Женская мудрость и мужская логика. Война полов или принцип дополнительности?

Мужчина и женщина: дихотомия социального аспекта

Коль скоро мы говорим о разнице между мужчиной и женщиной в сфере частных отношений и социальных интересов, посмотрим, что влияет на схему удовлетворения некоторых базовых потребностей.

Есть разделение функций между женским и мужским полом по отношению к потребности продолжения рода. Мужские особи занимаются в разнообразных формах защитой потомства, а женские особи вынашивают, рожают и обеспечивают детство. То есть продолжают вынашивать, только уже снаружи. Кормят, согревают, поскольку у младенца в качестве синхронизатора выступает биение материнского сердца. Поэтому он не разваливается на составные части. Это обеспечивает ребенку наиболее полное усвоение того потока информации, который обрушивается на него в первый год жизни. Поэтому дети, лишенные стука материнского сердца или сердца Другого с момента рождения или раньше, чем в год, вырастают в людей с большими проблемами в синхронизации их психики, а также их разума. Если самцы не выполняют свою функцию, то младенцы гибнут от внешних причин, их съедают конкурирующие виды. То есть женская особь обеспечивает младенца стабилизацией и здоровьем изнутри, а мужская обеспечивает сохранность потомства снаружи.

Логически женские особи привязаны к гнезду, очагу, норе, пещере в течение года как минимум, а мужские особи бегают, добывают, сражаются, убивают врагов, защищая потомство. Это природные функции.

В конце XIX века возникла проблема: нехватка рабочей силы в социуме и в связи с ней необходимость задействовать на рынке труда женщину. Феминистки — это не амазонки, которые проповедовали жизнь без мужчин и относились к мужчинам как некоторые насекомые, съедающие самцов после акта соития. Феминистки — это социальная суггестия, связанная с необходимостью привлечения женщин на рынок труда.

Привлечение женщин на рынок труда создает проблему с воспроизводством рода, так называемый демографический дефицит. Для поддержания численности вида необходимо иметь два ребенка от одной женщины. Это в наших условиях, раньше — больше. При росте трудовой занятости, естественно, эта функция ущемляется. Поскольку социум заинтересован в рабочей силе, то, соответственно, возникает социальная суггестия, порождающая феминизм, то есть борьбу за равные с мужчинами права, и подразумевающая равную с мужчинами оплату труда. Таковы плоды цивилизации.

Естественно, женщина перестает быть женственной. А из личности вырезается все то, что необходимо для рынка труда. Появляется гермафродитное мышление, так называемый унисекс. Звучит красиво, но по существу это мышление гермафродита. Как решить данную задачу, не теряя потомства, неизвестно. Понятно только одно — что там, где цивилизация развивается медленнее, там рождается больше и выживает больше, хотя детская смертность достаточно высока. Выживание происходит просто за счет количества, что приводит в общем балансе планеты к тому, что доля нецивилизованных или недоцивилизованных людей, особей, увеличивается, а доля цивилизованных сокращается. С достижением некоторой критической величины цивилизация начинает поедать сама себя.

Раз существует такая тенденция, то существует и противоположная тенденция. Это гламур. Это когда следует убрать женщину с рынка труда, нарядить ее, дать ей возможность ухаживать за собой, заботиться о внешности и таким образом сохранять видимость женственности, потому что гламур не приводит к повышению рождаемости.

Надежда на то, что государство, социум найдет способ, во-первых, обеспечить женщину в течение года — через мужчину ли, или напрямую — возможностью посвятить себя потомству в том количестве, которое минимально необходимо здорового роста внутри, а во-вторых, найдет способ, возможность и средства для того, чтобы после одного года бόльшую часть забот о потомстве сделать общественной, таким образом опять освободив женщину для рынка труда. Это и есть основная проблема женской части населения. Это проблема конфликта между цивилизацией и природой, в том числе природой человека как изделия, то есть вида Homo sapiens .

Отсюда вторая женская проблема. Будучи вовлеченной на рынок труда, женщина вынуждена осваивать такие места и должности, которые во многом и часто противоречат ее натуре. Раз. Социум не в состоянии обеспечить каждую женщину мужчиной. Два. И мужчиной не в качестве ребенка, о котором нужно заботиться, кормить, одевать, поить, а в качестве мужчины, то есть защитника, воина, добытчика. Это мужская проблема, почему мужчин все меньше. Меньше, чем количество мужских особей. Получается, что женщина попадает в ситуацию жесткого выбора.

Поэтому существует огромная индустрия иллюзий, дабы эту жизнь замаскировать: кинодивы, светские львицы, фотомодели, всякие «фэшн-модели» демонстрируются и подаются, как некий идеал женственности. На самом деле, если вы видели эти сообщества с изнанки, это каторжный труд, за который, правда, в некоторых местах хорошо платят. И то, с помощью тех же голливудских кинодив запущена программа, по которой можно брать приемных детей из неразвитых стран, что позволит пополнить недостающий человеческий ресурс путем цивилизации. То есть это просто скупка ненужных излишков. Если говорить жестко, как оно логически, рационально выглядит.

Каждая женщина решает эту проблему в соответствии со своей стратегией жизни. Но поскольку стратегия жизни — вещь, тоже встроенная в процесс социализации, то большинство людей даже не осознают, что у них есть, оказывается, какая-то стратегия жизни.

Первая стратегия — стратегия социального наследования , когда вся жизненная траектория прямо или косвенно подчинена продолжению семьи, фамилии, то есть вся построена вокруг детей: вырастить, сохранить, дать образование, помочь с карьерой, образовать хоть какой-нибудь стартовый капитал. Вот такая внедрена в личность иллюзия. Почему иллюзия? Потому что часто это кончается тем, что дети просто распыляют этот капитал, поскольку у них каким-то образом образовалась другая жизненная стратегия. Никто же не знает, отчего она такая или другая. И лавируют люди между общественными, корпоративными, гражданскими обязательствами и обязанностями и стратегией «все в семью», «все для детей», «все ради детей».

Вторая, самая популярная, самая плюс-подкрепляемая, не имеющая никаких минусов, кроме одного — это вредно с точки зрения продолжения рода: стратегия социального соревнования , когда вся деятельность человека прямо или косвенно подчинена социальным победам, карьере, власти, короче говоря, когда человек изо всех сил карабкается по лестнице вверх, по ступеням социальной пирамиды. Тогда рано или поздно семья — это только средство, и дети — это средство, и все — средство. Обычно человек верит в любовь, дружбу, семью, детей, а делает все не так, потому что это все в конечном итоге лишь средство.

Третья — очень популярная, но малодоступная для большинства населения стратегия: жизнь как приключение. Она требует двух факторов: безответственности, то есть эгоизма в настоящем смысле слова (все подчинено собственному удовольствию, интересу и так далее, в центре «я», не достижение, а наслаждение), и больших средств, потому что на приключениях зарабатывают только киногерои типа Индианы Джонса, Лары Крофт и им подобные.

Это и есть двойственность положения женщины в современном мире: от нее требуют быть женщиной, и она хочет быть женщиной, мужчина-то нужен почему-то. Но зачем мужчина современной женщине в современном мире? Если она в принципе, как Лара Крофт, не собирается рожать, растить детей, заниматься домашним уютом, атмосферой и так далее, кормить своего мужчину, чтобы он выжил в этой схватке с миром? Если она этого всего делать не собирается, зачем ей мужчина? Для сексуальных удовольствий? Так это не проблема, строго говоря, если отбросить всякие нагрузочные элементы.

Если говорить о двойственности, то, безусловно, наиболее яркий представитель двойственности в сегодняшнем социуме — это женщина. Однозначных женщин не бывает, а вот однозначные мужчины бывают.

А теперь давайте рационально ответим на этот вопрос: «А почему так?» Посмотрите, как проходит процесс социализации, то есть изготовления. Вот возьмем эту ось М — Ж. Всякий человек, то есть уже когда он человек, двойствен, с одной стороны, потому что он сделан, как социальное существо, с другой стороны, он природен, как изделие. И природное у женщин как минимум на порядок сильнее, чем у мужчин.

Это понятно с точки зрения вида. Понятно, что женские особи должны быть обеспечены внутренним ресурсом сильнее, потому что они некоторое время, то есть время вынашивания и вскармливания, вынуждены зависеть от внешнего поступления ресурса, то есть от мужчин, от самцов.

Естественно, что женщина обеспечена внутренним, биологическим в прямом смысле слова ресурсом выживания потомства намного сильнее, больше, чем мужская особь. Он добудет себе. Я сейчас не говорю о цивилизации и ее последствиях. Он не привязан к гнезду, высиживая яйца. Значит, генетически все качества, обеспечивающие женщинам такой ресурс, значительно превосходят мужские.

Социализация — это процесс, производство. И, естественно, оно имеет абсолютно противоположное содержание с точки зрения воспроизводства вида. То есть природно слабенькую мужскую особь надо вооружить как можно сильнее для жизни во внешнем мире, в социуме. И поэтому в процессе социализации он нагружается до упора, сколько сможет выдержать.

Женскую — а зачем ее столько грузить? У женщины генетически столько дано для ее прямого назначения… И женщина до 25 лет в среднем долетает просто как пуля. А мужчина в 25 только начинает становиться мужчиной. Конечно, как «живчик» он тоже интересен особям противоположного пола или особям, ориентированным на однополые отношения. Но как человек, личность, он никому не интересен. Его все еще делают, доделывают, а женщина уже готова.

И все было бы замечательно, если бы не фактор, о котором мы говорили ранее, — вовлечение этих вот существ на рынок труда. То есть женщина должна, для того чтобы быть успешной на рынке труда, во-первых, пожертвовать огромным количеством природного ресурса, во-вторых, довооружиться, потому как никто не собирался ее вооружать автоматом.

И только недавно, в историческом смысле совсем недавно, началось доделывание, то есть производство женщин-воинов. Наконец-то отреагировало коллективное сознательное на то, что на рынок труда поступает невооруженная продукция. Да, конечно, масса женщин вооружены на уровне информации. Так сказать, профессионально. Интеллект и ум не зависят от пола. Они зависят только от вооруженности и развитости.

Поэтому естественно предположить, что тенденции вооружать социально, социализировать женщину будут расти. А это вызовет новые проблемы с организмами. Да и сами женщины потихонечку начинают видеть, что если они хотят быть успешными на рынке труда, то надо довооружаться. Не в профессиональном смысле — есть женщины-суперпрофессионалы, а довооружаться в смысле мужских — так называемых мужских — свойств. Не потому что они мужские, а потому что в процессе социализации мальчиков напичкивают этой аппаратурой, а женщин, девочек то есть, нет.

Плюс к тому, что социум когда-то решил и продолжает, что женщина есть консервативное начало (помните: инь — ян), а мужчина есть активное, развивающее начало. Соответственно, зачем в процессе социализации вставлять блоки, связанные с новаторством, риском и прочим, если это консервативное начало? Именно поэтому женщина иногда носит в себе редкостный бред… Сочетание несочетаемого. Поэтому первый шаг к повышению уровня социальной вооруженности для женщины — это дифференцирование, то есть отделение, выделение одного, другого, третьего: разобраться, расставить по местам. Довооружиться никакой особой проблемы не составляет, если есть хоть какое-то понимание, что это надо, что того не хватает. Или надо уйти с рынка труда.

Когда женщина, занятая на рынке труда и профессионально вооруженная, реализует стратегию социального соревнования, страшнее ее зверя нет. Почему? Да потому что, как бы она ни была вооружена социально, социализирована она под домашнюю хозяйку, консервативную наследницу и под защиту потомства. Самое сильное место — это защита потомства любой ценой, даже ценой своей жизни. Теперь представьте, что вместо потомства у нее согласно стратегии карьера, а средства, вооруженность — в основном природные. А в при роде как идет соревнование? Плотоядные, травоядные, пищевые цепи и так далее. Как идет борьба за самку, как идет борьба за потомство… Вот так женщина и осуществляет стратегию социального соревнования. Оставим слово «соревнование» и добавим «социально-природного соревнования». В скобки можно взять «противоестественный отбор».

Но социум не растерялся, он и тут создал положительное подкрепление. Раньше слово «сволочь» было ругательством, и «стерва» — ругательство было, а теперь, извините меня, книги издают: «Как стать стервой». Это стало достоинством? Как всех победить. Как победить мужчину. Не полюбить его, не добиться его любви, а как его победить, то есть использовать. Как в природе — самца, если он не выполняет функции защиты, охраны и добычи, используют и съедают. Это не особенность женского интеллекта — это особенность социализации женских особей, то есть женская личность. При всем том, что она организована точно так же, в середине там в качестве синхронизатора находится информационный метаболизм, но связи большей частью организованы по законам природы, а не по законам общества. Если в природе стратегия социального наследования, то тут понятно, что она все в норку тащит, себя погубит, но дите спасет. Но сама специфика действия очень часто приводит ее к сложному положению в социуме, потому что она не вооружена социально, она вооружена природно.

Если женщина есть воплощение бытия и стихии, то получается, что она обретает единство со своей природой по факту рождения, а мужчина, природой которого является смысл, логос, еще должен этот смысл обрести, и только при этом условии он получает право называться мужчиной.

За это в социальном смысле мужчины становятся самостоятельными иногда очень рано, а вот женщины приходят к социальной самостоятельности только иногда. Так все оно и компенсируется. И потому, сколько бы ни боролись феминистки за феминизм и мужчины за равноправие с женщинами, ничего не получится.

Таким образом, социально со времен начала патриархата (а что такое победа патриархата, как не победа социального над биологическим?) всегда, до тех пор пока не победит духовное (воин духа пола не имеет) над социальным, что в обозримом будущем в истории человечества не предвидится, до тех пор в социуме в подавляющем большинстве случаев в более выигрышном положении будут находиться мужчины, потому что это компенсирует их биологический проигрыш женщинам. И это никого не должно унижать, потому что это природный факт.

Взгляд на секс — социальный

Есть поле социальных проблем, связанных с сексуальным поведением. Не мог, естественно, социум не использовать столь мощный стимул для управления социальным поведением. Социум использовал одну из популярнейших схем манипуляции: метод кнута и пряника. Аспект первый: секс есть грех, подлежащий наказанию! Если есть наказание, то тут же есть и поощрение, но последнее — это для избранных. Один, оказывается, просто жизнелюб, а другой, конечно, грешник.

