком она влетела в кабину. Та качнулась, когда Алисé встала на рифлёный металлический пол. Она вдавила нижнюю кнопку на панели этажей.

Тарин стоял прямо перед ней, и ей пришлось высунуть ловец снов наружу, чтобы не дать ему заблокировать двери.

Существо, столь искусно копировавшее её бывшего куратора из опеки, словно почувствовало, что она ускользает, — и сбросило иллюзию.

Алисé смотрела ему в глаза, в которых теперь клубились чёрные разводы, словно полосы тумана, расползающиеся по белкам. Вздувшиеся вены на шее пульсировали.

Створки сомкнулись, и в самый последний миг Алисé втянула руки — по-прежнему стиснувшие ловец снов — обратно в кабину.

За секунду до того, как двери закрылись окончательно, она увидела в их непроглядно-чёрной зеркальной поверхности собственное отражение — там, где мгновение назад маячило мужское тело.

Оставшись одна за закрытыми дверями, она выдохнула с облегчением. И потрясённо покачала головой.

Ловцы снов действительно работают! При всей этой технике — сомнакуляр, искусственные биологические интеллекты — и какой-то простой ловец снов держит этих демонов на расстоянии…

Возможно, она могла бы уничтожить Тарина, если бы подожгла ловец снов прямо у него перед глазами. Но нужно экономить — он у неё единственный. А существу, которое ждёт её внизу, она не может противостоять безоружной.

Кровавому туману.

Керберос!

— Привратник подземного мира, — прошептала Алисé, не в силах отделаться от мысли, что едет не просто в подвал отеля, а спускается в ад.

ГЛАВА 62.

Лифт в последний раз содрогнулся и замер на самом нижнем этаже. Словно в замедленной съёмке Алисé наблюдала, как расползаются в стороны створки дверей. Она была начеку — обострённо, до предела, впитывала каждую мелочь вокруг.

Тусклый свет, с трудом пробивавшийся сквозь покрытые грязью плафоны люминесцентных ламп. Влажная, тронутая плесенью штукатурка, отслаивавшаяся от кирпичных стен. Вездесущая паутина под потолком. Крысиный помёт на бетонном полу.

А ещё — электрощит. Его дверца была вырвана и болталась на единственном шурупе петли. И прямо внутри щита находился рубильник. Выкрашенный красной краской, с металлической рукоятью на одну руку — точь-в-точь стоп-кран в поезде.

Это он. Должен быть он.

Одна лишь мысль о том, что здесь, внизу, через шестьдесят секунд после нажатия всё взлетит на воздух, пронизала её дрожью.

Алисé ещё крепче стиснула влажными от пота ладонями ловец снов и медленно двинулась вперёд — шаг за шагом. За её спиной сомкнулись створки лифта, и вместе с угасающим светом кабины растаяла и надежда быстро отыскать здесь Нико.

Котельная была мертва.

Никакого Нико.

Но и никакого Кровавого тумана.

Даже неодушевлённых предметов здесь, казалось, не осталось — если не считать разрушенного мазутного бака. Красноречивое свидетельство того, что тепло давным-давно перестало течь по трубам под потолком и вдоль стен.

— Нико? — позвала она.

Тишина.

Такая тишина, что Алисé слышала биение собственного сердца. Она миновала площадку перед лифтом, оставила позади электрощит и прошла мимо мазутного бака — во тьму.

Торопливо вытащила из кармана телефон и включила фонарик, но он даже не понадобился, чтобы обнаружить то, что она искала.

Металлический звон, негромкое гулкое эхо, зыбкая податливость под ногами — всё это подсказало ей, обо что она споткнулась. О решётку.

Алисé покачала головой. Снова. Опять это происходит.

Она стояла на крышке люка — по всей вероятности, того самого колодца, ведущего в канализацию. В точности так, как она сама запрограммировала для своей героини Аиры.

Путь в подземный мир.

ГЛАВА 63.

Кромешная тьма. И смрад — ещё хуже, чем у бассейна. Алисé сняла решётку с колодца — та, к счастью, лежала свободно — и после секундного колебания полезла внутрь. Медлить было нельзя. Нико наверняка уже целый час находился в лапах тех существ, что утащили его из гостиничного номера. И с каждой минутой надежда на то, что он жив, таяла.

Тает. Но ещё теплится! — мысленно подбодрила себя Алисé.

Она оказалась в шахте диаметром меньше метра. Едкая вонь, поднимавшаяся из глубины, обволакивала слизистые. Алисé не просто чувствовала запах — она ощущала на вкус гнилостные испарения, копившиеся здесь десятилетиями.

Со смартфоном в руке — единственным источником света — она проползла до конца шахты. Дальше вниз вела металлическая лестница, уходившая примерно на три метра в глубину. Впрочем, проход, кажется, расширялся книзу.

Алисé начала спускаться по перекладинам. Луч телефонного фонарика скользил по влажной каменной стене, покрытой бурым мхом.

Надеюсь, это мох.

Внизу она очутилась в узком тоннеле с овальным сводом. Наконец-то можно было выпрямиться в полный рост. Посередине прохода, в неглубокой канавке, текли сточные воды. С кирпичного свода капало, шаги гулко отдавались от мокрых стен. Пахло тухлыми яйцами, и Алисé дышала теперь только ртом.

Чудовищное зловоние, дрожь в мышцах, долгое отсутствие сна — всё это вместе заставляло её пошатываться. Нога соскользнула, и ступня по щиколотку ушла в клоачную воду.

На мгновение ей захотелось сдаться. Опуститься на пол, заплакать и ждать, пока Кровавый туман найдёт её и разорвёт в клочья. Или Тарин. Или одно из множества других чудовищ, которые наверняка давно шли за ней по пятам.

Не чудовища. КБИ, — поправила она себя.

Искусственно созданные существа, обитавшие в людях в биологической форме. Как такое вообще возможно? Почему никто об этом не знает? И кто мог их вырастить — словно вирус?

Алисé направила луч фонарика назад, в тоннель. Пусто. Никто, казалось, не преследовал её.

И после мгновения слабости она вернулась — неукротимая воля спасти Нико.

Она выдернула ногу из фекальной жижи и двинулась дальше. Впереди обнаружилось нечто вроде развилки. Всё это подземное лабиринтное переплетение напоминало катакомбы из какого-то французского фильма ужасов. Теперь предстояло выбирать: идти прямо или свернуть влево, в другой тоннель.

И что теперь?

Она закрыла глаза. Прислушалась к себе. Подумала об Аире. О Красной Руке.

Налево? Прямо?

Где вероятнее встретить Кровавый туман?

Там, где Нико.

Алисé выбрала левый проход — потому что Красная Рука в её игре была левой. Выбрала тоннель, уводивший всё глубже в тёмную подземную сеть отеля «Де Виль».

Каждый шаг, каждый вдох отнимал у неё силы. Голова кружилась, усталость пронизывала до костей — и тут до неё донеслось утробное, хриплое рычание.

ГЛАВА 64.

Хотя она знала Барни лишь по рассказам Нико, сомнений не было ни на секунду — она мгновенно поняла, кто медленно и угрожающе выступает из-за поворота. И одновременно осознала: это не настоящая старая немецкая овчарка, а ещё один кошмарный паразит, которого Нико, очевидно, выпустил на волю во сне.

Что она, несмотря на смертельную опасность, восприняла как добрый знак. Если Нико сейчас видит сны и высвобождает этих тварей — значит, он жив!

Как и давеча с Клаусом Тарином, Алисé вцепилась в ловец снов и выставила его перед собой, навстречу овчарке. Пёс оскалил клыки, зарычал — леденяще, утробно — и бросился в атаку.

Алисé едва успела развернуться с ловцом снов в ту сторону, откуда он пытался её схватить. В отличие от Тарина Барни был быстр и увёртлив. Он нападал снова и снова — со всех сторон.

Мне не пройти мимо него.

Она попробовала медленно сместиться вбок, но пёс был настороже — не давал сделать ни шагу.

Чёрт.

Слюна раз за разом вылетала из пасти Барни и попадала ей на одежду. Собака была невменяема.

У меня нет выбора.

Осторожно, ни на миллиметр не опуская ловец снов, она стянула рюкзак с плеч. Нащупала в переднем кармане содержимое — единственный карман на молнии, который она не проверяла раньше, — и, как и надеялась, наткнулась на пачку сигарет Марвина. Торопливо расстегнула молнию и вытащила зажигалку.

Она понимала, что действует с отвагой смертницы, которой нечего терять. Пламя — не взрыв, но ей и не нужно было убивать тварь. Только отогнать.

И она щёлкнула зажигалкой.

Когда вспыхнул огонёк, Барни замер. А когда она поднесла пламя к перьям, к нитям — ко всему ловцу снов, — пёс умолк окончательно. И не только это…

Господи, благодарю тебя!

Барни, секунду назад исходивший яростью и злобой, теперь смирно сидел перед ней и смотрел большими круглыми глазами-пуговками.

А затем произошло то, на что она не смела и надеяться.

