Глава 8

— Я знаю, что сейчас не самое подходящее время просить о чем-либо, — произнесла Силвер, когда повозка покатилась вниз по склону, — но я подумала: не могли бы мы сделать одну короткую остановку перед тем, как покинем остров?

Морган с тревогой, взглянул на нее.

— Зачем?

— Прошло столько времени, как я покинула Катонгу… Я подумала: не могла бы я поговорить со своими друзьями?

Морган обвел глазами остров, стараясь отыскать другие каменные дома, но увидел лишь жалкие хижины рабов, зеленые поля и океанскую равнину.

— Где они живут?

— Куако обычно работает на табачном поле. Делия наверняка рядом с ним.

Морган нахмурился, вспомнив, что имя этой женщины он слышал от рабыни на пристани.

— Хорошо, но только ненадолго.

— Спасибо. — Силвер подарила ему благодарную улыбку. Тадеус свернул с дороги, и повозка покатилась к полю, на котором рос темно-зеленый табак высотой по пояс. На поле виднелись сгорбленные спины рабочих, выпалывающих сорную траву. Один человек стоял чуть в стороне от остальных, выделяясь своей массивной фигурой.

— Куако! — крикнула Силвер могучему негру. Тот ответил ей белозубой улыбкой. Придерживая на голове кувшин с водой и приветливо махая рукой, к Силвер спешила какая-то женщина; Морган решил, что это Делия. Несмотря на ее быстрый шаг, кувшин с водой каким-то непостижимым образом продолжал стоять ровно. У Делии были красивые черты лица, очень короткие черные волосы и умные темные глаза. Даже выцветшее бесформенное платье не могло скрыть изящных линий ее стройной фигуры.

Когда Тадеус натянул вожжи, Морган спрыгнул на землю и помог сойти Силвер. Он был явно удивлен, что её лучшими друзьями были рабы.


— С вами все в порядке, Салина? — спросил чернокожий человек, на лице которого появилась тревога. Подойдя ближе, он внимательно вгляделся в лицо Моргана.

— Со мной все в порядке, Куако. Это майор Траск. Он забирает меня с собой.

Куако снова расплылся в широкой улыбке. Он был на несколько дюймов выше Моргана и по крайней мере на тридцать фунтов тяжелее, хотя у обоих были одинаково широкие плечи.

— Я говорил Делии, что вы встретите хорошего человека.

— Она пробудет со мной лишь до того времени, как вернется ее отец, — поправил Морган. — Я привезу ее обратно, мы все выясним, и она останется.

Силвер слышала эти слова, но их смысл пронесся мимо ее сознания. Главное, что Морган вернулся за ней. Рано или поздно она ему все объяснит.

Куако оглядел Моргана с ног до головы, бросил взгляд на Силвер, чьи щеки порозовели, и затем вновь перевел глаза на Моргана. Его улыбка расплылась еще шире, как будто разрезая его лицо рядом крупных белых зубов.

— Она — хорошая женщина, — произнес Куако, и Силвер с трудом сдержала улыбку. Выражение лица Моргана ничуть не изменилось.

Неловкое для Силвер положение прервала Делия:

— Вы слышали о награде, Салина? Мы так волновались за вас.

— Со мной все в порядке, Делия. А как вы?

— Мы сейчас занимаемся тяжелой работой, но вы не волнуйтесь, Салина, с нами все будет хорошо.

Куако снова заулыбался и, протянув руку, похлопал по чуть округлому животу Делии.

— Скоро у нас будет малыш.

Силвер вскрикнула от радости и обняла их обоих.

— Замечательно! — У них должен был появиться ребенок год назад, но за три месяца до родов Делия потеряла его.

Силвер стало тяжело на душе при этом воспоминании.

«Эта женщина работает слишком много, — сказал доктор отцу Силвер. — Похоже, она когда-то была сильно избита; ее надо подлечить». Силвер подозревала, что именно грубое обращение ее отца являлось причиной слабого здоровья Делии, но она не стала тогда говорить этого вслух. Незадолго до несчастья Делия вступилась за одну из своих подруг перед отцом Силвер, и за это обе были жестоко избиты.

— Примите мои поздравления, — произнес Морган. Куако еще раз испытующе оглядел его.

