Катастрофа, день тридцать третий Вальпараисо 05 июля 2010 года

Ночь пережили и день простояли.

Для многих это была первая ночь, проведенная не в море, в относительной безопасности, на борту стального острова — а на земле, в окружении психов, плоть людскую ядущих. И выжили — ни одного покусанного или погибшего за ночь при том что пришлось четыре раза открывать огонь. Трижды обошлись снайперами, использующими приборы ночного видения, од ин раз пришлось поднимать по тревоге резервную группу. Заодно стало понятно — одержимые в темноте практически слепы, точно так же слепы как и человек, если еще не хуже. Это большой плюс на будущее — часть операций, может быть большую часть следует перенести на ночное время. Утром видели стаю одичавших собак, открыли огонь на поражение. Потеряв пятерых сородичей стая обратилась в бегство. Наскоро добили и осмотрели собак — обычные собаки, только дикие и уже отведавшие человечины. Страшно подумать, что творится в городах, в которых полно таких вот беспородных шавок. Либо они сожрут одержимых — либо одержимые их. Скорее второе…

С утра стали готовиться к выходу.

Задача была простая — зачистить городок при авиабазе и выбить всех одержимых, которых мы там найдем. Дальше — заблокировать девяносто восьмую дорогу с обеих сторон, поставить временные заграждения и остановить подход одержимых из курортных Харриса и Вальпараисо Бич. Дальше — на такое пока не замахивались — ставилась задача хотя бы с воздуха примерно зачистить курортные города, снизить уровень одержимых до приемлемого уровня — чтобы ночью не приходилось поднимать тревожную группу каждый час. Соваться в города сил было мало — но пострелять по одержимым с вертолетов вполне можно было.

Следующей задачей ставилось пробиться к базе Эглин, расчистить взлетные полосы и самолетные стоянки на базе ВВС Эглин и обеспечить ее готовность к приему самолетов с Техаса. Как я понял, из Техаса нам выделяли какую-то авиатехнику, какую — я так и не понял. Нужно было разобраться и с той техникой, которая там была — там, например базировалось тридцать третье истребительное авиакрыло, единственное в стране перевооружившееся на истребители F35. Там же должно было быть немало авиационных боеприпасов последнего поколения и техника, достаточная для организации смешанного авиаполка. В основном там были пятнадцатые,[9] тяжелые, мощные и скоростные истребители завоевания превосходства в воздухе — но были там и шестнадцатые и, что особенно ценно — А10 Тандерболты в самой продвинутой версии. Там сороковой экспериментальный эскадрон отрабатывал применение высокоточного вооружения с Тандерболтов.

Сформировали две группы — под командованием моим и Мика соответственно. Опять было принято во внимание, что мы оба прошли специальную подготовку и самое главное — умеем выживать в «населенных» одержимыми районах. Каждому из нас придали смешанную группу по двадцать бойцов с опытным сержантом во главе.

Выезжать решили с самого утра. На каждую команду — грузовик и внедорожник с пулеметом на турели. Кое в чем кстати подонки просчитались — на базе осталось огромное количество патронов 7,62 к ротным пулеметам — дело было в том, что в Херлберт-филд базировалось большое число вертолетов, у которых на вооружении были М134. Темп стрельбы М134 напомнить? Вот-вот, шесть тысяч в минуту, а тут таких машинок — под сотню. Поэтому и боеприпасов мы таких обнаружили — учитывая реалии нынешнего времени, за год не расстреляешь, даже если весь этот год из боев не выходить. А в арсенале нашлось немало пулеметов, в основном М60Е4, но были и М240 причем в основном в варианте Е6, облегченные, для Афгана. Вот мы и отстреляли на пробу боеприпас из нескольких упаковок (крепя пулемет на турель и дергая за веревку, привязанную к спусковому крючку), снарядили ленты и усилили обе наши группы нештатными пулеметами.

Еще нашли немалое количество проволоки. В мире после катастрофы — вещь настолько востребованная, что дал себе зарок: как только разберусь со всем с этим — налажу производство. Сейчас нельзя быть уверенным ни в чем — кроме того, что там где эта проволока перекрывает дорогу, одержимые не пройдут. Особенно нужна проволока с спиралях Бруно, тем более с режущими лезвиями. Любой объект, окруженный по периметру колючей проволокой, может считаться относительно безопасным — более того, одержимый бросается на такую проволоку, режется и может даже умереть от потери крови, он же не соображает. Решено — вот мой бизнес, на котором я сделаю первый свой миллион долларов.

Не хватало только Подулски — он сидел в карантине и за ним наблюдали. Пока он ничего не чувствовал — но как я подозревал, никто ничего и не чувствует в течение инкубационного периода. Не дай конечно Бог — но Подулски мог стать первым на этой земле одержимым, процесс превращения которого мы сможем наблюдать и контролировать. Несмотря на запрет Котлера, многие навестили его в изоляторе, даже бутылку виски передали — чтобы поддержать. Настроение у всех после этого было… аховое.

Действовать решили просто. Военный городок — это прямые улицы и одинаковые домики, ничего хитрого. Автомобиль с пулеметом проезжает в конец улицы, блокирует ее и прикрывается проволокой. При появлении одержимых во время «форсирования» улицы — они либо уничтожаются, либо маневренная группа отходит к основной. С другой стороны улицы останавливается грузовик, блокирует улицу с другой стороны и тоже перекрывает ход проволокой. После этого группы начинают продвижение по улице, зачищая все дома по очереди. В каждой группе двадцать один человек — значит маневренная группа на внедорожнике с дополнительным пулеметом, так называемый «молот», группа на грузовике — «наковальня» и группы зачистки, пять групп. Вот так и будет работать — медленно, спокойно и тщательно. Эти слова я повторил дважды — медленно, спокойно и тщательно. Здесь нет штаба, подгоняющего приказами — зато есть пример Подулски под глазами. Все поняли? Так точно сэр!