Пылающий ловец снов не просто укротил пса. Он сделал нечто гораздо большее — он уничтожил его.

Сначала раздался тихий треск, но когда все перья занялись огнём, Барни начал на её глазах растворяться — из его глотки вырвался мучительный стон.

Как и говорил Казимир. Большинство из них можно убить огнём.

Алисé держала пылающий ловец снов над головой; лишь когда пламя добралось до пальцев, она выронила его на пол. Крохотные хлопья пепла — всё, что осталось от собачьего тела, — кружились в воздухе.

Она убила это существо, этого паразита, эту КБИ с помощью ловца снов. Однако — и этот страх захлестнул её с головой — теперь она была беззащитна. У неё не осталось ничего, чем можно противостоять Кровавому туману. Ничего, чтобы вместе с Нико — если она его найдёт — выбраться из этого проклятого отеля.

Она громко всхлипнула — и осеклась, услышав далёкий, едва различимый звук.

Скулёж?

ГЛАВА 65.

Алисé подобрала телефон, упавший на пол, сунула зажигалку в карман брюк и двинулась дальше. Коридор резко свернул, и она замерла от изумления: проход вывел её в огромный зал.

Он напоминал старую котельную — с той лишь разницей, что вместо разбитого мазутного бака в самом центре располагался гигантский резервуар с водой.

Должно быть, это старый переливной бассейн, — подумала Алисé, наконец позволив себе глубокий вдох. Воздух под сводами, похожими на своды собора, оказался куда чище, чем в узком тоннеле.

Тусклый свет дрожал на поверхности наполовину заполненного бассейна. По воде расходились плавные круги — словно кто-то плыл прямо под поверхностью. Кто-то — или что-то.

С бетонных колонн, подпиравших свод, сочилась вода. Капли падали мерно, и эхо разносило каждый удар по всему залу.

С бешено колотящимся сердцем Алисé продвигалась всё глубже в это ирреальное пространство. Она уже сомневалась, находится ли ещё под «Отель де Виль». И тут снова услышала — громче и отчётливее, чем прежде: тихий стон. Хотя это был лишь едва различимый всхлип, крошечный жалобный звук, она безошибочно узнала его тембр, окраску и интонацию.

НИКО!

Где-то в глубинах её тела высвободился потаённый запас сил, и Алисé ускорила шаг. Она уже не могла себя сдерживать, не могла ступать тихо и осторожно.

Он жив!

Она нашла его. Она действительно нашла его. Здесь, внизу, в этой забытой богом дыре глубоко под отелем. Алисé почувствовала, как слёзы покатились по щекам.

Теперь она слышала его совершенно отчётливо. Его стоны — те самые, знакомые ей по бесчисленным кошмарам, когда она дежурила у его кровати, — звучали совсем близко. Она ощущала его присутствие.

И всё же не могла его увидеть. Куда бы ни бросала взгляд — ничего! В панике она металась по залу, лихорадочно вертелась во все стороны, пока не услышала снова. Яснее. Громче. Жалобный, мучительный звук. Первобытный крик, порождённый смертным ужасом.

Он раздавался сверху.

Алисé запрокинула голову и посмотрела вверх.

Господи Боже…

— Нико?! — закричала она в отчаянии. Но он не мог её услышать — там, наверху, в своей тюрьме, напоминавшей кокон гигантского насекомого.

Спелёнатый сероватыми волокнами, он висел, как добыча паука — неподвижный, беспомощный, — примерно в двух метрах над ней. Кокон покрывал всё его тело, даже голову. Но она всё равно различала до боли знакомые контуры его лица под эластичной оболочкой, которая вздувалась у рта всякий раз, когда он издавал жалобный стон.

— Помогите! — крикнула она — то ли мысленно, то ли вслух. Она уже не владела собой, настолько была раздавлена чудовищностью увиденного.

Лихорадочно она обшаривала взглядом пространство вокруг — искала хоть что-нибудь полезное. Что-то, что можно было бы приспособить вместо лестницы или подмостков. Но ничего не было. Даже верёвки, по которой она могла бы подтянуться к Нико.

На противоположной стороне зала, на середине высоты стены, виднелась проржавевшая маленькая площадка, на которую можно было бы забраться, — но она находилась слишком далеко.

— Я доберусь до тебя, Нико! — кричала Алисé, прекрасно понимая, что лжёт самой себе. — Я вытащу тебя оттуда!

Она подумала о том, чтобы подняться обратно наверх и обыскать отель в поисках какого-нибудь шеста, которым, может быть, удалось бы разорвать кокон, но, Боже…

Даже если бы она его нашла… Нико ведь не пиньята, по которой можно колотить, не причиняя ему ещё больших увечий.

Почему кошмарные твари, напавшие на него в номере, не убили его? Почему Нико, в отличие от Дэни и Майка, ещё жив? Пусть и без сознания, заточённый в этой чудовищной темнице?

Пока Алисé задавала себе эти вопросы, её накрыло чувство, которого она не испытывала десятилетиями. Словно неведомая сила заставила её широко раскрыть рот и жадно, как утопающая, хватать воздух.

Я зеваю, — успела подумать она, прежде чем на неё обрушилась бездонная усталость, попытавшаяся стиснуть её в железных объятиях сна.

— Нет! — вырвалось у неё. Но тело уже всё решило за неё. Свинцовая тяжесть налила каждую мышцу, и веки потянулись вниз, будто невидимая рука опускала занавес.

«Ты не должна засыпать!» — прозвучал в памяти панический приказ отца.

Но почему, собственно?

Почему — если он сам верил, что внутри неё скрывается не чудовище, а спасение?

Противоядие от искусственного биологического интеллекта, который здесь, в этом отеле, уже не раз покидал свою тюрьму — человеческое тело. Он вырвался из нескольких тел, в которых, по словам Казимира, был заперт и темницы которых были открыты Сомнакуляром.

Сомнакуляр.

Зевнув снова — шире и громче, чем когда-либо в жизни, — она достала очки из рюкзака.

— Нико, что мне делать?! — крикнула она вверх, к человеку, который был для неё куда больше, чем просто брат. Который, очевидно, пожертвовал собой, чтобы Тарин не вернула её обратно в приют.

Вероятно, у неё никогда больше не будет возможности спросить его, правда ли это. Разве что…

Очки в её руке, казалось, тяжелели с каждой секундой — а может, это она сама слабела и погружалась всё глубже в пограничное состояние между сном и реальностью.

Разве что во мне и впрямь кроется разгадка. Не разрушительный искусственный разум кошмаров, а его полная противоположность.

Был лишь один способ это выяснить.

Почти сверхъестественным усилием воли ей удалось побороть свинцовые гири в руках и водрузить сомнакуляр на голову — с надеждой, что это не станет последней и самой страшной ошибкой в её жизни.

ГЛАВА 66.

Стёкла сомнакуляра потемнели, и начался сон, который она десятилетиями пыталась вытеснить из памяти.

Алисé увидела себя. Маленькую девочку — примерно того же возраста, что и на фотографии, найденной в кабинете отца. Девочка бежала босиком по каменистой тропинке, не ровная чёлка развевалась на ветру. Изо рта вылетали маленькие белые облачка — должно быть, стоял лютый мороз.

А потом раздался громкий треск, и девочка оказалась подо льдом маленького озера, в котором они так любили купаться летом. Она пыталась глотнуть воздуха, но вместо этого захлёбывалась тёмной, чёрной водой.

Детские ладони отчаянно давили снизу на толстый ледяной панцирь, но нигде не находили лазейки. Девочка бешено молотила руками, и всё равно её неумолимо затягивало в глубину. Там, внизу, в ледяной воде кишели бесчисленные демоны и призраки — рой зла, тянущий свои щупальца к ногам ребёнка, чтобы утащить её к себе на дно.

Дыхание Алисé участилось, тело затряслось, словно это она сама лежала в ледяной воде.

Следующие картины сна пронеслись перед глазами, как ускоренная перемотка. Она узнала пёструю пуховую куртку отца — как он набросил её на тело своего четырёхлетнего ребёнка, как тряс девочку, с лицом, искажённым чистым отчаянием.

— Пой со мной! — сказал он, но девочка не знала песни, звучавшей из автомобильного радио.

Глаза Алисé горели под Сомнакуляром — наверняка так же, как глаза девочки во сне, которая, подобно ей самой, старалась не моргать.

Затем отец повернулся к малышке на заднем сиденье и произнёс:

— Ты не должна засыпать!

Вот он. Тот самый. Его последние слова. Их истинный смысл Алисé постигла лишь чуть больше часа назад.

Фраза, определившая всю её жизнь и изуродовавшая её душевный покой. Фраза, породившая главный вопрос её существования — «Кто я?» — и одновременно раздувшая до невообразимых размеров страх докопаться до ответа.

Сердце забилось быстрее, потому что вслед за этим заветом пришёл голый ужас.

Алисé хотела закричать. Хотела, чтобы сон оборвался здесь, чтобы хватило сил сорвать очки с головы. Потому что сейчас это произойдёт. Сейчас ОН придёт.