— Салина — хорошая женщина, — повторил он. — Но ей нужен сильный мужчина. — Он улыбнулся Делии. В его глазах была видна любовь. — Салина думает, что все мужчины плохие. Когда-то моя Делия думала так же. Теперь у Делии другое мнение. Салина тоже узнает, что есть хорошие мужчины.

Силвер вспыхнула.

— Думаю, нам пора ехать. Береги себя, — сказала она Делии, которая знала, что стоит за этим предупреждением. Силвер вновь обняла их обоих. — Я хотела бы, чтобы вы уехали со мной.

— Берегите ее, — сказал Куако Траску.

Морган лишь кивнул. Он увидел Силвер с новой стороны. Любовь, с которой относились к ней ее друзья, была очевидной; Морган не упустил и то, что они разговаривали с ней как с равной. По всей видимости, этого хотела сама Силвер, и Моргану это нравилось.

Хотя он жил в Джорджии и зарабатывал торговлей хлопком, у него не было рабов, и он надеялся, что когда-нибудь этот институт будет упразднен везде. В большей части Вест-Индии рабство было уже отменено, и экономическое положение островов от этого совсем не ухудшилось. Конечно, это потребует усилий, но упразднение рабства и в южных штатах он считал вполне возможным.

Попрощавшись с друзьями, Силвер села в повозку, и они в молчании двинулись к гавани. Флагг и Гордон не могли скрыть изумления, когда увидели, как Морган помогает Силвер выбраться из повозки. Они немедленно направились к нему.

— Мисс Джоунс решила сопровождать нас до Барбадоса, — просто объяснил Морган. — Почему бы вам не помочь Тадеусу с чемоданом?

Флагг и Гордон расцвели в улыбках.

— Есть, капитан, — хором произнесли они. В первый раз Морган немного пожалел о сделанном. Команда гораздо хуже слушала приказания, когда Силвер появлялась на палубе. Все наверняка хорошо помнили, как их единственная пассажирка выглядела в мокрой, почти прозрачной одежде.

Морган произнес про себя проклятие. Видимо, он действительно сошел с ума. Он хотел видеть ее на корабле, но был не единственным, кто этого желал.


Помощники Моргана тепло поприветствовали Силвер, но особенно рад был Джордан, который, казалось, считал ее членом своей утраченной когда-то семьи. Похоже, что единственным, кто наблюдал ее возвращение на корабль без радости, был сам Морган.

Но для Силвер это не имело значения. Для нее сейчас было важно лишь то, что она покидает Катонгу, отправляется на Барбадос и будет в полной безопасности, хотя бы на время путешествия.

Когда наступил вечер, Силвер стала готовиться к ужину. Ей хотелось выглядеть как можно лучше. На душе у нее было легко, казалось, что даже корабль приветствует ее возвращение своим поскрипыванием. Она надела шелковое темно-синее платье, одно из своих любимых, волосы закрутила в изящные локоны. В ушах блестели сапфировые сережки — память о матери.

Бросив последний взгляд в разбитое зеркало над дубовым бюро Моргана, Силвер взяла разноцветный веер и направилась к двери. Войдя в кают-компанию, она с удивлением увидела, что стол уставлен дорогим фарфором и хрусталем.

— Море спокойно. — Из тени шагнул Морган. — Я думаю, мы должны отпраздновать ваше возвращение. — Глаза Моргана пробежали по ее узкому в талии, пышному шелковому платью. Откинутые назад волосы открывали правильные черты лица и мягкую округлость ее подбородка.

Черт побери! Он никогда не предполагал, что она может выглядеть столь прелестной, выглядеть так, что у него буквально перехватило дыхание.

— Вы очень любезны, майор. Благодарю вас. — Она и вела себя совсем иначе после того, как вернулась, — мягче, почти застенчиво.

Морган почувствовал, что его сердцу становится тесно в груди. Боже, как он ее сейчас хотел! Но Морган заставил себя опуститься на резную деревянную скамью и начал светский разговор, стараясь удержать свои желания под контролем и мысленно моля, чтобы другие появились в кают-компании как можно быстрее.

Скоро в каюту вошли Демминг и Рейли: Демминг — в морской форме, Рейли — в форме техасских морских пехотинцев.

