9

Спиря ошибся.

После обеда не было объявлено никаких хозяйственных работ. Едва успели покурить, как началось, по выражению прапора Малунова, привыкание к распорядку дня на базе. Начало этого процесса не стало каким-либо откровением, поскольку свелось к новому построению на плацу. Но и на сей раз построило начальство, к некоторому всеобщему удивлению, только вновьприбывших, поэтому близко посмотреть на старых опытных волков опять не удалось.

Да, собственно, и начальство-то состояло из одного все того же прапора Малунова – видимо, внимания со стороны обладателей «блямб» на погонах событие не заслуживало. Впрочем, и прапор ничего нового для Кирилла поначалу не сказал.

– Бойцы! – рявкнул он после привычного набора «равняйсь-смирно». – Галакты! Хочу чуть более подробно объяснить вам обстановку вокруг базы «Незабудка А-три».

На флагштоках за его спиной шевелились под ветерком два полотнища: голубой стяг Конфедерации Объединенного Человечества и иссиня-черный с серебряными восьмиконечными звездами – Галактического Корпуса.

– Служба на базе, помимо ночного или дневного отдыха, состоит из боевого дежурства и очередных нарядов. Бывают, разумеется наряды и внеочередные – для тех, кто не в ладах с воинской дисциплиной. – Прапор обвел строгим взглядом две шеренги новобранцев. – Однако я надеюсь, среди присутствующих таковые будут встречаться не часто.

Сзади кто-то негромко фыркнул. Кирилл тоже привычно сдержал ухмылку: при нем офицеры выражали такую надежду десятки раз, но ни у одного офицера эта надежда еще ни разу не сбылась. Внеочередные наряды в воинских подразделениях столь же неистребимы, сколь принцип единоначалия. Это же основа армии…

– В боевом дежурстве участвуют все военнослужащие базы, кроме тех, кто находится в очередной наряде. В первые дни ваше боевое дежурство будет происходить на территории базы. Должен еще раз сказать, что гости придерживаются определенных правил ведения боевых действий. В частности, в последнее время атаки ведутся строго через день и нынче у нас, так сказать, день отдыха. Однако это не означает, что службу можно нести спустя рукава. Во-первых, обстановка вовсе не является неизменной, и никто не даст вам гарантии, что атака не последует уже через пятнадцать минут. А во-вторых, если вы не готовы вступить в бой, то он может стать для вас последним с гораздо большей вероятностью, чем когда вы готовы.

Все это были азы военной службы, их вдалбливали в головы курсантов еще в «Ледовом раю», и Кирилл вернулся мыслями к заобеденному разговору.

А ведь это вопрос – надо ли быть жестокими с мон… с гостями?

С одной стороны, их никто сюда не звал, и правильно говорил древний князь Александр Невский насчет меча и погибели. А с другой, если гости ведут себя так, как о них рассказывают… не в пропагандистских клипах рассказывают, а по жизни… с клипами-то все понятно, они и снимаются для того, чтобы воспитывать в воинском контингенте ненависть к чужакам, ведь не зря в них уроды-ксены засыпают поверхность человеческих планет антивеществом или бактериологическими бомбами либо используют генетическое оружие, приводящее к тому, что в материнских утробах зачинается нежизнеспособное потомство… нет, тут вроде все ясно, однако если мон… если гости придерживаются правил кодекса чести (чьей чести-то, кол мне в дюзу!), то оправдана ли жестокость по отношению к ним? Вот ведь где вопрос на засыпку, как выражается Спиря!

Прапор продолжал втыкать народу банальные прописные истины, и не было ему никакого дела до Кирилловой обеспокоенности будущей жестокостью, своей и сотоварищи. Он бы, наверное, ее, обеспокоенность эту, даже и не понял. А прежде всего – врезал бы за недостаток боевого духа и некорректное отношение по отношению к боевым товарищам. И, возможно, был бы прав – война не терпит умствований, война требует выполнения приказов военачальников, они за все и ответственность несут, так-то вот, сержант Кентаринов, мать вашу за локоток!…

После четвертьчасового банально-воспитательного втыка прапор объявил, что с целью поддержания боеготовности вверенного ему подразделения он устроит проверку умения новобранцев обращаться с личным оружием. Место проверки – стрельбище базы.

Отправились туда пешим порядком, благо идти было не больше километра, а летать на такие расстояния – свою мышцу не уважать, дамы и господа!…

Дамы и господа сбегали до казармы, забрали из оружейной трибэшники и колонной потопали на стрельбище.

– Запевай! – скомандовал прапор.

Увы, Серега Петухов, главный запевала учебного взвода под командованием прапора Оженкова, попал из «Ледового рая» вовсе не сюда, и Кирилл принялся судорожно ломать репу, кому теперь запевать, но тут инициативу проявил рядовой Спиридонов:

Наш славный лейтенант любил портниху Зину,

Сломал ей портмоне и швейную машину,

И кое-что еще, чего ломать не надо,

И кое-что еще, о чем не говорят!

Все так и грохнули.

Засмеялся и Малунов.

– Спиридонов! Где это вы откопали такую строевую песню?

– Такие песни пели в двадцатом веке в Советской Армии! – гордо сказал Спиря. – Я знаю, я читал.