Кровавый туман.

Она подумала о Нико. О том, что его жизнь держится не только на нитях кокона, в который он замотан, но прежде всего — на ней.

На том, что скрыто во мне!

Демонический паразит? Или первозданная сила, необходимая, чтобы раз и навсегда покончить с кошмаром, ставшим явью?

Алисé крепко сжала веки, чтобы в случае необходимости закрыть глаза быстрее. У неё сохранилось лишь смутное, подавленное воспоминание обо всём этом. Сейчас она увидит то давнее событие как в фильме ужасов. В предельно чётких образах.

Она увидела, как отец яростно говорил что-то Казимиру. Дядя в этом сне был одет в строгий костюм и выглядел внушительно — полная противоположность немощному, неопрятному старику, который, захлёбываясь кровавым кашлем, рассказал ей все эти пугающие вещи.

Они с отцом явно ссорились, бурно жестикулируя. Отец то и дело оборачивался к ней.

Песня Мадонны, звучавшая, по-видимому, по кругу, начала заедать. Слова королевы поп-музыки растягивались, как жвачка, и ноты опускались всё ниже, ниже, ниже…

Алисé увидела, как её четырёхлетнее «я» подалось вперёд на сиденье, чтобы заглянуть в зеркало заднего вида. Что-то было не так с глазом. Девочка тёрла веки, будто они воспалились, а потом, кажется, заметила в зеркале нечто. Алисé знала, что именно.

Существо, заключённое в ней, — оно пыталось продавиться сквозь белок её глаза.

Внезапно девочка обернулась. Алисé тоже увидела.

О Боже!

Тёмная тень надвигалась сзади. Она обволокла машину, заставила её содрогнуться и в конце концов оторвала от земли. Девочка в салоне озиралась в панике — точно так же, как тогда, подо льдом, когда атака шла со всех сторон. Тьма поглотила её во второй раз.

Но тень двинулась дальше — к отелю.

Алисé видела, как Казимир уставился в небо, и как её отца наконец настиг туман — уже не чёрный, а внезапно ставший красным. Как этот туман подхватил его и вздёрнул на несколько метров над землёй. Как проник в него. И как разорвал пополам.

И как его кровь разлетелась мельчайшими капельками, унесёнными ветром, — пока от него не осталось ничего.

Алисé закрыла глаза. И не могла понять, принадлежит ли голос, который она слышала, ещё сну, транслируемому Сомнакуляром, — или кто-то стоял рядом с ней, прямо здесь, в этом зале, и шептал ей на ухо.

Женский голос. И он говорил ей прямо противоположное тому, что когда-то завещал отец:

— Засыпай, малышка. Не борись. Только ты можешь нас спасти.

Нас? Она имеет в виду всех, кому грозит опасность?

Алисé, уже твёрдо уверенная, что соскальзывает в царство снов, отчаянно надеялась, что голос не лжёт, когда произносит:

— Ты должна уснуть, чтобы освободить то, что ты по-настоящему любишь.

Нико!

Она надеялась, что поступает правильно, когда перестаёт бороться со сном и позволяет себе падать — глубже, глубже, ещё глубже, — чтобы высвободить то, что таилось внутри неё.

Смерть? Или спасение?

В последний раз она заколебалась. Подумала, не сорвать ли очки с головы. Но тут её швырнуло вниз — как в воздушной яме при полёте. Разум понёсся с головокружительной скоростью в лифте, устремлённом в бездну, и остановился на этаже с табличкой «REM».

Двери разъехались — и она вывалилась из лифта прямо в свой самый страшный кошмар.

ГЛАВА 67.

Алисé стояла перед зеркалом в ванной комнате. Она вглядывалась в своё отражение, изучала собственное лицо, свои сине-зелёные глаза.

Рядом со зрачком левого глаза, за белком, что-то вздувалось. Большим и указательным пальцами она раздвинула веки, чтобы рассмотреть получше. И в ужасе отшатнулась на шаг — потому что то, что давило изнутри на её глазное яблоко, были руки. Человеческие руки, словно пытавшиеся разорвать глазное яблоко, как резиновую плёнку.

А затем в голове раздался женский голос:

Ты должна меня выпустить! Ты должна наконец меня выпустить!

Давление на левый глаз нарастало — неважно, закрывала она его, держала открытым или моргала. Алисé упёрлась ладонями в глазницу, словно могла вдавить обратно руки, рвущиеся изнутри.

Но вышло наоборот: чем сильнее она давила, тем яростнее нарастал напор изнутри черепа. Жгучая, пронзительная боль вырвала из неё крик. Кровь хлынула по лицу — глазное яблоко лопнуло.

Руки изнутри вцепились в разорванную склеру, раздвинули её и протиснулись сквозь образовавшуюся щель наружу.

Алисé отшатнулась, рухнула и осталась лежать без сознания на холодном кафеле ванной.

ГЛАВА 68.

Её разбудило нечто такое, чего она не слышала, казалось, целую вечность: птичий щебет.

Несколько воробьёв весело и беззаботно соревновались, кто возьмёт самую высокую ноту. А тело её согревали солнечные лучи.

Весна, — подумала Алисé, открывая глаза.

И в самом деле — унылый осенний дождь бесследно исчез. Вместо него бабочки порхали с цветка на цветок здесь, в саду отеля «Де Виль».

Она изумлённо огляделась и обнаружила, что сидит за столиком бистро, накрытым свежей выпечкой и кофе. Несколько таких же столиков стояли под раскрытыми зонтами вокруг фонтана. Все были пусты — кроме её.

— Привет, милая!

Женщина, опустившаяся на стул напротив, улыбнулась ей — лучезарнее солнца на безоблачном небе. Приветливее фиолетовых гортензий на клумбах перед живой изгородью из лавровишни, окаймлявшей гостиничный сад. От неё пахло полевыми цветами — в точности как от луга, на котором они сидели.

— Как ты, Алисé?

Узнать эту женщину не составило труда, хотя выглядела она теперь куда здоровее — без глубоких теней под глазами, с живым румянцем на щеках. Живот беременной исчез. Вместо больничной сорочки на ней было летнее платье с пастельным узором пейсли.

Да, она изменилась, но перед ней, безошибочно узнаваемая, сидела…

— Хелен?

Алисé едва не спросила: «Мама?» — но слово не шло с губ. Рассудок и без того отказывался принимать эту сцену, похожую на сон, хотя по ощущениям сном она не была.

— Можешь называть меня так, если хочешь, — ответила женщина и протянула руку через столик.

Алисé уставилась на тонкие пальцы, но не решилась их коснуться.

— Спасибо, что отпустила меня.

Алисé сделала глоток из кофейной чашки, которую кто-то, очевидно, успел наполнить.

— Значит, папа был прав? Ты… ты не чудовище?

Хелен рассмеялась.

— Нет, не чудовище.

— Но кто… я хочу сказать: что ты тогда?

— А ты как думаешь?

Алисé вспомнила, что рассказывал ей Казимир о теории отца.

— Душа моей матери?

— Приблизительно.

— Значит, ты… спасение?

— Можно и так сказать.

Алисé смотрела на неё в упор и произнесла следующую фразу так, будто говорила сама с собой, в трансе:

— Ты — противоядие от кровавого тумана, от громил и всех остальных монстров, выпущенных на волю Сомнакуляром.

К её изумлению, Хелен покачала головой.

— Нет!

— Нет?

Хелен весело рассмеялась.

— Я знаю, что думал Йорг. Над чем он работал. И он был прав в том, что я перешла из головы твоей матери в твоё сознание — в момент твоего рождения.

В момент маминой смерти!

— Но я не противоядие от монстров, как их определял твой отец.

— А что тогда?

Несмотря на солнечные лучи, согревавшие кожу, Алисé вдруг стало холодно.

— Видишь ли, дорогая, вы пребываете в чудовищном заблуждении. Вы думаете, что все существа снаружи — те, что убили твоих друзей, похитили Нико и заманили тебя в канализацию, — это ИБИ, которую можно сдерживать ловцами снов и уничтожить огнём. Но это не так. Не мы — те, кого вы называете паразитами, существами, монстрами или демонами, — являемся искусственным биологическим интеллектом на этой планете.

— А кто? — спросила Алисé, окаменев от страха услышать ответ, который не хотела знать.

— Вы. Люди.

Хелен посмотрела на Алисé бесконечно печальными глазами.

— Да, и ты тоже, родная. Ты тоже создана искусственно, Алисé!

ГЛАВА 69.

Это сон. Наверняка сон. Я всё ещё ношу эти очки, у меня нет сил сорвать их с головы, и потому я вижу эти миражи.

Всё указывало на это. Внезапно наступившая весна — хотя Алисé полагалось лежать где-то внизу, в канализации. Совершенно бредовая речь этой женщины, похожей на её мать, но утверждающей, что она — существо, жившее у неё в голове.

И всё же Алисé чувствовала: Хелен — или как бы ни называлось это создание — говорит правду.

