Журнал "Юный натуралист" №1, 1936

Враги живого уголка

С. Яковлев.

Рисунки автора

В наш живой уголок повадились крысы. Это было настоящее бедствие. Они нападали на все живое и беспощадно уничтожали.

Как-то утром я вошел в уголок; из ящика с морскими свинками выскочила большая крыса. Я заглянул туда: самец лежал с прокушенной шеей, а самочка испуганно забилась в темный угол. Я выбежал в коридор, чтобы позвать юннатов, и сейчас же вернулся, — из ящика опять метнулась серая тень. Вторая свинка билась в предсмертной агонии.

Меня так поразило нахальство крысы, что я пошел рассказать заведующему школой. Через пять минут мы снова были у ящика и тут увидели, что одной задушенной свинки уже не стало. Обыскали весь уголок и нашли ее застрявшей в крысиной норе. Пока я ходил, крыса вытащила свинку из ящика и хотела утянуть ее под пол. И только подумать, какая же сила у этой разбойницы! Ведь крыса куда меньше свинки.

Через несколько дней крысы напали на белку. Но здесь у них сорвалось Белка постояла за себя. Мы не видели самой борьбы, но по всему было видно, что драка была жестокая. Стены и пол в уголке были забрызганы кровью. В клетке у белки был полный разгром: кормушки перевернуты, вода разлита. Белка лежала в домике, свернувшись в комочек. Она была жива, но, видимо, сильно измучена и искусана. Дня три отлеживалась белка, не пила, не ела, но потом снова стала кувыркаться и резвиться. Крысы больше к ней не забирались. Видно, трепку получили хорошую.

Доставалось от пасюков и белым крысам. Чуть белая крыса зазевается и спустит хвост за решетку клетки, как прощай хвост! И ходили у нас белые крысы куцые. Это бы еще ничего, но тут случилась очень скверная история: одна из крыс, очень ручная, после потери хвоста заболела. Уже и хвост зажил, и бегала она, как прежде, но вдруг стала чихать, щуриться, горбиться, помногу спать. Я заметил это. Мы отсадили ее в особую клеточку. Как-то ребята полезли посмотреть, что с ней. И вдруг крыса бросилась на них и двоим покусала, пальцы. После этого она стала бросаться на всех. Отвезли ее в лечебницу для животных, и оказалось, что она бешеная. Покусанных ребят пришлось спешно отправить на уколы против бешенства.

Особенно большой урон наносили пасюки нашим птицам. Они таскали яйца у кур, разоряли гнезда голубей, с’едали птенцов. Они так ловко спускали яйца со стола на пол, что не разбивали их. Нам не удалось проследить, как они это делают. Говорят, что одна крыса берет яйцо и ложится на спину, а другие ее тащат. Это неверно. Работает крыса одна. Раз я видел, как серая воровка подкатила яйцо к краю стола, но я спугнул ее, и она вместе с добычей упала на пол и разбила яйцо. Но за полчаса до этого она благополучно спустила два яйца.

За несколько лет нашему уголку крысы нанесли большой урон. Дошло до того, что они даже дождевых червей выкапывали из ящика и об’едали сочные побеги у растений.

Это была какая-то напасть на наш уголок. Мы и норы стеклом забивали, и то и другое — ничто не помогало. Наконец, завели трех больших ежей. Теперь-то уж, думаем, крысам крышка. Не тут-то было! Вечером мы посмотрели в щелку двери: ежи, топоча, носятся по полу, а пасюки скачут по стульям и столам, и чуть ежи в сторону, как они уже на полу и тащат куски из тарелок своих врагов.

Завести кошку нельзя было из-за птиц, да и не всякая кошка решается воевать с крысами.

Оставались капканы. Верно, капканы помогали, но и то до поры, до времени. Крысы быстро распознали, что это за штука капкан, и не шли на самые заманчивые приманки…

Один раз мы наблюдали, как крыса обхаживала капкан. Капкан был заряжен колбасой и поставлен у отверстия печки, откуда, как мы заметили, выходила одна крыса. Мы сидим, не двигаясь, и смотрим. Вот показались усы и нос и сразу же исчезли. Еще раз и еще. Наконец, крыса вылезла и стала спускаться. Она повисла на хвосте и на задних лапах и дотянулась до капкана. И вот что мы увидели: крыса хлопнула лапкой по капкану и сразу же вверх. Ага, так вот где разгадка спущенных ловушек и с’еденных приманок!

Но на этот раз крыса просчиталась. Капкан был заряжен туго. Много раз крыса пробовала его лапкой, но он не сдался. Тогда крыса не стерпела и вцепилась в колбасу. Тут ей и конец пришел.

Одну крысу мы поймали живьем, и она прожила у нас в клетке семь месяцев. Она сжилась с нами настолько, что брала корм из рук и даже перестала кусаться.

Кто заводит живой уголок, пусть помнит — есть на свете крысы.