Разрешенный секс поначалу был прерогативой избранных. Но социум так устроен, что удержать в руках этот кнут и пряник только как способ манипулирования поведением, естественно, не мог. Сексуальное удовольствие в социуме стало товаром. Поскольку социум к тому времени стал патриархальным, то есть мужским, то носителями товара стали женщины. Так появилась торговля женским телом как источником сексуального удовольствия.

А мужчины породили предложение. Самое удивительное, что дискуссия на тему, кто виноват в появлении проституции, не стихает. Какое-то ощутимое неудобство испытывают по этому поводу и мужчины, и женщины. А может, факт существования торгово-денежных отношений в этой сфере, вызывающий то деланное сочувствие, то откровенную агрессию иногда вплоть до гонений на государственном уровне, порожден смутным ощущением, что, несмотря на всю гордыню «разума», люди просто-напросто зависимы от необходимости получать это физиологическое удовольствие? А может быть, что-то еще лежит за тем фактом, что профессия, которую называют древнейшей, столь живуча? И, что самое удивительное, ее популярность хоть и колеблется в каком-то диапазоне, то увеличиваясь, то уменьшаясь, но стабильна. И, что очевидно, от социального строя и материального благополучия общества не зависит.

И поскольку этот товар престижен, появилась как дорогая его разновидность, так и, естественно, дешевая. Социум устроен иерархически, и товар распределяется тоже иерархически. Когда появился дорогой товар, только тогда, как всегда с запозданием, была создана идеология секса.

Идеология же состояла в том, что дешевый товар — это плохо, это ужасно, это кошмарно. Но что, мол, поделаешь с этим? Человек так устроен — ему надо, поэтому будем проституцию преследовать, но так, чтобы не загнать до конца. И это было выведено за общесоциальные скобки и объявлено маргинальной деятельностью. Как мы знаем, маргиналы отличаются тем, что их все время как бы преследуют, но в то же время вроде бы и не преследуют…

А вот вокруг дорогого товара возникло гораздо большее количество идеологий.

Во-первых, возникла храмовая проституция; из храмовой проституции родились все так называемые духовные подходы к сексу: секс как средство достижения Бога, постижения абсолюта и прочее. Это, в конечном счете, просто идеология, но благодаря именно этой идеологии храмовая проституция во многом напоминает научно-исследовательский институт секса. И, собственно говоря, информация о возможностях получения через сексуальный контакт всевозможного рода экзотических переживаний, а также почти вся информация под названием «техники» получены из храмовой проституции.

Очень многие эзотерические женские учения берут свое начало именно в храмовой проституции, ибо именно там, будучи ценным, уникальным товаром, женщины под различными наименованиями имели возможность ощутить власть над слабой мужской половиной человечества и выработать систему защиты своих позиций.

Следующая идеология — это идеология, утверждающая то, что деликатно называлось добровольный секс: наложницы, куртизанки, гарем у мусульман и т. д. Здесь мужской социум выступает в роли благородного покровителя порочной женской натуры: мол, женщины без этого не могут, и потому мы им покровительствуем. Так развивалась идеология покровительственного отношения к сексуальной жизни. Отсюда последствия — состоящие при власти различные заведения, публичные дома, картины и скульптуры.

Помните знаменитую «Незнакомку» Крамского (как известно, он был большой хулиган)? На этой картине изображена совсем не сестра художника, как писали в учебниках при советской власти… На этой картине изображена самая дорогая в то время куртизанка Петербурга. Когда его художественный салон был открыт, там собрался весь бомонд, как сейчас говорят, и бόльшая часть этого бомонда женщину узнала, так как имела с ней дело. Такая вот «Незнакомка». К этому же относится обработка сексуальной темы в различных художественных вариантах — своего рода реабилитация. От Сонечки Мармеладовой и героинь «Ямы» Куприна до «Интердевочки». Тут обнаруживается целый культурологический социальный слой, связанный с облагораживанием самой ситуации словно в защиту женщин, поскольку они являются символом секса. Это потрясающе!

А самое потрясающее в этой истории, что в тот момент были только женщины, зато в наше «просвещенное» время появились публичные дома, в которых носителями сексуального наслаждения являются также и мужчины. Наконец-то наступило равноправие!

И последняя идеология — сексуальная революция. Это уже продукт демократического общества, демократического социума, в котором ценность сексуального удовольствия рассматривается не как товар, не как награда, не как пряник и кнут, а просто как нормальная часть существования человека.

Вот, скажем, в России советских времен (двадцатые годы) свершилась такая сексуальная революция. Под нее даже подвели теоретическую базу, называлась она теорией «стакана воды».

И провозгласили ее как раз женщины, известные революционерки — Клара Цеткин и Роза Люксембург. Согласно их теории вообще все интимные отношения между мужчиной и женщиной — разовые, то есть не ценнее, чем стакан прохладной воды в жару.

И, возникнув в начале века, сексуальные революции катились-катились и докатились до бурных событий в Европе шестидесятых годов, а у нас немного попозже — в семидесятых-восьмидесятых годах и были резко остановлены биосферой в связи с появлением вируса СПИДа. Но в сознании людей сексуальное удовольствие уже заняло совершенно иное место. Оно из экзотической ситуации превратилось в нормальную часть жизни людей.

Таким образом, базисная идеология в результате коренным образом изменилась. И все это называется «секс». Когда люди спрашивают, почему такую силу имеет это поголовное влечение, это очень наивный вопрос. Достаточно вспомнить, что мы являемся биологическим видом и что в любом биологическом виде потребность в самовоспроизводстве подкреплена глубочайшими генетическими программами. Потребность в физиологическом удовольствии является неотъемлемой частью нашей природы.

Существует также длинная история самоудовлетворения как антипода коллективного секса, которая тоже регулировалась социумом. И конечно, этот товар оброс еще и соответствующей идеологической надстройкой. В результате путаница в головах у людей имеет широчайший диапазон.

Мечта и реальность

Итак, продолжим разговор о сексе. Даже, точнее сказать, поговорим о сексуальных контактах, потому что, как я уже говорил, секс — это любое взаимодействие мужчины и женщины. Дело в том, что в отношениях мужчины и женщины оживает вся история человечества. Осознания этой истории в общественном сознании нет, и поэтому женщины не то что не вспоминают, они и не помнят, и не знают, что внутри себя, в глубине себя любая женщина содержит иллюзию о том, что только она является носителем физиологического удовольствия, в силу чего она и склонна к торговле своим телом как товаром.

Это тотальная сила, тотальная власть. И когда мужчина тоскует об идеальной партнерше, то еще надо бы разобраться, что он имеет в виду. Потому что, не дай бог, реальность ответит на его запрос прямо, непосредственно, он будет бежать от такого счастья, не оглядываясь и очень долго. Женщинам, которые мечтают об идеальной паре, тоже надо разобраться, того ли они хотят. Потому что если реальность ответит на их мечту непосредственно, то придется забыть все — социальное признание, духовное признание и т. д.

Если исследовать имеющийся у женщины в подсознании образ идеального мужчины, то это такой сексуальный гигант, что, пока он на работе, дай бог успеть хоть немного прийти в себя. А если соответственно исследовать идеальный образ женщины, скрытый в подсознании мужчины, то там обнаружится такая стихия, что дай бог не сойти с ума и выжить. И если эти подсознательные проекции станут явными, то они вступят в противоречие со всеми остальными запросами человека. Это еще один источник проблем, потому что если совместить два образа и представить, как бы жили идеальная женщина из мужских грез и идеальный мужчина из женских грез, то нам пришлось бы констатировать, что они просто ничем бы не занимались, кроме секса. Никаких бытовых забот. Идеальный вариант — это королевский отель, номер люкс и — пока не умрем. Приблизительно так.

Сверхценностное отношение к сексу связано с тем, что это единственный осознаваемый источник удовольствий и наслаждений. И очень часто людям кажется, что именно в этом они проявляют себя как частности, как неповторимый индивид. Сюда и нагружается вся проблематика. Кораблик нагружается, нагружается и потом начинает тонуть. Потому я приветствовал и приветствую сексуальную революцию хотя бы в том, что она позволила говорить о сексуальных отношениях более или менее открыто.

Мужчины — боги

Мужчины, следуя своей природе, строили, строили и наконец построили сложный социальный мир, огнем и мечом, договорами и хитростью создавая такую конструкцию, которая отражала бы правила совместного проживания на планете как отдельных людей, так и целых государств, добиваясь, чтобы эти правила так или иначе устраивали большинство.

Мужчина наконец занял именно то место, на котором и видит его женщина в этом классическом треугольнике: мужчина — женщина — мир.

Мир хаотичен, неизведан и пугающ, женщина сама — воплощение хаоса, как ей наедине с миром остаться? Она боится мира и боится себя и поэтому, инстинктивно чувствуя заложенную в мужскую природу способность организовать, а, следовательно, хранить и защищать, ставит его между собой и миром. Она, конечно, в результате этого теряет возможность непосредственно этот мир слышать, но это — цена безопасности.

И когда мужчина оказался между женщиной и миром, то естественным следствием такой позиции был перенос на мужчину всех божественных функций. Это же отразилось и в том, что при переходе от многобожия к единобожию бог — всегда мужчина. Женщины-богини исчезли из пантеона богов в тот момент, когда люди перестали обожествлять природу и природные явления. Таким образом, получается, что в самой основе, в сердцевине всех отношений у женщин лежит отношение к мужчине как к богу.

— Какой статус! Какие права!

— А какие обязанности!

Так и началось. Обретя в мужчине «бога», женщины, естественно, сразу перешли к требованиям: если ты бог, то соответствуй. Твори, защищай, охраняй, добывай, выстраивай, люби и береги. Вспомните романтические сказки. Кого ждет принцесса? Принца на белом коне, рыцаря в сверкающих доспехах, освободителя на сером волке. И даже если нечаянно натыкается на нищего, на чудовище, в результате всяких перипетий, ее природного подхода и ее веры он превращается из чудовища в принца, нищий оказывается единственным сыном царя, которого по справедливости опять вернут в отчий дом, и все будет хорошо. Таким образом, фольклор очень ясно отражает глубинную позицию во взаимоотношениях мужчин и женщин.

Это с позиции женщин, а мужчину-то спросили? У него поинтересовались, нуждается ли он в этом? «Не надо, отрекитесь!» Что-то не слышал я об отречении мужчины от своих, «данных ему по праву рождения» прав. Про отречение царствующих особ от престола — слышал, а вот про такое отречение — никогда.

Женщина ждет в соответствии с программой ну если уж не бога, то царя, а если не царя, то хотя бы принца-наследника на белом коне, который все это сделает, из башни вызволит, от Кощея спасет, из хрустального гроба поцелуем поднимет. И до сих пор в трудную минуту, в экстремальной ситуации женщины оборачиваются на мужчин в ожидании, что они примут решение и что-нибудь сделают. «Сделайте же что-нибудь!» «Сделайте что-нибудь, чтобы мир стал безопаснее, сделайте что-нибудь, чтобы не было страшно, сделайте что-нибудь, чтобы была свобода от выживания для жизни. Сделайте что-нибудь». Красивая сказка. Они, женщины, только тогда этого ждут, когда ситуация окончательно вышла у них из-под контроля, когда они сами себя в такой угол загнали, где только и остается «караул!» кричать. А пока этого не случилось, они все сами могут, все сами умеют. И вообще от нас, мужчин, одно беспокойство и хлопоты.

Ну, хорошо. Женщина ждет от мужчины, что он прикроет ее от мира. Это в фундаменте. Все ссоры, споры и претензии — это потом, и мы к ним еще вернемся. А мужчины? Что в основе, в глубине их позиции?

Женщины — богини

Тут все тоже достаточно просто, как все, что находится в первопричине. Путаница и так любимые всеми сложности обычно начинаются на уровне следствий. Мужчина, оказавшись на краю, на острие и постоянно в зоне риска, обращается к женщине в поисках матери. В первую очередь женщина для него — это всегда мать. Дом, тепло, место, куда можно приползти в любом виде и отдохнуть в безопасности от трудов праведных и не очень.

Это же пока романтическая составляющая отношений этих двух миров, мужского и женского. Чистая, еще не замутненная долгой историей войны, борьбы и несоответствия позиция. Бог-Творец, стоящий между хаосом, страхом и жизнью, с одной стороны, и тихая гавань, где можно укрыться от бурь, — с другой. На этом романтическая часть заканчивается.

А на фоне следующие фигуры. С окончанием матриархата и постепенным развитием цивилизации мужчины обнаружили, что женщина годится не только для того, чтобы рожать. Они постепенно стали замечать, что удовольствие, получаемое ими от деятельности, на которую их толкает потребность в продолжении рода, далеко не всегда бывает одинаковым. От общения с одной женщиной рождается большее чувственное удовольствие, от общения с другой — меньшее. Одна больше подходит на роль матери семейства и хозяйки дома, а другая меньше, а самым главным открытием оказалось то, что можно не требовать одинаково качественного исполнения всех функций от одной и той же женщины.

Так начался процесс дифференциации.

Кроме исконной и необходимой для выживания рода человеческого функции женщины — рожать, выделились еще две — вести дом, хозяйничать и доставлять наслаждение. А так как мир был уже мужской, и, следовательно, мужчина — хозяин и купец, то женщины, как всегда, быстро сориентировавшись в изменившейся обстановке, начали совершенствовать свой товар.

Одни холили и лелеяли себя для того, чтобы производить на свет здоровое потомство, и в этом видели свою ценность на базаре под названием «ярмарка невест», другие совершенствовались в ведении хозяйства, от фермы до дворца, а третьи постигали науку доставления чувственных удовольствий. И это было только начало.

Как такое могло случиться?

Что, собственно говоря, произошло, пока люди двигались от примитивных способов взаимодействия на заре человеческого общества к высокоразвитой цивилизации сегодняшнего дня?

Мужчины устроили мир по своим правилам и пониманию и, увлекшись, явно запамятовали, что строили его не для себя одних, а для некоего совместного проживания и даже при поддержке и посильном участии тех, с кем они жить на этой планете собирались. Хоть и совершенно разные, но все-таки «однопланетяне». Планета-то одна на всех. В результате этого строительства получился мужской мир для мужчин.