— Нет, милая, ты не спишь! Ты проснулась. Очнулась после того, как освободила меня и я наконец вырвалась из тюрьмы твоего сознания. Я не искусственно созданный биологический интеллект, внедрённый в тебя, чтобы причинить тебе вред. Всё ровно наоборот!

Алисé прижала обе ладони к лицу, ущипнула себя за щёку, пытаясь проснуться, но боль не дала ничего, кроме громкого стона.

— Это же безумие! — крикнула она Хелен.

— К сожалению, нет, — спокойно ответила та. — Я понимаю, тебе трудно это осмыслить, поэтому постараюсь объяснить как можно проще. Вы считаете, что люди — коренной народ. Автохтоны, заселившие мир как первый разум. Но это не так. Первые — мы. Мы, Айрены, были на этой планете за миллионы лет до вас.

Айрены? Как Айра из моей игры?

— Мы — бестелесные существа. Души, как вы стали нас потом называть. Подобно тому как вы, люди, веками грезили о полёте, мы мечтали обрести тело. Около семи миллионов лет назад мы начали экспериментировать. Создали первый прототип прямоходящего существа.

Прошло очень много времени, прежде чем Homo habilis стал первым наброском, способным ловко обращаться с орудиями. Долго он служил нам оболочкой — вплоть до Homo erectus, около миллиона лет назад.

То, что вы называете эволюцией, было нашей работой по усовершенствованию. Пока однажды мы не совершили роковую ошибку.

— Какую? — вырвалось у Алисé.

— Около трёхсот тысяч лет назад мы создали Homo sapiens. И тем самым подписали себе приговор.

Хелен глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

— Это ирония судьбы: сегодня вы, люди, боитесь созданного вами же искусственного интеллекта. Боитесь, что роботы выйдут из-под контроля и захватят власть над миром. Так вот — именно это произошло с нами. Вы, люди, благодаря нам стали настолько умны и сильны, что сумели запереть нас — в телах, которые мы сами для вас создали.

Ваш мозг, ваш разум стал нашей тюрьмой, из которой не было выхода. Пока твой отец не нашёл ключ от темницы внутри вашего сознания.

— Очки!

— Сомнакуляр — совершенно верно. Он распахнул шлюзы и выпустил некоторых из нас на свободу. Точно так же, как сегодня ты освободила меня!

Алисé покачала головой.

— С чего мне тебе верить?

Хелен — женщина, которую Алисé так хотела бы считать своей матерью, — сказала:

— Вместо ответа я хочу, чтобы ты задала себе два вопроса. Первый: если эта планета — ваш родной дом, почему вы её уничтожаете? Зачем вырубаете леса, опустошаете океаны, перегреваете климат и даже ведёте войны друг против друга — будучи одним видом? Венцом творения, как вы сами себя величаете?

Хелен откинулась на спинку стула и посмотрела Алисé прямо в глаза.

— Ответ прост: потому что это не ваша планета. Потому что вы — паразиты в экосистеме, которая вам не принадлежит и в которой у вас нет никакой функции.

Алисé сглотнула.

— А второй вопрос?

— О, он — решающий. Вы, люди, задаёте его с того самого мгновения, как мы вас создали. Он принимает тысячи обличий. Иногда вы спрашиваете: зачем я существую? Или: кто мой создатель? Есть ли Бог? Чаще всего он сводится к вопросу вопросов: в чём смысл жизни?

И вы можете сколько угодно исследовать, строить церкви, заполнять библиотеки философскими трудами, покорять космос, заниматься фундаментальной наукой — вы никогда не постигнете смысл своего существования.

Потому что вы — не творение всеведущего Бога. Не результат научно объяснимых случайностей, уходящих корнями за горизонт Большого взрыва. Вы — искусственно созданный нами биологический интеллект.

И теперь, после всех веков, за которые вы сначала заточили нас, а потом забыли о нас в тюрьме собственного разума, наконец пришло время.

— Для чего?

— Для того, чтобы мы, Айрены, вернули себе место коренного народа этой планеты. За все эти годы мы изучили вашу конструкцию. Теперь мы способны принимать любой облик, какой пожелаем. И мы освободим эту планету от вас — раз и навсегда!

После этих слов небо над Алисé потемнело. Цветы и бабочки исчезли, аромат полевого луга сменился тошнотворным зловонием канализации — в которую сад отеля «Де Виль» превратился в одно мгновение.

— Помогите! — попыталась закричать Алисé, но рот заполнила пена.

И она поняла: она больше не сидит на стуле за столиком бистро. Она вообще нигде не сидит.

Она висит.

Рядом с Нико, на бетонной опоре. Подвешенная и крепко спелёнатая в нестерпимо смердящем коконе.

ГЛАВА 70.

Марвин.

Час истёк.

Почему так долго?

Следуй он указаниям Алисé — давно бы уже шагал пешком обратно к отцу. Но с какой стати ему её слушать? С какой стати вообще кого-то слушать? Куда это его до сих пор приводило?

Вместо этого Марвин забрался на большой валун у ограды и не отрывал бинокля от фойе. Но пока ничего не происходило. Ни Алисé. Ни монстра. Ни тех типов, которым принадлежал фургон, ни Казимира. Абсолютно ничего.

У фольксвагеновского автобуса он оставаться не захотел — вокруг всё было залито кровью. Но если небо потемнеет ещё больше и пойдёт дождь, придётся вскрыть фургон и укрыться внутри. Благо в этом деле он был профессионалом.

Марвин растёр руки, пытаясь согреться. Его знобило. Куртку он, к несчастью, забыл в кабинете Казимира.

Спустя какое-то время он снова поднёс бинокль к глазам — и на этот раз не зря.

ГЛАВА 71.

Алисé.

Боль растекалась по всему телу. Такое ощущение, будто её подвесили на двух мясницких крюках.

Вместе с пеной в рот, а затем в трахею протиснулось нечто скользкое, похожее на щупальце. Впрочем, эта штука, похоже, обеспечивала ей дыхание — вопреки всем страхам, она не задыхалась.

Ты ошибся, папа, — думала она с безнадёжным разочарованием. — Я не другая. Во мне нет антидота, нет противоядия, нет вакцины, которой я могла бы спасти Нико и всех остальных в «Де Виле». Я — такой же инкубатор зла, которое обращается кровавым туманом. Или корнями. Или маскируется под Тарин или Хелен.

Алисé попыталась задёргать руками и ногами, но кокон стягивал тело так плотно, что она едва могла пошевелиться. Малейшее движение усиливало жгучую боль в спине стократно. Она хотела закричать — но даже это оказалось невозможно.

Оставалось одно: она могла видеть. Часть кокона перед лицом была слегка прозрачной. Рядом угадывались очертания другого кокона.

Нико.

Так близко. И всё же бесконечно далеко. Навеки потерянный — как и она сама.

Было ли реальным то, что рассказала ей Хелен, или она теряла рассудок? Может, она вовсе не в коконе, а в глубоком, затяжном, беспросветном кошмаре?

Что здесь происходит?

Собрав все силы, Алисé протолкнула руку в карман джинсов.

Она ещё здесь!

Вытащить зажигалку Марвина стоило ещё больших усилий — при каждом движении шкура кокона стягивалась всё туже. И всё-таки ей удалось перехватить зажигалку так, чтобы можно было высечь искру.

Огнём их можно победить!

Большой палец раз за разом щёлкал колесиком по кремню — снова и снова, — пока она не приблизилась на шаг к осуществлению своего почти абсурдно отчаянного замысла. Нет, кокон не загорелся — слишком влажный, — но искры, похоже, причиняли боль этой шкуре, принадлежавшей, судя по всему, живому организму.

С настоящим пламенем получится лучше, — подумала Алисé и поднесла зажигалку вплотную к телу, прямо к свитеру. Снова крутанула колёсико. После нескольких попыток наконец удалось — сперва вспыхнул огонёк, затем занялся свитер.

Из кокона вырвался пронзительный крик.

Шкура вокруг неё дёрнулась, сжалась ещё плотнее, но Алисé снова и снова тёрла большим пальцем по колёсику. Кошмарное существо закричало опять — и наконец давление ослабло.

То, что удерживало её за лопатки, отпустило. Щупальце выскользнуло из трахеи, и она, хрипя, соскользнула вниз, вывалившись из кокона.

Прежде чем окончательно сорваться и рухнуть на пол, она инстинктивно ухватилась за волокно, отделившееся от кокона Нико. Жгут, на котором она теперь висела под ним, был упругим и скользким, но ей удалось удержаться.

И она даже смогла повторить процедуру — поднести пламя зажигалки к кокону Нико. Но на этот раз всё было иначе. Пульсирующая темница не желала раскрываться. Не желала отдавать Нико. Неужели его оболочка научилась на судьбе её кокона — научилась уворачиваться от огня и подавлять боль?

Алисé едва держалась за скользкое волокно. Она собрала последние силы, рванулась вверх — и сорвала кокон Нико вместе с собой вниз.

Они вместе ударились о жёсткий бетон.