— Вы выглядите прелестно, мисс Джоунс, — улыбаясь, приветствовал ее Гамильтон Рейли.

— Благодарю вас. — Силвер поднялась со скамейки и грациозно направилась к нему.

— Вы — прекрасное видение, мисс Джоунс, — произнес Уилсон Демминг, целуя ее руку. — О такой прелестной спутнице в путешествии можно только мечтать.

Морган нахмурился, уже жалея, что они появились в кают-компании.

— Тогда почему бы кому-нибудь из джентльменов не предложить даме сесть?

Оба офицера тут же бросились выполнять это пожелание, поспешно подтаскивая к столу дубовый стул с высокой спинкой и помогая Силвер на него опуститься.

Силвер поблагодарила их теплой улыбкой.

Вечер прошел так, будто все четверо встретились впервые. Казалось, прекрасная женщина за столом никогда не была той озлобленной, одетой в вылинявшее платье девицей, которая держала револьвер у челюсти лейтенанта, яростно дралась с Морганом и карабкалась по рее, чтобы бежать с корабля.

Не веря своим глазам, Морган молча глядел, как Силвер играет роль леди, и не уставал удивляться. Он был о ней совсем иного мнения и явно ее недооценивал.

— Мы подойдем к Барбадосу примерно на рассвете, — произнес Морган, когда Джордан поставил на стол чашки с густым черным кофе и еще теплый яблочный пирог. — Я должен встретиться с Оуэном Муром, человеком, который организовал предстоящую сделку.

— Сколько времени это у вас займет? — поинтересовалась Силвер.

— Пока трудно сказать. — Он не хотел сейчас говорить, что ей придется остаться на Барбадосе до его возвращения из Мексики. Это он скажет ей в самый последний момент, когда будет отплывать, и ему придется молить Бога, чтобы она его дождалась.

— Уилсон, вы можете покинуть корабль, как только Жак поднимется на борт. Вы знаете, как высоко я оцениваю вашу работу, и если вам понадобится место на корабле, буду счастлив вам в этом помочь.

— Благодарю вас, сэр, — ответил Демминг.

— А что вы скажете обо мне, майор? — спросил Рейли.

— Продолжайте работать. Что я могу вам сказать, пока мы не закончили плавание?

Гамильтон улыбнулся, бросив взгляд на Моргана, и капитан подумал, что знает, какая мысль мелькнула у Гамильтона. Наверняка тот вспомнил о живущей на Барбадосе Лидии Чамберз, которую Морган неизменно навещал при каждой остановке на этом острове. Лидия Чамберз, леди Грейсон, красивая черноволосая вдова графа Грейсона, бывшего члена парламента, наверняка ждала прибытия Моргана с большим нетерпением. Они были возлюбленными несколько лет, не требуя друг от друга многого и встречаясь от случая к случаю.

У Лидии был очень спокойный характер, пожалуй, она была даже чересчур медлительна. Моргану она повиновалась беспрекословно. Лидия была самим воплощением женщины с благородной кровью и хорошо знала, какое место должна занимать.

Она представляла собой полную противоположность Силвер, оживленно беседующей сейчас с Гамильтоном Рейли. Хотя сегодняшним вечером Силвер выглядела иначе, чем всегда, все же она резко отличалась от всех дам, которых знал Морган. Она была буквально антиподом Лидии и всех тех женщин, которые когда-либо согревали его постель.

Так почему же он так к ней привязался за эти дни?

По всей видимости, это было вызвано лишь ее физической привлекательностью и тем, что им пришлось долгое время провести вместе.

Вдруг Силвер рассмеялась на какую-то шутку Гамильтона, и Морган внезапно почувствовал что-то вроде ревности. Когда она нагнулась, чтобы поднять салфетку, упавшую на пол, ему на миг показалось, что ее белая грудь выскользнет из платья. Хотя платье было сшито по последней моде и в нем можно было появиться в любом обществе, Моргану захотелось тут же потребовать, чтобы она переоделась.

— Черт побери, такая женщина способна ввести в искушение любого. — Буркнув это про себя, Морган резко отодвинул стул, прошел к столику у стены и налил себе немного бренди. Он залпом осушил бокал, прежде чем предложить выпить другим. Демминг и Рейли охотно приняли предложение, Силвер же предпочла черри.

