Житие оптинского старца Макария

Предостережение читающим духовные отеческие книги и желающим проходить умную Иисусову молитву302

Поводом к написанию этого предостережения послужили две причины. Первую и главную причину объяснил переводчик отеческих писаний с эллиногреческого на славянский язык, опытный делатель молитвы молдавский старец Паисий Величковский в письме его к старцу Феодосию, архимандриту Софрониевой пустыни, где он пишет так: «Духовно уведомляю Святыню Вашу, что касательно издания, чрез напечатание отеческих книг как на еллиногреческом, так и на славянском языке, объят я радостию и страхом: радостию — потому, что они уже не будут преданы окончательному забвению и ревнители удобнее могут приобретать оные; страхом же, боясь и трепеща, что эти (святые творения. — А.), как и прочие книги, как вещь продаваемая, предлагаемы будут не только монахам, но и вообще всем православным христианам; и по ним обучившимся самочинно, без наставления опытных, деланию умной молитвы как бы не воспоследовала прелесть; а за прелестию, как причиною, не воспоследовала бы от суемудрых хула на это святое и пренепорочное дело, засвидетельствованное весьма многими великими святыми отцами».

Представив бывший пример хулы на молитву, старец продолжает: «Итак, как выше я сказал, боюсь и трепещу того, дабы не воспоследовали для самочинников прелести, прелестям же — хулы, хулам же — усумневания в истине учения богоносных наших отцов. Потому богоносные отцы, уча о молитве сей, началом ее и непоколебимым основанием полагают истинное послушание, от которого рождается смирение; смирение же охраняет подвизающегося в ней от всех прелестей, последующих самочинникам. Да и как возможно будет без послушания, по самочинию, которому последует прелесть, без всякого наставления, понуждаться на столь страшное и ужасное дело, то есть на таковую молитву, и избежать многоразличных прелестей вражиих, с великим ухищрением наводимых на молитву сию и на подвизающихся в ней? Отнюдь невозможно!»303

Другой причиной предостережения послужила одна рукопись неизвестного писателя, в которой объясняются различные молитвенные действия и утешения духовные, каких сподобляем был сибирский старец Василиск304. В этой рукописи сочинитель написал безразличное убеждение к прохождению умной и сердечной молитвы, поставляя главной целью в этом делании искание высоких дарований и утешений духовных, что может повести к весьма опасным последствиям в отношении прелести вражией. Хотя рукопись эта пока находится еще в немногих руках и редким известна, но нельзя умолчать о ней. Она написана убедительно. Доказательства приспособлены из книг отеческих, а опасная сторона по этому предмету умолчана, так что не совершенно знающий учение святых отцов легко увлечься может таким убеждением, и особенно тот, кому не случалось самому видеть или от других слышать о повредившихся душевно через такое делание.

Чтобы яснее увидеть истину, приведем на чреду свидетельства святых и богоносных отцов о том, многим ли доступно умное делание молитвы Иисусовой и правильна ли и безопасна ли цель искать через это делание дарований и утешений духовных. Из учения святых отцов видно, что проходящие делание молитвы Иисусовой правильным и законным образом действительно сподобляются иногда от Господа великих дарований духовных, и откровения таинств, и различных духовных утешений, благодатию Божией промыслительно действуемых в душах смиренных и достойных молитвенников, но достигают этого весьма немногие. Святой Исаак Сирин говорит: «Как из многих тысяч едва находится один, исполнивший заповеди и все законное с малым недостатком и достигший душевной чистоты, так из тысячи (проходящих умное делание. — А.) разве один найдется сподобившийся, при великой осторожности, достигнуть чистой молитвы, расторгнуть этот предел и приять оное таинство; потому что чистой молитвы никак не могли сподобиться многие; сподобились же весьма немногие, а достигший того таинства, которое уже за сею молитвою, едва, по благодати Божией, находится и из рода в род»305.