С грохотом. С глухим раскатистым гулом, который вода переливного бассейна разнесла до самых дальних углов помещения. Метр за метром — в соседний зал.

ГЛАВА 72.

Нико.

Кошмар продолжался. Всё ещё чудовищно. Всё ещё невыносимо. Но кое-что изменилось.

Только что он пребывал в бредовом сне — в чёрном лабиринте грибообразных, стремительно разрастающихся плетей, — а теперь, похоже, очнулся. По крайней мере, к нему вернулось сознание.

Его рвало — эта штука всё ещё торчала в горле. Он по-прежнему был завёрнут в зловонный мешок, но кто-то снаружи возился с ним.

Где я, чёрт возьми?

Вдруг стало светло. Нико зажмурился, потом медленно-медленно открыл глаза. То, что он увидел, было прекраснее всего на свете — хотя эта фигура была с ног до головы покрыта слизью.

Алисé.

Его чуть не вывернуло, когда она вытащила у него изо рта склизкое щупальце, но мгновение спустя она прижалась лицом к его лицу так крепко, что вся боль, всё отвращение исчезли.

— Ты жив. — Алисé поцеловала его в лоб.

— Алисé! — вырвалось у него. Она склонилась над ним на коленях и выглядела так, будто сбежала с бойни.

— Нам надо уходить, — торопила она. — Сейчас же! Немедленно!

Нико попытался встать.

— Что здесь происходит? Где мы?

— Некогда объяснять, нам надо выбираться.

Наконец он поднялся на ноги — но был настолько истощён, что едва мог сдвинуться с места. Сколько он пробыл в этом мешке? И что это за помещение? Канализация?

Нико переставлял ноги одну за другой — в том числе потому, что Алисé в панике тянула его вперёд. Её глаза были расширены от ужаса. Она тащила его за руку.

Не будь боль, заполнявшая каждую клетку его тела, так велика, он решил бы, что всё ещё спит. Впрочем, это был бы совершенно новый кошмар — и странное чавкающее причмокивание за спиной вполне ему соответствовало.

ГЛАВА 73.

Алисé.

Побег с Нико казался почти безнадёжным предприятием.

Грохот их падения, очевидно, встревожил айренов, которые находились в соседнем зале. Алисé не решалась обернуться на источник бешено чавкающих звуков, надвигавшихся всё ближе. Когда она всё-таки оглянулась, сердце едва не остановилось.

За ними ползли два пустых кокона — словно управляемые каким-то мрачным фокусником слизистые мешки, скользящие по бетонному полу. Они явно хотели вернуть свою добычу.

— Быстрее! — простонала Алисé, которой и самой было мучительно трудно двигаться — спину пронзало болью.

Нико пришёл в себя, но из-за боли передвигался ещё хуже. На пути к тоннелю он то и дело подламывался в коленях. Но нечеловеческие звуки за спиной подстёгивали его, и, хромая, опираясь на Алисé, он добрался до металлической лестницы.

Наверх, в котельную, был лишь один путь: он должен карабкаться первым. Алисé подталкивала и поддерживала его снизу.

Медленно. Мучительно медленно.

Ей казалось, что они приближаются к концу шахты со скоростью тай-чи, а стоны, рычание и яростное хрипение преследователей становились всё громче.

Она ожидала, что на последнем метре щупальце схватит её и утянет обратно в бездну. Одновременно облегчённая и изумлённая тем, что этого не произошло, она ввалилась вслед за Нико в котельную.

— Давай, давай, давай, дальше!

К грузовому лифту. К единственному выходу.

Её хриплое дыхание отражалось от голых стен, как и гул их шагов. И крики существ позади — они, судя по всему, не могли выбраться из шахты наверх.

Её взгляд упал на рубильник в электрощитке.

— Что это? — спросил Нико.

— Спасение, — ответила она и нажала кнопку вызова лифта, до которого они наконец добрались.

Она собиралась дёрнуть рубильник и активировать детонатор, как только Нико окажется в кабине. Когда двери будут готовы закрыться. В последнюю секунду перед отправкой. И даже тогда она не была уверена, хватит ли шестидесяти секунд, чтобы покинуть отель живыми.

— Подождите! — раздался голос за спиной.

Алисé не посмела обернуться. Вместо этого снова вдавила кнопку вызова. И ещё раз. И ещё — с тем же результатом.

Этот проклятый лифт. Он уехал наверх, но так и не вернулся. И теперь вообще не реагирует.

— Алисé? — произнёс Нико рядом с ней. — Кто это?

Она обернулась. Увидела то же, что и он.

— Вот и всё, — сказала она, привалившись спиной к дверям лифта, как и Нико.

Они оказались в ловушке. Здесь, внизу.

В чудовищно жалком подвальном комплексе, источавшем ауру скотобойни.

Котельная, в которой два существа отрезали им и без того малопривлекательный путь обратно — в зловонную канализацию. Они стояли на расстоянии одной длины автомобиля и выглядели настолько безобидно, привычно и располагающе, что Алисé буквально боролась с желанием обессиленно и покорно броситься им в объятия.

Но она знала: эти двое не могли быть ничем иным, кроме идеально воссозданных смертоносных голограмм с любящими лицами её родителей.

Хелен и Йорг.

Существо, принявшее облик матери, по-прежнему было одето в то милое летнее платье, отчего казалось столь же неуместным в этих декорациях, как и копия отца — в докторском халате. Из тех, что он носил на фотографии. С аккуратно вышитым на кармане именем.

— Пожалуйста, — взмолилась Алисé, обращаясь к айренам, — отпустите нас.

Мираж, называвший себя Хелен, — тот самый, что совсем недавно протиснулся из её кошмара сквозь зрачок в реальность, — улыбнулся благостно:

— Не бойся. Мы не причиним тебе вреда. Ты можешь уйти в любой момент, если захочешь!

ГЛАВА 74.

— Вон там, в глубине, есть лестница — можешь воспользоваться ею, дорогая! — произнесло существо в белом докторском халате.

Даже голос был безупречной копией. С тем же тембром, с теми же интонациями её отец годами являлся ей призраком в собственной голове.

«Ты не должна засыпать!»

— Ты выполнила свой долг, — объяснил ей Йорг. — Это освобождение было для нас, айров, важнейшим событием за сотни тысяч лет. Нико послужил идеальной приманкой. С самого начала нам нужна была только ты. Ты должна была надеть эти очки, чтобы наконец высвободить нашу королеву.

Как бы Алисé ни вглядывалась, она не могла обнаружить ни единого изъяна в облике, представшем перед ней. Это были не голограммы — ни дрожания по краям, ни малейшего сбоя при разговоре. Совершенство этой иллюзии её родителей отозвалось в ней такой мучительной тоской, что захотелось прямо здесь, прислонившись спиной к дверям лифта, сползти на пол.

На одно мгновение она пожелала — отчаяннее, чем когда-либо в жизни, — чтобы перед ней действительно стояли отец и мать. Чтобы можно было подойти к ним, обнять и почувствовать то, по чему она тосковала всю свою жизнь.

— Хелен — одна из могущественнейших представительниц нашего народа. Она — предводительница, которая нужна нам, чтобы избавиться от всех наших искусственных тел, — пояснил Йорг.

Алисé в ужасе закрыла глаза.

Что же я натворила?

— «Избавиться» — значит убить?

Как Дэни и Майка.

— Не всех, дорогая. Некоторых избранных, тех, кто нам поможет, мы бы интегрировали. Как тебя, Алисé.

А остальных?

Алисé перевела взгляд на Нико.

— Что будет с ним?

Хелен улыбнулась ещё шире.

— Он нам ещё понадобится. Его разум полон тёмных снов. Он превосходно подходит.

— В качестве инкубатора для новых чудовищ? — предположила Алисé.

Барни, Тарин… все эти фигуры из его кошмаров, через которые они материализовались. Догадка о том, что Нико использовали как живой инкубатор, напрашивалась сама собой.

— Это мой особый дар, — подтвердил Йорг. — Когда поблизости оказываются подходящие объекты, я способен превращать людей в инкубаторы! К несчастью, этот проклятый Казимир долгие годы не подпускал меня даже близко к потенциальным кандидатам.

Кошмары — на поток. Словно на конвейере.

Боже правый!

— Твой друг, лёжа в этом коконе, переживал один кошмар за другим и высвободил многих из нас во сне, но мы далеко ещё не исчерпали его ресурсы, — подтвердил Йорг её подозрения. — И всё же всё это ничто в сравнении с даром нашей королевы. Она несёт в себе вирус, который наконец освободит нас всех из ваших голов.

Значит, отец всё-таки был прав. Все эти годы она носила в себе противоядие.

Только не противоядие, способное уничтожить этих существ, — а средство для уничтожения человечества.

— Уходи! — услышала она слабый голос Нико рядом с собой. Он потянулся к её руке.

— Даже не думай! — Она отстранилась от него. Шагнула к распределительному щитку.