Морган молча смотрел, как она, изящно изогнув шею, допивает последние капли. Ее тонкие пальцы мягко обхватили хрустальный бокал, на ее нежной коже и серебристых волосах был виден отблеск света лампы. Морган вспомнил, каким нежным было ее прикосновение к шраму на его щеке, как он ее целовал, а она запускала пальцы в его волосы.

Черт побери! Желание пронзило все его тело, и Морган качнулся на стуле. Чтоб она провалилась в преисподнюю! Ему пришлось сжать кулаки, стараясь справиться со сладкой болью, которая охватила самый сокровенный орган его тела. Он в ярости оттого, что Силвер приобрела над ним удивительно большую власть.

Мысленно он благодарил Бога за Лидию. Завтра он увидит ее, и она положит конец его мучениям.


Они подходили к Барбадосу с юго-запада, осторожно огибая рифы Саф-Пойнт. Даже с большого расстояния Силвер могла хорошо разглядеть могучие утесы, поднимающиеся над водой.

Пройдя вдоль берега, корабль направился к заливу Карлайл, расположенному к югу от Бриджтауна, лучшего порта на острове. Силвер никогда не бывала на Барбадосе, но ее отец посещал остров один или два раза. От отца и его друзей Силвер довелось слышать истории о богатом обществе сахарных плантаторов, об их роскошных домах и веселых балах. Она подумала о том, какое из платьев надеть. Как замечательно, что Морган велел ей взять с собой наряды. Теперь она не будет чувствовать себя неловко за свою жалкую одежду.

День обещал быть погожим. Только несколько белых облачков виднелось далеко у горизонта.

— Барбадос — коралловый остров, а не вулканический, как Катонга. — Силвер не заметила, как к поручням подошел Морган. Она стояла возле одной из двух длинных корабельных пушек. — Вот почему пляжи острова покрыты розовым и белым песком.

— Остров очень большой?

— Чуть больше двадцати миль в длину и четырнадцати в ширину. Это самый густонаселенный остров Вест-Индии… Ручаюсь, вы никогда здесь раньше не были.

— Я не была нигде, майор. Кроме Катонги… и Джорджии. — Морган бросил на нее внимательный взгляд, по-видимому, не очень ей веря, поскольку Барбадос находился всего в дне плавания от Катонги. Было странно, что Уильям не брал ее с собой.

— Тогда вы должны воспользоваться случаем и взглянуть на остров.

Когда Бриджтаун был уже совсем близко, Морган извинился и отправился в рулевую рубку, чтобы отдать необходимые распоряжения. Судно вошло в залив, достигло внутренней гавани, называвшейся Кэринейдж, и остановилось у причала. Обычно приходящие корабли должны были проходить карантин, но поскольку дело касалось деловых интересов британских граждан, власти проигнорировали эту процедуру.

Хотя час был ранний, в гавани кипела жизнь. Вдоль причала стояли дюжины кораблей; моряки, одетые в самую разнообразную одежду — от коротких брюк и рубашек собственного изготовления до британской морской формы, — сновали по деревянным доскам причала взад и вперед.

За гаванью располагались деревянные постройки. По всей видимости, одна из них была таверной, поскольку из нее выходили пьяные моряки, распевающие матросские песни; с моряками были и девицы, по большей части чернокожие, но встречались и британки, и женщины с восточными лицами. Последние были одеты довольно причудливо: у некоторых были открыты ноги, у некоторых — живот.

— Пойдем, — произнес Морган, подходя к Силвер. Заметив таверну, он бросил на девушку быстрый взгляд, и появившееся на его лице пренебрежение сказало ей, что он вспомнил, где она работала в Саванне. Схватив Силвер за руку, Морган повел ее за собой к сходням.

— Куда мы идем? — Не обращая внимания на изменившееся выражение его лица, Силвер позволила Моргану тянуть ее за собой. Сегодня ей уже было не важно, что о ней думает Морган Траск. Она освободилась от отца, почувствовала себя наконец в безопасности и испытывала волнение оттого, что попала в такое экзотическое, удивительное место.

— Вы остановитесь в доме моего друга, вдовы лорда Грейсона.

Силвер удивленно подняла брови.

— Вы были другом ее мужа?

— Никогда не имел чести знать этого джентльмена.

