Год забот

— Угу. — соглашается соседе разворачиваясь к выходу и подхватывая одной рукой свой чемодан за ручку, а второй обнимая меня.

Мы едем в гостиницу на такси, Егор оставляет там вещи и своего друга. По пути мне звонит отец. Он уже ожидает нашего визита. От вынужденного безделья в больнице он уже готов лезть на стены и нетерпеливо ждет каждого моего посещения, хоть поначалу и был не в восторге от такой опеки.

Мы заходим к нему в палату, Виктор Петрович сразу же сканирует нас взглядом останавливаясь на наших сцепленных руках. Он красноречиво приподнимает бровь, а у меня предательски пылают щеки, как у какой-то стеснительной малолетки.

— Привет, пап. — я расцепляю наши руки и подаюсь вперед, чтобы приобнять отца и чмокнуть в щеку. Такая обыденная нежность между отцом и дочерью еще две недели назад была нонсенсом для нас.

— Здоровались уже. Егор? — они жмут друг другу руки.

— Здравствуйте, Виктор Петрович. — сосед отвечает на приветствие.

— Тебя можно поздравить?

— Да, уже можно. — не без гордости отвечает сосед. — Стартовали успешно, площадка сразу же предложила нам более выгодные условия и контракт.

Они еще какое-то время обсуждают проект Егора, отец очень внимательно слушает, уточняет специализированные термины и даже дает пару советов по партнерству и финансовым вопросам, предлагает услуги своего юриста для консультации.

Через некоторое время сосед покидает нас, отправившись на запланированную встречу.

— Друг, говоришь? — язвительно спрашивает отец, стоит лишь соседу закрыть за собой дверь.

Я по привычке закатываю глаза, но вместо традиционного фыркания широко улыбаюсь от распирающего меня чувство счастья.

Однако длится оно не долго, через час мне предстоит новая встреча с моим бывшим и я к ней не очень-то готова.

На этот раз он успел приехать первым. Плетнев откровенно разглядывает меня, пока я приближаюсь к нашему столику.

— Красивая ты, Саша. — неожиданно выдает он. — Если бы ты сказала мне три года назад о своей беременности, я бы без раздумий признал ребенка, женился на тебе и все сейчас были бы счастливы. Но что мне делать с этой информацией сейчас?

— Забыть? — наивно предлагаю я дезориентированная его тирадой и комплиментом.

— А ты сама-то забудешь? — мрачнеет он и пристально смотрит на меня изучающим взглядом, словно стараясь препарировать мой мозг. — Не знаю, что именно ты задумала и почему до сих пор не разыграла такую карту, как ребенок… Хранила этот секрет для чего-то грандиозного?

У него просто мозги набекрень, честное слово. Неужели я похожа на такую расчетливую стерву, что будет "хранить" ребенка на черный день? Кто вообще на такое способен? Но кажется, он сейчас вообще не в состоянии мыслить рационально.

— А тебе не приходила в голову мысль, что я ничего не задумала и это просто стечение обстоятельств?

— Ты хочешь, чтобы я так думал? — прищуривается он.

— Да! Потому что это правда.

— Я больше не недооценю тебя, Саша. — усмехается мой бывший.

Так вот что его так взбесило.

На меня наваливается усталость от бессмысленности этого разговора. Александра волнует лишь его ущемлённое эго, сам факт того, что его кто-то переиграл (по его мнению). А вовсе не радостная новость о появлении дочери, как я смела надеяться ночью.

Глава 35 Егор

Дела шли хорошо. Даже очень.

Новость о том, что наша начинающая компания набирает разработчиков пронеслась волной по заинтересованной публике и претендентов на новые вакансии оказалось в два раза больше, чем предполагалась. Все благодаря удачному старту продаж.

Нами заинтересовались издатели и мы уже поступило предложение о выпуске игры для игровых приставок. О таком успехе мы и мечтать не могли.

Встреча с Сашей в аэропорту тоже прошла как нельзя лучше. Она тянулась мне на встречу и это убивало махом все сомнения, что еще терзали меня во время разлуки.

Однако что-то ее определенно беспокоило. Но до этого я еще доберусь.