Из этих слов святого Исаака видно, что если по представляемому убеждению всякий безразлично будет браться за прохождение умной молитвы, имея целью достижение высоких дарований и утешений духовных, то неминуемо должны многие впасть в одну из двух крайностей: или уловлены будут в прелесть вражью ложными ощущениями и обольстительными мечтаниями, или, не получая никакого успеха, будут безрассудно смущаться, потому что высокой «духовной молитвы», по слову святого Исаака Сирина, «сподобляется один из многих тысяч людей»306.

Святые и богоносные отцы написали о великих дарованиях духовных не для того, чтобы всякий безрассудно стремился к получению их, но для того, чтобы не имеющие их, слыша о таких высоких дарованиях и откровениях, получаемых достойными, сознавали свою глубокую немощь и великое недостоинство и невольно преклонялись к смирению, которое больше всех деланий и добродетелей нужно для ищущих спасения.

Святой Лествичник пишет: «Как убогие, видя царские сокровища, еще более познают нищету свою, так и душа, читая повествования о великих добродетелях святых отцов, делается более смиренной в мыслях своих» (Степень 26, глава 211). И в другом месте этот святой говорит: «Удивляться трудам святых дело похвальное; ревновать им спасительно; а хотеть вдруг сделаться подражателем их жизни есть дело безрассудное и невозможное» (Степень 4, глава 42).

А у святого Исаака Сирина сказано: «Если же скажешь, что некоторые отцы писали о том, что такое душевная чистота, и что такое здравие (души. — Прп. М.), и что такое бесстрастие, и что видение, то писали не с тем, чтобы нам с ожиданием домогаться этого прежде времени; ибо написано, что не приидет Царствие Божие с соблюдением ожидания (Лк. 17, 20). И в ком оказалось такое намерение, те приобрели себе гордость и падение. А мы область сердца приведем в устройство делами покаяния и житием, благоугодным Богу; Господне же приходит само собою, если место в сердце будет чисто и не осквернено. Чего же ищем с соблюдением, разумею Божии высокие дарования, то отвергнуто Церковию Божиею; и приемшие это стяжали себе гордость и падение. И это не есть признак того, что человек любит Бога, но недуг души. Да и как нам домогаться высоких Божиих дарований, когда и божественный Павел хвалится скорбями и почитает высоким Божиим даром общение в страданиях Христовых307 (то есть терпение скорбей и страданий. — Прп. М.)»308.

Также и в другом месте говорится у святого Исаака: «Всякого человека, который прежде совершенного обучения в первой части (то есть деятельной. — Прп. М.) переходит к сей второй (то есть умозрительной. — Прп. М.), привлекаемый ее сладостию, не говорю уже — своей леностию, постигает гнев (Божий. — Прп. М.) за то, что не умертвил прежде уды свои яже на земли (Кол. 3, 5), то есть не уврачевал немощи помыслов терпеливым упражнением в делании крестного поношения, но дерзнул в уме своем возмечтать о славе крестной… У кого ум осквернен постыдными страстями и кто поспешает наполнить ум свой мечтательными помыслами, тому заграждаются уста наказанием (то есть он наказанием возбраняется от сего. — Прп. М.) за то, что не очистил прежде ума скорбями и, не покорив плотских вожделений, но положившись на то, что слышало ухо и что написано чернилами, устремился он прямо вперед309, идти путем, исполненным мраков, когда сам слеп очами. Ибо и те, у кого зрение здраво, будучи исполнены света и приобретя себе вождей благодати, день и ночь бывают в опасности, между тем как очи у них полны слез и они в молитве и в плаче продолжают служение свое целый день, даже и ночь, по причине ужасов, ожидающих их в пути, и встречающихся им страшных стремнин и образов истины, оказывающихся перемешанными с обманчивыми призраками оной. Говорят: „что от Бога, то приходит само собой, а ты и не почувствуешь“. Это правда, но только если место (сердца. — А.) чисто, а не осквернено. Если же нечиста зеница душевного ока твоего, то не дерзай устремлять взор свой на округ солнца (мысленного. — Прп. М.), чтобы не утратить тебе и сего малого луча, то есть простой веры и смирения, и сердечного исповедания, и малых посильных тебе дел, и не быть извергнутым в единую область духовных существ, которое есть тьма кромешная, то, что вне Бога и есть подобие ада, как низвергнут был тот, кто не устыдился прийти на брак в нечистых одеждах»310. Здесь святой Исаак явно показал, что ищущие в молитве сладостных ощущений духовных с чаянием и особенно стремящиеся преждевременно к видению и созерцанию духовному впадают в прелесть вражию и в область тьмы и помрачения смысла, будучи оставлены помощью Божией и преданы бесам на поругание за горделивое искание паче меры и достоинства своего.