Тогда выдвигаемся.

Двинулись колонной, джип, грузовик, грузовик и джип замыкающий. От здания штаба поля Херлберт-Филд до домиков, если считать по прямой, было чуть больше мили.

Пока доехали — работать пришлось лишь пулемету на головной машине, и то всего один раз. Какой-то одержимый, полуголый, показался из-за домиков — и пулеметчик снял его длинной очередью. Остальные огня не открывали — дисциплина есть дисциплина, и патроны в наше время тоже стоит беречь. Одержимый рухнул почти сразу же, я не заметил даже, мужчина это был или женщина. Хотя какая сейчас разница — одержимый есть одержимый. В голову ему точно не попали — но обездвижили, кровью и так истечет.


Улица выглядела покинутой. Здесь не было такого песка и пыли как в Техасе, но все выглядело… зловеще. Как будто в результате, какого то безумного катаклизма вдруг разом пропали все люди, был какой-то фильм на эту тему. И мы — единственные, кто остался на пустой, вымершей, до ужаса тихой планете.

— Сэр, здесь не было перестрелки.

То-то и оно, сынок. То-то и оно.

— Я Майк-один. Начинаю движение!

— Принял!

По договоренности, грузовик разворачивался и перекрывал улицу только после того, как мы пройдем всю улицу и закрепимся в ее конце.

— Пошел. Медленно.

— Есть, сэр.

Сам встал в полный рост с пулеметом, как раз с трофейным из запасников базы Херлберт-Филд.

Одержимые появились почти сразу — что-то метнулось за стоящий у одного из домов, старый пикап и я взял пулемет на изготовку.

— Внимание, справа!

Стрелять через машину не хотелось — каждый пятый патрон трассирующий, по старой привычке — можно и поджечь этот пикап. Начнется пожар, тушить который у нас нет ни сил, ни средств ни желания. Поэтому лучше…

— Медленнее.

Сидевший за рулем рядовой сделал все наоборот и возможно оказался прав. Одержимый бросился на нас из-за машины, не удержался — но я был начеку и свалил его короткой очередью. Одержимый опасен только в случае, если ты не знаешь где он, если знаешь — против армейского оружия он беззащитен. Так и остался лежать у дороги, еще дергающийся — но уже не опасный.

Остановились, развернув джип так, чтобы в случае чего максимально быстро смотаться. Несколько секунд постояли, оценивая обстановку.

— Мендес остается в машине. Донован — на тебе проволока. Кригс и я — прикрываем, Кригс идет с тобой, я — с машины.

— Есть, сэр.

Можно было бы дать задание сразу двум солдатам перекрыть улицу проволокой — но эту уже чревато. Когда работаешь с колючей проволокой — мало того, что ты занимаешь обе руки, они у тебя должны быть в грубых рукавицах, чтобы не изрезаться самому. Поэтому, если кто-то не может защищаться — рядом должен быть кто-то, кто прикроет. Тем более — придется походить к домикам вплотную. А я одновременно две стороны с пулеметом не удержу. Поэтому, лучше медленнее — но надежнее.

— Как в Ираке сэр? — сострил Кригс, надевая рукавицы.

— Ты о чем солдат?

— Да эти домики. Когда мы базировались в Кэмп-Балад, там такие же построили, для офицерского состава.

— Хуже, Кригс. Иракец мог просто тебя убить — а тут тебя могут сожрать. Если ты увидишь, что травинка не так шевельнулась — немедленно бросай проволоку и сообщай мне и Кригсу. Понял?

— Да, сэр…

— Кригс, сними оружие с предохранителя. Держи его все время на изготовку. Здесь красная зона.

— Да, сэр…

Не все еще осознали, что их Родина — теперь сплошная красная зона, во много раз более худшая чем Ирак. И чем скорее они это осознают — тем лучше.

Кригс пошел первым, за ним чуть отставая, потащил спираль проволоки Донован. Следить за ними смысла не было, надо было следить за тем, что происходит впереди…

А впереди появился одержимый: какой-то странный, передвигающийся на четвереньках, видно его из-за этого было очень плохо. Прицелился, свалил короткой очередью.

— Чисто!

Всегда нужно предупреждать остальных — иначе когда рядом идет стрельба по целям, которые ты не видишь- ты начинаешь нервничать, хочешь посмотреть что происходит, не грозит ли тебе опасность — и отвлекаешься от своего сектора. А тут и до беды недалеко…

Еще один одержимый — этот уже шустрее, но недостаточно, чтобы уклоняться от пуль.

— Чисто.

— Сэм, мы закончили.

— Возвращайтесь в машину.

Теперь наша задача — перекрывать путь одержимым на улицу. Не только проволокой — но и пулями.

— Наковальня, мы закончили. Что там у вас?

Со стороны грузовика раздавалась частая стрельба.

— Улица перекрыта, сэр. Психи подходят со стороны города.

— Понял. Оставьте одну группу для поддержки. Остальным — приступить к зачистке.

— Есть, сэр.

