Сергей Панченко Жорж иномирец 3

Глава 1. Жорж

Блажен тот человек, который наигравшись с чудесами, со спокойной душой возвращается к привычному образу жизни. У нас как-то не получалось жить просто. Душа маялась жаждой приключений. Каждого из нашей троицы это касалось в равной степени.

Обосновавшись в Транзабаре, мы думали, что обретем некое чувство завершенности пути, наслаждаясь спокойной созерцательной жизнью, участием в жизни города, редкими вояжами по мирам. И мы это получили, но только нам оно быстро приелось.

Антош, как самый способный из нашей троицы к абстрактному воображению, создал дом, в котором предусмотрел двери, выходящие в миры каждого из нас. Это было чертовски удобно поначалу, но привыкнув к ним, начали воспринимать их как само собой разумеющееся. Родители привыкли, что мы всегда где-то рядом. Радость встреч уже не была такой сильной.

Как вы, наверное, уже догадались, спрашивать у жителей Транзабара, проживших здесь больше нашего, о том, как они решали проблему, было неразумно. Никто из иномирцев никогда не давал советов. У каждого был свой путь, являющейся как раз основной причиной становления иномирца.

Тогда мы решили вспомнить и записать все свои желания, связанные с какими-нибудь местами, в которых собирались побывать. Мой список состоял в основном из локаций, описанных в книгах или взятых из фильмов. Причем из книг их было намного больше. У Антоша все его желанные места были только из книг, и список их был раз в десять больше моих. Ляля, напротив, собрала все свои достопримечательности из фильмов.

Между нами, в основном между Лялей и Антошем загорелся спор, насчет того, какое место легче представить, описанное текстом или изображенное в фильме. Ответ казался очевидным, но только на первый взгляд. Я вспомнил, что в Транзабаре почему-то нет кинотеатров. Вообще, кино в нем не существовало ни в каком виде. А вот газеты, брошюры с наставлениями и афиши мероприятий имелись на каждом шагу.

Спор привел нас к пернатому чиновнику Археорису. Он как всегда был занят новыми иномирцами, но на мой вопрос нашел время ответить.

– А почему всю информацию мы получаем через тексты? Неужели не проще сделать фильм, который нагляднее покажет нам, что вы хотите от жителей города?

– Смотреть воплощенный в фильме материал это как питаться заранее переваренной пищей. Книга – тренажер для мозга. Вы сами себе представляете как должно быть и именно так и должно быть, как вы себе представляете. Текст всего лишь подыгрывает воображению, но не заменяет его.

Антош был удовлетворен ответом и чтобы подсластить Ляле пилюлю проигрыша, предложил ей начать путешествие с ее списка.

– Вы просто привыкли заморачиваться со всякой ерундой. Спроси умника, как сорвать плод с ветки до которой не достаешь с земли и он затянет рассказывать какую-нибудь заумную притчу, которая, по его мнению, поможет тебе справиться с задачей, в ближайший год-два. Спроси обычного человека и он поставит тебе стремянку. – Кошка не хотела соглашаться с мнением большинства. – В детстве и юности я так мечтала оказаться героиней фильмов, и вот, теперь я могу это сделать и не надо меня убеждать, что быть героиней книг интереснее.

– Дело не в этом… – Антош настойчиво пытался переубедить Лялю.

– Антош! – Перебил я его. – Едэм, как говорится, дас зайне. (Каждому своё)

– Я просто хотел сказать, что…

– Хватит. Ты же не смотрел фильмы, которые смотрела Ляля. Расслабься и получай удовольствие. Считай, что она их сама вообразила.

– Ох уж эта ваше млекопитающее заступничество. – Змей свернулся в кольцо и положил голову себе на хвост.

– Спасибо Жорж. – Ляля прижалась ко мне мягкой щекой.

Я не удержался и шумно вдохнул запах ее шерсти. Она пахла варежкой.

– Это хоть не фильм ужасов будет? – спросил я на всякий случай, вытирая нос от застрявшего в нем щекочущего подпушка.

