Глава 40

Матиас провел слишком много времени в каменных объятиях церкви. И когда он наконец заставил себя уйти, то думал, что провел там около часа, но увидев положение солнца на небе, осознал, что потратил все утро и часть дня.

Но он остался бы там дольше, если бы мог.

Он едва ли был религиозным человеком, но под галереей из грязного стекла, перед величественным алтарем он обрел шокирующий и редкий покой. Даже сейчас, когда разум твердил, что все это чушь собачья, что церковь — всего лишь обыкновенное здание, и что в связи с сильной усталостью он мог поехать в Дисней и уснуть даже там, его сердце знало правду.

Боль ушла. Вскоре после того, как он сел на ту скамью, боль в левой руке и груди исчезла.

— Неважно, — громко сказал он, садясь в машину. — Неважно, неважно…

Возвращение в игру казалось чем-то необходимым, была в этом стремлении приятная, колющая нотка, словно он расчесывал рану. На каком-то уровне, его пленило то, что он нашел в церкви, но работа, дела, сам стиль его жизни был водоворотом, затягивающим на самое дно, и у него не было сил противиться потоку.

Все же… может, была золотая середина, подумал он, вспомнив об Исааке Росе. Может, Матиас сможет вернуть парня в работу, изменив должностную компетенцию? Очевидно, угроза против Гри Чайлд положительно повлияла на солдата… этого будет достаточно, чтобы удержать его в строю.

Или… он мог просто отпустить парня.

В мгновение, когда мысль всплыла в голове, какая-то внутренняя часть его забраковала ее как натуральное богохульство.

Раздраженный на себя и всю ситуацию, он завел двигатель и проверил телефон. Никаких вестей от заместителя. Где шатался этот ублюдок?

Он послал сообщение, требуя доложить обстановку, сообщив расчетное время прибытия — после наступления темноты. Видите ли, нет его в штате. К приезду Матиаса этому ублюдку лучше быть там, с Исааком Росом — посаженным в кресло и с заклеенным ртом… и помоги ему Господь, если он убил Роса.

Нетерпение заставило сильно сжать руль, и Матиас съехал с обочины, направляясь к шоссе, благодаря указаниям экрана GPS на приборной панели. Он проехал меньше мили, когда боль за грудиной вернулась, но она — словно привычный костюм после того, как он попытался примерить чей-то чужой гардероб: сел хорошо и удобно в своем извращенном стиле.

Раздался сигнал телефона. Сообщение с фотографией. От заместителя.

Принимая сообщение, он чувствовал облегчение. Маленькое визуальное подтверждение, что Исаак был жив и связан — это хорошо…

Это была фотография не Исаака.

Это остатки лица его заместителя. Он определил личность лишь по татуировке змеи вокруг шеи.

Под фотографией подпись: Приди за мной… Я.

Первая и единственная мысль Матиаса… хренов наглец. Этот долбаный хренов наглец. О чем, черт возьми, думал Рос? И, дерьмо, если угрозы против милой и прекрасной Гри Чайлд не сработали, то Исаак полностью вышел из-под контроля, и, следовательно, должен быть устранен.

Чистая ярость задвинула на задний план задержавшиеся последствия времени, проведенного в церкви, неиссякаемое желание мести сорвалось с цепи, взревело. Когда гнев ударил его, на задворках сознания Матиас подумал, что это не он, что холодный, острый как нож способ мышления — его визитная карточка, — должен был унять раскаленную добела ярость. Однако он был не в состоянии отвергнуть желание действовать… и действовать лично.

К чертям делегацию… В распоряжении было бессчетное число оперативников, но с этим он должен разобраться сам.

Так же, как он должен был своими глазами увидеть тело Херона, также он обязан лично устранить Роса.

Мужчина должен умереть.

Загрузка...