Не по какому-то злому умыслу, а просто по факту того, что мужчины строили его по своему образу, подобию и разумению, то есть достаточно просто и примитивно — на преимуществе власти и силы. Просто и ясно. И они как-то не удосужились поинтересоваться, до такой ли степени совпадают их представления о том, каков должен быть порядок у тех, кто будет с ними в этом мире жить, то есть у женщин. Построили… и часто вполне уютно и комфортно себя в нем ощущают.

Если бы женщины не мешали, не звонили по телефону совершенно не вовремя, не сердились за то, что мужчины нет дома, и деньги раньше времени кончились, и все поломалось и испортилось, и любви не хватает, если бы со всеми этими претензиями не встревали, то мужчины, наверное, вполне могли бы почивать на лаврах, как Господь на седьмой день творения. Но так как волею судьбы мы живем на этой планете вместе, а некоторые по частному договору даже в одной квартире, то нам приходится учитывать друг друга. И постоянно отвечать на главный смысловой вопрос: зачем мы вместе?

Отвечают многие, но путаница начинается, когда один ответит и другим свой ответ навязывает. Хитрость в том, что использованные ответы не годятся, они от употребления портятся. И, казалось бы, так это ясно. Все рвутся в уникальные и неповторимые, все обижаются, когда их с другими путают, ответы на самые животрепещущие вопросы подсовывают…

Итак, роли распределены, основные требования и ожидания обозначены, одни должны это, другие им за это то. Мужчины берут на себя обязанность продолжать род, обеспечивать мать и потомство и защищать их. Женщинам вменяется в обязанность рожать, заботиться о доме, а следовательно, о детях и мужчине, и дарить наслаждение.

Дальше начинается игра, бесконечная игра в соответствие — несоответствие. В обычной жизни мы знаем ее под названием «выяснение отношений». Вся беда в том, что, хотя функции ясны, и женщины, если хотят, точно знают, чего ждать и чего требовать от мужчин, и мужчины, если хотят, точно знают, чего они хотят от женщин и за что готовы платить, но люди так устроены: им нечем будет заполнить жизнь, если все так просто.

И началось! А любовь?… И переведя все тонкости и сложности этого процесса в мир торгово-денежных отношений, люди с упоением бросились во всем этом разбираться. Претензии, недовольство, нарушенные обещания, неоправданные ожидания, ссоры, примирения. Есть что делать!

Правда, бывает, что люди в одном сочетании сойдутся, поживут, думают, что поучились, и сходятся в других сочетаниях, надеясь, что предыдущие уроки им помогут, и они, уже наученные, сделают следующий шаг, но обычно это кончается ничем. Это может оказаться вторым уроком или третьим. Тут уже вопрос смелости или доминирования познавательного рефлекса.

И вот наступает момент, когда женщина видит, как то, что она по умолчанию, сама того не понимая и не придумывая, а просто следуя фундаментальным законам взаимодействия, ждала от мужчины, не происходит. И от конкретного мужчины, и от мира, построенного по его законам, и в этой системе взаимодействий образуются щели, пустоты и провалы. Не прикрыто, не сделано, не защищено. И что она делает? Ждет, требует и начинает действовать самостоятельно. Следуя собственной гибкой и текучей природе, женщина практически автоматом внедряется в провалы и пустоты и заполняет их по-своему и своим, предъявляя мужчине бесконечные претензии в их несоответствии и несостоятельности. А претензии эти совершенно бессмысленны и беспочвенны.

Выясняется, что стартовая позиция есть, а умений нет, даже мысль о том, что всему этому надо учиться, что права уравновешиваются обязанностями, и та вызывает реакцию, простите, женскую, нервную.

Встретившись на уровне природы, на уровне души, на уровне эмоционального взаимодействия, доверившись этому и решившись объединиться, никто не дал себе труда задуматься над тем, что ничего в жизни не происходит по умолчанию. Каждый пришел со своим. Женщина смотрит на мужчину через призму своих ожиданий, а думает, что видит его самого. Мужчина смотрит на женщину через призму своих ожиданий и думает, что видит ее. И чаще всего ни тот, ни другая не дают себе труда выяснить, а как оно для другого. Во-первых, это страшно: можно узнать совсем не то, что хотелось бы, во-вторых, ну, просто в голову не приходит. А потом претензии на тему: «Вы не сдержали обещание».

Конфликт в том, что вопрос, который женщина задает мужчине, очень часто звучит на языке, мужчине вероятнее всего неизвестном. Причем эти претензии взаимные. Она ничего конкретного не говорит. Она что-то бормочет или щебечет, ну, это определение зависит от его эмоционального к ней отношения. Он не слушает. Он хмур, молчалив, недоволен и все дольше задерживается на работе. Он не получает того, что ждал, она того, что он обещал. О, божественная путаница! Ты тут как тут!

Когда-то, очень давно, один мудрый мужчина, видя, как я вот-вот окажусь в лапах этого божества-путаницы, подобно мухе в лапах паука, сказал: разберись прежде всего с собой, пойми, чего же ты хочешь. Если ты хочешь жениться, то ищи девушку, которая хочет замуж, а если ты хочешь женщину, то ищи женщину, которая хочет мужчину.

Те, кто не поленился задуматься, давно знают, что дифференциация существует и что она со временем привела к весьма четкой и ясной специализации.

Кто хочет то, чего хочешь ты

Давайте посмотрим подробно, как это выглядит. Итак, с переходом от матриархата к патриархату сформировались три основные женские функции: рожать, хозяйничать, дарить наслаждение . Реализация этих функций со временем усложнялась, порождала все новые и новые требования и предложения на товарном рынке, который расцвел вокруг фундаментальных моментов в отношении мужчин и женщин. Спрос рождал предложение, предложение — конкуренцию, конкуренция — все новые и новые способы привлечения внимания к товару. Из потребности в продолжении рода, то есть из потребности рожать, производить потомство, выделилась такая деятельность, как секс.

Секс как деятельность, порожденная энергией потребности продолжения рода. Удовольствие то же, а последствий в виде нежелательного уже потомства — никаких.

Но беда в том, что потребность эта относится к категории насыщаемых, а острота физиологического удовольствия со временем притупляется, следовательно, есть риск падения спроса на такой товар, и тогда — да здравствует прогресс! Появляются и расцветают всеми ругаемые, порицаемые, но совершенно неистребимые штуковины — проституция и порнография. Индустрия искусственного возбуждения. Полузапретная, а потому соблазнительная. И чем дальше, тем больше изобретательности требуется от продавцов, потому что за любыми новшествами в этой области неотступно следует пресыщение.

Способность человеческих существ производить потомство, неограниченное со стороны природы ни временем года, ни временем суток, совершенно не означает наличие энергии для этой деятельности. Энергии нет, а воспоминание об удовольствии остается, и в стремлении получить все-таки это удовольствие, несмотря ни на что, и есть, на мой взгляд, секрет неистребимости таких явлений в социальном мире, как проституция и порнография.

Следующая женская базовая функция — домашняя работа, ведение дома и хозяйства. Взвалив на женские плечи всю эту работу, мужчины на некоторое время успокоились. Любое общество при любом социальном строе всегда выдавало максимум плюс-подкреплений (хорошо, правильно, добродетельно) именно этой социальной роли.

Тяжелый, неблагодарный и бесконечный домашний труд, получивший статус женского дела, освободил мужчин для социальных и военных битв и реализации на общественном поприще. За эту свободу благодарное человечество в лице мужского социума постоянно подкармливает женщину-труженицу байками о благородстве этой деятельности, об исконной женской жертвенности.

Понять, почему стирка, уборка и прочие символы этого «жертвенного подвига», то есть тяжелый физический труд, доводящий женщин до неврозов и преждевременного старения, являются символом лучших женских качеств, возможно, только помня, что придумали это все мужчины. А им удалось в процессе развития цивилизации выдать использование «отсталой» женщины для неквалифицированного труда как достижение. И женщин пустили к конвейеру, к станку, к рельсам, а уже потом и сами женщины, запрограммированные идеей равенства, стали рваться к участию в мужских играх, доказывая, что они не хуже.

Такой вот произошел парадокс. В азарте этой борьбы женщины подставили себя сами. Они бросились отстаивать свои права. Такая простая логическая схема: попытки доказать, что мы не хуже, мы тоже можем, мы такие же, то есть борьба за равные права с мужчинами… Но это ведь не что иное, как подтверждение со стороны самих женщин того, что они чувствуют свою инаковость и страшно боятся не только, что это заметят мужчины, но и что они узнают об этом сами.

Даже самые ярые феминистки не требуют, чтобы спортивные соревнования проходили в смешанном режиме и достижения мерились общими мерками. Даже самые безумные феминистки знают, что есть вещи, в которых ну никак не могут женщины и мужчины быть на равных.

Женское начало — оно очень игривое и очень любит обучаться. И раз социум сделан по-мужски, женщины хорошо обучаются, но это не их родной язык. Все эти выражения, которые они хорошо выучили на мужском языке, даже когда их произносят, требуют перевода, потому что за этим стоит нечто другое, совершенно другое, а слова женщины подыскивают свои, лишь подыгрывая языку мужскому.

Женщины смотрят на мужчин и учатся у них тому, как жить в этом мире.

Обратите внимание! Опасное место. Женщины учатся, поскольку знают, что иначе им не пробиться, не утвердиться в социуме. И потому до определенного места даже побеждают на мужской территории. Это очень похоже на то, как иностранцы, приезжающие в страну, зачастую знают о ней больше, чем местные жители. Они учились.

Есть еще одна, напоминаю, третья функция женщины в мире, которая выделилась в процессе дифференциации, — дарить наслаждение. Эмоционально-чувственное, окрашенное сексуальностью переживание. Так родилась эротика. Эротика, которая произрастает из потребности в эмоциональном контакте. Вот где принципиальное различие, которое наконец избавляет от вечной путаницы в определениях. У секса и эротики просто-напросто разные источники энергии, то есть сама природа возникновения сексуального напряжения и эротического переживания принципиально различна. Поэтому профессионалки в области секса и профессионалки в области эротики — это совершенно разные явления. И даже если секс в такой ситуации присутствует — он только еще одно средство разнообразить способы удовлетворения потребности в эмоциональном контакте.

Это место, где женщины сполна заставляют мужчин рассчитываться за свои желания. Из желания мужчин получать все более и более качественное или разнообразное наслаждение и с согласия женщин это желание удовлетворять родилась и все более развивается огромная индустрия. Обязательно создается недостижимый и вечно ускользающий идеал, который стимулирует женское тщеславие. И чем более этот идеал недостижим, тем азартнее женщины в погоне за ним, и тем больше средств вкладывают в это мужчины.

Символом победы в мужском мире становится не только счет в банке, успешный бизнес, загородная вилла, «крутая» машина, но и красотка, сидящая в этой машине или украшающая виллу. Красотка, максимально приближенная к тому идеалу, который на сегодняшний день провозглашен самым престижным. Несметные деньги, которые крутятся в косметическом бизнесе, производство косметических средств, технические средства, медицина. Хотите наслаждения? Вы его получите. Женщины стараются, мужчины платят. Это желание наслаждений породило огромный и дорогостоящий мир моды, модельный бизнес и все, что эти области окружает. Одни бесконечные конкурсы красоты от «Мисс Задрюпинск» до «Мисс Вселенная» чего стоят. И видя все это, участвуя так или иначе во всем этом, кто-то еще порывается говорить о равенстве? До какой же степени нужно игнорировать происходящее, чтобы сомневаться в принципиальном различии между мужчинами и женщинами и делать вид, что очевидно сложившаяся разница положений мужчин и женщин в социуме — это историческая ошибка или социальная несправедливость?

Правила жизни для женщин и мужчин

Мужчины построили этот мир, и когда он начинался, женщины в социум не выходили. Они в нем «бывали». Место женщины определялось тремя понятиями, которые со временем в устах «эмансипе» превратились в символ оскорбления и угнетения: церковь, кухня, дети (Kirche, Küche, Kinder). Хотя, если убрать глупые амбиции и посмотреть на суть вопроса, то что может быть серьезнее: дух, жизнь, будущее. В чем же тогда проблема и противоречие?

Построенный мужчинами мир, естественно, держится на мужских правилах и законах, а какой главный критерий успеха в мужском мире? Правильно — победитель. Все плюсы в этом мире, мире соревновательном, мире достижения, в мире организации, выдаются из этих правил — участвовать и победить.

Эти критерии естественны и органичны для мужчин, они порождены смыслом и поводом их существования на земле. Чтобы получить право оплодотворить кого хочешь и сколько хочешь — надо победить. Чтобы достойно прокормить и защитить — надо победить.

Женщины смотрят на это с восторгом. Они смотрят на это соревнование и, конечно, хотят победителя. Они спрашивают у своего мужчины: «Почему не ты?» — и упрекают его, если недостаточно умны, и помогают ему победить, если умны и любят. И тут происходит следующее. Женщина вдруг видит, что существо, обещавшее быть богом, почему-то не соответствует этому. Тут не побеждает, там не обеспечивает.

Когда мужчина слышит такое, что он слышит? Женщины меркантильны и расчетливы. Именно так, товар недоволен своим покупателем.

О чем говорит в этом случае женщина? Мужчина не держит слово. А мужчина, который не держит слово — это как не взошедшее поутру солнце. Этого не может быть, или это не мужчина.

Конкретное содержание того, что может считаться успехом и победой, конечно, меняется. Меняется в зависимости от социального слоя, в котором мы живем, меняется с возрастом. Юные девочки ищут красивого и потом сетуют, что к этой красоте еще бы и ум, а позже ищут умного и видят, какой же он красивый. Потому что уже способны видеть другую красоту. И мужчины это знают про себя. Мальчишки, которые были самы ми-самыми в период индивидуальности, когда главное — тело, главное — зов пола, главное — природное, помнят, как смотрели на них девочки, а умные, тихие и не всегда спортивные мальчики тихо завидовали и слегка комплексовали. А потом — где те красавцы?…

А умные, тихие мальчики становятся королями и победителями, потому что наступает время соревнования интеллектуального. И не удивляйтесь, мужчины, если богом в глазах небезразличной вам женщины окажетесь не вы, победитель прошлых мужских игр.