Зачистка — дело муторное и утомительное, но как мы ее провели — можно вписывать в пособие по выживанию в зараженной одержимыми местности. Самих одержимых в домах было немного, там нечего жрать — но одержимый на коротких дистанциях при внезапном нападении — предельно опасная тварь. Восемь одержимых было в городке в домах и всех мы завалили чисто не потеряв укушенным или убитым ни одного своего. Заодно нашли три помповых ружья — Моссберг 590, Ремингтон и дешевый, но надежный Спартан — в оригинале русский МР. Все оставили себе.

Что же касается грузовика и джипа прикрытия, то я выбил две ленты, а с грузовиков еще больше. Сколько конкретно выбили одержимых — непонятно, но не менее полутора сотен, и все шли со стороны Вальпараисо. Большинство — легко одетые, а то и вовсе голые — понятно откуда, с курортов. Искали, чем поживиться. Это хорошо, что грохнули их здесь — на базе надо будет соблюдать осторожность, еще не хватало из-за одержимого повредить пулями самолет, который стоит несколько десятков миллионов баксов. С ремонтом и восстановлением сейчас будут проблемы…

Задачу выполнили примерно к полудню, вышли на дорогу, остановились. Я вызвал штаб, доложил что задача выполнена, без потерь. В ответ получил приказ возвращаться на базу, что и сделал…

Генерал Котлер, вооружившись вдобавок к своему пистолету трофейным Мк 46 сидел у здания штаба, греясь на солнышке и рассматривая что-то, что находилось у него на коленях. Когда остановились, я понял, что это карта.

— Сэр, задание выполнено, потерь нет.

Генерал кивнул головой.

— Это хорошо. Потому что у меня есть новое задание для вас. Нужно обезопасить эту базу, джентльмены, причем надежно обезопасить. Спать вполглаза каждую ночь я не собираюсь.

— Сэр.

— Задача такая. Сейчас берете вертолет, на всякий случай — группу — и вылетаете в район Вальпараисо Бич. Задача такова: облететь город, провести первичную разведку. Выявить количество и место дислокации психов, наличие и проходимость путей для движения колонн, наличие анклавов с живыми людьми. Дополнительная задача — выявить места скопления дорожной и строительной техники, а также тяжелых грузовиков и наметить пути их доставки сюда, на базу. Нам нужен хотя бы один экскаватор, джентльмены, чтобы как следует окопать базу рвом и создать опорный пункт на ее базе. Также нам нужна любая исправная тяжелая техника — на будущее. Задача ясна?

— Так точно, сэр. Как насчет Эглина?

— На ваше усмотрение. Только осторожно. И — если хватит топлива. Эта задача пока не приоритетна. Мы не можем пока выделить силы на захват Эглина, потому что вынуждены тратить силы на оборону этого места.

— Так точно, сэр.

— Тогда час на прием пищи и на все остальное — и за дело господа.

— Сэр…

— Да — генерал оторвался от карты

— Сэр, возможно будет лучше, если вертолетов будет не один а два. Это безопаснее, если что-то случится с первым — прикроет второй. И наоборот.

Генерал немного подумал.

— Вы правы, капитан — изрек, наконец, он — я прикажу готовить второй вертолет.

На самом деле, попросил второй вертолет я от наглости и не думал, что дадут. Но если дают — значит надо брать. И пользоваться, пока есть еще ресурс. Кроме того — лучше будет, если как можно больше людей познакомятся с городом сверху. Чует моя задница, что мы еще намучаемся с этим городом, как раз расположившимся между Херлберт-Филд и Эглин. Пока мы его не зачистим — о спокойной жизни не может идти и речи…


Поскольку вылет был чисто разведывательным, встал вопрос о том, на чем лететь. Все вертолеты, здесь базирующиеся, относились к классу тяжелых. А знаете, сколько горючки жрет Pawe Low или Chinook? Не говоря уж об Оспри, разрекламированном дорогущем конвертоплане. Кстати, в Ираке я не раз слышал от людей, что чем закупать дорогущие Оспри — лучше бы сделали, или купили у русских что-то, напоминающее Ми-24. В Ираке Ми-24 были у польского контингента, и показали они себя великолепно.

Но адмирал эту проблему уже решил. Пока мы чистили городок — на базе появились четыре вертолета «Морской Ястреб», НН-60 и пропали несколько Чинуков и Пейв Лоу. Я догадался, что предусмотрительный генерал снял «Морских королей» с эскортных кораблей авианосной группы — все равно угрозы со стороны подводных лодок в ближайшие несколько лет не намечалось, а взаимен перегнал на авианосец несколько тяжелых вертолетов спецназа, чтобы обеспечить возможность действия спецгрупп с авианосца, если мы потеряем Херлберт-Филд. Умно, очень умно. Если взять Эглин — то можно будет перегнать туда часть летного крыла авианосца — а взамен перегнать на авианосец еще несколько вертолетов, создав на нем смешанную авиационную группу для ведения специальных операций. И здесь тоже будут — истребители прикрытия и вертолеты.

Теперь нужны еще люди. Отчаянно нужны люди, нужно перегнать из Техаса хотя бы пару сотен бойцов, хоть на коленях — но вымолить. Иначе мы здесь не закрепимся, а если и закрепимся — то сможем только держать и оборонять анклавы.

Наладили кое-какую столовку, питались армейскими пайками — но и то дело. Пока хватит их — а потом при зачистке города возьмем супермаркеты и вывезем сюда все что там найдем. Пока этого хватит.