Когда они шли по пристани, рука Моргана сжалась еще крепче. Следом за ними шел Джордан, сгибаясь под тяжестью сумки со всем необходимым, что Силвер собрала для остановки на острове.

Силвер искоса взглянула на Моргана, пытаясь угадать его мысли. Выражение его лица стало каким-то загадочным, как будто он никак не решался ей что-то сообщить. Силвер хотела расспросить его о женщине, о которой он упомянул, но не сделала этого, решив, что скоро увидит ее сама. Перейдя улицу, Морган нанял экипаж. Джордан сунул ее сумку в отделение для багажа.

— До свидания, мисс Джоунс, — произнес он с такой тоской, что Силвер смутилась.

— Я пробуду здесь всего несколько дней, Джордан. Побереги себя.

— И вы тоже, мисс Джоунс. — Повернувшись, он побрел прочь.

Морган уселся рядом с ней, скрестив ноги, и экипаж тронулся. Силвер могла чувствовать тепло его тела, когда плечо Моргана упиралось в ее. Она пыталась, как могла, не обращать на это внимания, но ее сердце само начинало биться сильнее. Внезапно, кашлянув, Морган отсел от нее чуть подальше; при этом он коснулся ее своей мускулистой ногой, и Силвер показалось, что в повозке сразу стало жарко.

— Нам долго еще ехать? — спросила она.

— Не очень. — Его голос показался ей удивительно хриплым.

Глядя в окно, Силвер видела улицы Бриджтауна, полные народа. По мостовым прогуливались элегантные дамы, закрывавшиеся от солнца шелковыми зонтиками; мужчины чаще всего были одеты в цилиндры, сюртуки и брюки в темную полоску. Барбадосские простолюдинки несли на головах корзины, продавцы предлагали самые разнообразные товары — от батата до мякоти сахарного тростника.

— Покупайте мобей, сладкий, сладкий мобей, — выкрикивала иссохшая, морщинистая старуха. Это был горьковато-сладкий напиток, изготовляемый из высушенной коры деревьев, привозимой сюда с соседних островов. Кору варили, получая жидкость, имевшую сладковатый вкус и запах.

Экипаж проехал Трафальгарскую площадь, где почти тридцать лет назад был воздвигнут памятник лорду Нельсону. Над статуей нависали кроны вечнозеленых деревьев. Затем они миновали расположенную на открытом воздухе парикмахерскую, где брадобрей обслуживал высокого седовласого человека, лицо которого было почти скрыто густой белой пеной. Через несколько минут Морган указал в окно экипажа на дом, расположенный на перекрестке Челси-роуд и Бэй-стрит.

— Вот туда мы и направляемся.

В этом доме как бы смешались два стиля — стиля королей Георгов и стиля, в котором строили в Соединенных Штатах. Это был белый дом несколько причудливой архитектуры, однако довольно привлекательный своими башенками на крыше, массивной железной оградой и двором, полным цветущих растений. Среди них можно было разглядеть желтые гибискусы и розовые бегонии.

— Как красиво! — вырвалось у Силвер.

Морган повернулся к ней и в первый раз за весь день улыбнулся.

— Красива ты. Я собирался сказать тебе это прошлым вечером, но Рейли и Демминг засыпали тебя комплиментами, и я решил, что мои неуклюжие слова для тебя не будут иметь никакого значения.

Силвер улыбнулась в ответ. Ей нравилось, когда он так на нее смотрел. Его зеленые глаза казались столь теплыми, что это заставило ее щеки порозоветь.

— Они имеют для меня значение, — произнесла Силвер. — Спасибо.

Экипаж остановился, и Морган вышел. Затем он протянул руки к ее талии и опустил Силвер рядом с собой. Кучер выгрузил ее сумку, Морган поднял ее, и они направились по обсаженной цветами дорожке к дому. Траск постучал в дверь, и невысокий чернокожий слуга, одетый в черный костюм и белые перчатки, открыл им дверь. Увидев Моргана, он приветливо улыбнулся, в уголках его глаз появились морщинки.

— Капитан Траск, рад вас видеть.

— Как поживаете, Евфрат?

— Прекрасно, капитан.

Слуга перевел взгляд на Силвер, но не проронил ни слова. Он лишь провел гостей внутрь дома и отправился доложить о них своей госпоже.