После жалкой повести о прельщенных дьяволом Малпате и Асине святой Исаак говорит: «Не напрасно я сказал здесь это, но — чтобы познать нам поругание от бесов, жаждущих погибели святых, и не вожделевать не вовремя высоты умного жития, а иначе — будем осмеяны лукавым супостатом нашим: ибо и ныне вижу, что юноши, исполненные страстей, безбоязненно суесловят и учат о тайнах бесстрастия. Относительно людей, которые исполнены страстей и входят в исследование об отношениях телесного и бестелесного311 и не отличаются от больных, учащих о здоровье, одним из святых написано: „Блаженный Павел, когда узнал об учениках, которые пренебрегали заповедями и не препобедили страстей, но вожделевали блаженства в созерцании тайн, возможном по очищении, сказал им: совлекитесь прежде ветхого человека страстей, и тогда вожделевайте облечься в человека нового, обновляемого познанием тайн по подобию Творца312, не вожделевайте того моего и прочих апостолов видения (дарования. — Прп. М.), совершенного благодатию, потому что Бог егоже хощет, милует, а егоже хощет, ожесточает (Рим. 9, 18). Ибо кто противостанет лицу Его или воспротивится воле Его? Бог подает иногда даром; иногда же требует дел и очищения и потом уже посылает дар; а иногда и после дел и очищения не дает здесь, но хранит, чтобы даровать созерцание на своем месте“»313.

Святой Григорий Синаит, ревностный учитель умного делания, в главах о безмолвии пишет: «Близ и около новоначальных и самочинных бесы обыкновенно распростирают сети помыслов и пагубных мечтаний и уготовляют рвы падений: так как град их находится еще под властию варваров. И нечего дивиться, если кто из них заблудился, или выступил из ума, или принял и принимает прелесть… В том, что новоначальные ошибаются и после многих трудов, ничего нет дивного… Память Божия, или умная молитва, выше всех деланий… Но бесстыдно и дерзостно желающий внити к Богу и исповедать Его чисто и нудящийся стяжать Его в себе удобно умерщвляем бывает от бесов, если попущено им будет сие… Господь, милосердый к нам, видя, как скоры мы на высокое, часто не попускает нам впасть в искушение, чтоб каждый, сознав свое высокоумие, сам собою обратился к настоящему действованию прежде, чем сделается поношением и посмехом для бесов и плачем для людей… Ибо сильным и совершенным принадлежит бороться всегда с бесами одним и на них непрестанно обращать меч духовный, иже есть глагол Божий (Еф. 6, 17); немощные же и новоначальные пользуются, как твердынею, бегством, с благоговением и страхом, отказываясь от противоборства и не дерзая прежде времени вступать в него, и таким образом избегают смерти (душевной. — Прп. М.)»314.