— Дорогая, послушай своего друга, — предостерёг Йорг. — И не трогай этот рубильник. Ты не успеешь выбраться. А ты ведь не хочешь умереть вместе с нами, правда?

Хелен снова вступила в разговор:

— Давайте не будем ссориться. Я так долго ждала этого момента — наконец выбраться из твоей головы, Алисé. Ты представляешь, сколько времени мне пришлось посылать тебе все эти видения, чтобы мы могли встретиться здесь и сейчас? Из-за того что ты не желала видеть сны, работа в твоём подсознании заняла куда больше времени, чем требовалось.

Алисé невольно кивнула.

Ей давно стало ясно: всё, что она видела и пережила здесь четырёхлетней девочкой, она не могла вспомнить самостоятельно. Этот отель — его облик снаружи и изнутри, грузовой лифт, котельную, канализацию и даже само слово «Айра». Почти ничего из этого не являлось продуктом её собственной памяти. И ничто из этого не было рождено её воображением.

Хелен вложила всё это ей в голову. Направляла её. Неслышно и незримо. И всё же была ближе к ней, чем кто-либо другой на свете.

Алисé сделала широкий шаг к распределительному щитку и указала на Нико.

— Отпусти его, — попросила она Хелен в последний раз.

— Почему ты так привязана к нему? Я не понимаю. Почему он для тебя так много значит?

Алисé не пришлось долго раздумывать.

— Он — моя семья!

— Мы — твоя семья. В глубине души ты и сама это чувствуешь. А Нико — такой же, как все люди: эгоистичный, корыстный, разрушительный. Он сделал так, чтобы ты не сдала выпускные, не сказал тебе правду об очках, тайком выдернул кабель, когда ты хотела их протестировать. Он лжёт тебе, Алисé. Снова и снова. И почему?

— Потому что я её люблю! — закричал Нико. Яростно, в отчаянии, на грани слёз.

Он снова потянулся к её руке, и на этот раз она позволила ему.

— Прости меня, Алисé. Но как я мог допустить, чтобы ты увидела в этих очках тот чудовищный кошмар, которого боялась всю жизнь? А жёсткий диск… я ненавижу себя за то, что подменил его. Это было импульсивно. Я не мог вынести мысли о разлуке с тобой. Пусть даже всего на год, пока ты жила бы за границей. Потому что я… — Нико осёкся и опустил взгляд.

— Вот видишь, — злорадно бросил Йорг. — Ты думаешь, что знаешь его, а у него столько тайн. Нико никогда не был с тобой честен. Не стоит за него сражаться.

Алисé неотрывно смотрела на Нико, и когда он поднял глаза и их взгляды встретились, её сердце забилось быстрее. Измождённый, он повторил ещё раз:

— Потому что… я люблю тебя, Алисé. Больше, чем брат. И я всегда хотел только одного — защитить тебя.

— Ха! — фыркнула Хелен. — Не верь ни единому его слову. Он скажет что угодно, лишь бы спасти свою шкуру. Таковы люди.

Алисé кивнула, на мгновение задумалась — а потом выпалила:

— Вы правы!

Она увидела, как Нико потрясённо открыл рот, собираясь что-то сказать, но она опередила его.

— Люди корыстны, эгоистичны и разрушительны. Мы лжём и обманываем. И… — она взглянула на Нико, который смотрел на неё смертельно печальными глазами, — …и мы совершаем самые страшные ошибки из якобы благих побуждений! Но… — она повернулась обратно к Йоргу и Хелен, — но это относится лишь к некоторым из нас. Не ко всем. Даже не к большинству.

Голос её окреп.

— Большинство — добрые. Они сочиняют музыку и танцуют под неё, исследуют космос и изобретают антибиотики. Пишут книги и ухаживают за стариками. Смеются, плачут и любят. А вы…

Она судорожно вздохнула и продолжила с нажимом:

— Всё, что я до сих пор видела от вас, было злом. Вы похищаете нас и запираете в коконы. Калечите Казимира и зверски убиваете таких людей, как Дэни и Майк. Сеете страх и ужас и хотите поработить моего лучшего друга. Возможно, вы и были первыми на этой планете. Но вы не заслуживаете того, чтобы стать последними.

С этими словами она повернулась к Нико. Сказала:

— Прости, — и когда он кивнул ей, схватила рубильник и рванула его вниз.

ГЛАВА 75.

Шестьдесят секунд.

Ни звука, ни щелчка, ни тиканья. Ни сирены, ни даже тихого гудения, которое указывало бы на начало обратного отсчёта.

Но даже если механизм детонации был слишком стар и давно вышел из строя, последние мгновения Алисé и Нико всё равно настали. В этом она была уверена. Потому что стоило ей опустить рубильник, как Хелен превратилась в существо, способное, казалось, убивать одним своим видом.

Её тело раздулось, увеличилось вдвое, приобрело тёмно-фиолетовый оттенок и вытянулось вверх. Она была обнажена, и кожа её сочилась кровью из каждой поры.

Йорг тоже сбросил маску и обратился в то, чем являлся на самом деле, — в кровавый, бесформенный туман.

Кербер. Кровавая мгла!

Алисé зажмурилась, ожидая, что её вот-вот разорвут надвое или раздавят. И удивилась крепкому, но безболезненному рывку за левую руку. Её дёрнуло назад — так резко, что она споткнулась и полетела спиной вперёд.

Ей показалось, что падение длится целую вечность, ведь её давно должен был остановить Нико или хотя бы стенка лифта, — но она грохнулась на пол. Рухнула рядом с Нико.

И рядом с кроссовками человека, чьё присутствие здесь она не могла объяснить ни единой разумной причиной.

Марвин?!

Прошла ещё одна секунда — оглушительная, шоковая, — прежде чем Ализе осознала: мальчишка, очевидно, не сдержал слова. Каким-то немыслимым образом он умудрился запустить лифт. Тот самый, через распахнутые двери которого Нико только что втянул её внутрь.

А Марвин тем временем удерживал Хелен и Йорга на расстоянии — ловцом снов, — пока створки грузового лифта не сомкнулись вновь.

Пятьдесят одна секунда.

ГЛАВА 76.

— Зачем ты это сделал?! — закричала на него Алисé. Она была в такой ярости, что едва сдерживалась, чтобы не схватить Марвина за плечи и не встряхнуть.

Теперь всё напрасно.

Даже мальчишка не выживет.

— Пожалуйста, не стоит благодарности, — ответил Марвин. — Не за что!

Он перехватил ловец снов из правой руки в левую и оглядел обоих с нескрываемым отвращением.

— Вы что, в соплях купались?

— Что-то вроде того, — пробормотал Нико, обессиленно привалившись к стенке кабины.

Для него всё происходящее должно было выглядеть ещё более безумным. Он ведь не знал ни об айрах, ни о «родителях» Алисé, ни о Марвине.

Лифт дрогнул и поехал вверх.

Алисé смотрела на Нико. Он и правда только что признался ей? Значит, тогда, в бассейне, ей не померещилось. И все остальные разы, когда в его взгляде сквозило нечто большее, чем братская привязанность, — тоже.

Он чувствовал то же, что и она. И теперь, когда наконец пришла определённость, — им предстояло умереть?

— Алисé… — начал Нико, заметив её взгляд.

Она подошла к нему и взяла его ладонь в свою. Крепко сжала и улыбнулась. Он выглядел растерянным, но тоже подарил ей робкую улыбку.

Кабина раскачивалась и дрожала на пути наверх, словно её трепал штормовой ветер.

Буря, которая назревала в подвале под ними.

— Я активировала детонатор! — сообщила она Марвину.

Тот застонал, закатил глаза, а затем стиснул зубы так, что они заскрежетали.

Секунды истекали, и с каждой из них в Алисé крепла уверенность, что взрыв настигнет их прямо здесь, в лифте. Но потом раздалось «динь» — и они оказались на первом этаже.

— Держитесь рядом со мной! — скомандовал Марвин, перехватив ловец снов обеими руками.

Он и впрямь выставил его перед собой — точь-в-точь как священник держит распятие в фильме про вампиров, — когда двери разъехались в стороны.

— Что нас ждёт? — спросила Алисé с замирающим сердцем.

Марвин не ответил. Да и не требовалось.

Она уже видела этот ужас собственными глазами.

ГЛАВА 77.

Нико.

Нико не мог поверить в то, что разворачивалось перед его глазами. Клаус Тарин — вечная крадущаяся тень его прошлого — поджидал их в фойе. В его глазах плясали демонические огни, но не потому, что рвались из глубин его естества, — здесь действительно полыхал пожар!

Клубы дыма тянулись через вестибюль — от входа мимо стойки ресепшена к лестнице, поднимаясь до самого потолка. Треск стоял оглушительный.

— Этого не может быть… — пробормотал Нико, когда они с мальчишкой и Алисé приблизились к пылающей горе из брёвен, нагромождённой прямо перед выходом.

Пасхальный костёр.

Алисé дёрнула его за рукав.

— Нико, пойдём!

Но он не мог отвести взгляда от раскалённой, багрово светящейся фигуры, поднимавшейся перед ним из пепла.