В конечном итоге все сводится к оправданию ожиданий. Женщины ждут от мужского мира и от конкретных мужчин оправдания их ожиданий безопасности, то есть четкого и бесперебойного функционирования. Мир должен быть безопасен, он должен быть устроен так, чтобы вся жизнь не уходила на выживание, чтобы оставался избыток для жизни, для творчества, искусства, любви. Это глобальное женское ожидание. Мы живем на одной планете, и это мужские функции в системе совместного проживания.

Но этого нет, и женское начало бессильно самостоятельно решить эти проблемы, что, естественно, выливается в агрессию, в агрессию по отношению к мужчинам. И никакого другого повода, кроме признания своей слабости и невозможности справиться с ситуацией без мужчин, агрессия не имеет. Агрессия — всегда слабость.

А если не получается?…

У мужчин не всегда получается, женщины сами не могут, но натура активная, вот и вмешиваются не в свое дело. Если некому спасать и защищать, женщина сама лезет спасать и защищать. У нее есть инстинкт волчицы, которая, защищая потомство, не задумываясь вступает в бой с матерым волком и человеком. И покатился бесконечный ком взаимных претензий и недовольств. Куда там межгосударственным претензиям и конфликтам по сравнению с этим! Этот конфликт сродни гражданской войне — в ней нельзя победить. Ее можно только прекратить, опираясь на здравый смысл.

Женщины в силу своей природы, как мы уже говорили, очень пластичны, легко обучаемы и потому, влезая в мужские дела и принимая на себя мужские функции, бывают до определенного места весьма успешны. Мужчины это хорошо знают. Но однажды срабатывает охранительный рефлекс, и она с легкостью говорит: а в конце концов, я женщина, и вы это примете. У мужчин такого оправдания нет.

Там, где женщина, следуя охранительному инстинкту, не сделает последний шаг и выйдет из игры, мужчина этот шаг сделает.

Оправдание «в конце концов, я мужчина» не принимается именно потому, что, в конце концов, он — мужчина. Это та самая ловушка, в которую загнаны мужчины своим привилегированным положением в мире.

Мужчины привыкли пользоваться, как зеркалом, самими собой, и женское в мужской жизни занимает мало места. Поэтому, отражаясь в себе самих, как в зеркале, и видя там только себя, мужчины, конечно, становятся сильнее, но причины, по которым эта сила так была нужна, куда-то исчезают в азарте самоутверждения. Сначала люди строили социум для собственных задач, потом он стал надличностным монстром, который для собственных задач использует людей.

И все это социум

Социум — это машина, которая все время занята поддерживанием себя, своей территории, своей власти, он дает вам все эти игрушки — вы главные, вы сильные, вы первые, вам без очереди — и за это присвоил себе право распоряжаться жизнями в своих очень часто совершенно неизвестных нам целях.

Женщины, которые так любят говорить об ущемленности в правах и неравноправии, в действительности социумом избалованы и прикрыты. Женщинам позволено многое — безответственность, легкомыслие, необязательность. Женщина, что с нее возьмешь! И все это за ту природную способность, которой она наделена и без которой все существование бессмысленно. Женщина рожает, а социуму нужны люди.

Женщины очень хорошо знают про мужчин то, что, может быть, и не хотят знать, — эту позицию социального монстра по отношению к мужчине, и потому в своем отношении к мужчинам женщины двояки. С одной стороны, претензии в несоответствии и невыполнении тех функций, которые возложены на мужчин самим смыслом существования разделения мужского и женского в мире, с другой — сочувствие по поводу полной зависимости и бесправности перед лицом социальной машины.

Возникает тюрьма, куда мир запихивает мужчин и женщин с рождения, и многие так до конца дней своих и существуют, направляя все силы на то, чтобы оправдать внушенные ожидания, приняв их за свои желания и часто так и не удосужившись остановиться и выяснить: а оно мне надо ?

А когда приходят иные люди и, выламываясь из внушенных ожиданий, следуют высшему зову, это воспринимается как нечто божественное. Ломоносов, идущий пешком в Москву, чтобы учиться. Гоген, бросивший благополучие, чтобы стать художником. Заморыш Суворов, ставший величайшим полководцем.

— Покажи мне, Господи, величайшего полководца всех времен и народов.

— Смотри!

— Но ведь это же сапожник!

— Если бы он стал полководцем, то был бы величайшим полководцем всех времен и народов.

Жизнь складывается так, что человека во все это просто засовывают и требуют с него в соответствии с этим. Те, кто проламываются, действительно ощущают уже некую божественную поддержку, но, действуя вопреки возложенным ожиданиям, человек, несомненно, рискует, потому что лишает себя поддержки всех тех, кто эти ожидания на него возложил. А если не сложилось и не случилось, то человек всю жизнь живет как в клетке, время от времени борясь с неясной тоской о неясных утраченных возможностях.

Не игнорируйте себя. Игнорирование биологической составляющей с течением времени приводит к специфическим нарушениям деятельности организма под названием болезни. Причем к специ фическим болезням. Нарушение способа программирования (отсутствие резонанса) приводит к различного рода психическим расстройствам. Игнорирование специфики взаимодействия различных типов информационного метаболизма приводит к деструктивным действиям социального свойства и, как правило, к деструктивному поведению.

Мы имеем дело с природой, работой, взаимным воздействием и поведением . Это знание может сильно активизировать потребность в вооруженности. В области психологических знаний никогда невозможно полностью отделить одно от другого, ибо человек хотя и открытая, но очень целостная система, интегрированная изнутри. Невозможно рассказывать о поведении, не учитывая при этом энергетические особенности. Тем более когда вы пытаетесь применить это практически. Любые знания по практической психологии работают по-настоящему только в контексте общего объема психологических знаний. Невозможно взять только описание типа и на основании его эффективно взаимодействовать. Это нужно очень хорошо запомнить тем, кто собирается быть действующим лицом.

К чему относится удовольствие?

Выскажу мысль жесткую, почти крамольную и даже, предвижу, для многих обидную. Чувственность как таковая — непосредственно телесное, чувственное удовольствие — абсолютно не зависит от партнера как личности. Абсолютно. Телу все равно, кто или что доставляет ему это удовольствие. Игнорирование, вытеснение, ханжество в этой области и приводит к всевозможного рода путанице, которую мы все, естественно, выбираем, потому что чем больше путаницы, тем легче замаскироваться.

Дело в том, что с позиции чистой чувственности мы имеем дело с биологическим фактом: раздражение эрогенных зон, накопление чувственного потенциала и его разрядка в качестве оргазма. Вот уж точно место, которое дает реальную возможность пережить себя, как часть животного мира. Наверное, есть такое место в мозгу: вживляешь туда электрод и простым нажатием кнопки вызываешь у себя оргазм, пока не умрешь от истощения. И никаких сложностей в поисках партнера! Человеческому сознанию, социализированному, перегруженному правилами, это так неловко. Вообще неловко помнить, что я еще и животное. Да-да, животное из разряда млекопитающих.

Для такого рода чувственности, чувственности, лишенной всяческих эмоциональных и интеллектуальных прикрас, даже слово отдельное придумали — «похоть» — и окраску оно традиционно имеет отрицательную. Похоть — это не любое сексуальное удовлетворение или сексуальный контакт. Похоть — это непосредственно биологическое, чувственное желание. Она никакого отношения ни к любви, ни к проституции, ни к каким-либо отношениям не имеет. Наверное, стоит напомнить человеку, что он еще и животное, и ничего плохого в этом нет.

Плохого ничего, конечно, нет, как нет ничего плохого во всей физиологии, а неловкость некоторая все-таки существует. Мы говорим о трех природах и утверждаем, что они равны, а нас воспитали на иерархии этих природ. Главная — это социальная. Разум! Разум!! Разум!!! Духовная — это тоже нечто, что очень хорошо, но не на каждый день и не для всех, а биологическая — это нечто, что существует, но с ней-то разум давно управился, и люди, которые озабочены именно ею, вызывают то усмешку, то раздражение. А тут еще старик Фрейд, доведенный популяризаторами до абсурда, страху и неловкости добавил. Герой фильма «Анализируй это» восклицает, доведенный своим психотерапевтом: «Да после твоих сеансов я боюсь звонить матери!»

Чтобы сформировать у себя правильное отношение к вопросам секса и эротики, нужно отделить похоть, биологическую чувственность от всего остального. Чем и занимались во всех древних, сексуально ориентированных традициях, начиная от секретных женских монастырей, вакханок, гетер, тантристов, — всюду, где секс обуздывался знаниями. Так вот первое, чему там учили, — это умению освободить природную чувственность от жесткой связи с чем-либо еще.

Это, конечно, не чисто человеческое качество — чувственность. Это качество живого, любой живой системы. Животные не менее чувственны, чем мы. Естественно, что природа не могла доверить каким-то случайностям дело продолжения рода, поэтому автоматическое обеспечение желания и осуществляется через его связь с максимальным чувственным удовольствием.

Мы знаем, что не только у человека есть в мозгу центр под названием «рай» и центр под названием «ад». Есть центр, который автоматически включается, когда мы приближаемся к границам, охраняемым инстинктом самосохранения. И есть центр удовольствия, который связан с инстинктом продолжения рода. Стремление пережить это удовольствие и есть чувственность как таковая.

Если один из партнеров умеет, знает, путем опытных исследований находит доступ к этому центру у другого, то, конечно, ему хочется только одного — чтобы тот нашел доступ к его центру. И тогда случается тот самый взрыв страсти, и необузданная похоть вырывается на свободу, и мы так любим читать об этом в художественном изложении и, несколько смущаясь, наблюдать на экране. Естественно, с возрастом доступ к этому центру становится более сложным, бывшее животное все больше социализируется и перепрограммируется, правила и табу социума въедаются в него все сильнее. Несанкционированный доступ к центру удовольствия — это, конечно же, насилие. Взлом всей системы.

Поэтому все, что связано с биологической чувственностью, окружено огромным количеством социальных табу, внушений, суггестий и за понятием «похоть» жестко закрепляется отрицательное значение, которое поддерживается социумом.

Типология чувственности. Почти детектив

Внимание — страшная тайна! Никакой типологии чувственности нет. Чувственность одна, и в природе ее мы более или менее разобрались.

Это та же ситуация, что и с энергией. Существует лишь одна энергия, но есть мужчины и женщины, которые ее по-разному используют. Существует чувственность, и у всех людей природа ее одна, а вот коды доступа к центру чувственного удовольствия — это и есть типология чувственности.

Начальные цифры кода связаны с поведением, как наиболее доступной для восприятия частью человека. Если вы внимательны к поведению, а поведение — это действие, совершаемое для достижения цели, значит, вы можете увидеть цели, к которым стремится ваш партнер или партнерша, вступая с вами во всякого рода взаимоотношения, в том числе и в интимные. Знающие люди говорят, что не бывает ни фригидных женщин, ни мужчин-импотентов, кроме случаев медицинских. Просто бывают обстоятельства. Итак, первый шаг к разгадке тайны кода — основные поводы для вступления в интимные отношения.

Первый — для возбуждения прямой чувственности, когда речь идет о телесном наслаждении. Здесь все зависит от того, в какой степени включен центр телесного наслаждения.

Второй — как следствие пробуждения чувственности, связанной с потребностью в продолжении рода. Это зависит от гормонального состояния организма. Интимная близость, связанная со снятием напряжения, как раз схема, связанная с продолжением рода.

Третий — при активизации чувственности, связанной с потребностью в эмоциональном контакте. Это эротическая чувственность, когда важен процесс взаимодействия, причем без всякого логического оформления. Это может быть как в фильме «Девять с половиной недель», а может быть в одной шубе на двоих. Это неважно. Важно, образно говоря, потереться и помурлыкать. Это может трансформироваться в чувственность, связанную с компенсацией комплекса неполноценности. И, строго говоря, это уже не чувственность, а власть. На этом чувственность кончается.

Четвертый — интимные отношения для пробуждения чувственности, связанные с попыткой использовать эти отношения для так называемых измененных состояний сознания и энергетики. Это уже практики, требующие соответствующих усилий.

Дальнейшее содержание кода зависит уже от особенностей энергетических взаимодействий и, прежде всего, от особенностей доминантного стиля деятельности. Здесь либо есть резонанс, либо его нет. Либо есть положительное воздействие друг на друга, либо есть воздействие деструктивное. А поскольку это происходит на очень тонком уровне восприятия, то для большинства людей оно как бы и не существует.

Первая форма чувственности побуждает человека прибегать к различным стимуляторам для достижения удовольствия. Это не что иное, как поиски способа пробраться к центру методом прямого взлома. Биохимия — самый короткий путь, можно пытаться это сделать через перевозбуждение нервной системы, холотропное дыхание, крепкий кофе, психостимулятор типа «экстази». Что именно, роли не играет, потому что главная цель — довести нервную систему до перевозбуждения. Цена для организма достаточно очевидна. Именно в этой области происходят срывы психики из-за попыток достигнуть желаемого состояния путем взлома. Здесь наркотики, алкоголь, использование всяческих медитативных техник только с этой целью.

Поэтому область, связанная с чувственностью как таковой, и окружена огромным количеством социальных защит. И это правильно, именно эта чувственность легко превращает человека в животное. (Не напоминает ему о том, что он часть животного мира, а возвращает на стадию животного с потерей всех качеств, выделяющих человека из животного мира, иногда необратимо.) Можно совершить грамотное путешествие в эту область, но нужно помнить, что в этой области мы перестаем быть людьми.

Существует другой путь к высшему наслаждению. Практики, использующие это напряжение в духовных целях, построены таким образом, что доступ к центру высшего наслаждения соединяется и с эмоциональным, и с интеллектуальным наслаждением, и с резонансным состоянием энергетики, и с контактом с окружающей реальностью в определенных аспектах. И это уже абсолютно человеческая чувственность, настолько человеческая, что ее называют ангельской и божественной. Для человека в среднем — это все равно что отличить «Майот — Шардон» 1983 года от «Майот — Шардон» 1982 года.

Таким образом, мы можем говорить, что чувственность имеет даже некую иерархию. Она простирается от чисто животной чувственности до абсолютно осознанной чувственности. А ступенями к такой осознанности будут:

• чувственность как стимул для продолжения рода;

• чувственность как продолжение потребности в эмоциональном контакте;

• чувственность как взаимное познавание;

• чувственность как путешествие в другие аспекты реальности.

Вот и вся типология чувственности.