— Морган… — произнесла леди Грейсон, появляясь на лестнице. На ней было шелковое платье рубинового цвета. Невысокая, но с хорошей фигурой, она имела прекрасные синие, как васильки, глаза. Приветливо улыбаясь, леди Грейсон поцеловала Моргана в щеку. — Очень рада тебя видеть. Я была уверена, что ты прибудешь именно в тот день, который упомянул в своем письме, поскольку знаю, ты всегда точен.

— Рад видеть тебя тоже. — Морган все еще не выпускал из своих рук маленькой женской ладони. — Мне нужно кое с кем встретиться. — Он повернулся к Силвер, которой стало казаться, что о ней вообще забыли. — Леди Грейсон, это — леди Салина. Ее отец — граф Кентский.

— Рада знакомству, леди Грейсон, — чуть наклонила голову Силвер.

— Взаимно, моя дорогая.

— Друзья называют меня Силвер. Я хотела бы, чтобы вы звали меня так же.

— Тогда зовите меня просто Лидия, поскольку любой друг Моргана — мой друг.

В последних ее словах Силвер усомнилась. Взгляд, которым эта женщина смотрела на Моргана, нельзя было назвать лишь дружеским. Не было никакого сомнения, что эта элегантная дама является его возлюбленной.

— Я хотел, Лидия, просить тебя об одной услуге, — сказал Морган. — Я должен присматривать за Силвер до тех пор, пока отец ее не вернется на Катонгу. До этого времени ей нужно где-нибудь остановиться.

— Конечно. В моем доме много места, и, я уверена, нам будет интересно друг с другом. — Ее глаза тем не менее говорили об обратном.

— Попроси кого-нибудь показать Силвер ее комнату, — сказал Морган, ясно давая понять, что хочет остаться с Лидией Грейсон наедине.

Лицо женщины заметно просветлело.

— Конечно. — Подарив Моргану теплую улыбку, она поручила своей служанке провести Силвер на второй этаж; один из слуг взял ее сумку.

Поднявшись по лестнице, Силвер бросила на Моргана последний взгляд. Выражение его лица было непроницаемым, в то время как лицо леди Грейсон просто сияло. Она что-то шептала ему на ухо, тихо смеясь, и в ответ Морган тоже рассмеялся.

Черт бы их побрал! Пальцы Силвер с силой вцепились в перила. Может, она и наивна, но дурой никогда не была. Морган явно собирался приятно провести время с леди Грейсон — и это тогда, когда Силвер будет спать в том же самом доме!

Подняв край юбки жестом, который впервые с сегодняшнего утра не напоминал жест леди, Силвер вздернула подбородок, окатила Моргана холодным, пренебрежительным взглядом и последовала за служанкой к своей комнате. К тому времени, когда она добралась до своих апартаментов, Силвер уже смертельно ненавидела всех женщин Барбадоса, одетых в платья с кружевами.

Ублюдок! Она была права в своих худших подозрениях о Моргане Траске. Он был всего лишь мужчиной. Для любого мужчины женщины не значат ничего. Что касается Траска, то он проявляет интерес, по всей видимости, исключительно к холеным светским дамам, и Силвер Джоунс должна значить для него меньше, чем ничего. Он помог ей покинуть Катонгу лишь из жалости, видя в ней бедное, несчастное создание, оставленное на острове в одиночестве в окружении одних рабов, которых ей приходится называть друзьями. Даже ее элегантная одежда не позволяет ему видеть в ней леди. Такое отношение к себе Силвер сочла просто оскорбительным.

«У тебя нет никакого права думать о нем с таким гневом, — возразил ей внутренний голос. — Морган не должен тебе ничего». Но тем не менее она не могла справиться со все разгорающейся в ней яростью и решимостью его остановить.

Почему это было так для нее важно, Силвер не могла сказать. Но она знала совершенно определенно, что не должна оставаться в стороне и позволять Моргану Траску делить постель с другой женщиной. «Черт бы его побрал! — выругалась она, шагая взад и вперед по толстому ковру. — Черт бы его побрал!» — Она продолжала шагать, проклиная самыми последними словами его, а также всех существ женского рода от Тринидада до Ямайки. Но не прошло и часа, как в ее голове созрел план.

Загрузка...