Жизнь и чудеса выдры

Коко

У Эла было две причины для радости. Во-первых, Фиби, кажется, нашла себе подругу на йоге, а во-вторых, она с нетерпением ждала поездки в питомник. Он уже и не помнил, когда она в последний раз проявляла такой энтузиазм, особенно по поводу дела, ради которого нужно было куда-то ехать.

С Кристиной договорились встретиться на автостоянке. Она обещала провести им экскурсию по питомнику до его официального открытия. Она делала украшения, которые продавались в здешней сувенирной лавке, и довольно хорошо знала Кэрол Блейк. Фиби все уши ему прожужжала рассказами о чудесной Кристине. Она была и «одной из самых интересных женщин, которых я когда-либо встречала», и «невероятно жизнерадостной», и «с отличным чувством юмора», и «по возрасту ближе к тебе, чем ко мне, но очень молодой душой», и «шикарно выглядящей». Поскольку это было мнение его дочери, Эл понимал, что «шикарно выглядящая» следовало трактовать скорее в спортивном, а не в сексуальном плане. Несмотря на это, его воображение шаловливо дорисовало к лестному портрету Кристины длинные ноги, пухлые губы и плавные изгибы тела. В питомник он ехал в состоянии приятного предвкушения.

Когда они въехали на парковку, Фиби ткнула пальцем в окно:

– Вот она. Это Кристина.

Но вместо обаятельной хохотушки, которую он вообразил, Эл увидел перед собой абсолютно другого человека: у входа, кутаясь в балахон, издали напоминающий портьеру, стояла та самая беспардонная особа, помявшая его машину на прошлой неделе. Эл поник. Не потому, что она была некрасивой – напротив, она обладала довольно яркой и интересной внешностью. Но что-то ему подсказывало, что женщина с таким характером окажется ему не по зубам.

– О, это вы? – удивилась она, когда Фиби представила их друг другу.

– Да, я, – ответил он с прохладцей в голосе. – Как ваша машина?

– К счастью, уже починили. А вашу?

– Аналогично.

Сегодня она хотя бы не грубила, но выражение ее лица говорило о том, что в случившемся она винит его – и делает это совершенно зря. И все же она была добра к Фиби.

Его дочь стояла в стороне, наблюдая за их пикировкой.

– Так это в ее машину ты тогда врезался? Забавное совпадение!

– Прошу прощения, но если кто-то в кого-то и врезался, то точно не я, – возмутился Эл.

Кристина открыла было рот, чтобы с ним поспорить, но в последний момент передумала и промолчала.

– Ну, раз уж мы все в сборе, – быстро встряла Фиби, – может, пойдем внутрь?

Раздосадованная тем, что отец сегодня как назло не излучал привычного обаяния, Фиби спросила Кристину, есть ли какие-нибудь новости о Мяве. Новостей не было.

– Нет ничего хуже, чем не знать, жива она или мертва. Я даже не могу устроить ей нормальные похороны, – простонала она. – Но я рада, что мы здесь. Может, хоть немного развеюсь, глядя на выдр.

У входа в здание их встретила Кэрол Блейк. Сегодня она не выглядела такой суровой, как в прошлый раз, возможно, из-за присутствия Кристины, и даже снизошла до натянутой улыбки.

Фиби спросила, можно ли им посмотреть на спасенного ими детеныша, прежде чем они приступят к основной экскурсии.

Кэрол кивнула.

– Только недолго, и, пожалуйста, соблюдайте тишину. А ты останься здесь, – добавила она, обращаясь к Кристине, которая сразу скисла.

– Я же просто…

– Слишком много людей, – твердо отрезала Кэрол. – Я покажу тебе детеныша в следующий раз, Кристина, обещаю. Иди, посиди пока с Рупертом. Он в офисе.

Она вывела Эла и Фиби наружу через черный ход, пересекла двор и спустилась по короткой тропинке, окаймленной аккуратно подстриженными кустарниками падуба. Тропинка упиралась в небольшой вольер, в котором стояла деревянная клетка. Кэрол приложила палец к губам, и они заглянули за ограждение. Маленькая выдра резвилась на лужайке рядом с клеткой. Одна ее лапа покоилась на брюшке потасканного плюшевого медведя («Из благотворительного магазина», – коротко обронила Кэрол вместо объяснений), а сама она, изогнувшись крючком, сосредоточено вылизывала свой хвост. Она казалась еще меньше, чем помнила Фиби.