– Мелодрама, с печальным концом. – Ляля тоже грустно вздохнула. – Вы готовы, дети?

– Да, капитан. – Невольно вырвалось у меня.

Антош, как-то умудряясь сохранять скепсис на своем физиологически не приспособленном для выражения эмоций лице, скрутил нас в одно целое. Ляля закрыла глаза и вытолкнула нашу троицу под сень огромных деревьев. На верхний уровень, где солнечные лучи еще спокойно проникают сквозь крону и воздух не пахнет болотной сыростью. Если и снимать мелодрамы, то только в таком антураже, а не в сумрачной глубине, в которой выросла наша кошка.

У мощного ствола дерева, в декорациях, похожих на помещичьи времена, из-за ажурных зонтов, накрывающих от солнца и таких же ажурных скатертей на деревянных столах, сидела парочка кошачьих. Кавалер, судя по его коленопреклоненной позе, пытался заполучить благосклонность дамы. Его хвост, как проявление внутренних чувств, выписывал замысловатые движения.

Я посмотрел на Лялю боковым зрением, чтобы не смущать. Наверняка, эта сцена, запавшая ей в память, многое значила для нее. Ее глаза искрились от волнения. Она приоткрыла рот и без звука произносила фразы, которые проговаривали герои. Для меня эта сентиментальная сцена была полна сахарной патоки и липких чувств излишнего пафоса. Но для Ляли, видимо, это было нормально. А мне никогда не нравились женские сериалы.

Антош тоже со скучающим видом смотрел на бесконечную сцену и даже зевнул.

– Она раньше согласится согласится или уснет? – Спросил он нетерпеливо.

– Скучные вы. – Не сводя глаз от лирической сцены, ответила кошка. – Это же так красиво.

– Если бы он еще и денег на стол положил, дама была бы намного сговорчивее. – Вставил я свою реплику.

– Жорж, фу, не надо приплетать деньги к высоким чувствам.

Кажется, я испортил кошке романтический настрой.

– Прости. Забыл, что это кино.

– Да, это кино про таких как я, а про таких, как вы, пусть показывают что угодно. И вообще, я была бы не против, если бы вы оставили меня здесь одну. Ненадолго.

Мы со змеем понимающе переглянулись. Это была отличная идея.

– Ненадолго, это насколько? Десять минут, полчаса? – Спросил я.

– Я вас сама вытащу. – Ответила Ляля, не сводя восторженного взгляда со сцены, не меняющейся уже несколько минут. – Идите.

Я хмыкнул, взял змея за хвост и провалился в мир, в котором мы любили отдыхать у реки.

– При всем моем уважении, Жорж, зная, то, как вы относитесь друг к другу, не могу не заметить, что у нашей кошки очень низкий уровень культурных запросов. Она смотрела на эту сцену, где несчастный самец, мучаемый гормонами, пытался подать все в романтическом свете.

– Тебе же сказали, это кино. Там так можно. И я не совсем согласен с тобой, что дело там в одних гормонах. Кошечка была ничего такая, лупастенькая, окрас такой пестрый.

– А Ляля серая?

– Не, я не в этом смысле. Ляле очень идет цвет ее шерсти. Я к тому, что мы с тобой немножко мужланы. Особенно ты, Антош. Хладнокровный, не сентиментальный. Даже не могу себе представить, что у тебя могут быть с кем-то романтические отношения. Наверное, на первом свидании, ты сразу поставишь вопрос ребром, или совокупляемся или давай, до свидания.

Антош положил голову под лист лопуха, чтобы спрятаться от солнца.

– Я не знаю, как у меня будет. Я стеснительный с женщинами до ужаса. Немею, костенею, молчу, как пришибленный. Вынужденно скрываюсь за маской отстраненности, чтобы не потерять остатки самообладания.

– А, я понял! Ты позавидовал тому коту, который умеет непринужденно изливать свою душу женщине? У тебя пунктик насчет гармоничных романтических отношений у других.