Поглощая безвкусное обезвоженное мясо, я размышлял на отвлеченную тему — могли ли в городе сохраниться людские анклавы. По моим прикидкам — нет не могли. Современный город — страшная ловушка, в нем нет ресурсов для выживания. К тому же архитектура — ныне у нас в моде «перетекающие пространства» и внутренние, а иногда и внешние стены, которые можно пробить кулаком. Если хорошо размахнуться. Даже если допустить что какие-то полицейские засели в своем участке и забаррикадировались — они должны были элементарно умереть от голода к этому времени. И к тому же эта проклятая зараза, превращающая людей в ходячие биологические бомбы. Самое страшное — так и не понятен толком механизм первичного распространения. Вторичный то как раз хорошо понятен — а вот первичный — тайна по сию пору.

— О чем думаешь?

Я оторвался от еды, посмотрел на Мика.

— О том как все дерьмово. О том, что мы катастрофически проигрываем по времени.

— Почему?

— Ты не задумывался, зачем здесь все оставили не тронутым? Что им мешало все это подорвать к чертовой матери? Или сжечь? Да, они много чего забрали — но много чего и оставили.

— Намеревались сюда вернуться?

— Вот именно! Намеревались сюда вернуться! А ПВО у нас до сих пор нет никакого, кроме самолетов с авианосца. И я бы не хотел оказаться здесь одной поганой ночью под огнем парочки Спуки, вот так вот.

— И что предлагаешь?

— Окапываться и как можно скорее. И готовить запасной аэродром. И технику бы отсюда перегнать в Техас.

— Сэр, насчет этого уже решили… — сказал один из тех, кто обедал с нами, рыжий, веснушчатый морпех, на груди у которого была табличка «Гордон».

— Откуда знаешь, Гордон? Поделись разведданными.

— Ну, сэр…

— Смелее. Военная полиция пусть катится ко всем чертям. Ее здесь нет, увидишь военного копа — пристрели и дело с концом.

— Ну, я слышал переговоры по рации. Техас взял под контроль базу Дэвис Монтан в Аризоне и перегнал оттуда все что могло взлететь на свои аэродромы, благо их в Техасе полно. Часть они заберут — а взамен пришлют своего добра. Говорили что-то про старые добрые Хью.

Да… Вот про это-то я и забыл.

Авиабаза Дэвис-Монтан служила военно-воздушным силам США кладбищем старой техники, самым большим в мире. Черт, я ведь почти рядом был — и не подумал про это. А ведь там есть все, включая старые добрые Хью и Хью-Кобры, Б пятьдесят вторые, законсервированные со времен договоров с советским союзом. Тандерболты, черт, там же есть Тандерболты! Причем их там полно — в свое время они базировались в Европе чтобы сдерживать натиск советских танковых полчищ, потом их все вывели оттуда, кое-что успели порезать на металлолом и почти все сняли с вооружения. А сейчас ведь хорошему штурмовику цены не будет. Равно как и хорошему бомбардировщику — а там есть Ф-111, лучшие тактические бомбардировщики, которые когда либо состояли на вооружении в американских ВВС. Самое главное — все эти машины просты в эксплуатации и неприхотливы, не то что новомодные. И дешевы. Если удалось перегнать к нам в Техас хотя бы двадцать Б-52 — это может уравновесить чаши весов и позволить создать эффективные ВВС побережья. И что бы там ни было в глубине страны, какие бы подонки там не прятались — Б52 под прикрытием самолетов с авианосцев могут дать им хорошую трепку. Даже наверняка дадут — потому что сплошной системы ПВО страны и в хорошие годы не существовало, а сейчас и подавно. Шансы на внезапный удар хороши, только надо узнать — куда бить.

Узнать куда бить…

Проглотив в два глотка оставшееся мясо, я оставил поднос на столе, вышел из столовой…

— Где генерал? — спросил я первого попавшегося мне навстречу.

— Был на поле, сэр, несколько минут назад…


Генерал по-прежнему был на поле, о чем то беседовал с пилотами вертолетов Морской Ястреб, которые зачем то приземлили у самого здания штаба. Я бы передвинул их подальше, потому что при нападении мы будем вынуждены вести огонь прямо по ним.

— Сэр… На пару слов.

Мельком заметил, что на всех вертолетах — вообще то на противолодочных вертолетах эсминцев это нехарактерно — установлены откидные турели с пулеметами в дверях. Видимо, помимо своих обычных функций, они занимались борьбой с пиратством у Сомали и полетами над Ираком. Новая мода — опасность с земли теперь довлеет над всеми, превосходя возможную опасность с глубины, и все вертолеты поэтому вооружают пулеметами, даже противолодочные.

— Сэр, в Техасе распотрошили базу Дэвис-Монтан?

Генерал остро взглянул на меня.

— Уже знаешь?

— Да, сэр…

— Распотрошили. И что?

— Нам надо организовать прикрытие ПВО. И как можно быстрее. По нам в любой момент могут нанести удар, Хокая и Хорнетов с авианосца мало. Если в глубине континента сохранились нормальные авиабазы под контроле противника, а они сохранились — нас тут под орех разделают.

— То же самое я сказал вашим… в Техасе. И знаешь, что они ответили?

Вопрос был риторическим.

— Что они работают над этим! Представляешь? Они, твою мать работают. Лично я нисколько не сомневаюсь что они поставили нас здесь как приманку и хотят посмотреть, откуда последует удар по нам. Чтобы потом нанести свой.

Хм… разумно. Техас, хоть я там и живу, всегда жил чуть обособленно. Они кстати всех остальных американцев называют «янки» как бы подчеркивая что они никакие не янки.

— Тогда, сэр, надо справляться самим. И захватывать базу Эглин с ходу.

— С ходу? При незачищенном Вальпараисо?