Мы собирались встретиться с Сашей и Алькой после того, как я закончу с делами. Но ни сообщения, ни звонка от нее до сих пор не было, а на мои она не отвечала.

Червячок тревоги завозился под ребрами, но я решил для начала успокоиться и сходить в душ.

Теплые струи воды, льющиеся прямо с потолка, освежали тело и настраивали мысли на нужный лад, успокаивали и расслабляли. После водных процедур я первым делом проверил свой телефон. Вот же, блин! Пропущенный звонок от Саши полчаса назад.

Ого, это я столько времени убил на купание?

Не успел я нажать на кнопку вызова, чтобы перезвонить, как в мою дверь постучали.

На пороге стояла моя соседка. Одна.

Мы не виделись всего лишь несколько часов, но она была такая осунувшаяся и подавленная, совершенно на себя не похожая. В груди полыхнуло с новой силой.

Я молча взял ее за руку и притянул к себе. Другой рукой закрыл дверь. Сашка впечаталась щекой в мою грудь и надсадно вздохнула. Ее ладошки неуверенно легли мне на живот, от чего непроизвольно напрягся пресс, а мое дыхание сбилось. Я слишком скучал по ней, поэтому даже ее состояние не становится преградой для вполне ожидаемой реакции на близость.

Соседка ведет ладонями вверх по моему телу и слегка отстраняет голову, чтобы в следующий миг дотянуться до меня губами.

Нежный невесомый поцелуй. И еще один. И еще. А затем она отчаянно впивается в меня, неожиданно резко углубляя поцелуй и остервенело наращивая темп пока еще невинных ласк. Ее руки уже на моих плечах, она впивается в них ноготками, не причиняя боли, но распаляя меня все сильнее своей страстью.

И я сдаюсь. Отвечаю ей с тем же надрывом, со всем желанием, что копилось во мне. Мы целуемся до головокружения. Жадно, голодно, неистово. Переплетаясь телами в жарких объятиях друг друга.

Мое полотенце, что оставалось накинутым на бедра после душа уже куда-то благополучно исчезло. Одежда на Сашке так же волшебным образом испарилась.

Мы вместе теряемся в водовороте чувств и эмоций. Лавина желания накрывает нас с головой, мы едва успеваем добраться до кровати, чтобы окончательно раствориться друг в друге.

Наше сбившееся дыхание почти в унисон. Мы лежим касаясь друг друга лишь кончиками пальцев, меня заполняет всепоглощающая нежность и я снова тянусь к Саше. Эта потребность в ней сводит меня с ума.

Я веду губами по линии ее плеча, прикусываю ключицу. Она всхлипывает и тянется ко мне еще ближе. Добравшись до ее лица, я беру его в ладони и целую все, что попадается на пути: губы, нос, глаза, щеки. Одурманенный ее близостью, я не сразу понимаю, что за странный соленый привкус на ее коже. Отстранившись внимательно вглядываюсь в ее лицо так же держа его в своих руках.

Взгляд Саши затуманен и расфокусирован, но по щекам льются слезы.

Она не понимает из-за чего вдруг произошла заминка, тянется ко мне. Но я накидываю на нее простынь и укладываю на кровать. Ложусь рядом и крепко прижимаю ее к себе, уткнувшись носом в макушку.

Мы лежим так некоторое время, пока наши эмоции утихают, а дыхание восстанавливается.

— Расскажешь, что случилось? — мягко спрашиваю мою хрупкую соседку, легонько поглаживая ее по голове.

— Угу. Сейчас. Дай только еще минутку. — она улыбается и рассеяно водит своим аккуратным тонким пальчиком по моей груди. И наконец собравшись с мыслями говорит, — Алькин отец узнал о ее существовании и это грозит большими неприятностями.

Собственник во мне мгновенно ощеривается, а тело напрягается, но я продолжаю аккуратно расспрашивать дальше.

— Чем, например?

Она тяжело вздыхает.

— Не знаю, честно. Все очень сложно и неопределенно. Он взбесился вначале сильно и до сих пор до конца не успокоился.

— Я бы тоже взбесился, узнав, что от меня скрывали моего ребенка. — не выдержав комментирую и тут же жалею. Не время подливать масла в огонь. Саша и так на грани срыва.