– Ну, – змей замялся, – очень может быть.

– Вот почему ты с первых минут нашего знакомства так скептически был настроен против наших отношений с Лялей? – Я сел на песок. – Тебе нужна женщина, Антош. Учительница, которая выбьет из тебя всю дурь.

– У-у-у, учительница? Звучит неплохо. С учителями у меня всегда были хорошие отношения.

– Ах ты пресмыкающийся извращенец. – Я похлопал его по нагревающемуся изумрудному телу.

– Иногда мне кажется, Жорж, что из тебя получился бы неплохой психолог.

– Зачем? С кем работать?

– Например, в тюрьме Транзабара, работать с теми, кто как мы, попал в него против воли. Помнишь, как нам было тяжело?

– Ну, конечно, такое разве забудешь. Я и сейчас во сне вылетаю из катапульты. Иногда думаю, что проснусь в другом мире. Интересная идея, Антош, надо будет сходить к начальству, узнать, не требуется ли им такая должность. Чувствую, все эти наши попытки найти смысл жизни в перебирании миров из своих воспоминаний нам тоже скоро наскучат. Нужно, чтобы появилось какое-то занятие, а на путешествия тратить свободное время для отдыха.

– Или для уроков взаимоотношений. – Добавил змей и сильно выдохнул через ноздри, проделав в белом песке две борозды.

Нас окутало поле силы, которой пользовалась кошка и в один миг мы снова оказались в ее мире-мечте. С первого взгляда я понял, что наша кошка расстроена. Её выразительные глаза совсем не умели скрывать чувства.

– Чё? – Спросил я односложно, но рассчитывая на обстоятельный ответ.

– Змей через плечо. – Рыкнула она. – Конец фильма.

– Я не понял… – начал было Антош, не уловив смысла в рифме.

– Насмотрелась. Ведите меня домой.

Змей сгреб нас в кучу и перенес в дом в Транзабаре. Ляля высвободилась из его объятий и прошла на кухню. Достала какой-то напиток на молочной основе и принялась настойчиво лакать, забыв, что я научил ее пить из кружки, как это делают все нормальные люди. Кошка была не в себе. В такие минуты я старался не задевать ее, чтобы не разбудить дремучие инстинкты хищника.

Мы с Антошем выбрались на балкон, полюбоваться, как из центра города запускают новеньких в сторону открытых порталов. Печальная, по сути, вещь, ибо начало пути хорошим не кажется никому из потенциальных иномирцев.

– Завтра схожу к этому пернатому чиновнику, предложу свои услуги. – Произнес я, отхлебывая из кружки холодный чай.

– Я с тобой.

– Ладно. Вдвоем веселее.

– Втроем. – Ляля подошла неслышно. – Куда вы без меня намылились?

– Да вот, Антош сказал, что у меня есть способности психолога. Хочу этих несчастных… – я махнул кружкой в сторону нескольких летящих над городом точек, – настраивать на нужный лад перед тем, как их запулят в небо.

– Уверена, тебе откажут. – Произнесла кошка.

– Почему это? – Я собрался обидеться, думая, что Ляля сомневается в моих способностях.

– Потому же, почему здесь не принято никого ни к чему готовить.

– А я бы не готовил их к будущему, просто успокаивал. Не плачь собачка, тебе неслыханно повезло, что ты очутилась здесь. Теперь у тебя начнется настоящая жизнь, а не это прозябание в будке на цепи ограниченного твоим воображением мира. Я образно. – Поправился я, заметив взгляд кошки, смотрящей на меня, как на полоумного.

– Нам нужна работа. – Пояснил змей. – Что-то такое, что приносило бы нам удовольствие от проделанного. Путешествие мечты, как нам показалось, не удалось?

– Все было хорошо, пока я наблюдала со стороны, а потом черт меня дернул подойти, представиться. – У Ляли завертелись подвижные ушки, что обычно бывало в момент негодования. – Знаете, как на меня посмотрел мой кумир?