И снова она испытала его: «эффект выдры», яркими солнечными лучами проникающий в ее сердце.

– Можете придумать ей имя, если хотите, – разрешила Кэрол, обращаясь шепотом к ним обоим.

Эл, чье угрюмое выражение успело смениться неподдельным восторгом, повернулся к Фиби, доверяя этот выбор ей.

– Есть идеи?

Она задумалась, внимательно разглядывая выдру.

– Она выглядит такой самодостаточной. Я думаю, она барышня с характером и себе на уме. Взгляните, как тщательно она приводит свою шерстку в порядок – и какая это красивая, безупречная шерстка! Поэтому я назову ее Коко – в честь Коко Шанель. К тому же это имя похоже на «какао», а у нее мех почти такого же цвета.

Кэрол кивнула.

– Тогда решено: Коко. А сейчас ее пора кормить. Важно как можно меньше контактировать с ней, но на данном этапе это неизбежно. Она пока не умеет есть самостоятельно и очень тоскует по маме.

Она загнала Коко в клетку и опустила дверцу, после чего сняла крышку и осторожно взяла выдру на руки. К изумлению Фиби, Кэрол протянула детеныша ей.

– Только в этот раз, – предупредила она.

Фиби взяла Коко на руки, и солнечный свет внутри нее засиял ярче. Что именно вызывало в ней такую бурную реакцию? Неуместное проявление материнского инстинкта? Понимание того, что она спасла Коко жизнь? Или она просто оказывалась безоружна перед этим зашкаливающим очарованием? Она не знала. Она изучала черты Коко: мягкий шоколадно-коричневый мех на макушке и кремовый бархат под подбородком. Белая отметина над верхней губой, похожая на молочные усики; теплые карие глаза, приплюснутый нос и миниатюрные, идеально круглые ушки; колючие вибриссы[5], густо растущие из крошечных отверстий, похожих на веснушки; перепончатые лапки с крошечными пальчиками, вцепившимися в ее рукав. Коко сразу прониклась к ней абсолютным доверием. Одобрение маленькой выдры в глазах Фиби стоило дороже всего на свете и было гораздо приятнее, чем одобрение людей, которые в большинстве своем не отличались ни особой проницательностью, ни уж точно искренностью.

– Вот, дай ей пососать. – Кэрол вынула из кармана детскую бутылочку. – Это теплая молочная смесь.

Фиби выполнила ее указания. Коко как будто уже знала, что ее ждет, и подалась навстречу, широко открыв ярко-розовый рот. Она сосала и глотала молоко, жмурясь от блаженства. Ее хвостик вилял из стороны в сторону, как у щенка. Затем она подняла глаза на Фиби и счастливо запищала. Фиби тоже хотелось пискнуть в ответ, но она не отважилась сделать это в присутствии Кэрол.

– Все, хватит, – сказала та. – Теперь отпусти ее в вольер.

Снова оказавшись на земле, Коко обошла клетку с другой стороны, тихонько мурча себе под нос. Она ступала слегка неуверенно, ворочая головой из стороны в сторону, будто что-то искала. Завидев плюшевого медведя, она набросилась на него. Волоча его за заднюю лапу, она подтащила его ко входу в клетку, а затем улеглась на него, уткнувшись носом в кривой шов на брюшке.

– Похоже, ей тут одиноко, – протянул Эл. – Нельзя ли поселить ее вместе с другими выдрами?

– Не самая лучшая идея, – вполголоса ответила Кэрол. – Остальные вольеры расположены слишком близко к людям. Но вы правы. Выдры – социальные животные, и обычно в помете рождается по два или три щенка, так что друзей ей действительно не хватает. Я уже связалась с национальным обществом по охране выдр, и выяснилось, что в парке дикой природы в Южном Уэльсе есть еще один осиротевший детеныш такого же возраста. В ближайшее время их сотрудник привезет этого щенка к нам, и мы их познакомим. Это мальчик, и его зовут Пэдди.

– Имя какое-то не валлийское, – заметил Эл. – Может, у него ирландские корни?

Фиби вытаращила глаза, всем своим видом запрещая ему пародировать отца Теда, и уж тем более миссис Дойл[6]. Она обожала его манеру пародировать эксцентричных ирландцев, но сомневалась, что Кэрол сочтет это таким же веселым.

Но Кэрол просто проигнорировала его ремарку.