— Это не она! — крикнула Алисé, однако Нико уже медленно двигался к горящей девочке.

— Пожалуйста, нам нужно выбираться! У нас нет времени!

— Мадлен, — прошептал Нико.

— Это не твоя сестра!!! — закричала Алисé, и на мгновение Нико оторвался от девочки и посмотрел на неё.

Алисé крепко обхватила ладонями его лицо.

— Нико, это не твоя Мадлен! Это айра. Паразит из твоих снов. Он хочет тебя убить! Он хочет убить нас всех!

Я видел их во сне. Всех до единого. В коконе!

Но сильнее всего притягивала фигура, стоявшая к нему спиной на краю пасхального костра. Убийца Мадлен. Человек без лица, который разжёг огонь, в котором его сестра мучительно сгорела заживо. Тот, чьё имя в терзающих кошмарах так и не было раскрыто ему ни разу.

— Я должен знать, кто он, — невнятно пробормотал Нико, вырвался из рук Алисé и двинулся к нему.

— Нико, стой! — услышал он крик Алисé за спиной.

Она, видимо, бросилась следом, потому что именно в тот миг, когда человек без лица обернулся, Алисé попыталась удержать Нико.

— Ты?! — потрясённо вскрикнул он, узнав стоящего перед ним.

А потом рухнул на колени и безудержно зарыдал.

ГЛАВА 78.

Алисé.

Кого бы ни изображало это существо, осознание, казалось, причиняло Нико невыносимую — и душевную, и физическую — боль. Алисé трясла его за плечо. Пылающая девочка надвигалась сзади, мужчина — спереди, когда вперёд выскочил Марвин с ловцом снов в руке.

— Вот!

«Слава богу», — хотела было сказать Алисé, но тут произошло немыслимое. Пасхальный костёр метнулся к ловцу снов, выхватил его из рук Марвина и сжёг их последнюю защиту.

Очевидно, огонь был невосприимчив к нему — или оказался сильнее единственного средства, которым они до сих пор располагали. Зажигалка в этой ситуации, разумеется, была совершенно бесполезна.

Нельзя бороться с огнём огнём!

Беззащитные, они стояли перед айрами. Перед пасхальным костром, Мадлен и мужчиной.

— Алисé! — голос Нико сорвался. — Это был дядя Ральф! Он тогда разжёг тот огонь.

Он всхлипывал.

Алисé сглотнула. Дядя Нико не мог иметь собственных детей, из-за чего жена его бросила. Дядя, которого Нико любил, а его сестра Мадлен — ненавидела.

Существо, принявшее облик дяди, подступало ближе, пламя взметалось всё выше, странный кроваво-туманный дым грозил задушить их — и тут Алисé услышала за спиной громкий крик:

— Сюда, быстро!

Они обернулись — лица, залитые почти таким же багровым свечением, как у призрачной девочки, — и увидели Казимира. В его инвалидном кресле.

— Здесь боковой выход, идёмте!

Алисé рванулась было бежать — айры подбирались всё ближе, — но Марвин схватил её за руку.

— А если он один из них?

Она замерла. Дыхание перехватило.

Конечно. Морок был настолько реален. Что, если человек в инвалидном кресле — тоже лишь галлюцинация, а настоящий Казимир уже лежит выпотрошенный и растерзанный в лаборатории сна?

— Не бойтесь меня! — крикнул он и закашлялся кровью.

Он указал на дверь у себя за спиной. Стеклянную. Тяжёлые капли дождя разбивались о стекло — Алисé сумела разглядеть это даже сквозь дым пасхального костра.

— На улице дождь. Твоя мама опять слишком долго принимает душ, — услышала она его голос.

И чары рассеялись.

Они бросились бежать. В последний миг, прежде чем айры успели вонзить в них свои смертоносные когти.

Ещё семь секунд.

ГЛАВА 79.

Казимир.

Умная девочка. Йорг гордился бы ей. А Хелен — и подавно, — подумал он.

Разумеется, она заколебалась. После всех видений, миражей и галлюцинаций, что обрушились на неё, и он мог оказаться ожившим кошмаром. Заманивающим в ловушку, чтобы убить.

К счастью, ему вспомнилась та история, которую Йорг когда-то ему рассказал. Нежная маленькая присказка, которую тот повторял Алисé всякий раз, когда шёл дождь.

Память Казимира работала не всегда безупречно — годы и одиночество брали своё. Но в миг наивысшей опасности серые клеточки его не подвели.

Хоть что-то.

— Руки прочь! — рявкнул он на Алисé, когда она схватилась за ручки его кресла.

На всякий случай он ещё затянул тормоз.

— Что ты делаешь? — спросила она. Растерянно. В панике — у них оставались считаные секунды.

Мгновение ока — если мерить годами, что он провёл здесь, в тоске и меланхолии, тщетно пытаясь найти способ исправить содеянное.

Целая вечность — если использовать это мгновение, чтобы ускользнуть от смерти.

— Я не пойду с вами, — сказал он Алисé.

Больше всего ему хотелось пнуть её, чтобы заставить бежать, но в этом не было нужды.

Его племянница обернулась — Нико и Марвин к тому моменту уже были за дверью. Она увидела чудовищ, надвигающихся всё ближе, жаждущих мести за вечное заточение в человеческих головах.

И она поняла: если хоть одному из этих существ удастся покинуть отель, выбраться наружу, в реальный мир, — оно будет свирепствовать страшнее любого вируса. До тех пор, пока человечество, каким Алисé его знала, и всё, что его составляло, не перестанет существовать.

Поэтому она не стала спорить.

Оставила его — старого, смертельно больного человека, — который после всех совершённых в жизни ошибок в самом конце оказался способен на доброе дело.

Встать на пути у зла. Хотя бы на три секунды, которые нужны были Алисé, чтобы укрыться перед отелем.

Столько он ещё продержится в роли громоотвода — пока «Отель де Виль» не рухнет в пламени раз и навсегда.

Всё это Алисé осознала и приняла за долю секунды.

Умная девочка.

Казимир смотрел ей вслед — как она, так быстро, как только могла, скрылась за могучей липой у края подъездной аллеи. И на мгновение она снова стала той самой маленькой четырёхлетней девочкой, с которой он играл в прятки в парке отеля. Она наверняка этого не помнила.

Или всё-таки помнила?

Он уже не узнает. Теперь, когда боль пронзила его — такая яростная, словно пылающий кинжал вошёл в спину и достал до самого сердца.

Ещё одна секунда!

А потом…

ГЛАВА 80.

Алисé.

Взрыв был чудовищным. За оглушительным ударом покатилась ударная волна — она почувствовала её всем телом, несмотря на исполинский ствол, за которым укрылись и Нико с Марвином. Крону дерева буквально обнесло — горы листьев и ветки толщиной в палец посыпались на Алисé и остальных, но причинили лишь слабые ушибы и царапины. Ничто по сравнению с тем, что случилось бы без этой двухсотлетней живой преграды.

От детонации звенело стекло и рушились стены. Облака пыли сопровождали град обломков. Казимир сработал на совесть, когда устанавливал заряды.

«Отель де Виль» рухнул с громоподобным грохотом. На мгновение стало слышно лишь шум ветра, а затем прогремел ещё один взрыв. Вероятно, сдетонировали скрытые заряды на верхних этажах — столб огня взметнулся ввысь, такой яркий, что всё пространство перед отелем осветилось, будто залитое прожекторами.

Когда обломки перестали падать, они решились подняться на ноги. Поначалу просто стояли и смотрели на это зрелище.

Смотрели, как пламя жадно пожирало всё, что ещё оставалось от некогда горделивого отеля.

— Вы тоже это слышали? — наконец спросила Алисé, и Нико с Марвином кивнули.

Этот вой, этот скулёж, эти мучительные крики они не забудут никогда. Звук был тише взрывов, но пронзительнее, мучительнее — и несравнимо значимее.

Голос противоестественной нечеловеческой сущности, тщетно бьющейся против неотвратимого и окончательного уничтожения.

— Этого никто не пережил, — печально произнесла Алисé, думая о Казимире, которому они были обязаны жизнью, потому что он пожертвовал собой ради них.

«Никто и ничто», — добавила она мысленно, и эта уверенность делала её настолько счастливой, насколько вообще можно было быть счастливой в этот миг — после всех страданий и разрушений.

ГЛАВА 81.

— Великолепная командная работа! Поздравляю вас, — произнёс неприятный женский голос на другом конце линии.

Он никогда не был поклонником её манер, которые не ограничивались нарядами и витиеватыми формулировками, но пронизывали и саму её сущность. Однако цели она достигала всегда. Следовало отдать должное Эмилии Бергман — руководительнице Анти-Айра-Бюро (ААБ), охотно маскировавшейся под адвоката.

Уже два десятилетия она занимала этот пост и командовала такими пешками, как он, ради сохранения одной из величайших тайн человечества: того факта, что все мы на этой планете — искусственные биологические интеллекты! Созданные коренными существами, которых мы подавляем с незапамятных времён и держим в тюрьме нашего сознания.

