Жена понарошку

Глава 22

Светлана

Вадим смотрел на меня колючим холодным взглядом. Но я ведь помнила, каким он был ночью, как согревал своим огнём, как страстно шептал мне всякие глупости… Стало не по себе. Я отбросила телефон и застыла в ожидании. Зачем-то же он смотрел на меня, что-то хотел сказать.

— Как дела у Паши?

Ах вот что! Он услышал, кто звонил, но всё равно мне была непонятна его реакция. Ничего такого в разговоре не было. Да и я старалась как можно скорее его закончить, потому что продолжать общение с Павлом не видела никакой возможности. И желания тоже не было, тем более после этой ночи.

— Нормально вроде бы.

— А ты молодец, Светик, что жизнь устраиваешь. Только не в родительском доме…

— Я не!..

— Ты меня услышала? Никаких Паш, Саш и Антош и так далее, пока ты находишься в доме моих родителей или рядом с ними. В остальное время что угодно!

— Но я с ним!..

— Ты меня поняла?! — Вадим опять не дал договорить, приблизился ко мне очень близко, глаза были злые-злые, а губы сжались в тонкую линию.

— Я тебя поняла, — тихо ответила и отвела взгляд.

В остальное время что угодно? Даже после его кристально честного заявления, что он не будет мне хорошим мужем, я в глубине души надеялась, что какое-то чувство собственности в Вадике взыграет. Непроходимая дура, как и говорила моя мама… Стало до жути неприятно, грудь сдавило железными обручами.

— Идём вниз, там все ждут.

Вадим вышел из комнаты, я провела взглядом его широкую спину и села на кровать. Казалось, она ещё хранила запах нашей страсти, и этой ночью нам снова предстояло лежать в ней вместе. А утром мы отправлялись в город — я на учёбу, Вадим домой.

Взяла телефон и пошла вниз к его семье, чтоб играть свою роль дальше. Пока шагала по лестнице, договаривалась сама с собой и приводила аргументы, что на самом деле у меня всё складывалось наилучшим образом. Я получила долгожданную свободу от тирании мамы. Я потеряла невинность так, как остальные могли только мечтать — с шикарным и умелым мужчиной. Он сказал, что будет меня обеспечивать во время нашего… сотрудничества. А ещё Вадик был со мной честным, не обещал любви и верности до гробовой доски, а сам втихую водил хороводы с любовницами. Он сразу же расставил все точки над ё.

Я села за стол рядом с ним, раз за разом прокручивая в голове эти установки. Постепенно меня отпускало, одно только нервировало: жених тарабанил пальцами по моему стулу. Я терпела, но почувствовала, что стала снова из-за этого навязчивого звука и вибрации заводиться. Поэтому взялась за его пальцы, переплела их со своими. Зафиксировала его, не вызывая подозрений у остальных. Со стороны это могло показаться проявлением нежности и, судя по умиляющейся улыбке Натальи Ивановны, так и выглядело.

Чуть позже заиграла лёгкая музыка, меня пригласил на танец брат будущего свёкра. Дядя Вадима был тем ещё юмористом, поэтому танцевать с ним было нескучно. Я даже забыла о неприятном послевкусии нашего разговора с женихом и искренне смеялась.

— Ох ты ж, мать честная! Племянничек меня сейчас на дуэль вызовет. А я и в армии косой был, а теперь тем более. Так что надо тебя, Светочка, возвращать в его загребущие лапы.

Я оглянулась на Вадима. Он сидел на том же стуле и смотрел неотрывно на меня. Что за мысли блуждали в его голове? Почему его дружелюбное отношение вдруг сменилось такой враждебностью? Неужели потому, что мы?..

— А ты что сидишь? — Наталья Ивановна толкнула сына в плечо.

— Мам, я не люблю танцевать!

— С каких это пор?! — спалила контору моя будущая свекровь.

Вадим с превеликой скорбью на лице поднялся и шагнул навстречу ко мне, тут же обнимая за талию.

— Ты говорил Свете, что в детстве на чемпионате по бальным танцам призовое место занимал?! — не унималась его мама, расхваливая сына.

— Серьёзно?! Здорово! — восхитилась я, но смягчить взгляд Вадика мне не удалось.

Демонстрировать свои танцевальные навыки мой жених не захотел, а снизошёл до моего уровня, за что я была не в обиде. Но неприятным фактом оставалось настроение Вадима.

— Ты меня теперь ненавидишь? — решила спросить прямо.

— Что?! Почему?

— Я не знаю. Ты так смотришь, аж мороз по коже.

Вадим хмыкнул и крутанул меня вокруг своей оси.

— Ладно, буду смотреть добрее.

— Дело ведь не только во взгляде, — вернулась я к разговору.

— А в чём?

Я пожала плечами, не умела я вести откровенные разговоры с мужчинами, опыта не было. Потому не знала, как объяснить то, что чувствовала каждой клеточкой, что бесила Вадима. Да и произносить такое было крайне неприятно.

— Давай будем жить дружно. Я учла, что никаких компрометирующих разговоров рядом с твоими родными.

— Вот и умничка, — ответил жених и даже слегка улыбнулся.

Вечер подходил к концу. Женщины засуетились вокруг стола, помогая хозяйке дома убрать. Мужчины отошли на перекур.

— Что у вас уже случилось? — спросила Поля, которую мне определили в напарницы.

Я мыла посуду, она вытирала.

— Сильно заметно?

— Да я думала, Вадик вот-вот взорвётся. Но вроде бы сейчас чуть успокоился.

Я поджала губы и кивнула.

— Разозлился из-за звонка.

— Даааа? — выгнула бровь подруга, — Ревности, значит!

— Да ну! Сказал, что могу делать что угодно, но не у родителей в доме.

— Но ты же Пашу отшила?

— Я не успела, вошёл Вадик. Не при нём же…

Когда все разошлись спать, я ещё долго сидела на террасе, укрытая пледом. Мы с Полей пили какао, катались на качелях и смотрели на звёзды, но подруга сдалась первой. А потом за мной пришёл Вадик. Он сел рядом, мои вытянутые ноги забросил на свои и тоже уставился в небо.

— Хорошо здесь, — произнёс он.

— Да, аж уезжать не хочется.

— Хотела бы жить за городом? — повернулся ко мне жених.

— Наверное. Я не особенно тусовщица.

— А рвалась из-под маминого крыла почему? Я думал, чтоб по клубам ходить.

Я задумалась, формулируя ответ.

— Чтоб иметь возможность. Понимаешь, в двадцать лет это странно быть такой бесправной и беспомощной, как я. Я ведь учусь на бюджете, получаю стипендию. На меня не особо-то тратились… но упрекала мама так, что не хотелось даже жить, потому что ощущала себя неподъёмной обузой для семьи. А ещё позором.

— Ладно, не будем о драконах. И запомни, тобой нужно гордиться, — Вадим провёл ладонью по голени в чулке. — Идём спать?