Но соседка только снисходительно хмыкает в ответ.

— Да плевать ему на ребенка! Больше он переживает о том, что я могу с помощью этого ребенка сделать. — она горько усмехается. — Представляешь, он думает, что я специально от него залетела. Такая вот коварная я.

Злость, гнев и обида за моих девочек разрастаются во мне снежным комом.

— И что теперь? — стараюсь спрашивать спокойно и ровно, не показывая Саше, что творится у меня внутри.

— Зная Плетнева, могу предположить, что он будет думать, как поиметь со сложившейся ситуации как можно больше полезного для себя.

Не выдержав, я подскакиваю с кровати и начинаю натягивать штаны.

Что вообще за извещённая логика у мужика? Мне хочется рвать и метать. Найти этого недоделанного папашу, отвесить ему от души за Сашкины слезы. А потом сгрести моих девочек в охапку и больше никому не давать в обиду.

— Думаешь, будет требовать признать отцовство?

— Надеюсь, что нет. — соседку передергивает от одной только мысли об этом. — По большому счету, ему это не выгодно. Будем надеяться, что его мозги скоро встанут на место и он будет готов к конструктивному разговору. А не как прошлый и позапрошлый раз.

— Какой еще прошлый и позапрошлый раз? — прищуриваясь пристально смотрю ей в глаза. — Ты что встречалась уже с ним? Как вообще давно длится эта ситуация, Саша?

— Около недели. — спокойно отвечает она.

Мое лицо каменеет, а в груди уже полыхает пожар. Она держала меня в неведении столько времени, оставаясь один на один со своими проблемами. Не доверяла или не считала нужным ставить меня в известность?

Саша замечает, как изменилась атмосфера в номере. Смотрит на меня и молчит, искренне не понимая от чего я бешусь.

— Что не так? — спрашивает она.

Мысленно я уговариваю себя успокоиться. Напоминаю себе, что она слишком долго тянула все на себе и просто не знает, как иначе. С ней рядом никогда не было надежного человека, на которого она могла положиться и довериться ему, разделив с ним и радости, и горести. Глубоко вдыхаю и приблизившись к ней, снова крепко стискивая в кольце своих рук.

— Я люблю тебя, Саша. Но порой боюсь, что мне мелков не хватит на всех твоих тараканов!

Глава 36 Александра

— Он так ему и сказал: "В душе не знаю, кто ты мужик. Но если подойдёшь к моему ребенку еще хоть на шаг, то тебе придется раскошелиться на новые линиры". Не знаю только, что еще за линиры такие… — стараясь пересказать мне слово в слово тараторила Семеновна.

— Виниры. — машинально поправила я.

— Ага, точно! Они! А что это, Сашенька?

— Это такие накладки на зубы. — так же отстраненно отвечала я.

— Да ты что? Такой молодой и уже беззубый! — охнула старушка.

В другой раз я бы от души посмеялась над такими выводами Клавдии Семеновны и постаралась ее разубедить, объяснить подробнее, но сейчас мне было не до веселья.

— Я пойду, ладно? — игнорируя ее причитания сообщила я, торопливо направляясь домой.

Значит Плетнев снова объявился.

Мы вернулись домой три недели назад, сразу же как только отца выписали из больницы. Егор никак не хотел оставлять нас одних, отказывался возвращаться без нас и продлил свою командировку на неделю. А по возвращению окунулся с головой в работу.

От Александра все это время не было никаких вестей. Тем более странно было слышать этот рассказ соседки. Неужели он решил лично встретиться с дочкой? Для чего?

К тому моменту как я добралась до нашей квартиры, я уже хорошенько себя накрутила.

А дома меня встретил невозмутимый Егор, чмокнул в щеку и оценив мой настрой спросил:

— Разведка уже доложила?

— Угу. — подтвердила я и нетерпеливо спросила, — Это был он?

— Хм, заносчивый индюк с царскими замашками и лицом нашей девочки?

— Значит он. — печально констатировала я. — Чего он хотел?

— Я как-то не успел его об этом спросить, знаешь ли. — язвит сосед.

— Я должна ему позвонить. — говорю с неохотой.