— Иного выхода нет. Возможно, это стоит сделать даже вечером, ночью одержимые слепнут. У нас ведь найдутся ночные прицелы?

— Это уж ты хватил, капитан.

— Сэр, мне не хочется оставаться здесь ни единой лишней секунды. Надо максимально выбрать людей с кораблей, всех кого только возможно. Если мы не поставим оборону сегодня — завтра будет уже поздно…


Взлетали двумя бортами — позывные Морской Конь шесть-один и шесть-два. Почему такие позывные — не знаю, видимо унифицированные в авианосной эскадре. Собственно говоря, мне все равно, как это все будет называться — лишь бы довезло без проблем…

Вертолеты были забиты аппаратурой для поиска подводных лодок, с рабочим местом оператора поиска и кучей оборудования, назначения которого я не знал. Все что смогли, в том числе торпеды — сняли, но корежить и выламывать оборудование рука не поднялась. В итоге — в каждом вертолете (дабы еще и запаса топлива хватило побольше, подвесных баков не было) было всего по четыре бойца. Еще на всякий случай в каждый вертолет взяли по тросу, присобачили его там, где крепился опускаемый гидролокатор.

В крутых боевиках не раз видел, как солдаты сидят на краю десантного отсека, свесив ноги в воздух. На самом деле — при первой же попытке так полетать, солдата ждет серьезное взыскание. Крены при полете такие, что полететь вниз — запросто.

Поэтому, расположились так: капрал Тиммонс с пулеметом уселся на место оператора ГАС,[10] рядовой первого класса Мартинес (господи, сколько же мексиканцев теперь в армии) — за пулемет, который был прикреплен по правому борту на откидной турели и представлял собой М240, плохо что в авиационной версии, а не в пехотной, которую можно и снять, если припрет. Ну, а на откидных креслах (их как раз и было только два, в противолодочном вертолете не так модного места и он не рассчитан на перевозки личного состава) разместились капрал Хименес (еще один мексиканец)и я с трофейным пулеметом, так хорошо мне послужившим и с невеселыми думками. Сел так, чтобы видеть то, что происходит на земле, хоть немного…

Взлетели. Дрогнув, пошла вниз земля, летчик управлял вертолетом виртуозно, почти без кренов. Видимо, так нужно, чтобы обеспечивать нормальную работу ГАС в погруженном состоянии. Летчики сто шестидесятого полка, с которым мне приходилось летать, никогда не упускали возможность заложить вираж покруче, так, что еще немного — и лопасти несущего винта хвостовую балку обрубят. По идее делалось это чтобы избежать обстрела с земли, но на самом деле — и я это точно знал — чтобы покрасоваться друг перед другом и перед нами, операторами Дельты.

Когда взлетели — прикинул, как я буду выполнять задачу по разведке, с того места где сидел, видно было очень немногое. Самое скверное — пулеметчик больше чем наполовину перекрывал собой десантный люк. В армейских «Ястребах» пулеметчики располагались не в десантных люках, а на специально отведенных местах сразу позади пилотской кабины, там же было их оружие и боезапас. А тут все это место занимала аппарата, и иного выхода как разместить пулеметчика в дверном проеме просто не было. Плюсом было то, что турель с пулеметом полностью перекрывала поперек десантный отсек, и образовывалась перекладина, за которую можно было держаться. Но вот для пулемета в руках места уже не было.

Отстегнулся от кресла, осторожно переместился к двери десантного отсека и уселся, держась одной рукой за перекладину. Второй пристегнул себя веревкой — для страховки — к той же самой перекладине. И уселся, свесив ноги вниз — всегда мечтал так полетать. Теперь, если только пилот не начнет выделывать противозенитные маневры — мне ничего не угрожает…


По сути, Вальпараисо начинался сразу там, где кончалась база Херлберт-Филд — сразу за КП начиналась прибрежная Миракл-Стрит. По левую руку — город, про правую — двести ярдов и залив. Здесь вообще удивительное место — рифы прикрывают залив от океана, на самих рифах — цепочка дорогих отелей и жилых комплексом. А сам Вальпараисо — считай прибрежное захолустье, типичная одноэтажная Америка.

Я толкнул Мартинеса в бок, тот повернул голову.

— Не стреляй! — проорал я, потому что ветер врывался в распахнутый десантный отсек и уносил половину слов — без команды!

Тот согласно кивнул.

А пострелять было в кого. Или во что — это зависело от того, кем можно считать одержимых — людьми или нет. Мы шли над Миракл на высоте примерно футов двести, и видно все было — как на ладони. Улица, в нескольких местах видно что пытались перекрыть баррикадами, но безуспешно. Трупы людей, в основном наполовину раздетые, припаркованные непонятно как, а то и столкнувшиеся автомобили. И одержимые — кто-то жрал, хотя непонятно, как можно было жрать то, что оставалось от человеческих тел на тридцать шестой день катастрофы, кто-то поднимал морды, бежал за вертолетом. Жуткий смрад не могли разогнать даже вертолетные лопасти. Становилось дурно…

Оп-па…

Не сразу заметил, пролетели мимо — но и того, что увидел — оказалось достаточно. Группа одержимых повалила на землю что-то, еще живое, и терзала это.

Одержимые охотятся на одержимых!

Это я видел первый раз и значение этого сложно было переоценить. Это не мог быть человек — не в таком состоянии, было видно что одежда его превратилась в полуистлевшие лохмотья. Начинается нехватка пищи — все кто мог погибнуть — погибли. Интересно, сколько одержимым требуется пищи? Если так же как и человеку — значит, к этому времени должен был уже начаться каннибализм. Одержимые, не способные найти что-то другое будут жрать других одержимых! И тем самым — сокращать свое адское поголовье!

Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем поголовье сократится до приемлемых величин? Да, одержимый в состоянии жрать практически все съедобное, как животное — но ведь запасы рано или поздно должны закончиться! Большой город — по сути ловушка, там нет пищи. Значит, они будут мигрировать. Но при этом — они останутся по сути теми же самыми людьми, и выживание их в условиях дикой природы будет поставлено под большой вопрос. Сможет ли одержимый, к примеру, убить гризли и съесть его мясо? Вряд ли. А вот гризли и крокодилы, которые после резкого сокращения популяции будут плодиться и размножаться, убить и съесть одержимого — могут!

Значит, нам осталось немного. Продержаться еще пару месяцев — и все. Дальше можно будет полностью зачищать города и налаживать какое-то подобие жизни. Если не одно но — если те, кто это придумали, не попытаются заразить уцелевших.

И все равно — той жизни, какой было раньше — уже не будет.

Сколько осталось людей на планете? Миллиард? Меньше. Скорее всего — меньше. Самые густонаселенные районы земли оказались самыми беззащитными перед одержимыми. Спасти от поголовного озверения может либо экстремальный климат, либо предельно низкое число населения на территории, либо поголовное вооружение населения. Ни в Индии ни в Китае, ни в подавляющем большинстве мусульманских стран, ни у нас — этого нет.

Думая свои думки — едва не пропустил. У одного из съездов с Миракл Парквей на какую-то площадку стоял грузовик, большой, то ли восьмого, то ли девятого класса грузоподъемности. И еще два — у складов. На несколько секунд отпустив перекладину, за которую держался, я пометил это место на карте, которую дам мне генерал. По самой Миракл сейчас не проехать — но если взять какую-то тяжелую технику, то расчистить дорогу вполне будет можно…

Кто выживет? Выжили мы — целый штат, часть штатов погибла, но часть — уцелеет. Выжившие будут и в Канаде, за исключением крупных городов — холод и большие пространства выгонят одержимых на юг в первую же зиму. Это плюс.

Выживет часть России — ее спасут большие пространства. Насколько мне известно — у них не разрешают носить боевое и короткоствольное оружие — но гладкоствольное разрешают, в том числе полуавтоматическое, и русские его покупают. Гладкоствольное ружье с картечью — лучшее оружие против одержимого. Крупные города погибнут — но те, кто живут в небольших городах должны выжить. И вооружиться — Советский союз усиленно готовился к третьей мировой, запас море оружия, кроме того в России большая часть мужчин прошла через армейскую службу, у них армия призывная. С автоматом Калашникова они справиться сумеют.

Выживут все повстанцы. Страшно подумать, что будет с тем же Йеменом — горы, агрессивные племена и в среднем по два с половиной ствола на человека, включая грудных детей, женщин и стариков. Вот эти — не только выживут, но и захватят территорию. Страшно подумать что будет с Ираном, с Пакистаном, с Афганистаном, с Ираком, с Сомали. Оружие у каждого, плюс готовность и способность его применять против кого угодно. Эти не только выживут — эти организуются в огромные банды и пойдут грабить и убивать своих более высокоразвитых соседей. Тот же Йемен — рядом богатейшая Саудовская Аравия, в которой у населения нет оружия — ее просто сомнут, перебьют и одержимых и тех кто выжил. Тем более население сконцентрировано в крупных городах — рассадниках заразы. Что будет с нашими контингентами — тоже не хочется даже и думать. В Ираке нас ненавидят все, даже те кто формально за нас. Просто навалятся все и сразу и сомнут. Тот же Садр Сити — страшный гадюшник, рассадник терроризма в котором обретается два миллиона душ. Если там заразятся — станет ненамного легче. Даже если вымрет Багдад — туда придут боевики племен.

В общем и целом — нас ждет нечто среднее между родоплеменным строем и рыцарством, только вместо коня- примитивный автомобиль, способный питаться самым дерьмовым топливом, а вместо копью — автомат и гранаты. Производство и ремонт примитивного оружия можно будет наладить, переделку техники в соответствии с новыми реалиями — тоже. Оружия запасено столько, что хватит надолго.

Страшно подумать, что будет на месте Северной Кореи. Нищета, поголовная милитаризация, восьмидесятитысячный спецназ — им по силам контролировать территорию в десять раз большую, чем есть у них сейчас. Тот же самый Китай, который скорее всего вымрет полностью. Слишком много народа…

По правую руку на берегу потянулись дорогие марины с яхтами, почти все были на месте. Это до первого урагана или шторма, без человеческого пригляда он выбросит их на берег.

Каково место нас, американцев в этом новом мире? Как ни странно — хоть удар и пришелся в основном по нам самим — стартовые позиции более чем неплохие. Америка — это большой, омываемый океанами остров, нам не нужно бояться набегов радикальных исламистов как тем же русским. Вот русским придется худо — у них слишком большая территория, слишком мало народа и слишком поганые соседи по всему югу. И по западу — на восток с Европы хлынут массы одержимых, Европа с ее отношением к оружию, скорее всего погибла. Выживут худшие — те же албанцы, у которых вооружены даже дети, и в каждой стране — наркомафиозное сообщество. Выживут итальянцы — горные, те у кого тоже немало оружия. И — пожалуй все. Так что русским придется непрерывно воевать, и всю территорию они не удержат. А нам — у нас проблема будет только с Мексикой, вооруженной до зубов, И с Кубой.