– Как? – Спросил змей.

Мне же показалось, что лучше не спрашивать.

– Он будто не увидел меня. Скользнул безразлично взглядом, а потом отвернулся и продолжил бубнить о том, как любит эту мартышку. Прости, Жорж.

– Ничего, теперь я знаю, что мартышки нравятся кошкам.

– Я попыталась еще раз поздороваться, но они оба так разозлились, что я порчу им момент, что не постеснялись оскорбить меня. – Ляля вздохнула. – А ведь я думала, что окажись на ее месте, и мне бы тоже досталась такая любовь.

– Ляля, это же кино! Для тебя роль не была написана, значит, никто тебя любить не будет. А вот если бы ты читала книгу, то могла запросто представить себя на месте этой мадам и попав в мир, в котором существует подобная ситуация, оказалась бы той самой женщиной, ради которой этот кот готов сутками стоять на одном колене.

– А я говорил…

– Антош. – Перебил я змея. – Кино – переваренная пища, не надо жевать, легче усваивается, но воображение страдает.

– Да поняла я уже. – Разозлилась кошка. – Теперь ваша очередь блеснуть воображением. Обещаю, буду придираться.

– Кто из нас? – Спросил я у Антоша.

– Давай, ты. Я еще не выбрал вариант, который мне нравится больше.

Змей, в принципе, не склонен был к быстрым решениям. Его образ мышления строился на тщательном анализе, замешанном на сомнениях. А я уже знал, что хочу посмотреть. Это начало первой книги из огромной серии про одного космического авантюриста.

– Друзья, только это будет мир, где на вас, возможно, начнут коситься. – Предупредил я друзей.

– Мне скрыть лицо или изображать дрессированное животное? – Ляле уже не нравился мой вариант.

– А мне молчать или шипеть? – Антош.

– Я думаю, выбирать вам.

Через минуту Ляля стояла в плаще, скрывающем ее фигуру. На голове парик блондинки, а на лице респиратор, как для человека проходящего реабилитационную адаптацию к условиям другой планеты. Мы иногда использовали такую маскировку, и нигде она не вызывала подозрений. Антош решил изображать из себя циркового змея, как мне показалось, чтобы забраться ко мне на ручки. Это была его маленькая месть за то, что в мире похожих на меня людей, ему надо прикидываться диким существом.

Антош скрепил нас в объятья. Я закрыл глаза и воспроизвел в уме сцены, ярко отпечатавшихся в нем сюжетов книги. Мы оказались на свету перед большим зданием банка одной удаленной от оживленных галактических маршрутов планеты. Вокруг нас на стоянке висели гравилеты, под днищем которых зыбким маревом струилась неведомая мне энергия убирающая гравитацию.

– Банк? – Удивилась кошка. – Ты мечтал его ограбить?

– Ну, не совсем я. Но я часто представлял героя похожим на себя. Пройдемте внутрь, чтобы не пропустить самого интересного.

Я поправил змея, повисшего у меня на спине, как коромысло и направился к дверям. Робот охранник просканировал нас сенсорными зенками и не заметил ничего подозрительного.

– Уф. – Выдохнул Антош. – Не доверяю я этим железкам, изображающим из себя людей.

– Тсс, роботы здесь могут не доверять говорящим змеям.

Я указал на ряд кресел напротив касс. Мы разместились на них и стали ждать представления. Не прошло и минуты, как в дверях появился подросток, очень похожий на меня в пятнадцатилетнем возрасте. Я сразу понял, что это тот, кто нам нужен.

– Смотрите за тем парнишкой. – Кивнул я в сторону дверей.

Антош, что очень подозрительно для дикого животного, поднял голову и уставился туда, куда я указывал. Тем времен паренек вынул из сумки какой-то аппарат и прихватил створки съехавшихся дверей банка. Они загудели, и задымились. Робот охранник, почуяв работу, направился к пареньку, на ходу озвучивая статью его проступка. Он приблизился к нему вплотную, нависнув над ребенком пластиково-металлической тушей. Паренек совсем не испугался, вынул другой аппарат из сумки, похожий на оружие и выпустил роботу в грудь синий разряд мощного электричества. Робот потерял равновесие, задымился и шумно рухнул навзничь.