— Это еще зачем? — тут же хмурится Егор.

— Как это зачем? По-твоему, лучше мучиться в неведении? Ты же знаешь, как крепко Плетнев держит меня за задницу своим молчанием!

— Ты вот вообще никак не помогаешь с такими формулировками.

Я тут же глупо растекаюсь в улыбке и обнимаю Егора. Он умудряется ревновать меня даже к тому, к кому я ну никак не смогу испытывать нежных чувств. По крайней мере снова.

А мне от чего-то до дрожи приятны эти его собственнические замашки. Меня никто никогда так не ценил и не опекал как Егор. Весь последний месяц я нахожусь словно в коконе из заботы и внимания. Сосед так легко и просто перекинул на себя часть моих забот, как будто это была самая обычная на свете вещь. А может так и было в отношениях? В настоящих нормальных полноценных отношениях, в которых ты доверяешь партнеру и можешь без страха положиться на него.

Странное дело, но чем больше позиций я отдавала под контроль своему мужчине, тем свободнее и счастливее я себя ощущала. Я больше не тянула все в одиночку, не принимала решений единолично и больше не стеснялась просить о помощи, когда она была мне нужна. У меня получалось не сразу, но с каждым разом все легче.

Все финансовые вопросы как-то плавно перешли в ведение Егора, Алькой он и так занимался больше, чем я (от чего я частенько грызла себя), все спорные моменты брал под свою ответственность. Например, вопрос о совместном проживании. Пока я рассусоливала над плюсами и минусами, Егор перенес в мою комнату свой чемодан и скромно освободил себе одну полку в моем шкафу и потеснил мои баночки в ванной.

Вскоре встал вопрос о том, с кем оставить Альку пока мы оба на работе. Компания Егора шла в гору семимильными шагами и уже не позволяла свободный график. А моя мама неожиданно осталась у отца. «Поддержать и проследить за здоровьем первое время после больницы» по официальной версии. Вариант с няней мы сразу же отмели. Тогда сосед предложил попробовать детский сад, который я раньше так же не рассматривала из-за того, что дочка тяжело сходилась с другими детьми и терялась в толпе. Однако, глядя на то, как преобразилась Алька за последние месяцы, я рискнула согласиться с ним. И вот уже две недели дочка с огромным удовольствием и неизменным озорным блеском в глазах ходит в сад.

А Егор теперь каждое утро развозит нас по местам и только потом едет к себе в офис, который они с Прониным все-таки сняли не так давно.

Сосед каждый день доказывает мне делом, что его слова с признанием не пустой звук. И я ему безоговорочно верю, потому что сама все вижу и чувствую. Только ответить пока не могу…

И дело вовсе не в том, что его чувства не взаимны, а очень даже наоборот. Просто не уверена, что я — это именно то, что ему нужно.

Ведь я проблемная, закомплексованная под завязку, часто грубая и эгоистичная. Много работаю и мало разбираюсь в отношениях. Ну что я могу ему дать взамен?

Егор на меня не давили не ждал ответа, хотя сам часто говорил «люблю». Для него это стало таким же привычным действием, как быстрые поцелуи, когда он просто проходит мимо или как непреодолимая тяга ерошить мои идеально уложенные волосы.

Он тянулся ко мне, показывая без стеснения свою потребность во мне, а я тормозила и не могла отпустить себя полностью.

— Может сначала поужинаем, ты успокоишься и потому уже все решим? — с напряжением в голосе спросил Егор.

Снова везде «мы».

— Хорошо, я просто жуть какая голодная! — не хочу разочаровывать его и понимаю, что так действительно будет лучше.

Мы ужинаем, проводим время с дочкой, которая фонтанирует рассказами о своих новых друзьях и занятиях в саду. Я собираюсь прочитать Але сказку на ночь, а Егор нехотя идет в свою квартиру, чтобы навестить Пушка.

— Может ты уже объявишь амнистию всему животному миру и разрешишь ему жить с нами? — делая голос нарочно жалобным просит сосед.

— Ну уж нет!

— Но ты ведь спокойно жила с ним целый месяц бок о бок! — возмущается он.