Что касается конкретных рецептов по поводу взаимодействия различных людей, то общие, безадресные советы — это ужасное свойство нашей цивилизации. Такие советы необходимо давать в частном порядке, потому что никакой мотивации получить подобные знания, кроме мотивации власти, я даже предположить не могу. Ну, еще мотивация самопознания, то есть познания своих механизмов. Но я полагаю, что базовые знания дают возможность каждому самостоятельно помыслить о себе. И разобраться, что за автоматические устройства в психике существуют, как они связаны с проблемой сексуальности (и связаны ли), и существует ли эта проблема. То есть проблема явно существует, но сексуальная ли она? Это часто большой вопрос.

Первое резюме. Вся наша сексуальная так называемая озабоченность состоит всего из одной причины. Мы не знаем кода доступа к своему центру наслаждения и тем более не знаем, как об этом сообщить другому. И только в тех случаях, когда потребность в продолжении рода настолько заставляет терять голову от гормонов, что уже все равно — удовольствие это или нет, главное — обзавестись потомством, тогда все как-то происходит. Но это не снимает проблемы сексуальной озабоченности.

В подсознании каждого мужчины и каждой женщины есть знание о состоянии тотального блаженства, которое испытывает человек, когда этот центр включается, и есть желание его испытать. Женщины об этом мечтают больше, так как расположение аккумулятора энергии в области матки все время создает некую провокацию, кроме того, потребность в продолжении рода генетически более выражена у женщин, что тоже понятно.

Человеки во многих областях, в том числе и в области чувственного наслаждения, живут по принципу игнорирования очевидного. И на этом игнорировании строят всевозможные конструкции, которые при каждом критическом положении рассыпаются, словно карточный домик.

Чувственность, она же похоть, вообще не связана ни с какими отношениями, кроме отношений, возбуждающих эту самую чувственность. Все остальное — мораль, этика, сексуальные табу и прочее. Это чисто биологическое переживание. Оно не требует отношений в строгом смысле слова.

Но если человек никогда не испытает включения чувственного центра, он всегда будет тосковать. А если испытает, у него возникнет следующая проблема: не вживить ли себе электрод и одним разом покончить со всем. Человек — сложное устройство, но при этом у него есть эти точки наименьшего сопротивления по каждому поводу.

Поэтому, если сексуальные взаимоотношения не есть часть общения, отношений как таковых с другим человеком, то это просто вопрос большего или меньшего доступа к центру чувственных удовольствий. Если же это часть отношений, тогда это вопрос взаимного внимания. Собственно говоря, любовь — это и есть постоянное взаимное внимание друг к другу. Человеческий аспект любви — это постоянное внимание друг к другу, потому что внимание — вещь управляемая, а значит, человеческая. И это постоянное внимание друг к другу и есть то, что называется человеческая любовь.

Внимание, в свою очередь, связано и с уровнем доверия, и с уровнем взаимопонимания, это все производные от внимательности. Как известно, быть внимательным и помнить — самая трудная задача для человека, привыкшего существовать по шаблонам и мерить все привычными клише. Все, что непонятно, он просто пропускает как несуществующее, и другой человек для него существует как социальная единица. А если все понятно, к чему быть внимательным? У него все построено на отсутствии внимания и на отсутствии актуальной памяти.

В случае подлинного желания решить свои проблемы, связанные с сексуальным общением, свои проблемы, связанные с противоположным полом, следует опираться на фундаментальные знания. Никакие инструкции, никакое знание механизмов не даст решения этих проблем. В лучшем случае это будет удовлетворение исследователя, получившего объективное подтверждение своим теоретическим положениям.

Так показывает опыт людей, которые живут в таких социально-психологических мирах, где секс не повод познакомиться, где соревнование — три тысячи двести женщин, а хорошо было с тремя. Вот и посчитайте коэффициент полезного действия. Одна десятая процента. Количеством тут не возьмешь. Методом перебора — уровень случайности огромен. Так и будет это случайно. Но когда это случилось, надо думать не об оружии, подборе ключей, а о фундаментальных основах человеческого существа, тогда все преодолимо. Разница в доминанте преодолима через «четверку», разница в модулировании преодолима за счет диапазона, разница в поведении преодолима за счет знания его особенностей.

А мечтать о том, что повезет и вам совершенно случайно встретится идеальный партнер… Шансы на это есть, как есть шанс сорвать банк в казино. Шанс есть всегда, но почему-то не получается. А если возникло чувство, связанное с отношениями, то это уже само по себе удача. Не с желанием, а с отношениями. И ради развития и сохранения этих отношений стоит добыть нужные знания. Сам факт возникновения отношений — это огромная удача.

А как же любовь?

Ну что ж, это более или менее понятно. Чистый секс, биологические законы, социум как организующая и направляющая сила. Но вот есть такая расхожая фраза: постель — не повод для знакомства. Она ведь не только иронична, она агрессивна, а значит, что-то защищает. Ибо что такое в этом контексте знакомство? Какой невысказанный упрек стоит за этим? Знакомство — это уже начало каких-то отношений. А если столь интимное взаимодействие не привело к возникновению хоть каких-то, пусть недолгих, отношений, то получается, что есть место, которым даже самый «независимый» от общественного мнения человек чувствует какую-то неполноту, упрощение и примитивизацию, какой-то упущенный шанс. И как ни крути и какое свободомыслие ни демонстрируй, а ощущение, будто что-то не так, остается.

Все эти долгие рассуждения можно свести к одному классическому вопросу: «А как же любовь?» И я отвечу: любовь и секс — это уже совсем другая картина. И вот почему. Кроме базовой потребности в продолжении рода, подкрепленной физиологическим удовольствием, существует столь же базовая потребность в эмоциональном контакте. Отличие состоит в разной гормональной картине. На уровне потребности в продолжении рода циклами идет нарастание гормонов (и в связи с этим имеют место возбуждение, активизация, если удовлетворять потребность, а если не удовлетворять — то невротизация с фрустрациями и т. д.). А при ущемлении потребности в эмоциональном контакте идет убывание гормонального фона, что приводит к неврастении, потере жизненного тонуса, уплощению эмоциональных реакций, неспособности к глубоким переживаниям и в худшем случае к шизофренизации…

Любовь есть гармоничный союз этих двух названных потребностей. Но поскольку человек такое существо, что он находится во власти социума, ибо социум его делает, он не может пойти к удовлетворению своих потребностей чисто биологическим путем. Ну, конечно же, не мог социум пройти мимо любви, как средства манипуляции! И потому любовь есть «наша — не наша», «правильная — неправильная», «такая-сякая». Она и осуждается, она и поощряется и т. д.

Сложность заключается в том, что социуму очень трудно любовь сделать товаром. Почему любовь невозможно сделать товаром? По той простой причине, что потребность в эмоциональном контакте изначально удовлетворяется только с помощью матери. Дети, оторванные от матери раньше, чем им исполнился год, вырастают с серьезными отклонениями в психическом развитии. Отец не может заменить мать. Значит, поиск эмоционального контакта есть поиск матери. А если мамы нет, а я уже взрослый (или я уже взрослая), то как же мне удовлетворить потребность в эмоциональном контакте? Одним-единственным способом — отождествлением другого с собой или с мамой.

Для мужчин это легче, они могут найти такую женщину, которая будет ассоциироваться с мамой: они припадут к ней, отождествят ее с мамой, совпадет, скажем, психофизиологический резонанс, и все в порядке. Для женщин это труднее, потому что они могут удовлетворить потребность в эмоциональном контакте, либо припав к подруге, отождествленной с матерью, либо отождествив своего партнера с собой.

Конечно, встречаются люди, которые умеют производить этот товар, но их единицы. Это, как талант художника, встречается исключительно редко. Сделать это массовым не удается. Таким образом, многие ученые пришли к утверждению, что любовь — это такое чувство, которое находится на стыке биологических и социальных потребностей. Для того чтобы она была осуществима, появляется социальный аспект, снимающий напряжение неудовлетворенной потребности в эмоциональном контакте за счет ситуации безопасного общения. Безопасное общение включает в себя очень много компонентов: это и ситуационная безопасность, и безопасность психологическая, когда не ждешь от партнера каких-то неожиданных, коварных или агрессивных действий. Поэтому одной из причин посещения людьми публичных зрелищ является суррогат удовлетворения потребности в эмоциональном контакте. Ибо, находясь в одном пространстве, в полной безопасности, вместе эмоционируя, мы удовлетворяем одну из своих базовых потребностей.

В наших рассуждениях особенно важно понять, что, когда мы говорим о любви (даже если это, как говорят идеологи, примитивная любовь), мы говорим о любви, имеющей сексуальное содержание. Однако существует же еще и платоническая любовь. Здесь особенно важен тот факт, что сексуальное удовольствие психологически неразрывно связано с самоудовлетворением. В сексе нет и быть не может альтруизма; отсюда большое количество проблем, возникающих между сексуальными партнерами, ибо каждый, стремясь подсознательно к самоудовлетворению, может вступить в конфликтные отношения со своим партнером. Отсюда все эти бесконечные разговоры о технологическом аспекте секса: в какой позиции, под каким углом, сколько минут и т. д.

Из простого непонимания того, что секс, связанный с партнером как рецидив (а это рецидив, вообще-то, потому что, строго говоря, для самоудовлетворения партнера не нужно, если говорить на языке биологии), уже давно социализирован, и сюда же подвешено такое понятие, как «любовь», внезапно вспыхнувшая на четыре часа, а иногда и короче: «Сама, сама, быстро, быстро, быстро…»

Значит, все сводится к тому, что, удовлетворяя одну потребность — биологическую — и при этом не удовлетворяя так плотно с нею связанную потребность в эмоциональном контакте, человек в конечном итоге не чувствует себя полностью удовлетворенным, каким бы удачным он этот сексуальный контакт ни ощущал.

Естественно, партнер необходим, хотя бы потому, что есть еще масса побочных потребностей. Однако нужно понимать, что секс без договора всегда будет односторонним, то есть один партнер будет подчинять своей воле другого партнера всегда, если они не начинают свои отношения с договоренности о взаимном удовлетворении. А случайные совпадения? Это те «роковые» случаи, когда совершенно случайно встречаются два партнера, которые при достижении сексуального удовлетворения испытывают глубокий психофизиологический резонанс. Тогда начинается роковая страсть и прочее… Таким образом, все разнообразное поле проблематики секса большей частью порождено забвением, откуда все это растет.

Мужчины и женщины. Они разные в этом

Ничего постыдного нет в том, что мы биологические существа. Мы действительно вид биологический, и в этой своей части подчиняемся законам биосферы, законам природы, законам вида. Ничего плохого или хорошего, ничего оценочного в этом нет! Это надо просто знать, и тогда наша природа станет нашим помощником. А если ее игнорировать, да еще, не дай Бог, презирать, то она, несомненно, ответит взаимностью…

В области сексуального самоудовлетворения ни у кого никаких проблем нет, кроме проблемы социальной. Если социальное давление или социальное наследование внушило отношение к этому, как к негативному факту, и осуждает мастурбацию и онанизм как якобы вредящие здоровью, — и вся эта «лапша», которая с точки зрения науки и рационального подхода не выдерживает никакой критики, впечаталась в базовые установки на уровне само собой разумеющихся норм, то тут-то проблемы и начинаются. Вопрос в другом.

Женщины биологически более обеспечены жизненным тонусом, чем мужчины. Это естественно, ибо на женщине лежит репродуктивная функция, и, естественно, природа наделяет женщину большей природной силой, чем мужчину. Потому-то, как мы уже говорили, на заре истории человечества и существовал матриархат, который утверждал биологический приоритет женщины. Цивилизация была развита слабо, интеллект тоже, и слабый еще социум утверждал естественное положение вещей: биологически женщина сильнее, крепче мужчины.

Поэтому все мужчины, все без исключения, на подсознательном (или бессознательном) уровне боятся женщин еще с тех времен. Они знают: женщина проживет дольше. Кроме того, женщина более стихийна, чем мужчина, потому что ей не нужно компенсировать недостаток жизненной энергии интеллектуальными усилиями, логическими композициями и социальным началом. Она — стихия. Женщина стихийна, а мужчина рационален. Женщина сильна, мужчина слаб. Естественно, будучи рациональным, но слабым, он боится бурь, цунами, извержения вулкана, грозы, представленных в образе женщины. И, естественно, всякая слабость в качестве компенсации как один из основных защитных механизмов в итоге порождает агрессию.

Поэтому мужчина агрессивен по отношению к женщине.

Изначально конфликт между самками и самцами существует именно у людей. В природе такой конфликт решается просто — загрыз, да и все. Среди людей же это не принято, поэтому возникают многочисленные и разнообразные комбинации: как съесть мужчину или как защититься от женщины.

Но если мужчины вынуждены признать столь неприятный для их самооценки факт, что подсознательно они боятся женщин, то готовы ли женщины признать не менее опасный для их самооценки факт, что все они без исключения на уровне бессознательного боятся самих себя, потому что знают, что они асоциальны по природе своей? Женщинам очень трудно выполнять конвенции, соблюдать правила, быть последовательными, организованными и т. д. Поэтому во главе всех феминистских движений тайно стоят мужчины.

Я был в Бостоне на Всемирном философском конгрессе, и был поражен, что на отделении философии феминизма самую активную роль играли именно мужчины. Это очень серьезное природное явление — разница полов, и очень серьезное природное явление, что женщины, как показывает статистика, в среднем живут дольше. Поэтому одиноких женщин значительно больше, чем одиноких мужчин. Мужчины умирают раньше, раньше изнашиваются… И это не только биология. Это еще и плата за большую нагрузку, большую ответственность — это плата за власть.

Кроме того, мужчины, на словах мечтая о какой-то суперженщине, встречая ее, бегут без оглядки, потому что это стихия. Так бежал Александр Македонский от Таис Афинской, проведя с ней потрясающую ночь. Она его любила, а он признался, что никогда не повторит эту ночь, иначе ему будет некогда заниматься основным делом — завоеванием мира.

Все дело в том, что разрушение умозрительных структур мужчина воспринимает как катастрофу, а женщина нет. Многие читали «Старуху Изергиль» Максима Горького. Это ведь то же самое, что Кали в индийской мифологии, так называемая «пожирательница мужчин», это огненные женщины, женщины, которые настолько могут реализовать свою женскую природу, что мужчины умирают, сходят с ума, совершают антисоциальные поступки, тратят казенные деньги, забывая о долге и чести. Стихия — она и есть стихия. Поэтому социум, мужской по своей природе, выработал колоссальное количество всевозможных механизмов, регулирующих социальное поведение женщины, ее социальную позицию, целую систему ограничений.