У этого святого говорится еще, что не всякого должно и можно учить умному деланию молитвы, как написано у него в пятнадцати главах: «Добре также говорят и те, кои совсем не держат псалмопения, если они преуспевают. Таковые не имеют нужды в псалмопении, но должны пребывать в молчании, непрестанной молитве и созерцании, если достигли просвещения. Ибо они с Богом соединены и не должны отторгать ум свой от Него и ввергать его в смущение (или в толпу помыслов. — Свт. Ф.)… Научить других сему чину не всех возможно. Послушливых315 простецов и неграмотных — да, потому что послушание ради смирения ко всякой добродетели способно. Непослушливым же, простецы ли они или ученые, не преподается сия наука, чтобы не впали в прелесть; ибо самочинный не может избежать самомнения, которому обычно сопутствует прелесть, как говорит святой Исаак. Некоторые же, не помышляя об имеющем быть вреде, всякого прилучающегося учат своими усилиями держать память Божию (то есть Иисусову молитву. — Прп. М.) для того, чтобы ум навык сей памяти и возлюбил ее, что невозможно, особенно для привыкших жить по своему чину. Ибо, так как ум их нечист по причине нерадения и высокомудрия и не предочищен слезами, то они узревают паче срамные образы помыслов, нежели молитву, между тем как гнездящиеся в сердце их нечистые, будучи тревожимы страшным именем (Божиим. — Свт. Ф.), скрежещут, желая погубить уязвляющего их»316.

Притом должно знать, что умная молитва немалого требует внимания, подвига и труда. Кто желает в разуме проходить делание сие, тому святой Симеон Новый Богослов предписывает следующее: «После (установления в сердце. — Свт. Ф.) совершенного послушания, какое, как мы сказали, должно тебе иметь к духовному отцу своему, и все прочие дела свои делай с чистою совестию, как бы ты был пред лицем Бога: ибо без послушания невозможно быть совести чистой. Совесть же свою хранить чистою должен ты в трояком отношении: в отношении к Богу, в отношении к духовному отцу своему и в отношении к прочим людям, также к вещам и предметам мира (житейским. — Свт. Ф.).

В отношении к Богу долг имеешь хранить совесть свою чистою, не позволяя себе делать ничего такого, о чем знаешь, что оно не упокоевает Бога и неприятно Ему.

В отношении к духовному отцу своему делай одно то, что он заповедует тебе, и ни больше, ни меньше того не позволяй себе делать, но шествуй по намерению его и по воле его.

В отношении к другим людям соблюдешь совесть свою чистою, не позволяя себе делать им ничего такого, что сам ненавидишь и чего не желаешь, чтобы они делали тебе самому.

И в отношении к вещам долг имеешь хранить свою совесть чистою, употребляя их всегда как должно, — именно пищу, питие, одежду.

И, вкратце, сие делай так, как бы ты был пред лицем Бога, и ни в каком деле не допускай себя до того, чтоб обличала и уязвляла тебя совесть, что ты не сделал его хорошо»317.

Кто имеет возможность и произволение жить по этому наставлению преподобного Симеона Богослова, тот, без сомнения со смирением и надеждой на помощь Божию, может коснуться обучения деланию сердечной молитвы, употребляя при этом и другие советы святых отцов, то есть растворяя молитву памятью смерти, памятью прежнего жития и воспоминанием согрешений своих по виду (кроме плотских, сих бо памятование вредно. — Прп. М.), да всеми способами стяжет и удержит сокрушение духа, и смирение, и плач, «ибо мы имеем брань с гордыми (неблагодарными Богу. — Свт. Ф.) демонами», говорит преподобный Филофей Синайский318. Делатель этот также должен иметь в виду и цель молитвы истинную, а не ту, какую представляет упоминаемый писатель, то есть искание дарований и утешений духовных. Истинно праведные подвижники не искали дарований, но, напротив, некоторые из них молились Богу о том, чтобы отняты были от них и данные уже дарования. «Если же некоторые из них, — говорит святой Исаак Сирин, — и принимали дарования, то принимали по нужде (для пользы других. — А.) или по причине простоты своей»319.