Ляля ухватила меня за руку.

– Погоди, то ли еще будет. – Пообещал я кошке.

Паренек перешагнул дымящееся чучело робота и направился к окошку кассы. Грубо оттолкнул от него дамочку, которую обслуживали в этот момент, и сунул в окно еще одно устройство из своего многочисленного арсенала. Кажется, с кассиршей взаимопонимания быстро достигнуть не удалось. Раздался выстрел, перепугавший всех посетителей банка. Подросток, пытаясь придать своему голосу веса, сделал его грубее, чем он был на самом деле и жестко потребовал денег. Кассирша, осознав, что ей угрожают по-настоящему, закатила глаза под лоб и свалилась со стула.

– Жорж, мне страшно. – Ляля громко зашептала мне прямо в ухо.

– Мы в полной безопасности. – Я положил свою ладонь поверх ее. – Всегда хотел увидеть вживую этот момент, рождение великого космического авантюриста.

– Жорж. – Змей снова нарушил договоренность и решил заговорить. – Ты же знаешь мое отношение к насилию. Я возмущен.

– Да ну вас. – У меня сразу пропал интерес к дальнейшему развитию событий.

– Зрелище, на мой вкус, слишком тяжелое для переваривания. – Не удержалась от сарказма кошка.

– Это же классика. Рождение великого человека, державшего правосудие галактики в постоянном напряжении. Человек гибкого ума, мастер перевоплощений, и в то же время ни разу не негодяй. – Мне стало обидно, что моё увлечение не оценили.

– Ты расскажи это той кассирше на полу, когда она очнется.

Я разглядел, как под стеклом респиратора она демонстративно закатила глаза под лоб.

– А он стал иномирцем? – Спросил змей, спугнув старушку, пытающуюся проскочить мимо нас на улицу.

– Нет. Зачем ему это?

– Это я про гибкость ума хотел поинтересоваться.

– Это книга про галактического афериста, а не про афериста-иномирца. Он тот, кем его задумал автор. – Я задумался. – Но есть одна интересная серия книг про принцев-иномирцев. Хотите, я вас свожу в нее?

– Нет. – Ответили Ляля и Антош одновременно. – Пошли домой? – Добавила кошка.

Мне и самому вдруг стало неинтересно. Все-таки свой мир не всегда стоит выворачивать перед другими, иначе случится как сейчас, об него вытрут ноги своим безразличием. Впрочем, я сам так сделал с миром, которым дорожила Ляля. Мы поднялись и пошли к выходу.

– Удачи тебе, Джим! – Крикнул я парню, сгребающему наличность в сумку.

Тот бросил на меня заинтересованный взгляд, но ничего не ответил. Я знал, что у него есть план, рассчитанный до секунд, и моя реплика никак в него не входила. Паренек, похожий на меня, мотнул головой и продолжил распихивать деньги по углам сумки.

Мы подошли к стеклянным дверям, в которые, как ночная бабочка, билась старушка, испуганная ограблением и говорящим змеем. Увидев нас, она испугалась еще сильнее. У нее на глазах, змей обвил нас с кошкой и под лепетание старушки мы исчезли.

– Кофе. – Произнесла Ляля и убежала на кухню.

– А я бы не отказался от чего-нибудь посущественнее. – Змей облизал кончиком раздвоенного языка свой нос. – Не думал, что насилие часть тебя, Жорж.

– Какое там к черту насилие, Антош. Никто не пострадал. Физически. Ладно, Ляля, у нее любовь-морковь на первом месте, охи-вздохи, романтика, а ты чего такой, пацифист недоделанный? Разве не интересно жить, испытывая удовольствие в соревновании с кем-то? В данном случае, с правоохранителями или же криминальными структурами. Разминать свой мозг, придумывая разные авантюрные схемы?