Но цивилизация идет вперед «семимильными шагами прогресса», и положение резко изменяется в связи с тем, что резко падает уровень воспроизводства населения. К этому начинают приспосабливаться все социальные механизмы, включая мораль. Мать-одиночка из осуждаемой становится поощряемой.

Движимое научно-техническим прогрессом, человечество на уровне цивилизации давно уже вступило в конфликт с природой как таковой. Получая возможность вмешиваться в различные природные процессы, человечество, будучи недостаточно грамотным, не в состоянии предусмотреть всех последствий этих вмешательств. Эта тихая, непрекращающаяся война между представителями разных полов всегда оканчивается победой женщины (!), ибо, если бы однажды победили мужчины, род человеческий на этом закончил бы свое существование.

Природа свое возьмет, говорил Достоевский. Поэтому мужчины изобретали, изобретают и будут изобретать всевозможные изощренные способы утверждения власти над женщиной. А женщины — изобретали, изобретают и будут изобретать всевозможные способы получения права быть женщиной. Феминистки как раз не тем заняты: они заняты получением права быть мужчинами. Это их роковая ошибка, и потому их движение исторически обречено. А вот получить право быть женщиной — это, конечно, борьба, которая была, есть и будет. И в этом напряжении, в этом противоборстве одной половины человечества с другой все, собственно говоря, и происходит, и это нормально. А так как есть противоборство, то есть понятие победы и поражения. Если есть понятие победы и поражения, должно быть и понятие власти.

Любовь и власть

Хотя порой кажется, что в сегодняшней демократичной, просвещенной иллюзии мы уже давным-давно не используем интимные отношения для власти, в действительности это, конечно, неправда. Потому что кроме генетического наследования существует не менее сильное, не менее неосознаваемое социальное наследование. А в социальном наследовании у всех нас есть подсознательное (или бессознательное) знание о том, что получение сексуального удовольствия есть еще и путь к власти, еще и способ работать на повышение самооценки.

Поэтому для мужчины секс часто даже не секс, а битва за власть. Секс превращается в некое побочное средство, и мужчины часто не получают полноценного удовольствия именно потому, что преследуют основную цель — победить.

Победить можно двумя способами — устоять, когда тебя соблазняют. И наоборот, соблазнить, когда тебе не поддаются. Именно поэтому сексуальные игры носят часто такой боевой, воинственный характер. Вступить же во взаимоотношения, где нет даже намека на желание победить, автоматически невозможно. Но, в конце концов, все люди разные. Я говорю о среднестатистическом, массовом мужчине, который должен додуматься до такого факта, что не нужно сражаться, ничего страшного в женщине нет.

Общение с женщиной, близость с женщиной может принести колоссальную радость и наслаждение только в ситуации равного, доверительного и открытого общения. Мужчина, вступающий с женщиной в любовные отношения на таком фоне, получает несравнимо больше, чем в ситуации обеспокоенности «кто главнее». Если мужчина чувствует себя уверенно, если он не боится стихийного начала, то он становится теми самыми берегами, о которых говорили древние китайцы, и женщина течет в этих объятьях-берегах открытая и радостная. А он может удержать этот поток и не бояться, что его размоет, или пойти сознательно на риск.

Это тоже нужно себе хорошо представлять. Если вообще хотеть в этом как-то ориентироваться… Во всяком случае, память об этом помогает решать некоторые текущие проблемы.

На уровне автоматизма и у мужчин, и у женщин есть установка, что вступление в интимные отношения дает власть над партнером. Недаром бытует понятие «овладеть». Это, несомненно, понятие из мужского словаря. Мужчина стремится овладеть женщиной, то есть приобрести над ней власть. Женщина кокетничает и торгуется, инстинктивно зная, что, пока эта игра длится, это время ее власти. И причина тут, на мой взгляд, в том, что социум, выстраивая свои идеологии по поводу сексуальных отношений, одной из них сделал идеологию греховности и постыдности этого влечения человека.

Традиционно женщина чувствует свою греховность, и это заставляет ее торговаться еще яростнее, а с другой стороны, чувствуя свою силу и преимущество в области биологического взаимодействия, она лелеет и холит свою «ночную» власть, которая очень часто дает ей при грамотном поведении ощутимые социальные преимущества и она чувствует себя победившей своего победителя.

Так и происходит эта нескончаемая война до «полной победы». До затухания желания и гибели отношений.

Любовь и эмоциональный резонанс

Сексуальное поведение только тогда связано с таким понятием, как любовь, когда между партнерами происходит эмоциональный резонанс, когда происходит удовлетворение потребности в эмоциональном контакте. Только тогда и никогда иначе!.. Все другие ситуации имеют в социуме то же название, но разительно отличаются по содержанию.

Проблеме эмоционального контакта давно найдено совершенно нормальное решение. Доказано, что существует механизм биологического резонанса, который действует даже на клеточном уровне. В том случае, если между двумя людьми нет биологического отторжения, достаточно элементарных навыков саморегуляции, чтобы добиться включения этого механизма. В экстремальных ситуациях он включается автоматически, и люди, прижавшись друг к другу, благодаря этому не замерзают. В обычной жизни малейшее доброе, просто доброе, доверчивое отношение друг к другу включает этот биологический механизм при телесном контакте.

Выяснилось, что параллельно с включением механизма биологического резонанса у людей включается и механизм эмоционального резонанса. Таким образом, происходит полное, стопроцентное удовлетворение потребности в эмоциональном контакте. Очень часто сексуальные отношения на самом деле служат лишь формой и средством для удовлетворения гораздо более актуальной потребности — потребности в эмоциональном контакте. Просто люди не знают, что есть другие, более легкие способы. Поэтому механизм биологического резонанса очень важен при контактах людей.

Мы знаем, что есть люди, биологически абсолютно несовместимые, про психологическую несовместимость приходится слышать гораздо чаще. Одним из проявлений биологической несовместимости является невозможность находиться рядом с человеком ближе определенной дистанции. Никакого рационального объяснения такому явлению, как биологическая несовместимость, нет. Случаи, когда между двумя живыми существами не возникает биологический резонанс, достаточно редки.

Таким образом, «спать вместе» — это не обязательно вступать в сексуальные отношения, это может означать наслаждение от «кайфа», который доставляет переживание биологического резонанса, а он, в свою очередь, автоматически включает механизм эмоционального резонанса и насыщение эмоциональной потребности.

В основе сексуального влечения лежит биологическое удовольствие, самоудовлетворение. Может ли человек ограничиться только этим? Нет, не может. В этом его основная беда.

Не может, потому что физиологическое удовольствие как таковое оказывается человеку недостаточным. Проблемы человека в этом месте начинаются с того, что, оказывается, ему недостаточно физиологического удовольствия.

Исходя из социальной природы, человеку к биологическому удовольствию нужно присовокупить еще и удовольствие психологическое. Психологическое удовольствие — это удовольствие, получаемое от переживания. Значит, человек хочет от секса, кроме физического удовольствия, еще и приятных позитивных переживаний, а содержание переживания у человека зависит от людей, так как он из них сделан. Поэтому секс на уровне социальной природы означает психологическое переживание плюс удовлетворение другого, потому что для получения положительного переживания мы должны каким-нибудь образом получить от другого человека информацию о том, что он тоже доволен, что ему хорошо. Таким образом, возникает секс как проблема общения .

Поэтому получить физиологическое удовольствие и самоудовлетворение — просто, а вот соединить это еще и с психологическим удовольствием, и с удовольствием от удовлетворения другого человека — это уже проблема. Главная сложность заключается в том, что человек не владеет механизмами получения психологического удовольствия. Нет такого центра в голове. Нет физиологического центра получения психологического удовольствия.

Про физические удовольствия мы знаем: да, такие центры есть. Простейший пример — онанизм, мастурбация. Срабатывает этот механизм, включаются центры получения физиологического удовольствия — все в порядке! А что надо чесать или массировать для получения психологического удовольствия — этого не знает никто. У души нет физических органов. Но все знают, что ее состояние зависит от другого человека. Поэтому, даже онанируя или мастурбируя, человек вызывает образ парт нера, и в этом аспекте онанизм и мастурбация могут стать вредными, потому что перегружается нервная система. Таким образом, в сексе, как на лакмусовой бумажке, отражается двойственность человеческой природы.

Человек — дважды природное явление: как биологическое существо и как существо социальное. Вспомните, как мы говорили, что социум использует физиологическое удовольствие в качестве стимула в своей системе управления «кнута и пряника». Для этой цели изобретены многие товары.

На протяжении длительного периода времени основным носителем товара считалась женщина, но, логически рассуждая, точно таким же носителем товара является и мужчина, поскольку как мужчина без женщины не может, так и женщина без мужчины.

Здесь и начинается сексуальная проблематика. Мы говорили с вами, что есть один хороший рецепт — резонанс живого с живым. Значит, и здесь должен быть такого же рода рецепт — психологический резонанс. А психологический резонанс — это уже влюбленность, а влюбленность — это уже опасно, потому что предполагает некоторую зависимость. И как раз в растяжке между желанием получить стопроцентное удовольствие и страхом зависимости укладывается вся проблематика, накрученная вокруг секса.

Вот почему до сих пор актуальна проблема платного секса, вот почему в платном сексе важен не сам физиологический аспект. Платят не за это. Платят за исполнение ожиданий в области отношений с другим. В публичном доме это — главная работа проститутки. Но все равно это суррогат, а раз суррогат, то требуется все больше и больше внешнего стимула, а потом — наркотическая зависимость вплоть до саморазрушения.

Мечта о гейшах, романтизация гетер, восхищение куртизанками… Мечта о гарантированной любви, обязательном, но естественном на вид восхищении, и главная мечта — свобода проявлений и самовыражения, без страха, что упрекнут, не примут, разлюбят, осудят. Если удастся хоть на время забыть, что глубина и продолжительность всех этих прекрасных переживаний зависит от счета в банке.

Размышляя о психологической составляющей секса, если мы продолжаем преследовать нашу основную цель — добиться хоть некоторой внятности в вопросе взаимоотношений между мужчинами и женщинами, очень важен ответ на вопрос: чем измеряется качество секса в этом аспекте? Конечно, качеством переживаний. А что такое качество переживания? Это степень личного погружения в переживание — от частичного переживания к тотальному. Так, оргазм в физиологическом аспекте секса есть тотальное физиологическое ощущение. И в этом есть диапазон от массажа половых органов, как пишет один автор, до оргазма, о котором пишут многие. Также естественно стремление к психологической тотальности, и если секс — это еще и общение, взаимодействие, то мы можем ввести следующую градацию.

Проблема общения или проблема удовольствия

Нулевая ступень — секс как помощь партнеру. Это означает пойти навстречу желаниям партнера ради отношений.

Первая ступень — снятие напряжения. Это может быть снятием гормонального напряжения, это может быть снятием психологического напряжения от неудовлетворения какой-то потребности, например в эмоциональном контакте, в признании от какого-либо «мы» и т. д. Сняли напряжение — и все хорошо!

Вторая ступень — взаимный оргазм, что случается не всегда, но если происходит, то такое тотальное физиологическое переживание вызывает достаточно сильное психологическое переживание.

Третья ступень — взаимная страсть. Итак, третья ступень — взаимная страсть. Что здесь имеется в виду? Взаимная страсть возникает, прежде всего, от сочетания биологического и психологического резонанса. Это редкая вещь, очень редкая — взаимный резонанс… Односторонняя страсть — это другое, она весь спектр не охватывает.

Четвертая ступень — назовем ее тотальный резонанс. Спонтанно он не возникает. С этого момента требуется сознание. Следовательно, мало биологического резонанса, мало психологического резонанса, нужна еще и сознательность. Как минимум, нужна хотя бы договоренность, что оба формируют определенное психоэнергетическое состояние, входят в резонанс и только потом вступают в контакт. С одной парой был такой случай: они выбрали состояние, куда-то там улетели, говорят, что было потрясающе, но больше — никогда! Испугались…

И это понятно, потому что в такой момент включается не только физическая и социальная природа человека, но и духовная. Человек, как я уже говорил, принадлежит трем природам. Особенности духовной природы человека — это тема отдельной беседы.

Пятая ступень — трансценденция. Трансцендентальный акт позволяет пережить смерть в другом. То есть смерть самого себя как эго. Причем взаимно.

Шестая ступень — дематериализация. Это такое сексуальное взаимодействие, при котором происходит переживание смерти эго и смерти физического тела, то есть выход в ноль, в нулевое пространство.

И седьмая ступень — выход в бесконечное. Здесь велик риск, так как можно и не вернуться, сойти с ума.

Можно сказать, что нумерация ступеней обозначает то состояние, в котором находится человек. Однажды в большой аудитории я уже говорил о существовании семи ступеней, я честно сказал, что вообще-то есть семь ступеней, но вы мечтали пока о второй, и, похоже, был недалек от истины. Естественно, что степень взаимодействия с партнером изменится в зависимости от задач, которые человек перед собой ставит…

Нулевая ситуация, я полагаю, знакома всем. Первая и вторая — тоже, третья — это мечта. Четвертую степень те, кто хочет, тоже могли и могут освоить. Теоретически это несложно. Правда, возникает вопрос: а надо ли? Не лучше ли принять таблетку или уколоться, чем пережить Бога живого?

Если рождается желание через взаимодействие мужского и женского получить какие-то тотальные переживания, то между партнерами должны быть осознанные отношения. Кроме любви, влюбленности нужна еще и осознанность. Стихийно тотальность не возникает.

Конечно, в области физиологии необходимо убрать элементарную безграмотность, знать, что такое физиологический стимул, как он работает и что он делает… Это нужно, чтобы контакт происходил максимально эффективно. Для этого совершенно достаточно элементарных знаний, и не надо ссылаться на невозможность узнать что-то заоблачное.

Так что и здесь мы возвращаемся все к тому же: бόльшая часть сексуальных проблем — это не проблемы сексуального взаимодействия, это проблемы общения. Удивительно, как люди не хотят это понимать. Они лечатся от потери потенции, от фригидности, от всяких разных болезней, вместо того чтобы понять: если у тебя проблемы в сексе, то у тебя проблемы в общении. В сексе как в физиологическом механизме вообще нет никаких проблем. Так что не дурите себе голову!