– Коко и Пэдди будут жить вместе, пока не придет время выпускать их в естественную среду.

– И когда это произойдет? – поинтересовалась Фиби.

– Месяцев через десять или около того, не раньше. Посмотрим, как они освоятся, но в идеале было бы выпустить их на берега Дарлы, как только они научатся заботиться о себе.

– Можно я буду помогать вам в уходе за ними?

Боковым зрением Фиби заметила, как ее отец удивленно дернул головой.

Кэрол нахмурилась еще больше, уже не только бровями, а, казалось, всеми лицевыми мышцами. Она поманила Эла и Фиби за собой, уводя их подальше от вольера, чтобы они могли поговорить на нормальной громкости. Когда они вернулись во двор, она остановилась, обернулась и начала перечислять все причины, по которым Фиби категорически не стоило вовлекаться в этот процесс.

Большинство выдр питомника привыкли к людям, с удовольствием с ними взаимодействовали и не видели в них угрозы. Эти выдры счастливо проживали свою жизнь в неволе, но никогда не смогли бы выжить в диких условиях. Совсем другое дело – выдры, которых предстояло выпустить на свободу. За ними наблюдали через видеокамеру и по мере возможности предоставляли их самим себе. По завершении начального этапа воспитания их нельзя было брать на руки, разговаривать и играть с ними тоже запрещалось. Фиби могла навещать одомашненных выдр когда ей заблагорассудится, но ей следовало держаться подальше от Коко.

В горячем порыве решимости Фиби попыталась возразить. Было несправедливо лишать их, спасших Коко, права с ней видеться. Они с Коко успели подружиться, и Фиби видела, что выдра доверяет ей. Девушка была готова учиться и отчаянно рвалась помочь.

Она слышала настойчивость в своем голосе, чувствовала, как бьется ее негодующее сердце, и где-то в глубине души понимала, что сейчас происходит что-то очень важное.

– Их ведь нужно кормить? – гнула она свою линию. – Я могла бы хоть изредка заглядывать к ним, чтобы покормить?

Кэрол вздохнула:

– Еду Коко и Пэдди нужно будет оставлять с подветренной стороны, чтобы они не замечали присутствия человека.

– Ничего страшного, – заверила ее Фиби.

– Как только их переведут с молока на твердую пищу, их рацион будет состоять из сырой рыбы – противной и вонючей, – предупредила Кэрол.

– Тоже ничего страшного.

– Ты привяжешься к ней. Тебе будет очень больно, когда ее выпустят на волю.

– Я это понимаю. И все равно хочу быть с ней. – Фиби скрестила руки на груди. Она чувствовала на себе взгляд Эла, который внимательно следил за ходом их разговора, зная, что его дочь от своего не отступится. Он всегда восхищался ее упорством.

Она стояла лицом к лицу с Кэрол, не позволяя себе ни моргнуть, ни первой отвести взгляд.

– Что ж, ладно, – устало согласилась Кэрол. – Время от времени буду пускать тебя кормить выдр. Может, это даже к лучшему. Если приходящие люди будут хоть иногда меняться, у них с меньшей вероятностью разовьется зависимость от меня.

Фиби еле сдержалась, чтобы не выбросить кулак в воздух.

– Отлично, – сказала она. – Тогда решено.

В офисе Кристина пила чай и увлеченно беседовала с долговязым улыбчивым мужчиной.

– Это Руперт, – представила его она. – Руперт Венн.

Руперт вскочил с места и пожал им руки.

Эл был знаком с ним всего несколько секунд – слишком короткий отрезок времени, чтобы сформировать взвешенное мнение о человеке, но как только Руперт встал из-за стола, демонстрируя свой высоченный рост, он стал нравиться Элу чуть меньше, чем пока сидел. Мало приятного, когда собеседник смотрит на тебя свысока.

Руперт, слишком молодой для того, чтобы быть мужем Кэрол, оказался одним из сотрудников питомника. С его гладко выбритого лица смотрели светло-голубые глаза. Волосы на висках и вокруг некрупных ушей были аккуратно выстрижены машинкой. Кристина, очевидно, рассказывала ему об Эле и Фиби.

– Я и сам обосновался в этих краях достаточно недавно, – поделился Руперт. У него был интеллигентный бархатный голос. – Раньше я просиживал штаны в офисе, но здесь жизнь намного интереснее. Не то чтобы я принимал активное участие в непосредственном уходе за выдрами – это прерогатива Кэрол. Но я помогаю с документами, приглядываю за магазином, выполняю разную работу на подхвате, когда нужно, например прополоть крапиву или починить забор. – Когда он говорил, выпирающий кадык на его длинной шее мерно двигался вверх и вниз.

