Феечка - подарок к новому году

Глава 13

Лена

Он удивленно понюхал, пожал плечами, но без лишних слов выполнил просьбу. Я списала это на стресс и обострившееся обоняние.

Сладкий чай, который Слава налил мне, тоже отдавал каким-то приторным, непривычным ароматом. Решив не акцентировать внимания, я просто сделала пару вежливых глотков, а когда он отвернулся, незаметно вылила чай в раковину и выпила простой воды. Стало немного легче.

Даша, поужинав, убежала играть под елку, но тишина в комнате быстро насторожила меня. Заглянув в гостиную, я увидела ее, мирно спящую в большом кресле, с любимым плюшевым зайцем в обнимку. Сердце сжалось от нежности.

— Давай я отнесу ее, — тихо предложил Слава, появляясь в дверном проеме.

Я не стала возражать. Меня начало подташнивать, а в висках застучала тупая усталость. Стресс, должно быть, давал о себе знать.

В комнате мягко гудел телевизор, транслируя какую-то новогоднюю передачу. Мы почти его не слушали. Завтра будет тридцать первое декабря, и нам предстояло обсудить планы на день.

И вот теперь, когда день рождения, самый главный наш праздник, остался позади, наступила тихая пауза — канун Нового года. Даша, устав от впечатлений, сладко спала, прижимая к щеке нового плюшевого зайку.

А мы со Славой наконец-то сели рядом и смотрели на ёлку.

За окном по-прежнему металась в предпраздничной лихорадке огромный город, а в нашей комнате пахло мандаринами, хвоей и счастьем. Завтра будет салют, бой курантов, поздравления.

Но самый главный, самый тёплый и беззащитный момент года мы уже пережили. Он случился утром, в лучах зимнего солнца, в глазах двухлетней девочки, которая только что поняла, что шарики и зайцы из крема — это и есть самое настоящее волшебство.

Слава, к моему удивлению и облегчению, быстро и четко все распределил: он едет по утру с моим списком в магазин, я остаюсь с Дашей, потом вместе готовим, гуляем, отдыхаем и накрываем стол. Его деловитость и готовность взять на себя половину хлопот действовали успокаивающе. Я чувствовала, что не одна, что есть надежная опора.

Когда Слава ушел в свою комнату, я осталась одна на кухне, прислушиваясь к тиканью часов. Тишина, обычно такая гнетущая, сегодня была другой — наполненной отголосками детского смеха и странным, тревожным ожиданием.

Прикосновение его губ вспоминалось снова и снова, вызывая не то, чтобы отторжение, а скорее смятение. «Это просто эмоции, усталость», — пыталась убедить я себя, убирая со стола.

Ночью мне приснился странный, обрывочный сон: я брела по темному зимнему лесу, ведя за руку Дашу, а впереди, освещая путь фонариком, шел Слава. Мы искали дорогу домой, но его силуэт то растворялся в метели, то появлялся вновь, совсем близко. Я проснулась от собственного стука сердца и еще долго лежала без сна, глядя в потолок.

Утро началось с капризов Даши и моего усилившегося недомогания. Тошнота не отступала, а запах даже свежезаваренного кофе заставил меня открыть окно на проветривание.

Слава, заметив мое состояние, молча налил мне стакан воды и взял инициативу в свои руки. Он накормил Дашу завтраком, поиграл с ней, пока я медленно собиралась, а потом, уже с моим списком, отправился за покупками.

Оставшись одна, я попыталась заняться уборкой, но силы быстро иссякли. Сели с Дашей смотреть мультфильмы, укрывшись одним пледом. Она прижалась ко мне, теплая и доверчивая, и в этот момент, сквозь физическую слабость, меня накрыла новая волна мыслей. О будущем.

О том, что будет после праздников. О том, как строить жизнь дальше. И о том, какое место в этой новой жизни, совершенно неожиданно, начал занимать этот человек — брат моей подруги, почти чужой, и в то же время сейчас — самый близкий.

Вернувшийся Слава был завален пакетами, весело рассказывал, как отбивался у прилавка с мандаринами, и его энергия заразила даже меня. Мы, как и договорились, принялись готовить вместе.

Он чистил овощи и смешивал ингредиенты для салатов под моим чутким руководством, а я, превозмогая тошноту, делала начинку для тарталеток. Даша бегала вокруг, пытаясь «помочь» то одному, то другому. И в этой простой, почти семейной суете было что-то целительное.

Позже, когда мы вышли на короткую прогулку в парк, чтобы Даша могла покататься с горки, Слава неожиданно сказал, глядя куда-то в сторону:

— Знаешь, Лен… у тебя замечательная дочка.

Он не смотрел на меня, как будто слова сорвались случайно. Но от них в груди стало так тепло и так больно одновременно. Я просто кивнула, не зная, что ответить, и крепче сжала руку дочери.

Вечером, когда стол был накрыт, а Даша, сияя в новом платье, завороженно смотрела на гирлянды, я поймала себя на мысли, что не думаю о боли. Она была где-то там, на задворках сознания, притупившаяся, но ее затмевало нечто другое.

Ощущение хрупкого, но настоящего чуда. И благодарность. Благодарность этому дому, этому празднику, этой маленькой девочке… И этому мужчине, который стоял у окна, разливая в бокалы детский сок, и чей профиль в мягком свете гирлянд казался удивительно родным и спокойным.

Когда часы начали отсчитывать последние минуты уходящего года, а на экране появился знакомый ведущий, Слава поднял свой бокал.

— За новый год, — тихо сказал он, глядя на меня. И в его глазах было не праздное веселье, а что-то серьезное, глубокое.

— За успешный новый год, — эхом ответила я, и наши бокалы мягко звякнули.

А потом грянул бой курантов, Даша визжала от восторга, и Слава, улыбаясь, обнял нас обеих — легко, по-дружески. И в этом объятии не было ничего лишнего, только тепло и ощущение, что, возможно, этот новый год действительно может стать счастливым. Началом чего-то другого. Неизвестного, пугающего, но уже не такого одинокого.

Я загадала желание. Всего одно… И позволила себе надеяться, что оно сбудется.