Все так называемые сексуальные проблемы есть проблемы общения. И никуда от этого не деться. Хоть вы Ален Делон, хоть вы Бриджит Бардо… Не поможет! Даже самый умелый партнер в сексе не поможет решить ваши сексуальные проблемы, потому что проблема — в общении. Но люди этого не понимают и стучатся друг о друга, как вещь о вещь, и придумывают бог знает что…

В одной паре, например, чтобы завестись, мужчина раздевался догола, надевал роликовые коньки, и женщина должна была его возить по всей квартире, взявшись за причинное место. За что он ей и платил. Мне кажется, это символ того, насколько человек может быть глуп, чтобы довести себя до такого состояния.

Проблема не в том, чтобы возбудиться физиологически, проблема в общении, в эмоциональном контакте. Но ведь даже тем, кто столько говорит о пользе и необходимости всяческих практик, не приходит в голову сформировать определенное психоэнергетическое состояние в резонанс с интересующей вас особью, да и сойтись в экстазе. Потому что человек в этом месте идиотичен, он думает, что тогда это будет ненастоящим. Потому что он думает: настоящее — это то, что со мной случается, а не то, что я делаю. И это так называемое сознательное существо!

Однажды у меня была пациентка, красивая, умная, интересная, биологически полноценная. У нее была проблема. В детстве ее покалечили католическим воспитанием, причем покалечили до такой степени, что когда она ходила в туалет, ей казалось, что Бог за ней подглядывает, а ведь он же мужчина. Ей сказали, что Бог все видит, все знает. Пришлось ей рассказывать, какой Бог на самом деле и как он к этим делам относится. «Плодитесь и размножайтесь». Она поняла и тут же стала предлагать мне себя. Я сказал, что не могу — есть медицинская этика, и спросил, нет ли у нее на примете какого-нибудь интересного человека. Она закричала: «Есть!» Через две недели я встретил ее на улице — это был другой человек.

Социум, конечно, и здесь не упускает своей выгоды. Поскольку секс есть также и общение, то почему бы ему, социуму, не поруководить, регламентируя это общение — раз, и выдавая товар на эту тему — два. Секс перестает быть товаром, только если существует влюбленность, то есть некая тонкая психологическая настройка друг на друга. Без этой психологической настройки друг на друга получится в лучшем случае взаимный массаж органов, в худшем — взаимное психологическое травмирование. Когда мы говорим о сексе в его человеческом аспекте, мы приходим к такому понятию, как эротика .

В строгом смысле слова, эротика, чистая эротика — это получение психологического удовольствия, необязательно включающее физиологические моменты. Таким образом, можно вернуться к первоначальному тезису, что секс есть общение полов. Отсюда же и глобализация проблемы, идущая от Г. И. Гурджиева, который сказал, что всякое общение разнополых уже есть секс.

Существуют всякие игры вокруг секса, например дистанционный секс. Я имею в виду не умозрительный секс, а реальное физическое взаимодействие на расстоянии с использованием для этой цели всяких специфических энергетических потоков. Таким образом, имеет место своеобразный творческий научно-исследовательский подход к сексу (по правде говоря, не совсем исследовательский и совсем не научный) и прочие сексуальные игры. И еще масса всего, о чем написано и не написано. Для меня важно, раз уж я заговорил об этом, чтобы прозвучало и было воспринято понимание трехступенчатости секса:

• во-первых, секса как части физиологической природы;

• во-вторых, секса как единства физиологической и социальной природы;

• в-третьих, секса как проявления духовной природы.

На языке духовного сообщества, естественно, — сексуальное взаимодействие между мужчиной и женщиной (извините, я сторонник традиционного подхода: между мужчиной и женщиной) предполагает включение всех трех природ человека. Этому надо учиться. И этому трудно учиться. Это совсем не то, что показывают по телевизору, то есть не физкультурно-исследовательские упражнения. Это совсем другое. Это тотальное любовное переживание.

Любовь или потребность

О чем бы мы ни говорили, об истоках чувственности или о сексе, как только рассуждения отходят от фундаментальных законов биологической природы, как только возникает «человеческое», сразу возникает тема отношений. А ведь это и есть самая болезненная, самая запутанная и самая привлекательная тема для людей.

Люди подчас жизнь кладут на пресловутое «выяснение отношений». «Любит — не любит, плюнет — поцелует, к сердцу прижмет — к черту пошлет». Сериалы раздражают, трагедии возвышают, комедии веселят, но все они об одном. Об отношениях. О любви, в конце-то концов, все о ней.

Почему же все о ней? Разве мало других отношений? Других ведь гораздо больше… Так получается, любовь ушла в сериалы, осталось только «другое». Где любовь-то?

Любовь в общем виде — это удовлетворение какой-то потребности, которая находится на грани социума и биологии, на стыке двух областей нашего существования. Очень редко на это наслаивается еще и идеальная любовь. Любовь как взаимопознание, взаимопроникновение, потому что для этого нужно иметь как минимум исследовательскую мотивацию.

Значит, нам осталась любовь как взаимообнимание и взаимопонимание, ну еще взаимоутешение? А как же любовь как то самое, что сверкает на вершине снегом под солнцем? Любовь, которая все побеждает, все оживляет, все решает? Та, что с первого взгляда и до «счастливо умерли в один день»? Не могли же люди ее просто выдумать?

А то, о чем вы говорите, — и не любовь вовсе…

Естественно, с одной стороны, любовь подпирает потребность в продолжении рода, всячески укрепляемая социумом. Социальное давление в этом месте максимально. Ослабевать это давление начало только с развитием индустриального общества. Потому что само развитие этого общества породило конфликт между необходимостью воспроизводства людей и необходимостью привлечь женщин к рынку труда. Вот тут-то и начались проблемы с рождаемостью. Что поделаешь — или рождаемость, или индустриальное общество. С другой стороны, человеком движет потребность в эмоциональном контакте, то есть в продолжении детства, поиске мамы, поиске, к кому бы прижаться и «помурлыкать». В социальной жизни удовлетворить эту потребность невероятно трудно. Общество всегда полагалось в этом месте на семью. Именно семья должна была быть тем местом, где эта потребность удовлетворяется. Но не предполагал социум, что семьи, превратившись в ячейки общества, могут изменить своим самым главным функциям: и продолжению рода, и удовлетворению потребности в эмоциональном контакте.

Итак, если человек влюбился, это еще ни о чем не говорит, кроме того, что у него поднялся гормональный фон. Другое дело, если человек полюбил. Произошла с ним эта загадочная штуковина под названием любовь.

Так она все-таки происходит? Ее можно найти, встретить? А то, судя по сказанному ранее, ее можно только заработать, день и ночь рефлексируя свои потребности?…

Главное, что нужно сделать, чтобы любовь жила, — уберечь эмоциональный контакт. Умирает она именно тогда, когда уже не хочется прижаться и мурлыкать. Если это ушло, то все и кончилось. Дальше начинается битва полов, социальные битвы, жизнь как бесконечное «выяснение отношений».

Единственная страховка в этой области — это интим, потому что в нем кроме прямой чувственности присутствует и удовлетворение потребности в эмоциональном контакте. Собственно говоря, сексуальная потребность отсоединилась от потребности в продолжении рода именно за счет того, что соединились в одном месте потребность в чувственном удовольствии и потребность в эмоциональном контакте.

Понятие любви превратилось уже в шаманское заклинание: Любовь! Любовь! Любовь! Именно любовь должна спасти от общения с живым человеком. Вот наступит любовь — и все само собой рассосется.

А что такое любовь? И чем она отличается от влюбленности? Кто об этом задумывался? Влюбленность временна — она приходит и уходит. У нее есть своя динамика, и относиться к этому надо нормально. Любовь же — это высшая форма отношений. Когда мы говорим «любовь», мы должны понимать, что любовь подразумевает прежде всего сверхценностное отношение к другому. Именно в этом смысле в «Соломоновых песнях» сказано: «Ибо крепка, как смерть, любовь».

Любовь как таковая не завязана на отношениях полов. Это необязательно отношения между мужчиной и женщиной. Любовь, если коротко сказать, — это выход за пределы себя, игнорирование себя во имя другого. Поэтому и говорят: подвиг любви.

В большинстве же случаев люди называют любовью влюбленность или удачно сложившиеся отношения, подкрепленные влюбленностью. Любовь и влюбленность как понятия потеряли всякий смысл потому, что они стали безразмерными.

Что только не называют любовью! И проекцию идеального отца, и проекцию идеальной матери, и торговые сделки. Что только не называют влюбленностью!

Но если мы хотим в чем-то помочь себе или другим людям, мы должны наконец определиться, о чем говорим. Бывает, конечно, любовь между мужчиной и женщиной. Но бывает любовь и между мужчинами, и между дочерью и матерью, между истиной и человеком, между природой и человеком… Когда другой, кто бы это ни был или что бы это ни было, ценнее, чем «я сам».

Любящий делает следующий шаг к духовности, потому что он видит лучше, чувствует лучше, обостреннее воспринимает. Действительно, любовь — это один из духовных ключей. Но именно любовь, а не влюбленность, потому что влюбленности свойственна динамика, она может появиться, пройти и так далее. И никого в этом нельзя винить, поскольку влюбленность — это резонанс, совпадение биологического и психологического резонанса. Например, психологический резонанс сохранился, а биологический расстроился, и что тогда?! Влюбленности больше нет. Нет бесконечной любви, но есть бесконечность любви.

Если же говорить о духовном пути, то понятно, что пока человек не достигает божественной любви, то все его отношения — в лучшем случае человеческие, а когда достигает божественной любви, то все становится божественным. Но в божественной любви сокрыта и тайна божественного равнодушия. Бог не различает. Он любит всех одинаково: и праведников, и грешников.

Когда любовь есть, о ней не говорят, когда ее нет, то слова ее не заменят. Так есть на земле. Любовь как сверхценностное отношение очень редка. Мало кто отдает себя ради другого.

Я не раз слышал жалобы на то, что никак не удается встретить любовь. Тут ничего не поделаешь: если человек не может забыть про себя, то он ее и не встретит. Все очень просто. Сможет забыть про себя — встретит обязательно. Никакой трагедии я в этом месте не вижу. Трагедия — в другом. Трагедия начинается, когда у человека вдруг возникают некоторые претензии, своего рода запросы.

Жил человек, жил, а потом у него вдруг запросы появились, чего-то этакого захотелось… Захотелось человеку большой любви, да еще чтобы она была духовной со степенями всякими. А делать для этого он ничего не хочет, да и не знает, как делать. Одно только дело привычное и осталось — страдать. Поэтому надо думать, что вы хотите и зачем вы этого хотите. То есть что вы с этим будете делать. А уже потом, если вы согласны на последствия этой самой большой и духовной любви, ищите средства и методы, учитесь.

А то хочется духовности, как принца на коне. А так не бывает. И вот тогда начинается действительная трагедия, потому что человек оказывается в знаменитом таком месте — «между стульев». А когда «между», то это очень больно; стулья расползаются, а мышцы не железные, рано или поздно заболит.

Эта трагедия сродни всем другим поводам, по которым люди считают возможным и даже правильным позволить себе страдать. Это потрясающая вилка между тем, что человек хочет, и тем, что он для этого делает.

В подобной ситуации я, наверное, окажусь достаточно жестким, но мне всегда казалось, что выход есть — или не надо хотеть того, ради чего не готов делать, или надо делать во исполнение собственных желаний.

Но если вернуться к нашей теме поисков любви: ведь не все же столь категоричны в стремлении к запредельному, они просто живут и ищут радости в своей обычной, каждодневной жизни.

Итак, мы определились с тем, какое содержание мы вкладываем в понятие «любовь». Для того чтобы полюбить, нужно заинтересоваться другим больше, чем самим собой. Это сложно и не очень понятно — зачем. Если любовь пришла, то это либо подарок судьбы, либо наказание. А если это еще не случилось и человек пытается как-то прорваться к любви и пережить это чувство, то ему нужен свой собственный, им самим пережитый смысл, который бы позволил так отнестись к другому. А такой смысл может обнаружить только человек, переживший свое собственное величие. Не манию величия, а переживание, что он — Человек, что он — по образу и подобию Божьему и что его предназначение гораздо интереснее, объемнее и богаче, чем то, что называется «просто жизнь».

Оставаясь в житейских рамках, мы можем говорить лишь о том, что беда-то человека внутри него самого, в его бесконечном оценивании. Человек испорчен идеологией, в том числе и идеологией частной жизни. Вот ведь и сверхценностное отношение к моментам сексуальных отношений, сексуальных контактов связано как раз с тем, что они воспринимаются как частная, интимная, неприкосновенная жизнь.

Но для этого важно не пустить туда социальные стандарты, то есть функциональные отношения. Тогда в интимном мире будут существовать только собственные стандарты, а никакие другие действовать не будут. Это и будет интимная, не публичная жизнь. А если социальные стандарты все-таки каким-то образом проникают внутрь — через оценки, скажем, — то это уже скрытая форма публичности. «Ах, что будут говорить…»

В личной жизни должна быть тайна — и это прекрасно.

Матричная основа социума пролезла и в интимный мир. Здесь тоже соревнования, победы и сравнения, а как только это произошло, человек лишился своей интимной жизни. Нельзя забывать, что интимный мир — это часть жизни, куда действие социальных законов не распространяется. Это та территория, которая предназначена для встречи двух представителей разных миров как внеположенная давлению законов социума и природы, где эти существа могут встретиться как они есть и, может быть, узнать и понять друг друга. Это место паузы, дающее возможность услышать реальность, глядя в глаза друг другу. Это территория неизвестного, потому она манит и тревожит.

А между тем это миф, продолжение иллюзии о том, что человеческое механическое существование является уникальным, хотя это лишь банальности в строгом смысле слова. Поэтому и защита выстраивается самым нелепым образом: невежеством, незнанием, всякого рода туманом вокруг интимных вопросов. Когда же человек вольно или невольно попадает в ситуацию, где нужно просто нормально поразмышлять, то он не в состоянии этого сделать, потому что возникают всевозможные механизмы психологической защиты.