Кристина принялась заваривать чай. Она засыпала их вопросами о выдре и обрадовалась, узнав, что у Коко скоро появится друг.

– Коко и Пэдди станут отличной командой, помяните мое слово! – воскликнула она. Она повернулась к Кэрол и сунула ей в руку кружку. – Кэрол, не хочешь поведать своим гостям, как возник этот питомник?

Кэрол прижала кружку к груди и приступила к рассказу. Все началось шесть лет назад, когда она нашла на дороге раненую выдру. Кэрол не знала, что с ней делать, но она выросла на ферме и умела обращаться с животными. Она принесла выдру домой, посоветовалась с местным ветеринаром, и в итоге выдру удалось выходить. В этом непростом деле ей помогала подруга, и в процессе они многому научились. Новость об их успехе облетела Дарликомб и окрестности. И вдруг люди сами начали приносить им раненых и осиротевших выдр.

– Но в прошлом году моя подруга неожиданно встретила свою любовь. Ей было уже за шестьдесят, как и мне сейчас, но лучше поздно, чем никогда, я вам так скажу. В общем, она уехала с ним в Шотландию, оставив выдр на меня. Тогда их было четырнадцать. Если вы не в курсе, общества охраны выдр разбросаны по всей стране, и вскоре у меня появилось несколько питомцев из других регионов Британии, подаренных мне другими парками дикой природы. Они привлекают туристов и приносят доход. Содержание питомника целиком и полностью легло на мои плечи, и поначалу мне было тяжело справляться. Вы себе даже не представляете, как сложно может быть с выдрами – ну, не с самими выдрами, они прекрасны, – но руководить бизнесом – это настоящее минное поле. А уж публика… – Она поморщилась. Очевидно, людям она предпочитала выдр. – К счастью, полгода назад у нас появился Руперт, который теперь помогает с бюрократической стороной дела.

Руперт скромно кашлянул.

– Всегда рад помочь, Кэрол. Да и разве можно не любить выдр? – добавил он, обращаясь к собравшейся компании.

– В прошлом месяце у нас было несколько происшествий, и я не знаю, что бы я без тебя делала, – призналась Кэрол, неожиданно показывая себя с уязвимой стороны.

– Каких происшествий? – заинтересовалась Фиби.

– Маленький мальчик сунул палец в клетку, и одна из выдр его укусила. С ребенком все обошлось, но крови вытекло немерено, все тогда страшно перепугались. Вскоре после этого к нам нагрянули инспекторы по охране труда и производственной безопасности, и случилось так, что они пришли как раз в тот момент, когда мы сняли предупреждающие знаки на время уборки. Так на питомнике появилось большое черное пятно. Я объяснилась, но это явно выглядело так, будто я оправдываюсь. Ужасное невезение. – Кэрол помешала чай в чашке и сделала еще один глоток. – Потом к нам в питомник вломились и вынесли из кассы двести фунтов наличными.

– Это был большой удар, потому что все заработанные деньги мы тратим на выдр, – вставил Руперт. – Даже не верится, что кто-то мог пойти на такое. После этого мы подумывали установить камеры видеонаблюдения на входе и в сувенирном магазине, но, к сожалению, мы банально не можем себе этого позволить.

Эл подумал, не было ли это намеком. Может, они надеялись получить от них пожертвование? Перед глазами всплыли неоплаченные счета, разложенные дома на подоконнике. Он отставил кружку и прочистил горло. Наверное, пришло время посмотреть на других выдр. Руперт, казалось, прочел его мысли.

– Кэрол, могу я проводить наших гостей? – спросил он.

– Да, Руперт. Конечно. Кристина, ты тоже достаточно часто здесь бывала, можешь помочь. – Она юркнула в боковую дверь, даже не попрощавшись. Элу показалось, что она испытала облегчение, отделавшись от их компании.

Руперт, однако, с удовольствием провел для них экскурсию по питомнику. Обширная территория упиралась в реку, почти скрытую из виду забором. Все свободное пространство на оградах было увешано информационными и предупреждающими табличками: «Выдры кусаются», «Пожалуйста, не трогайте и не кормите животных», «Родители! Вы несете ответственность за своих детей».