– Нет, Жорж. Однажды, в детстве, я украл игрушку у одного богатого ребенка и чуть не сошел с ума, в ожидании расплаты. Я почти стал психом на почве этого.

– По-моему, ты им стал.

– Не обижайся, Жорж, это твои мечты, не мои.

– Ладно, и ты не обижайся, если я был резок. Пойдем, жахнем кофе с Лялей.

– Кофе? Помнишь, твой папа передавал настойку на облепихе.

– У нее ужасный лекарственный запах, Антош. Моя мать натирает ей ноги перед сном.

– У меня нет ног, и мне кажется, я слегка занемог.

– Ладно, идем. Подстегнешь свое воображение. Теперь твоя очередь показать нам свою мечту.

Мы вошли на кухню одновременно с забурлившей на плите гейзерной кофеваркой. Ляля, с выражением отстраненности на лице, разлила кофе в две кружки. Я вынул из холодильника бутылку с ярко-желтой жидкостью и плеснул змею в его кружку с огромной ручкой.

– Ну, друзья, – я поднял свою емкость, – я понял, что некоторые наши мечты подобны старым вещам, которые лежат годами в чулане, но рука не поднимается их выбросить, потому что когда-то они представляли для нас особенную ценность. Не стоит их вынимать на свет божий, обсмеют. Дело даже не в том, откуда они взялись, подсмотрены или прочитаны, дело в том, что это часть нас, сформировавшая нашу личность.

– Полностью поддерживаю. – Змей широко разинул рот и влил в себя облепиховую настойку.

– Не самая лучшая часть моей личности. – Кошка отхлебнула кофе. – Слишком оторванная от жизни, киношная.

– Да и из меня галактический авантюрист никогда бы не получился. Я слишком тупой для этого и ленивый.

– Ты просто хороший и благодарный читатель, который принял образ героя и натянул его на себя. – Мудро произнес змей. – Наверное, эти мечты из категории тех, которым лучше оставаться мечтами. Как только показали их другим, очарование пропало.

– Ты хочешь сказать, что мы не увидим твой вариант? – Поинтересовалась Ляля.

– А вы хотите? – Змей незаметно, кончиком хвоста придвинул ко мне свою пустую кружку.

– Кажется, Антош, уже реализует свою мечту и ему для этого не надо мотаться по воображаемым мирам. – Поиздевался я над желанием пресмыкающегося друга выпить отцовской настойки.

– А вам, что мало двух неудачных примеров? Вот простая и понятная мечта, которую легко воплотить. – Он замер, ожидая, когда я налью спиртного в его кружку. – Очень легко воплотить. – Повторил он настойчивее.

Мы с Лялей рассмеялись. Змей нас сделал. В плане выворачивая изнаночной стороны души, он всегда был скрытее нас с кошкой.

– Если хотите, я могу просто выбрать мир, который будет интересен нам троим. – Предложил он, после того, как я снова наполнил его кружку.

– В зоопарк? – Не удержался я.

– А мы сейчас где? – Антош сделал оборот головой вокруг оси. – Транзабар – самый большой зоопарк во всех мирах. Наверняка нами любуются какие-то зрители.

Змей поднес кружку к носу и вдохнул запах напитка.

– Природы сила кроется в нем. – Опрокинул его в рот одним движением.

– Я догадался, ты хочешь отправить нас в одну далекую-далекую галактику? – Я заметил, что змей нарочно поставил слова в определенном порядке, чтобы походить на маленького зеленого джедая, фильмы о котором он пересмотрел, когда мы были у меня дома в моем мире.

– Отнюдь. – Ответил он слегка неуверенным голосом. – Готовы?

– Что-то мне боязно, Жорж. – Ляля прижалась ко мне, чтобы змей скрутил нас своим телом. – Странные книги, которые любит Антош, помноженные на пьяную фантазию.