В жизни есть много вариантов человеческих отношений. Когда я говорю «человеческие отношения», я имею в виду отношения, находящиеся вне социальных конвенций. Потому что о конвенциональных отношениях, таких как, например, брак и тому подобное, когда социум вмешивается и когда личной жизни нет, а есть только ее иллюзия, мы сейчас не говорим.

Есть простые на первый взгляд отношения привязанности. Эти отношения очень часто либо предшествует влюбленности, либо порождается ею.

Обрати свою привязанность

Привязанность людей друг к другу означает, что в обществе друг друга этим людям хорошо, они испытывают психологический комфорт и их уровень психологического напряжения снижается. В пространстве таких отношений человек может немножко отдохнуть, расслабиться, снизить степень самоконтроля, который возникает под влиянием социального давления.

Вырисовывается что-то очень хрупкое, трогательное, что-то очень важное. Об этом так прекрасно читать в хорошем романе. Но, мне кажется, проблема не только в том, что люди «знают», какие отношения для них значимы, а какие — нет.

Дело еще и в том, что тонкие отношения требуют неспешности, отсутствия суеты и хоть немного внутреннего покоя. Уши, привыкшие к грохоту, с трудом воспринимают голос флейты. Современный человек так спешит, так суетится, как будто не живет, а все время догоняет поезд, от которого он отстал.

Люди очень идеологизированы и зачастую небрежно относятся к вещам негромким, воспринимаемым не разумом, а душой. Им трудно, потому что такие отношения невозможно рационализировать. Они не гарантированы ничем.

«Ну, что такое привязанность?! Это же не любовь». Как говорил один мой приятель: «Не надо проходить мимо маленьких радостей в жизни — больших не заметишь». Оценочное мышление, построенное по принципу «маленькое — большое», «важное — неважное», «нужное — ненужное», уничтожает внимательность к маленьким драгоценностям жизни. Вспомнилось одно грубое, но очень точное выражение: «Сидеть задницей на алмазах неудобно — колет. Какая в них ценность?!» Действительно, какая это ценность? Сидеть-то трудно.

А ведь, собственно говоря, человеческие отношения начинаются с привязанности. Привязанность рождает доверие. В совокупности они дают психологический комфорт. И это очень тонкие, очень хрупкие ростки человеческого в жизни. Все мои наблюдения показывают, что именно с невнимания к этому начинается разрушение живой, органичной, прекрасной части человеческой жизни. Невнимательность, неаккуратность, пренебрежение, небрежность к тем моментам человеческих отношений, в которых возникает простая (так называемая простая) человеческая привязанность.

Привязанность, доверие, этот хрупкий человеческий контакт за пределами конвенций — это подарок человеку в жуткой мясорубке механической жизни. И я даже согласен, чтобы это называли любовью, называли возвышенно и романтично, только относиться к этому стоит внимательно, потому что без такого отношения никаких шансов нет.

Мы выросли в стране с хамской идеологией, с хамскими привычками. Мы — грубые, примитивные, бесчувственные скоты, которых гоняло государство, как хотело, и имело, как хотело. Противостоять этому можно только вниманием к тонким, хрупким, слабым вещам в себе и других. И если мы не будем культивировать в себе тонкость, сентиментальность в изначальном смысле этого слова, то есть чувствительность, сенситивность, то ничего не получится. Все будет по-прежнему.

И «нежные» женщины, и «грубые» мужчины будут продолжать говорить о возвышенном и по-прежнему давить, ломать и разбивать все вокруг себя. И страдать. И этим страданием оправдывать все. Я же страдаю, значит, я хороший. Страдать — дело нехитрое. Совсем нехитрое, легче легкого.

Я предлагаю это столь сладостное занятие прекратить. Прекратить и начать ценить маленькие радости жизни. Тогда появятся близкие люди. Один, два, три — это уже очень много. И это гораздо ближе к духовности, чем бодрое комсомольское «мы». И повторюсь: первая ступень человеческих отношений — это привязанность. Очень хрупкие отношения, очень легко ломающиеся. Ведь доверить себя другому страшно, но не потому что опыт жизни сталкивал с предательством и обманом… Не потому. Страшно, потому что начнешь узнавать себя.

Это единственное, чего человек боится в отношениях по-настоящему. Начать узнавать себя, со всеми своими недостатками, со всей своей нерешительностью, робостью, отсутствием твердости намерений, неумением держать слово, то есть себя — слабого, боящегося, что ему кто-то начнет верить. Кто-нибудь начнет о нем заботиться. К кому-то придется испытывать чувство благодарности.

Человек начинается с умения служить другому и умения быть благодарным. Через эти две простые, маленькие, казалось бы, вещи, можно постепенно вырваться из механической жизни. Никак не через другие. Нет другого пути на свободу, кроме как путь к людям. Нет другого знания, кроме знания, существующего в форме людей. Никакая эрудиция и информация не спасут.

Мы сделаны из людей, и, только двигаясь к людям, мы можем найти себя — живого, уникального, имеющего смысл своей собственной неповторимой и уникальной жизни. Но сначала нужно понять, что без этого обойтись невозможно. И если возникают привязанность и доверие, оно, это переживание, приводит к радости сделать что-то для другого, послужить и быть благодарным за то, что другой что-то сделал для тебя. Когда это входит в жизнь человека, тогда очень многое в ней меняется.

Влюбленность…

Да, можно идти такой дорогой, а можно сделать еще один шаг. И этот шаг — влюбленность. Влюбленность — это уже зачаток любви, возможно, потому на какое-то время возникает избирательное отношение к определенному, конкретному человеку, но, в отличие от привязанности, где это совершенно не обязательно, окрашенное в сексуальные тона. Другой человек становится, хоть и на короткое время, для вас важнее, чем вы сами. И это тоже росток живого. Потому что влюбленность дает возможность соединить в себе самом физиологию и культуру. Очеловечить то, что, безусловно, принадлежит биологической природе. Иными словами, придать этому новое качество, когда физиологическое удовольствие и психологическое удовольствие соединяются и порождают нечто третье — живое, трепетное, то, что делает человека более радостным, более счастливым, более творческим.

Так появляется возможность открыть в себе способность к творчеству в отношениях. Когда человек наконец открывает в себе радость творить отношения, тогда и начинается его путь к самому себе. Человек без творчества в жизни — это неживой человек, это функция социального механизма. Когда-то один мужчина сказал: «Я же хочу расслабиться, отдохнуть с женщиной, а она только эксплуатирует мое тело». Я понял, что чувств между ними никаких нет: жене хочется — муж выполняет свои обязанности… Женщины тоже такие бывают. Я ему предложил установить плату за каждый раз: «Эксплуатируешь? Ладно, я проститут — плати мне». Интересно у них все потом происходило…

Я вижу принципиальное различие в самом смысле поиска путей к любви и тех смыслов, которыми обычно движимы люди.

Стремление обрести любовь и дорога к ней через привязанность и влюбленность — это прежде всего путь человека к себе и к свободе. И тогда получается, что идущий к свободе через любовь — человек, он выбирает быть не один, а рядом, вместе с тем, кого он любит от избытка, от радости, потому что он так решил. Хотя он не может не видеть, что его выбор быть с кем-то обяжет его к внутренним усилиям и душевным трудам.

Люди же традиционно привыкли надеяться на любовь, как на волшебную палочку. И именно потому, что в настоящей жизни так не происходит, они злятся, раздражаются и обвиняют друг друга в несовершенстве.

Если вникнуть в эти обвинения и претензии, то, по сути, женщины постоянно обвиняют мужчин в том, что они не боги. А должны бы ими быть. Мужчины соответственно обвиняют женщин в том, что они не богини, а претендуют на это.

Женщина не находит счастья в любви, не узрев в мужчине бога.

Мужчина не находит счастья в любви, не узнав в женщине богиню.

Иначе, мужчина не в состоянии одухотворить тело женщины, а женщина не в состоянии одухотворить личность мужчины.

Но узреть и требовать — это, как говорится, «две большие разницы».

Итак, вехи на пути к любви — привязанность и влюбленность. Вот путь к тому, чтобы появились близкие люди. Да, конечно, это тоже «мы», но качественно иное. Почему? Потому что оно создается каждый раз, в каждый момент заново. Это «мы» не конвенциональное. Оно живое, трепетное, которое в любой момент может умереть, если его не поддерживать вниманием и творчеством.

Снятие дистанции

Когда появляется такое внутреннее «мы», когда приходит ощущение того, что же это значит — впустить в себя, в свой внутренний мир близкого человека — это и есть шаг навстречу себе. Это и есть снятие дистанции. Когда хватает смелости это сделать, тогда другой человек начинает жить у вас внутри. Не как отпечаток памяти, а по-настоящему, как живое существо: он изменяется, вы расстаетесь, вы встречаетесь…

И это снятие дистанции можно назвать шагом к любви. Почему это шаг к любви? Потому что если однажды вы сумеете пустить близкого человека внутрь, то постепенно начнете чувствовать цельность этого человека. И не потому, что он «мой — не мой», «красивый — не красивый», «с ушами — без ушей», а потому, что этот человек действительно стал частью вас. Теперь вы сделаны и из этого человека. Может быть, я не очень складно выражаюсь, но попробуйте уловить смысл. Впустите человека в себя, и он станет частью вашей психологической плоти. И тогда постепенно появится шанс на то, что страх уйдет.

Если двоим удается прийти к таким отношениям, тогда у них появляется шанс, потому что кроме психологического и физиологического возникает еще и духовное. Возникает зачаток переживания, зародыш того, что потом может вырасти в переживание «познай себя как часть мира и мир как часть себя». Через это можно начать учиться любви. И это дает возможность открыться той самой любви, которая именуется божественной.

Не «мой», а «со мной»

Люди сделаны по-другому, или запрограммированы по-другому, или по-другому воспитаны. Как кому больше нравится, но суть от этого не изменится. Они в любви ищут не себя, они ищут того, кто им будет принадлежать. «Ты мой! Ты моя! Она моя! Он мой!» Рефрен любовной идиллии? А раз так, то где дверь, где ключ к той двери, за которой начинается путь от человека боящегося к человеку свободному?

Ключ только в одном: человек не может быть чьим-то, человек может быть с кем-то. Относясь сверхценностно к себе самому непознанному и подпустив к себе человека на короткую дистанцию, люди начинают дергаться по поводу его возможного ухода, исчезновения. Начинает срабатывать то самое: «мое», «мой человек». И это чувство собственности порождает патологическую ревность. То, что я рассказываю, ее не отменит.

Но ревность бывает здоровая, как стимул к творчеству, когда я, видя, что мой близкий человек интересен другим людям, хочу быть интересным, как все они вместе взятые. Тогда у меня есть стимул развиваться, становиться многообразным, брать лучшее от всех людей, которые реагируют на моего любимого человека, и таким образом пытаться заменить ему всех людей. Но напрягая при этом себя, а не близкого человека. Но если вдруг ревность становится патологической, то это проявление чувства собственности.

Повторяю: человек не может быть чей-то, человек может только быть с кем-то. Никто не может и не хочет представить себя в качестве чьей-то собственности, но большинство очень легко представляет другого в качестве собственности своей. Вот он — психологический нонсенс! Спрашивается: «Вот вы, например, можете нормально принять ситуацию, в которой будете ощущать себя чьей-то собственностью?» — «Нет!» — «А вы можете принять ситуацию, в которой кто-то будет вашей собственностью?» — «Да, вполне». Себя — нет, другого — пожалуйста. А вы говорите — «любовь». До любви еще дорасти надо.

Откуда же в нас этот перегиб? Откуда в нормальном человеке такой вывих, что другого человека он может воспринимать как собственность? Социальные машины легко говорят: «Ты принадлежишь народу, ты принадлежишь Родине, ты принадлежишь государству, ты принадлежишь семье». Для социального механизма это естественно. Механический человек, будучи функцией от этой машины, так же спокойно говорит: «Ты принадлежишь мне».

«Я люблю всех вас, друзья мои. Иначе чего бы ради я стал возиться с вами. А если уж люблю, то все будет прелестно. И все мы после долгих забот и мучений будем счастливы, очень счастливы наконец!» — говорил Ланцелот в финале пьесы Е. Шварца «Дракон».

Бормотания, продиктованные биологической или социальной природой, к любви не ведут. Если человек не осознал, что у него есть еще и третья — духовная — природа, шансов у него практически нет. Только из переживания своей духовной природы и появляется то, что называется Человек, и тогда он очеловечивает в большей или меньшей степени свои отношения с другими людьми и тем самым способствует рождению (пробуждению) других людей.

Я искренне желаю каждому проделать этот путь от привязанности до ощущения дыхания любви. Тогда забудутся все сексуальные проблемы. Тогда случится чудо, и двое вступят в сексуальный контакт, как люди: телом, душой и духом. Даже если это продлится мгновение и уйдет, это останется в человеке и навсегда изменит его. А стук двух консервных банок друг о друга не утолит жажду любви. Хоть под наркозом, хоть под гипнозом, хоть под наркотиком, хоть после бутылки — не утолит. Душа нуждается в любви!

Душа нуждается в любви, и движимые этой нуждой мужчины и женщины выходят в мир, оглядываются и ищут, и ждут. И что самое удивительное, находят, или думают, что находят. О том, что они находят, что называют этим словом и что в действительности ищут, когда утверждают, что ищут любви, мы только что говорили.

Мы выяснили, что они движимы потребностью в продолжении рода, они движимы потребностью в эмоциональном контакте, они движимы массой социальных программ, но, когда их охватывает душевное смятение или бурлящая кровь заставляет совершать иногда самые неожиданные поступки, они об этом не думают или не помнят.

Что было, что будет

Вся напряженность и сложность взаимодействия между мужчинами и женщинами, все попытки понять друг друга, завоевать территорию друг друга или договориться, все попытки победить и даже старания иногда проиграть, прежде всего, связаны с различиями между мужчинами и женщинами, которые не раз мы здесь с разных сторон обсуждали. А так как мы выяснили, что различия эти лежат в самой основе биологической и психической природы мужчин и женщин, то игнорировать их невозможно.

Женщины в основе своей — существа природные, а мужчины — социальные. С этой позиции переход от матриархата к патриархату и засвидетельствовал победу социальной жизни человека над природной. А посему бояться, что грядет новый матриархат, или надеяться на его возвращение совершенно бессмысленно. Просто в процессе усложнения совместного проживания людей потребовались правила, договоры, обязательства, и они становились все сложнее, превращаясь в законы и конвенции.