Вольеры были обнесены решетчатыми ограждениями. Там, где ходили люди, сеть деревянных дорожек связывала между собой небольшие мостики и смотровые площадки, оборудованные пандусами для инвалидных колясок. Там, где жили выдры, располагались игровые зоны, состоящие из веток, каменных башенок, туннелей и старых шин. В каждом вольере имелся пруд или ванна с водой, а в некоторых – даже небольшие водопады. Выдры резвились в траве и одуванчиках. Они катались на спине и скручивались в смешные позы. Они ныряли в воду и бороздили свои бассейны, оставляя за собой серебристые кильватерные следы.

Фиби и Эл с восхищением наблюдали за происходящим.

– Это Роуэн, – указал Руперт, когда юркий коричневый зверек высунул голову из туннеля, а затем метнулся к ближайшей горке камней, чтобы прилечь на булыжник. – Самец евразийской речной выдры, подобран в наших краях.

Роуэн спрыгнул с камня и теперь семенил вдоль края пруда. К нему присоединилась вторая выдра, и они немного поиграли в догонялки, после чего убежали купаться в пруд.

– Того, кто сейчас к нему присоединился, зовут Кверкус, – продолжал Руперт. – Одно время Кэрол всех выдр называла именами деревьев, а Кверкус – это латинское название дуба.

Фиби многозначительно кивнула, и Эл догадался, что она уже знала об этом.

Кверкус все делал так же шустро, как и его приятель, даже несмотря на то, что слегка косолапил.

– Он всегда так бегает? – нахмурился Эл.

– Да. Старая травма, но она его совсем не беспокоит, – заверил Руперт.

Они перешли на другую дорожку, откуда через стекло можно было понаблюдать за выдрами, плавающими в огромных резервуарах. В толще бутылочно-зеленой воды, извиваясь, резвились две выдры. Их звали Твигги и Уиллоу. Руперт сказал, что они сестры. Их обеих несколько раз пытались свести с самцами, но выдры-мальчики их совершенно не интересовали.

Чуть дальше Холли и Хоторн (пара североамериканских речных выдр) играли в дупле лежавшей на земле коряги.

Эл счастливо наблюдал, с каким воодушевлением его дочь проживала этот опыт. Кристина то и дело что-то показывала и объясняла ей, искрясь от восторга, хотя, судя по всему, бывала здесь уже десятки раз.

Руперт оказался толковым рассказчиком. Он объяснил, что весь питомник был устроен так, чтобы как можно точнее воспроизводить естественную среду обитания выдр. Вода поступала прямо из Дарлы, а при уборке не использовались моющие средства – только чистая, натуральная вода.

В очередном вольере их познакомили с выводком маленьких рыжих выдр, которые суетливо сновали вокруг. Руперт сказал, что это семья восточных бескоготных выдр. Они родились далеко отсюда и в основном служили приманкой для туристов.

Одна выдра отделилась от стаи, подобрала камешек, подбросила его в воздух и ловко поймала.

– Ого, да она жонглирует! – воскликнул Эл.

Выдра будто специально хотела покрасоваться перед зрителями.

– У выдр хорошее чувство юмора, – пояснила Кристина. – Они любят смешить нас и в процессе веселятся сами.

Руперт продолжил свой рассказ:

– У нас есть своя система подъемных механизмов, которая позволяет открывать и закрывать дверцы вольеров в разных зонах. Это, конечно, не то же самое, что автоматизированные системы с дистанционным управлением, как в больших парках дикой природы. У нас все-таки скромная, бюджетная организация.

Он подмигнул Фиби. Эл знал, что она сочтет этот жест снисходительным, но все равно простит, потому что в нем не было желания обидеть.

От обилия информации у Эла начала пухнуть голова. Они пробыли в питомнике меньше часа, когда он заметил, что Фиби притихла. Он взглянул на часы, будто спохватившись о назначенной ранее встрече, и сказал, что им пора уходить.

Когда они направились к выходу, Кристина повернулась к Фиби:

– Предлагаю встретиться, когда ты в следующий раз придешь навестить Коко! Мы могли бы вместе порисовать выдр. Ты говорила, что любишь рисовать, и было бы так славно делать это вместе!

Эла в эту культурную программу явно не включили, но он и не возражал.

Фиби уставилась себе под ноги.

– Хм… Спасибо за приглашение, но это все-таки не для меня.

Кристина с любопытством посмотрела на Фиби, но не стала развивать тему.