Преподобные Каллист и Игнатий пишут: «Не ищи прежде времени того, что будет в свое время»320. И в другом месте эти святые, приводя свидетельство из книги святого Исаака о Божественном в нас явлении и существенном благодатном просвещении, предостерегают неопытных такими словами: «Это Иерусалим и Царство Божие, внутри нас сокровенное, по слову Господню (ср.: Лк. 17, 21. — А.), эта область облако есть Божией славы, в которую только чистые сердцем внидут узреть лице своего Владыки… Только сам он да не ищет явления Бога в себе, чтоб не принять того, кто воистину тьма есть и лживо представляется светом»321.

Какая же истинная цель молитвы? Святой Кассиан Римлянин в послании к Леонтину игумену, говоря о беседе своей с аввой Моисеем, пишет, что преподобный сей целью духовной жизни поставляет чистоту сердца, то есть очищение его от страстей.

Как достигается эта цель?

При помощи хранения заповедей Божьих, и через это когда кто совлечется ветхого человека, то есть от страстей, то сподобляется чистой и духовной молитвы, по сказанному у святого Исаака Сирина: «Сподобляется же ее человек (то есть духовной молитвы. — Прп. М.), когда хранением заповедей Господних, противящихся греху, и внутренне, и наружно совлечется греха. Кто возлюбит эти заповеди и воспользуется ими по чину, для того необходимым сделается освободиться от многих человеческих дел, то есть совлечься тела и быть вне его, так сказать, не по естеству, но по потребности. Кто ведет жизнь по образу Законоположника (то есть по примеру Его. — Прп. М.) и руководствуется заповедями Его, в том невозможно остаться греху. Потому Господь обетовал в Евангелии сохранившему заповеди сотворить у него обитель»322.

У Макария Египетского в книге «Семь слов» читаем: «Если кто, не имея охоты к молитве, принуждает себя только к молитве, чтобы получить благодатную молитву, а к смиренномудрию, к любви и к соблюдению прочих Господних заповедей не принуждает себя, то иногда, по прошению его, дается ему благодатная молитва, даже отчасти в упокоении и веселии; но нравами уподобляется он тому же, чему и прежде был подобен. Ибо не имеет он кротости, потому что не взыскал ее с трудом и не приуготовлял себя быть кротким; не имеет смиренномудрия, потому что не просил и не принуждал себя к этому; не имеет любви ко всем, потому что не имел об этом попечения и не искал этого усиленно в молитвенном прошении. Ибо всякому, кто приневоливает и нудит себя, даже против желания сердца, надобно также принуждать себя и к любви, и к кротости, и ко всякому терпению, и великодушию, по написанному, с радостию; и таким же образом надобно принуждать себя к уничижению, к тому, чтобы почитать себя худшим и низшим всех» (Слово 1, отд. 13)323.

В той же книге и в том же Слове еще сказано, что таковой всегда близок к падению: «Если же кто принуждает себя к молитве, пока не примет дарования от Бога, а к этому, то есть к смиренномудрию, к любви, кротости и прочим добродетелям, не приневоливает и не нудит себя в той же мере, то бывает к нему Божия благодать по его молитве и прошению, ибо благ и милостив Бог и просящим у Него дает просимое. Но не приуготовив и не приучив себя к исчисленным выше добродетелям, или утрачивает он благодать, или приемлет и падает, или не преуспевает от высокоумия, потому что не предает себя от всего произволения заповедям Господним. Обитель, или упокоение Духа, есть смиренномудрие, любовь, кротость и прочие заповеди Господни» (Слово 1, отд. 14)324.

И еще говорит сей святой: «Если смиренномудрие и любовь, простота и благость не будут в нас тесно соединены с молитвой, то сама молитва, лучше же сказать — личина молитвы, весьма мало может принести нам пользы» (Слово 3, отд. 5)325.