– Ничего, друзьям надо доверять, в каком бы состоянии они не находились. – Я прижал кошку к себе за талию.

– Мое состояние можно назвать прояснением разума. – Высокопарно произнес змей.

– Этого я и опасаюсь. – Ляля ухватила меня за руку.

Змей крепко сжал нас и через мгновение мы оказались… в нигде. Так это с виду показалось. Ни ночь, ни день, ни дна, ни покрышки. Мы либо парили, либо падали, либо вообще не двигались.

– Занимательно. – Произнес я. – Ты воображал ничто или ничего не воображал?

– Знаете, что это за мир? – Интригующе спросил змей.

– Без понятия. – Без интереса ответила кошка. – Пустота.

– Это протомир, пространство не тронутое мыслью. Теперь здесь мы и наша мысль может его оживить. – Змей посмотрел перед собой, и прямо из пустоты перед нами появилось дерево.

От нас к дереву возникла песчаная дорожка. Я наступил на нее. Она держала мой вес, как настоящая.

– Это галлюцинация или здесь так можно? – Я был уверен, что это фокус, связанный с искажением восприятия окружения.

– Это настолько же галлюцинация, насколько и мы. Когда-то все было создано именно таким образом, только мысль принадлежала не таким, как мы, бестолковым созданиям, а могучему разуму, способному создавать вселенные. Для собственного развлечения. Этот мир чист от множества мыслей, в отличие от наших, поэтому здесь очень легко создавать. Вещество, образующее его, откликается на наше воображение без всякого усилия. – Змей закрыл глаза и воспроизвел кусок скалы, напоминающей его родные края. – Попробуйте сами. Это закроет тему нашего спора насчет того, чье воображение лучше развито.

– Один момент, Антош. – Меня заинтересовала определенная деталь. – Все, что мы навоображаем, оно исчезнет после нашего ухода?

Я представил, что создам живых существ, которые помрут с голода, потому что я не представил им продукты питания.

– Вот. – Змей поднял вверх кончик хвоста. Педагогический жест, означающий время для нравоучительной мысли. – Это правильный вопрос к теме ответственности за всё, что мы создаем. Если ты хочешь создать мир, в котором никто не будет ни в чем нуждаться, то надо очень постараться. Просто так нельзя взять и сбацать мир, в котором после вашего ухода начнется вакханалия. В этом мире такое не прокатит, все исчезнет, как только мы уйдем. Нет мысли, нет ее последствий. Это черновик для тех, кто в будущем захочет попытаться. Творите!

– Антош, ты сейчас рассказал нам о том, как можно стать богом? – Ляля внимательно слушала и сделала выводы.

– Да. Только ваш мир будет настолько божественным, насколько это есть в вас. Надо решить, хотите вы такой мир или можно стать лучше.

– Да, стать лучше не помешало бы. Первая мысль, которая пришла мне в голову, это нудистский пляж для участниц конкурса красоты. – Признался я и тут же нарвался на сжигающий взгляд Ляли.

Ох, уже наши отношения, похожие на поведение собаки на сене. Мы оба ревновали друг друга, но так и не знали, что нам с собой делать.

Воспользовавшись нашей заминкой, змей начал творить. Под нами возникла зеленая долина, упирающаяся в голубой океан, в воздухе появились птицы, по небу поплыли облака, а сквозь синеву воздуха проступили бледные очертания планеты с кольцами вокруг нее. Потрясающе фантастический пейзаж, созданный за пару минут.

Я тоже решил тряхнуть своим воображением, но сначала хотел определиться с темой. Однако, как только появилась возможность реализовать воображение, оно куда-то пропало. Я решил действовать от противного. Выбрать что-то в противовес воображенному змеем. Это была зима. Искрящиеся холмы снега заняли противоположную сторону пейзажа. Деревья под шапками белого снега склонились ветвями к прозрачному льду замерзшей реки. Желтое солнце разжигало холодный пламень в бесчисленных кристаллах снежинок. И это тоже выглядело впечатляюще красиво.