Мы спаслись — спасся целый штат, за исключением крупных городов, есть спасенные по всему югу. Рано или поздно мы перебьем как одержимых, так и бандитов. У нас есть запасы оружия и есть люди. Люди сейчас — главное достояние, Америка богоизбранная страна и американцы богоизбранный народ кто бы что про нас не говорил. Это в последнее время все оскотинились предельно с либерализмом, с неподъемным государственным аппаратом, с безумными войнами, с коррупцией. Сейчас ничего это не будет — а так как умеют работать американцы, вряд ли умеет работать кто-то еще…

— Сэр! Слева!

Ага! Экскаватор! Вот он, родимый, желтый, хороший такой стоит! И самосвалы… господи, да тут целая строительная площадка.

Вертолетчика задерживать здесь не стоило, лихорадочно нанес на карту несколько выдуманных мною значков, изображающих строительную технику. Не сгорела — значит цела и готова к работе. После гребаного кризиса обанкротилось немало строительных фирм, значит неплохо было бы поискать площадку, с которой продают изъятую по решению суда по банкротствам технику. Ее должно быть немало.

— Сэр, уходим левее!

Это я уже и сам вижу. Надо проверить не только базу Эглин, но и площадки, расположенные за городом. В нескольких милях от города расположены площадки и взлетные полосы, относящиеся к базе Эглин. Надо проверить, прежде всего, их — там нет народа и нет жратвы, они законсервированы. Значит, туда надо как можно быстрее перегнать часть техники, рассредоточить ее и укрыть. Потом можно будет пользоваться как дополнительными площадками, не слишком подверженными набегам одержимых.

— Иди по Ферри-Роад! — заорал я в ответ.

Не знаю — знает ли пилот, что такое Ферри-роад. По идее нельзя летать без карты — но вообще, много чего нельзя из того, что мы сейчас делаем.

Отметил еще два грузовика, один из них — эвакуатор. В одном месте стоял грузовик с небольшим экскаватором на полуприцепе. Тоже надо забрать.

И везде — одержимые, одержимые, полно одержимых. Город погиб…

— Залив!

Ферри Роад оборвалась, мы проскочили над какими-то домами — и мрачные картины апокалипсиса сменились водной гладью зеленого цвета. Ни лодок, ни водных мотоциклов — ничего. Ширина залива в этом месте была таков, что переплыть его мог и ребенок.

— Ориентируйся по Эглин Парквей!

Что-то было не так. Но что — я так и не мог пока понять.

Второй вертолет давно ушел левее, его задачей было обследовать северную часть города. Мы же должны были посмотреть, что творится на основном поле базы Эглин и направлялись туда.

Мост был намного левее, ориентируясь по нему мы вышли на Эглин Парвей…

— Медленнее!!

Колонна! Два грузовика и три Хаммера, следы перестрелки. Все двери распахнуты, машины стоят так, будто их заблокировали и начали обстреливать. Кто? Явно не одержимые, у одержимых нет оружия. Значит, в городе есть кто-то еще, возможно кто-то, кто не хочет показываться, когда в городе вертолеты.

За чертой города Эглин Бельведер переходила в триста девяносто седьмую дорогу, причем слева был центр вооружений, справа — военный госпиталь. До базы было не меньше двух миль.

— Ракета!!!

Пресвятой господь!

Пилот заложил такой маневр, что на какой-то момент мне показалось, что не удержусь. Вертолет с разворотом нырнул к земле, я знал что на всех модернизированных Ястребах предприняты меры по снижению теплового излучения от двигателей — но модернизирован ли этот? И какая к дьявольской матери ракета!?

Ракета прошла выше, видимо поймать и надежно захватить цель зенитчику так и не удалось. Краем глаза я заметил, как в ослепительно синем флоридском небе полыхнул самоликвидатор.

Вертолет выровнялся меньше чем в тридцать футах над землей и несся с чудовищной скоростью, с несмотря на всю свою подготовку с трудом забросил ноги в десантный отсек.

— Видел, оттуда били?! — Мартинес заорал так, что перекрыл шум от винтов, видно было, что он тоже на взводе.

Сунулся к пилотам, сделать это было непросто, все из-за этой проклятой аппаратуры. Второй пилот монотонно бубнил в микрофон.

— Я Морской Конь шесть-один, обстрелян с земли в районе музея ВВС, у танго есть ракетный комплекс, как понял, прием!

Я толкнул его в плечо.

— Вы видели кто бил? Откуда били?!

— Со стороны, госпиталя, сэр! Мы не видели.

— Это была ракета или РПГ?!

Вопрос был важным в свете оценки угрозы, потому что и ракета и граната РПГ оставляют в воздухе похожие следы и совершено одинаково их подрывает самоликвидатор.

— Ракета, сэр! Она маневрировала!

Если бы Стингер — не спаслись бы. Скорее всего — советская, старая. Такие сохранились в Ираке и в Афганистане, хотя и в небольшом количестве. Но откуда она здесь?!

— Сообщите на базу!

Уже сообщают, слышал же сам…

— Сэр, внимание! Угроза с воздуха!

Из пилотской кабины не было видно ни хрена, поэтому я, реально рискуя вывалиться из вертолета, пошел назад, выглянул из десантного отсека — и застал финал разыгравшейся над Вальпараисо трагедии.

Видимость была близкой к стопроцентной, поэтому я все увидел сразу. И инверсионные следы реактивных самолетов, и один из самолетов, падающий и оставляющий за собой дымный след. И самое главное — висящий над городом купол, оранжевый парашютный купол.

