* * *
Прислушайся – всего лишь стрекоза.
Нет – мак растет. Нет – пенится крыжовник.
Июнь – вовсю. Нет, нет – во все глаза.
Глядит на нас, как будто я – садовник,
а ты… Нимфея этих рек и гор?..
Ессентуки?.. Нет – Греция скорее.
«Эллада», – уточняет Пифагор,
рисуя что-то на песке аллеи.
А виноград?.. Имеет место быть.
А мраморные головы зевесов?..
Устала?.. Окуни девичью прыть
в речушку эту, лилию мне срезав.
На память. Нет – на два десятка лет
(хотя бы). Нет – мне двух десятков мало.
Пусть даже нас на этом свете нет —
прислушайся: душа прокуковала.
26.03.2025
Хочу подлодкой лечь на дно,
Цепляя облака,
Быть с синим небом заодно
И думать, как река.
Я медленно иду, и дождь идёт,
Задумчивый и тихий, чуть с грустинкой.
То лугом, то кустарником ведёт
Забытая прохожими тропинка.
Я знаю, как тоскливо ей одной,
Под шорох капель, с думою тягучей.
Мне некуда спешить, мне всё равно,
А ей со мной, быть может, станет лучше.
И я иду неведомо куда,
Тропа в траве услужливо змеится.
Как хорошо бывает иногда
Что никуда не надо торопиться.
Вот и вечер, вот и солнце наклоняется к земле.
День прошёл, и остаётся согласиться с этим мне.
Соглашаюсь, дни – как дети, беспокойны и шустры.
В цель с поправкою на ветер целился и глаз прикрыл,
Но – промазал, так уж вышло. Видно, цель не для меня
Установлена Всевышним, как всегда, в начале дня.
Цель простая – золотая, яркая – ну как мечта.
Утром, в спальню залетая, ходит-бродит вдоль луча.
Правда, ждёт совсем недолго, не успеешь – улетит.
И останется тревога – как тяжёлый монолит.
Не успеешь – не узнаешь и не сможешь в цель попасть.
Для тебя – всего одна лишь, пусть и всей вселенной, часть.
Попадёшь и станешь с частью этой ты непобедим,
А не дашь свободу счастью, так и будешь жить один.
08.03.2025
***
Мы – русские восставшие из ада
Назло чертям и гендерным богам,
Мы – лезвие из бронебойной стали,
Гранит из пены и пыльца семян.
Мы – невозможное.
Мы в той войне проклятой,
Под Ржевом шли в атаку на Берлин,
Мы те, кто с непристойным матом,
За Пушкина вставали как один.
Мы – все!..
… И ничего.
Мы – одичалость,
Мы падая пробьем любое дно,
Но как бы смерть напрасно не старалась,
Мы – невозможное,
Мы – жизнь
И мы – добро.
Мы – не рабы,
Мы – не были рабами,
По каплям мы не научились течь,
Когда в сердцах надежда исчезала,
Сердца переставали мы беречь.
… Наш брод – ночной,
Дорога – только в небо,
Наш крик всегда о смысле бытия
И только за немыслимым пределом
Мы открываем собственное «я».
Есть в океане глубина —
И этим он хорош,
И на мякине, как меня,
Его не проведешь.
Я в океанской глубине
Купался голубой,
Плыл по волнам на корабле
И был самим собой.
Был равнодушен к пустоте,
Хотел достичь вершин,
Не растворялся в суете
И избегал равнин.
Заложник чуждых нам идей,
Доживши до седин,
Я в отношениях людей
Искал больших глубин.
И врач с дипломом рыбака
Сказал мне: «Гражданин!
Вы не валяйте дурака,
В нас нет таких глубин».
Четвертован в субботу шестого,
Обезглавлен в двенадцать вчера,
На распятье попал я восьмого,
А расстрелян, кажись, был с утра.
Заморожен, задушен, уморен.
Улыбнулся на КРИК палача:
Я – солдат, я собою доволен,
Пусть по каждому плачет свеча.
Ох, собрать бы всю боль воедино,
В миллиметре, в песчинку, в слезу.
Никакая на свете плотина
Не сдержала бы эту грозу.
Из чего же ТАКОЕ родится?
Сердца́-призраки ныне царят.
Не пора ли потопу явиться?!
Лишь «короны» под солнцем горят.
12.05.2025 г.