– Не сомневаюсь, – сказал прапор. – Но давайте что-нибудь поближе к нашему времени.

Спиря вспомнил строевые, распространенные в «Ледовом раю», и затянул «Мы монстров лупим промеж глаз». Эту песню среди бывших курсантов не знал разве что глухой, и ее исполнили уже всем взводом.

Потом над колонной зазвучала «Под теплыми лучами Толимака». Строго говоря, это была вовсе не строевая песня, но в марсианских учебных лагерях ее превратили в строевую, исполняя в ритме марша.

Воодушевленно деря глотки, не заметили, как дотопали до места.

Стрельбище оказалось стандартным. Глядя на мишени, протянувшиеся вдоль дальнего края стрельбища, Кирилл вспомнил последние зачетные стрельбы в «Ледовом раю», и мысли его снова убежали к Свете Чудиновой. Не могли они сегодня вести себя иначе, ну никак не могли!

К тому же его вдруг одолело предчувствие близкого боя. Чтобы там ни говорил прапор, но именно сейчас было бы самое время гостям напасть на базу. А пока бы новобранцы пешедралом возвращались, от базы бы, как выражается Спиря, только рожки да ножки остались.

Тем не менее стрельбе по поясной мишени (вот, кстати, еще один вопрос: почему мы стреляем по поясным мишеням, если воевать собираемся вовсе не с людьми?) мысли и предчувствия эти не помешали – Кирилл выбил сорок семь из пятидесяти. Мазила Спиря остановился всего на сорока трех, а Ксанка – на сорока пяти. Пара Вин выбила сорок восемь. Для метелки результат был просто-напросто фантастический. Однако Спиря, когда Кирилл поделился с ним этой мыслью, с авторитетным видом заявил, что умение стрелять у некоторых метелок присутствует от матушки-природы. Не случайно же, Кент, в старину немало было снайперов-женщин.

– Вакуум травишь, обрезок! – не поверил Кирилл.

– Да пусть меня Единый громом шандарахнет!

Однако Пара Вин чемпионом вовсе не стала. Всех поразило Тормозилло. Сорок девять – такого результата у него никогда не было.

Прапор Малунов удовлетворенно покряхтел и объявил Тормозилле и Паре Вин благодарность. Благодарности от лица службы удостоился и Кирилл – авторитет младшего командира прапор не поддержать не мог, тем более что сорок семь – это вам не баран начихал, дамы и господа!… С такой стрелковой подготовкой воевать можно. А вот те, кто выбил меньше сорока, рискуют в бою своим здоровьем, а то и жизнью. Гости – они вас жалеть не станут, они с вас спросят, и нужно будет дать адекватный ответ. Хотите не хотите, а придется, иначе какого дьявола вы заявились в Галактический Корпус?

В общем, прапорова раздача по заслугам снова напомнила Кириллу схожие речи ротного капрала Дмитрия Олегыча Гмыри, царствие ему небесное, о мертвых или хорошо, или ничего…

– Вы только послушайте, – прошептала за спиной Кирилла Ксанка. – Дог да и только!

– Да они, прапора, все такие, – шепотом же отозвался Спиря. – Хлебом не корми, а дай навтыкать подчиненным!

– Р-разговор-рчики в стр-рою!!! – рявкнул Малунов, и все заткнулись.

А когда топали назад, на базу, Пара Вин сказала:

– Знаете, у меня все время было предчувствие, что вот сейчас, с минуты на минуту, объявят боевую тревогу, и нам придется со стрельбища рвать когти прямиком в бой.

– У меня тоже было такое предчувствие, – заметила Ксанка.

– И у меня, – отозвался Спиря.

Вокруг послышались голоса:

– И у меня… И у меня…

Шедший рядом со строем прапор удовлетворенно хмыкнул:

– Это хорошее предчувствие, дамы и господа. Это предчувствие и означает постоянную боеготовность воинского подразделения.

То есть мы все заводили друг друга своим ожиданием, понял Кирилл.

Это было знакомое ощущение. Так комедийный клип всегда кажется смешнее, когда его смотришь толпой, чем когда в одиночку.

– Что ж, – продолжал прапор. – Будем считать наше с вами знакомство в подготовке состоялось. Полагаю, не задержится и знакомство в бою.

Широкая тропка с вытоптанной травой казалась совсем земной. И можно было бы ощущать себя на Земле, если бы не два светила в небе. Ну и плюс не было слышно птичьих песен.

– Тем не менее вы должны научиться забывать об ожидании боя, иначе психика долго не выдержит, – продолжал прапор. – Ожидание должно жить в подсознании и помогать вам справиться с собой в том момент, когда начнется непосредственная атака. Я бы настоятельно посоветовал вам заниматься по вечерам аутогенной тренировкой. Перед тем как заснуть, уже лежа в постели, обязательно, похвалите себя за прожитый день, за достигнутые успехи и пообещайте себе, что и завтра справитесь со всеми поставленными перед вами задачами, сколь бы сложны они ни оказались.

– А прапор-то у нас, похоже, психолог доморощенный, – прошептал Спиря.

Кирилл же лишь плечами пожал – совет нахваливать себя, лежа в постели, показался ему смешным. Это для слабых совет, а ему, Кириллу, такое без надобности.

Загрузка...