Ганс Кюхельгартен

На башне бьет час полуночный.

Так, это час, час дум урочный,

Как Ганц один всегда сидит!

Свет лампы перед ним дрожит

И бледно сумрак освещает,

Как бы сомненья разливает.

Всё спит. Ничей блудящий взор

На поле никого не встретит;

И, как далекий разговор,

Волна шумит, а месяц светит.

Всё тихо, дышит ночь одна.

Теперь его глубоких дум

Не потревожит дневный шум:

Над ним такая ж тишина.

А что ж она? – Встает она,

Садится прямо у окна:

“Он не посмотрит, не приметит,

А насмотрюсь я на него;

Не спит для счастья моего!..

Благослови, господь, его!”

Волна шумит, а месяц светит.

И вот над нею вьется сон

И голову невольно клонит.

Но Ганц всё так же в мыслях тонет,

В глубь их далеко погружен.