Которая, к счастью, практически не допускает побегов.

Время от времени где-нибудь в мире всплывала очередная сомнакулярная маска. Йорг Штегеман и его друг Казимир Шталь не были первыми — и не станут последними, кто совершал прорывные открытия в области исследования сна. Айры были отнюдь не глупы и подбрасывали своим носителям нужные идеи, без которых невозможно было сконструировать маски. И время от времени это позволяло им вырваться из телесной тюрьмы.

Но до сих пор ААБ неизменно удавалось предотвращать массовый прорыв айров.

— Поздравляю и вас, фрау Бергман. Вашей блестящей парадоксальной интервенцией вы нажали именно на нужные триггерные точки Алисé!

— Которые я сумела задействовать лишь благодаря вам. Вы знали: эта девочка ни за что не сделает того, что ей скажет человек, который ей несимпатичен. А уж я-то ей точно не понравилась.

Бергманн рассмеялась.

Первоначальный план состоял в том, чтобы просто убить девчонку. Но далеко не всегда гибель носителя означала уничтожение обитавшей в нём айры.

Существо, жившее в Хелен Штегеман, перешло к Алисе ещё при рождении — в тот миг, когда мать испустила дух. Стало быть, кошмарная тварь, гнездившаяся внутри Алисе, была чем-то могущественным. Чем-то настолько значимым в иерархии айров, что рисковать её неконтролируемым высвобождением через смерть девушки было недопустимо.

Поэтому было решено ждать до двадцати пяти лет — до окончательного созревания префронтального неокортекса, — чтобы осуществить план, тоже, признаться, рискованный: заманить Алисé в «Отель де Виль», к её дяде Казимиру. В надежде, что она, движимая желанием узнать больше о своём происхождении и семье, обнаружит сомнакулярную маску. Наденет её — добровольно или под принуждением, — после чего Хелен будет контролируемо высвобождена.

Контроль! Вот ключевое слово. В заминированном, отрезанном от внешнего мира пространстве.

Они взломали систему видеонаблюдения «Отеля де Виль» и следили за каждым шагом Алисé и её спутников. Сразу после того, как она освободила Хелен из своей головы, планировалось дистанционно подорвать заряды — к чему они за эти годы тоже подготовились.

Каково же было их изумление, когда они увидели, что в этом не было нужды: Алисé — вопреки всем ожиданиям — сама нажала на рычаг, готовая пожертвовать собой.

Впрочем, до этого не дошло, и он втайне этому радовался. За годы наблюдения он привязался к Алисé. И был рад, что паразит наконец покинул её голову.

— Вы бы видели лицо этой девочки, когда я процитировала последние слова её отца. Без этих сведений малышка ни за что не села бы в мой лимузин. Ваша информация была на вес золота, дорогой мой!

Ему было немного лестно.

— Именно поэтому я всегда делаю ставку на доверие. Никогда не знаешь, когда подобные сведения пригодятся.

— А как вам удалось сделать так, что её выселили из квартиры в тот же день? Мне давно хотелось это узнать, — полюбопытствовала Эмилия Бергман.

— Честно говоря, это было довольно просто. Я дал денег хозяйке квартиры. Я ведь знал, что та недолюбливала Алисé.

— Великолепно. Поначалу я, кстати, всерьёз думала, что мне всё-таки придётся лично явиться на место, когда увидела, сколько народу эта девочка притащила в отель. Но иногда даже мне приходится довериться — в итоге всё разрешилось само собой. Мы лишь дёргали за ниточки из тени. Они уже уехали?

Он взглянул на маленький монитор рядом с кассой.

— Да, машина прошла последнюю камеру наблюдения. Теперь я вижу только горящий «де Виль». Хороший вид, честно говоря. Дело и без того слишком затянулось.

— Теперь осталось запустить интернет-кампанию. Мрачные легенды вокруг «Отеля де Виль» нужно подпитать заново. Вместо того чтобы, как прежде, удалять всякое упоминание об отеле и его местонахождении, теперь мы разворачиваем полную программу. Бывшая пациентка сомнолога Йорга Штегемана поджигает обитель ужаса, и так далее… — начала руководительница ААБ перечислять привычную процедуру.

— Я займусь этим.

— Отлично. И за этими тремя нужно присматривать. Если они начнут рассказывать о пережитом, нам не останется ничего иного, кроме как всё-таки их ликвидировать.

— Понял.

— Что ж, поздравляю ещё раз. Наша страна по-прежнему свободна от айров. День ноль без инцидентов. Приятное чувство, — подытожила Эмилия Бергман.

— А что с Веной?

— Этим занимаются австрийские коллеги. По последним данным, ситуация у них под контролем. — Эмилия Бергман произнесла последние слова с нескрываемым сарказмом. — Вы сами знаете, как часто мы это уже слышали, дорогой мой. Напомню лишь о Чернобыле или о катастрофе с «Титаником». — Давние случаи, когда приходилось прибегать к самым радикальным мерам, чтобы предотвратить прорыв айров.

Шмитти усмехнулся, попрощался наконец с адвокатессой, угостил Оке кофе и вышел за дверь своего университетского киоска, откуда столько лет наблюдал за Алисé. Потом закурил сигарету.

ГЛАВА 82.

Алисé.

Дождь хлестал в лобовое стекло фургона. Старый дворник размазывал по стеклу молочные разводы.

Вдали выли сирены приближающихся пожарных машин. Взрыв наверняка был слышен на много километров вокруг. Многометровые столбы пламени всё ещё озаряли вечернее небо в зеркале заднего вида, хотя они были в пути уже десять минут.

Десять минут, за которые никто не проронил ни слова.

Алисé, Нико, Марвин.

Все они были счастливы, что вырвались из ада. Убиты горем по Казимиру. Потрясены жестокостью убийств, которым стали свидетелями.

И в отчаянии от того, что во всём мире, вероятно, не было ни одного человека, с которым они могли бы об этом поговорить.

Быть может, как сейчас, — даже друг с другом. Алисé выпрямила спину и тут же пожалела об этом. Раны, нанесённые коконом, будут болеть ещё дни, если не недели.

— Высадите меня на вокзале!

Марвин заговорил первым — к тому моменту машины спасателей на встречной полосе уже остались позади.

— Куда ты собрался?

Мальчишка пожал плечами.

— Нужно найти Рикки. Мой брат старше, но без меня он пропадёт.

Добро пожаловать в клуб, — подумала Алисé и посмотрела на Нико: с закрытыми глазами он сидел рядом на пассажирском сиденье, привалившись головой к окну.

Алисé потянулась к его руке, лежавшей на бедре. Он открыл глаза, посмотрел сначала на свою руку, затем на неё. Сомкнул пальцы вокруг её ладони, подарил ей ещё одну улыбку, откинулся обратно к окну и снова закрыл глаза.

Когда они окажутся далеко отсюда и всё уляжется, им, наверное, будет о чём поговорить. Несмотря ни на что, сердце Алисé радостно ёкнуло. Неужели им и правда нужна была реальная угроза смерти, чтобы открыться друг другу? По всей видимости — да.

— Эта штука наверняка стоит кучу бабок, — услышала она за спиной шёпот Марвина.

Алисé похолодела.

— Какая штука?

Она затаила дыхание. Не решалась обернуться к мальчишке. Но взгляда в зеркало заднего вида хватило. В руках он действительно держал сомнакуляр.

— Я его нашёл. Прямо перед тем, как вернулся к вам. Сорри, кстати, что так долго держал лифт. Мне пришлось с ловцом снов пробираться мимо этого огня и не давать ему за мной погнаться, я жутко долго простоял в открытых дверях и…

— Где ты его нашёл? — резко оборвала его Алисé. — В отеле?

— Нет, снаружи!

Холод внутри стал невыносимым. Словно ледяное кольцо сжалось вокруг сердца.

— Где снаружи?

— Рядом с фургоном. Жуть полная. Маска лежала в луже крови.

Амир.

Чёрт. Чёрт возьми.

Алисé ударила по рулю.

Как я могла о нём забыть?!

Что с ним случилось? Он воспользовался маской? Вышел с ней наружу? Выпустил кошмар на волю?

— Думаю, маску лучше уничтожить, нет? — Марвин задумчиво смотрел на неё.

Нико, блаженный в своём неведении, к тому времени заснул. Или притворялся, чтобы не видеть того, что видела она.

Когда посмотрела в зеркало заднего вида.

Они стояли посреди асфальта. Босые, под дождём. И махали рукой.

— О господи, только не это, — прохрипела Алисé и вдавила газ.

И когда Марвин спросил, что она увидела, а Нико открыл глаза, потому что она снова яростно колотила по рулю, — их уже не было.

Маленьких детей.

С ножницами для разделки птицы в руках и дырами в животах. Растворившихся в тусклой дымке, что теперь парила над дорогой кроваво-красным туманом.

Исчезнувших, как сон, который невозможно вспомнить после пробуждения.

КОНЕЦ КНИГИ