Упомянутый писатель326, убеждая к прохождению умной молитвы, на вид выставляет душевное устроение и образ жизни лишь только избранных подвижников, уже очистивших себя от страстей, а как вначале совершается духовно борение со страстями посредством молитвы — о том он умалчивает. В надсловии же к книге преподобного Нила Сорского сказано: «Поставь на одной стороне заповеди Христовы, а на другой непрестанную молитву, чтобы оставил нам долги наши. И дай мне слово истинное не преступать ни одной заповеди, то есть не похотствовать, не гневаться, не осуждать, не клеветать, не лгать, не празднословить, любить врагов, добро творить ненавидящим, молиться за творящих напасти; также уклоняться сластолюбия, сребролюбия, блудных помыслов, печали, тщеславия и презорства327 и просто всех грехов и помыслов злых. И с таким предложением приступи к обучению умного делания; и внимай прилежно, сколько раз еще на всякий день, смотря на свое обещание, преступишь заповеди и сколькими грехами, страстями и помыслами злыми уязвишься»328. Место это, во-первых, показывает, как умное делание должно быть сопряжено с хранением заповедей Божиих, о которых упоминаемый писатель нигде утвердительно не говорит; а лишь повествовательно, в конце послания своего, упоминает мало. Во-вторых, оно показывает, что не вдруг делатель молитвы наслаждается желаемыми плодами, хотя упоминаемый автор и обещает скорый успех в этом.

Из учения святых отцов видно, что обучение умного делания требует многого не только труда и подвига, но и времени. Святой Иоанн Златоуст пишет: «Дело же сие требует не одного или двух дней, но многих лет и времени, потребны подвиг и труд, дондеже изгнан будет враг и вселится Христос»329.

У преподобного Исихия и Никифора монашествующего хотя представлены многие подробности, как должно вначале проходить обучение умного делания, но не испытавшим еще его преимущественно должно держаться наставления преподобных Каллиста и Игнатия, потому что они в постепенном порядке излагают руководство к прохождению умного делания, поставив впереди многие к тому приготовления. Во-вторых, эти святые говорят, что начало всякого по Бозе делания есть жизнь по заповедям Спасителя и что желающий жить по Бозе должен направляться к исполнению всех заповедей Божиих, особенно же хранить мир с ближними и иметь любовь ко всем. Далее пишут, что прежде всего должно избрать духовного наставника и иметь к нему совершенное повиновение и отсечение перед ним своей воли. Выставив признаки истинного послушания, они объясняют еще, что делателю этому, при православной вере, надлежит быть исполненным и благих дел, избегать молвы и смущения, печали и попечения, быть молчаливым и безмолвным и за все благодарить Бога, познавать свою немощь и доблестно терпеть искушения, с надеждой на Бога и ожиданием от Него пользы душевной; во время случающихся изменений не отчаиваться, а с верой и терпением ожидать перемены на лучшее и особенно погружаться в глубину смиренномудрия, от души считая себя грешнейшим и непотребнейшим паче всех людей, потому что смирение покрывает многие немощи наши и паче других добродетелей умилостивляет о нас Бога. Еще эти преподобные советуют быть осторожным в отношении утешений духовных. Написана ими и глава об утешении Божественном и притворном, где выставлено на вид, как лукавый враг злохитро и тонко старается обольстить ложными утешениями не только неопытных, но и искусных подвижников, преклоняя их в некоторый тончайший сон, чтобы не могли отличить утешения ложного от истинного330. Главный признак прелести в том и состоит, когда человек ложные ощущения радости или утешения вражии примет за благодатные или примет ложный совет за истинный. Поэтому во избежание вреда эти святые советуют в таком случае вопрошать могущего научить не только от Божественного Писания, но и от опытного Божественного просвещения. Если же такового нет, то лучше не принять утешения, а со смирением прибегнуть к Богу, от чистого сердца считая себя недостойным такого достоинства и видения331.