— Во-первых, у меня не было выбора. А во-вторых, в твоей квартире у твоего мо… Пушка есть своя "комната", а где он будет ютиться у меня?

— Утеплим балкон? — предлагает Егор.

— Нетушки! Еще один ремонт я не переживу.

— Понял-понял, пойду навещу бедолагу.

— Нечего себе бедолага. Вместо одной комнаты отхватил целую квартиру! Твой пес неоправданно шикует!

— Ну и зачем ему целая квартира, если он там совсем один? — философски замечает сосед и многозначительно приподнимает брови.

И когда дочка засыпает, а Егор все еще не вернулся с прогулки, я хорошенько все обдумав, пишу Плетневу сообщение:

"Думаю, нам уже пора закрыть этот вопрос раз и навсегда."

Он отвечает мне сразу же, без промедления, словно только и ждал моего сигнала:

"Завтра. Заберу тебя на обеденном перерыве."

Вот и все. Саша уже все для себя решил иначе не появился бы в этом городе так внезапно. А значит и я совсем скоро буду в курсе его решения.

Глава 37 Александра

Приходько забежал ко мне уже четвертый раз за последние три часа. Формально у него каждый раз находилась причина, но больше было похоже на то, что его гнало в мой кабинет обычное любопытство или же он просто хотел проверить, что я — это по-прежнему я.

А все началось с того, что я поддержала беседу с коллегами на детскую тему, хотя никогда до этого не обсуждала свою личную жизнь, да и с коллективом вела себя отстранённо. Затем, когда Михаил заходил ко мне в первый раз по делу, я имела неосторожность назвать его только по имени и предложить кофе. На что получила шокированный взгляд нового главы экономического отдела и его персональное паломничество в мой кабинет в течении дня.

— Кхм-кхм. Что-то вы зачастили ко мне сегодня, Михаил Юрьевич. — стараюсь скрыть улыбку за серьезным тоном.

— У-у меня просто возникли еще кое-какие вопросы по проекту. — объяснился Приходько слегка запнувшись в начале.

В приоткрытой двери моего кабинета я заметила двух девушек, поглядывающих с любопытством в нашу сторону. Я перевела взгляд на Михаила:

— Так, Миша, хватит! Что происходит? — мне уже стал надоедать этот театр абсурда, да еще и с новыми зрителями.

— Ну хорошо. Наши девушки думают, что у тебя появился мужчина. — тут же сдал всех офисный недошпион. — А меня к тебе засылают, потому что ты за этот год только со мной более-менее общалась, да с генеральным…

— И ты решил заделаться двойным агентом? — я строго смотрю на него с прищуром, и Михаил начинает нервничать. — С чего интересно такие выводы?

— Ты стала добрее и мягче. — выпаливает без запинки он. — Ну и… Не знаю, как такое сказать… В общем, по тебе видно, что у тебя есть мужчина.

— Ты что, только что мне практически сказал, что раньше у меня был недотр… — но я не успеваю обрушить свою гневную тираду на чрезмерно откровенного Приходько, потому что наш милый междусобойчик прерывает Плетнев своим появлением.

— Ты разве еще не готова? — удивленно спрашивает он.

Ну конечно, уже время обеда, а я и не заметила!

— Обеденный перерыв. — выдыхает Михаил с облегчением. — Я, пожалуй, тоже пойду. — и он исчезает быстрее, чем я успеваю ответить хоть что-то.

— Строго ты с ним. — усмехается Плетнев, когда мы выходим из кабинета и идем к лифтам. — Очень напоминаешь своего отца сейчас.

Я игнорирую это замечание. Не могу понять, радует меня такое сравнение или нет? Раньше все было однозначно, а сейчас — нет.

Когда мы с Сашей проходим по холлу, со всех сторон, как пугливые птички, выглядывают головы самых нетерпеливых и любопытных сотрудников.

М-да. Только нового потока сплетен мне и не хватало.

Саша ведет себя идеально. Очень галантен и предупредителен. Если бы я собственными глазами не видела его вспышки ярости и импульсивные высказывания, то ни за что бы не поверила в это.

Сейчас передо мной сидит спокойный и уравновешенный человек. Пусть он излишне рационален и даже циничен, но такой Александр мне знаком.

