Глупый гений

Сногсшибательная и везунчик

Лёгким движением уставшей руки Антон снял целлофановую плёнку с новой коробки пакетиков чая. Открыл. Нюхнул разок. Затем поставил чайник на плиту. Сел ждать. Если он уйдёт в другую комнату, не увидев пар, то обязательно сожжёт и этот чайник. Нужно будет купить свисток.

Его блуждающий взгляд остановился на упаковке с чаем. На внутренней стороне крышки была какая-то длинная надпись. Нехотя Антон взял упаковку в руки и произнес:

– Если я ещё раз прочитаю про яркий и насыщенный вкус ягод, про упоительные нотки цитрусовых, то я переложу пакеты в банку, а коробку выброшу в мусорное ведро.

Два года Антон работал в рекламном агентстве и сочинял небанальные слоганы и описания товаров. Раскупались не очень. «Выиграйте романтический уикенд в Париже на двоих…», – прочитал он на стикере и глубоко вздохнул: «Какой дешевый трюк»

Тут засвистел чайник, а за ним и будильник. Время между вечером воскресенья и утром понедельника проходит незаметно.

– Лада, будьте так добры, возьмите этот кокос и сделайте вид, что вы из него пьёте. – Этот? Но он же без дырки… откуда пить-то? – спросила девушка приятным, бархатным голосом и рассмеялась.

Фотограф переглянулся с ассистентом: «Очередная красивая дура. Но, правда, очень красивая. Этой можно простить».

Ситуация происходила в фотостудии некрупного рекламного агентства.

Антон на секунду оторвался от монитора и посмотрел на фотомодель. Высокая брюнетка с корсетной талией: небольшой курносый нос, серые глаза, маленький рот, пухлые губы, накрашенные красной помадой; три миллиона подписчиков в социальной сети. Заработок на рекламе – двадцать миллионов.

– Ладно, мальчики, сделайте лица попроще. Я пошутила, – призналась фотомодель, с сожалением отметив отпечаток узости мышления, промелькнувший на их физиономиях.

В этот момент в студию вошёл Антон, и, пока фотографы настраивали аппаратуру, Лада без стеснения стала его разглядывать. Она увидела юношу среднего роста, среднего телосложения, волосы его были аккуратно зачесаны на боковой пробор. Брюнет с глазами то ли серыми, то ли карими – она не могла разглядеть из-за очков. По-видимому, в не столь далёком детстве он был слегка полноват. Один из тех послушных мальчиков, что выпячивают животик, задумчиво глядя в никуда, обдумывая какой-нибудь глубокомысленный вопрос; в его пухлой ручке легко воображалось тающее мороженое в рожке. Сейчас он вытянулся, немного похудел, стал крепче – но впечатление, которое производил на себя самого в домашних видеозаписях, видимо, до сих пор оказывало на него сильное влияние.

Но Лада не знала: Антон с этим давно свыкся. Да, не красавец. Да, не донжуан. Но он знал себе цену, знал жизнь, мало чему удивлялся и временами даже скучал.

Вдруг в студию заглянул директор рекламного агентства, и все вздрогнули, отвлекшись от своих мыслей. Директор, как и все, обращался к фотомодели на «вы». Он не пытался флиртовать и не строил из себя джентльмена. Он заискивал, тайно презирая, будто бы от этого ему была какая-то польза.

«До чего же противно, – подумал Антон. – Пресмыкается перед этой девицей, а когда сюда приходила моя мать, был с ней на “ты”. Моя мать – преподаватель с большим стажем, интеллигентный, скромный, искренний человек, серьёзный профессионал. А он: “мамаша нашего Антона”, значит».

Спустя три часа работы наступил долгожданный перерыв. В студии остались только двое. Антон сидел за компьютером, а Лада, не зная, чем занять руки, уронила штатив. Молодой человек взглянул на неё: сногсшибательная красавица вдруг стала неуклюжей растяпой.

«И чего она не ушла? Не курит – правильно. И не ест? Форму, наверное, держит».

Антон встал, подошёл к штативу, поднял его, установил как надо – и с упрёком посмотрел на фотомодель. Лада открыла рот, собираясь что-то сказать, и неожиданно заговорила.

– Меня никогда не волновала физическая сила противоположного пола, я сама занимаюсь… с гантелями. Но ты… ты вдруг такой сильный, – произнесла она с естественным удивлением, словно это были случайно озвученные мысли вслух, которые никто не должен был услышать.

«Что это за игра такая?» – удивился Антон, хотя ему было не привыкать, что над ним издеваются.

– Я к тому, что по тебе сразу не скажешь… Ох, я хотела сказать не то… Не то хотела сказать. Что же я хотела? Я… забыла.

– Ничего страшного, – пожал плечами Антон и потом нехотя добавил: – Может быть, вы хотите чаю?

Он кивнул на открытую коробку с Эйфелевой башней на упаковке.

– Нет, спасибо, я на диете, – пошутила Лада, но Антон принял её слова за правду. – Так здорово, кто-то в Париж поедет с любимым, – произнесла она чуть тихо.

Изначально не поверив в неподдельность её смущения, он повернулся, чтобы вернуться к компьютеру, но внезапно почувствовал, как до его плеча дотронулась ухоженная рука с маникюром: Лада остановила его.