Хотя апостол Павел в числе других плодов упоминает и о радости (Гал. 5, 22), но должно быть весьма осторожным, чтобы не увлечься ложным ощущением радости, как пишет об этом святой Лествичник, говоря: «Отвергай рукой смирения приходящую радость, как недостойный, да не, обольстившись ею, волка вместо пастыря приимеши» (Степень 7, глава 57). Истинная и непрелестная радость, как видно из самого исчисления апостолом плодов духовных, принадлежит к великой мере духовной. Как дары Духа Святого начинаются от меньшего, то есть от страха Божия, и восходят постепенно, так и плоды духовные начинаются не высшими, но низшими, то есть воздержанием во всем и кротостью, которым последуют живая вера, всякое милосердие к ближнему, потом благость, о которой говорят пророк Аввакум и святой Исаак Сирин: чисто око еже не видети зла (Авв. 1, 13; Исаак Сирин. Слово 21). Далее долготерпение в скорбях и искушениях внутренних и внешних и мир от помыслов и всякой страсти. Тот, кто этими добродетелями, названными от апостола плодами, растворяет молитву свою и достиг в свое время радости духовной, тот может наслаждаться ею достойно и праведно, будучи исполнен смирения и любви, которая, по слову апостола, николиже отпадает (1 Кор. 13, 8).

Кстати, скажем о прелести вообще. Святой Григорий Синаит пишет: «Ты же, если добре безмолвствуешь, чая с Богом быть, никогда не принимай, если что увидишь чувственное или духовное, вне или внутри, хотя бы то был образ Христа, или Ангела, или святого какого, или бы свет мечтался и печатлелся в уме. Ум и сам по себе естественную имеет силу мечтать и может легко строить призрачные образы того, что вожделевает, у тех, кои не внимают сему опасно и таким образом сами себе причиняют вред. Так же и память о добрых и худых вещах обыкновенно вдруг печатлеет в уме образы их и вводит его в мечтание… Потому внимай, да не поверишь чему-либо, увлекшись тем, хотя бы то было что-нибудь хорошее, прежде вопрошения опытных и полного исследования дела, чтоб не потерпеть вреда, но будь всегда недоволен сим, храни ум бесцветным, безвидным и безобразным. Часто и то, что было послано Богом к испытанию для венца, во вред обращалось многим. Господь наш хощет испытать наше самовластие, куда оно клонится. Но узревший что-либо мысленно или чувственно и приемлющий то без вопрошения опытных легко, хотя то и от Бога есть, прельщается или имеет прельститься, как скорый на приятие помыслов… Бог не негодует на того, кто тщательно внимает себе, если он из опасения прельщения не приимет того, что от Него есть, без вопрошения и должного испытания, но паче похваляет его как мудрого… Ибо немалый труд постигнуть истину явно и чисту быть от того, что противно благодати, потому что диавол обычай имеет, особенно для новоначальных, представлять под видом истины прелесть свою, преображая лукавое свое в духовное»332.

И у Симеона Нового Богослова сказано: «На этом пути стоя, прельщаются и те, которые видят свет телесными очами своими, обоняют благовония обонянием своим, слышат гласы ушами своими и подобное. Некоторые из таких взбесновались и в безумии ходят с места на место. Другие прельстились, приняв диавола, преобразившегося и явившегося им в виде Ангела света, а они того не распознали и остались неисправимыми до конца, не хотя слышать совета ни от какого брата. Иные из таких сами себя лишили жизни, быв подвигнуты на то диаволом; иные бросились в пропасть; иные удавились. И кто может пересказать разные прелести, какими прельщает их диавол, когда они неисчислимы?»333

Этой прелести особенно подвергаются те, которые, не очистив себя от страстей, возводят ум на небо и воображают небесная благая и чины Ангел и прочее, как написано у Симеона Нового Богослова в той же главе выше: «Когда кто, стоя на молитве и воздевая на небо руки свои, и очи свои, и ум свой, держит в уме Божественные помышления, воображает блага небесные, чины Ангелов и обители святых и кратко все слышанное в Божественных Писаниях собирает в ум свой и рассуждает о том, тогда во время молитвы, зря на небо, и подвигает тем душу свою к вожделению и любви Божией и иной раз извлекает даже слезы и плачет (то это будет первый образ внимания и молитвы. — А.). Но при этом образе (молитвы, если кто на нем одном останавливается. — А.) бывает, что мало-помалу (молящийся так. — А.) начинает кичиться в сердце своем, сам того не понимая; ему кажется, что делаемое им есть от благодати Божией в утешение ему; и он молит Бога сподобить его всегда пребывать в таком делании. А это (то есть так думать об этом образе молитвы) есть знак прелести: ибо добро уже не добро, когда не бывает добрым образом и как следует»334.