Где бы не приземлился летчик — жить ему останется пара минут, даже если он не ранен. Одержимые, которых полон город, просто разорвут его.

Что ко всем чертям происходит?

Летчики уже сообщали на базу о трагедии.

— Я Морской Конь шесть-один, наблюдаю воздушный бой, один из самолетов сбит и падает. Наблюдаю парашютный купол, повторяю — наблюдаю парашютный купол!

— Поле — всем Морским Коням — приказываю, принять участие в спасательной операции!

Кто и кого сбил?!

По моим прикидкам, пилот сбитого самолета должен был приземлиться где-то в районе Гарнье. Если повезет — попадет на воду. Это будет значить, что парень вытащил счастливый билет в этой жизни. Одержимые не могут плавать и не суются в воду — в то время, как в наборе обязательно есть одно местная лодка. Плохо то, что парашютом править, находясь в катапультном кресле совершенно невозможно.

Краем глаза заметил заходящего на цель второго Морского коня — Мик и в самом деле должен был находиться ближе к месту падения, и опыта спасательных операций у него побольше, ем у меня, он на этом специализируется. Значит — нам надо подняться повыше и прикрыть его.

— Выше, выше поднимись!

— Сэр, я не могу! Ракетная угроза.

С одной стороны пилот, конечно же прав. А с другой — самый настоящий трус. Пилотов в наших ВВС учат боятся — тех же ПЗРК. Не противостоять им — а именно бояться.

— Хорошо, тогда держись как можно ровнее. Мы будет стрелять.

— Так точно, сэр.

Ситуация была хреновой — это еще мягко сказано. Без поддержки без наведения на цель, безо всякой предварительной подготовке мы должны были провести спасательную операцию в городе, где есть полно одержимых и где есть какие-то типы с ракетами SAM. Из нас всех только Мик специализируется на операциях поиска и спасения, остальные об этом либо «что-то слышали», либо прошли краткий курс. И техника у нас — не приспособлена для спасательных операций, да и топлива хватит только на одну попытку. Не больше.

В плюсе… В плюсе то, что все-таки мы — из армии США, все прошли реальные боевые действия и хорошо вооружены. В плюс нам и то, что вертолеты у нас — противолодочные, корабельного базирования. В отличие от обычных «Ястребов» на этих есть внутренние переговорные устройства, к которым подключается каждый член экипажа. Более того — каждый член экипажа может согласовывать свои действия и о вторым вертолетом, ведущим поиск. Охота на подводные лодки — работа командная и каждый член команды вертолета, что в десантном отсеке, что в пилотской кабине, его знания и умения — исключительно важны для успеха дела. Поэтому — координацию действий при спасательной операции можно будет организовать на самом высоком уровне.

— Второй, я Первый, как принимаешь?

— Принимаю четко! — на приеме сидел не пилот, а Мик собственной персоной.

— Ты ведущий, я ведомый. Командуй.

— Принял. Прикрой меня со стороны города.

— Есть. Я уйду выше.

— Принято.

— Как собираешься спускаться?

— По лебедке.

— Она выдержит?

— А черт его знает.

По крайней мере честно.

— Удачи.

— И тебе, кэп…

Наш «Ястреб» все-таки взял выше, пошел правее, заходя со стороны города. Летчик падал прямо в катапультном кресле и непонятно было куда он упадет, на землю или все-таки на воду. В этом районе у самой кромки вводы были выстроены виллы, у каждой были мостки, и был эллинг для катеров. И все засажено проклятой зеленью, из-за которой что делается на земле — не видно ни черта.

И я и Мартинес открыли огонь одновременно, короткими очередями, просто чтобы прикрыть и привлечь к себе внимание. Вертолет медленно плыл над домами, крыши, самые разные — черепичные, железные — рукой дотянешься. Тут был только один одержимый, по крайней мере мы видели только одного одержимого — и буквально перерезали его пулеметными очередями. Но не приходилось сомневаться, что минут через пять их тут будут десятки, даже сотни…

— Падает на крышу, держись!

Все таки не на воду! Но на крышу — и то хорошо. Только бы он удержался на этой крыше, только бы не свалился вниз.

— Я пошел!

— По фронту противник!

Рискуя вывалиться из десантного люка, я открыл огонь по одержимым — уже из пистолета, пулемет так не удержишь.

— Держись!

Кто-то схватил меня за снаряжение сзади, не давая выпасть.

— Есть касание! Цель на земле.

Только бы успел…

Одержимых было трое — тех, которых я свалил — но подходили еще и еще, они шли на шум со стороны города, рассчитывая чем-то поживиться. Сдержать их пистолетом было невозможно…

— Разворачивай!

Вертолет пошел боком, в опасной близости от земли летчик владел машиной виртуозно, потому что только морским летчиками приходится совершать посадки на корабельную палубу, по размерам меньшую чем вертолет, да еще при качке. Едва закончился магазин в пистолете — по одержимым заработал пулемет…

— Есть захват!

— Принял, фаза два!

Кажется, сделали…

— Прекратить огонь! Уходим!

— Принято!

Вертолет пошел вверх, разворачиваясь — и тут я увидел. Увидел второго «Морского ястреба» — на лебедке которого было прицеплено кресло целиком, вместо с ошалевшим от страха летчиком, пристегнутым подвесной системой. Вертолет поднимался выше, трос лебедки медленно втягивался внутрь вертолета.

— Морской конь — Полю. Операция завершена. Украденная собственность[11] возвращена, как поняли, прием!?

— Поле — Морским коням! Принято! Немедленно возвращайтесь на базу. Отбой.

Загрузка...