Затем я добавил немного интриги. Послышался звук колокольчика, он приближался. Мои друзья заворожено ждали появления его источника. И вот, раздувая пар из ноздрей и поднимая снежную пыль, появилась конная тройка. Кони, одетые в нарядные красные попоны тянули за собой деревянные расписные сани, в которых сидел пожилой мужчина с большой белой бородой, поверх синей атласной шубы с белой опушкой. В руке, одетой в красную рукавицу он держал посох. Повозка пронеслась мимо нас, окатив снежным ветром, и исчезла под затухающие звуки колокольчика за сугробом.

– И все-таки он существует. – Произнес я, и вздохнул.

– Кто это был? – Спросила Ляля.

– Дед Мороз.

– Неплохо. – Оценил мое воображение змей. – Только прохладно.

– Теперь я? – Спросила Ляля, будто не хотела воображать, боясь сравнения.

– Не бойся, я в тебя верю. – Я прижал ее к себе и потер ей рукой между лопаток.

Она мне призналась как-то, что у них приято гладить по спине, чтобы успокоиться.

Ляля закрыла глаза. Мы со змеем замерли, ожидая увидеть лесной пейзаж или что-то похожее на ее мир. Но тут началось совсем не то, чего мы ждали. Мир вокруг нас зашевелился, ожил, завертелся, как механизм непонятного назначения и принципа работы. Какие-то фигуры возникали из воздуха, вращались, трансформируясь на глазах и перетекая из одной формы в другую. Глядя сквозь них, перспектива менялась, удалялась, приближалась, меняла очертания.

Ляля открыла глаза и сама с удивлением уставилась на то, что придумала.

– Это что, наркотический бред? – Спросил я у нее.

– Я просто хотела создать мир, в котором нет такого понятия, как расстояние. То есть он искажается, но с определенным алгоритмом, чтобы можно было заранее знать, куда попадешь. Хоть к соседям, хоть на другую планету за один шаг. Малое повторяется в большом, большое в малом, а время имеет значение только для неподвижных предметов. И еще, каждый процесс обращается в свою противоположность.

Мы со змеем впали в легкий ступор, пытаясь понять, сколько в словах Ляли умных мыслей, и сколько желания поиздеваться над нами.

– Ляля, после этого мое отношение к тебе не будет прежним. – Заявил ошарашенный змей. – Я чертов гуманитарий с бездарным воображением.

– А я вообще застрял на уровне детского сада. Надо же, Дед Мороза представил. – Мне стало так смешно над самим собой.

Я не смог бы воспроизвести на словах, всё, что сказала Ляля, не говоря уже о том, чтобы воспроизвести в воображении.

– Ничего такого сверхъестественного. Иногда, перед сном я думаю о том, как устроен мир, чтобы понять, как в нем работают переходы. – Кошка скромно потупила взор.

– А я перед сном думаю, что мне с утра съесть яичницу или омлет. – Признался я. – Ляля, а если бы ты представила меня, я бы тоже выглядел, как существо с полотнища авангардиста?

– Без понятия, Жорж, ты не такой загадочный, чтобы о тебе думать перед сном. – Это была поддевка.

Ляля заигрывающе шлепнула меня под зад. Я бросился к ней, но куда там, она отскочила с грацией кошки в сторону, а я, как неуклюжая макака проскочил мимо.

– Ну, всё, друзья, вижу эксперимент подошел к концу, пора возвращаться, а то загадите своими сокровенными мыслями нетронутый холст.

Змею до сих пор не нравились наши заигрывания, хотя дальше них отношения никогда не продолжались. Да и не могли они продолжаться. Мы были слишком разными, чтобы даже предполагать это. Ляля позволила мне поймать ее за руку. Я притянул ее к себе, а змей тут же объял нас и вернул в родной дом на Транзабаре.

– Уф, завтра пойдем в городскую управу, проситься на работу. – Заявил Антош. – А то разбалуемся от безделья.

Загрузка...