Что значит «не бывает добрым образом»? Святой Симеон в ответ приводит свидетельство из книги святого Лествичника, который уподобляет образы внимания и молитвы лестнице из четырех ступеней и говорит: «Иные укрощают страсти и смиряются; иные поют, то есть молятся устами; иные упражняются в умной молитве, иные восходят в созерцание. Итак, которые, продолжает святой Симеон, берутся восходить по сим ступеням, не начинают с верхних, чтоб нисходить к нижним, а от нижних идут к верхним — ступают на первую, потом на вторую, далее на третью и, наконец, на четвертую… Во-первых, нужно подвизаться умом и укротить страсти, во-вторых, упражняться в псалмопении, то есть молиться устами, потому что когда умалятся страсти, тогда молитва уже естественно доставляет удовольствие и сладость даже языку и вменяется в благоугодную пред Богом, в-третьих, молиться умно и, в-четвертых, восходить в созерцание… Итак, кто проходит все сие по чину, каждое в свое время, тот может, после того как очистится сердце его от страстей, всецело весь и вдаваться в псалмопение, и противоборствовать помыслам, и на небо воззревать чувственными очами, когда будет потребно, умными же, душевными, созерцать оное и молиться чисто воистину, как подобает»335.

Все эти свидетельства от учения святых и богоносных отцов выписаны для пользы ближнего и для предостережения неопытных и немощных, чтобы безрассудно и дерзостно не стремились выше меры своей к прохождению умного делания, да не впадут в прелесть вражию и будут поругание бесам и плач в человецех, как сказано выше. Но это написано отнюдь не для того, чтобы удержать и отвратить от этого делания кого-либо, в разуме и по учению святых отцов желающего проходить его. Мы радуемся о тех, которые разумно и достойно могут соединяться с Господом через это блаженное делание; не достигшим же того и нудящимся к прохождению сего делания советуем самим читать с должным вниманием отеческие книги, да познают истину и прелесть и подсады вражии и соблюдут себя от начинаний выше меры своей.

Многим прилично и полезно помнить слово святого Исаака Сирина, который советует употреблять образ молитвы согласно с образом своей жизни и соответственно мере душевного устроения, говоря: «Сообразно с житием твоим должна быть и молитва твоя»336. И в другом месте: «Трудно337 что-либо высокое преподать еще новоначальному и младенцу возрастом (духовным. — Прп. М.)»338. Не вотще и апостол заповедует прежде молиться молитвой устной, как написано в Послании к Евреям: тем убо приносим жертву хваления выну Богу, сиречь плод устен, исповедующихся имени Его (Евр. 13, 15).

Также и преподобный Петр Дамаскин учит прежде проходить молитву деятельную, объясняя, что умозрительная даруется после благодатью Божией, не по воле человека, а по воле Божией, когда смогут сердце и ум вместить ее, как сказано у него во второй книге: «Даяй молитву молящемуся (1 Цар. 2, 9), то есть: хорошо молящемуся телесной молитвой дает Бог умную молитву, и тщательно пребывающему в ней (дарует. — Прп. М.) — безвидную и необразовидную, (происходящую. — Прп. М.) от чистого страха Божия. И опять, хорошо совершающему сию (дарует. — Прп. М.) — ведение творений и от него — восхищение ума к богословию и благому действию будущего дарует Бог тому, кто от всего упраздняется (Пс. 45, 11) и поучается в сем делом и словом, а не слухом только»339.