Мы делаем заказ и некоторое время смотрим друг на друга, пока Плетнев не спрашивает меня:

— Как ты выдержала целый месяц в неведении? — он с интересом рассматривает мое лицо.

— Терпимо. — отвечаю нейтрально ему.

— Почему не позвонила раньше?

— Потому что тебе необходимо было успокиться.

— Я скучал по твоей непосредственности. — вдруг выдает он и улыбается.

— Ну, надеюсь, деньги и связи твоей жены скрасили твою тоску по мне. — не удержавшись язвлю я.

Саша кривовато усмехается в ответ.

— Думаешь я на ней женился из-за этого? — удивляется он.

— Ты сам мне это сказал, когда забирал свои вещи из моей квартиры. — напоминаю ему.

— Да, сказал. — устало соглашается Плетнев и горько усмехается. — Тогда это казалось мне замечательной идеей.

— Угу. Деньги к деньгам и все такое… — снова поддакиваю ему.

— Ну что ты все время утрируешь, Саша? Сама же понимаешь, как устроен этот мир. Ты ведь не можешь до сих пор верить сказкам про Золушку?

— Так вот кем я была в твоих глазах тогда? Работоспособной нищебродкой не достойной наследного принца с золотой ложкой во рту? — кажется, я начинаю задыхаться от возмущения.

— Ты между прочим тоже с такой ложкой во рту родилась. Только зачем-то старательно пытаешься выплюнуть ее.

— Это что бы такие как ты и твоя жена встречались мне как можно реже.

Саша берет стакан с соком и осушает его.

— Давай успокоимся. Я не ссориться пришел. — говорит он примирительно.

— Хорошо. Тогда озвучь, чего ты хочешь? Ты ведь уже понял, что я не коварной хитростью от тебя зачала, а всего лишь по наивной дурости. И не горю желанием, что бы ты имел хоть какое-то отношение к моей дочери. Так что тебе не стоит бояться, что я подам на установление отцовства, алименты или наследство. — я нервно усмехаюсь. — Да я сама готова тебе доплатить, что бы ты убрался уже наконец из нашей жизни! — распаляюсь я.

Плетнев и глазом не моргнул в ответ на мою тираду. А потом вдруг весь подобрался, подался вперед опираясь на локти на столе.

— Раз уж ты сама завела об этом разговор. Мне действительно кое-что от тебя нужно.

Саша делает паузу, сканирует меня глазами, словно решая, говорить ли ему дальше. Я вопросительно поднимаю брови спустя пару минут, когда молчание уже явно подзатянулось. Плетнев невесело ухмыляется и продолжает:

— Знаешь, карма меня уже нехило наказала, мое жена — тот еще подарок. И когда я узнал про дочь… Не знаю. Не скажу, что мой мир сразу же перевернулся, но я стал задумываться о вещах, которые раньше проходили мимо меня. И, если откровенно, так до последнего и не знал, как мне поступить.

— Какая очень длинная прелюдия.

— Просто я пытаюсь сказать, что решение не вмешиваться в жизнь моего ребенка далось мне не так легко, как может тебе показаться. — спокойно продолжает Саша.

— И ты хочешь за это какую-то плюшку. Я поняла. Теперь к сути.

— Хорошо. Мне нужны все пять процентов твоих акций.

Я застыла соляным столбом в неверии уставившись на своего бывшего. Да, действительно, пять процентов акций компании записано на мое имя. Но я к ним не имею никакого отношения. Отец оформил их на меня лишь формально. И он никогда не пойдет на это.

— Зачем тебе мои акции? — хрипло спрашиваю Плетнева.

— Мм, все дело в брачном контракте. Если не сильно вдаваться в подробности, то подав на развод я потеряю львиную долю своего влияния в холдинге. Все отойдет Олесе, а я потеряю место в совете акционеров. Я очень не хочу его терять, но и в супружество я уже наигрался по горло.

— Ясно. — равнодушно говорю ему и не без доли злорадства добавляю, — А из вас получилась отличная пара!

Кажется, зря я ляпнула последнюю фразу, потому что Саша хмурится и взгляд его мрачнеет.

— Я не озвучил главное условие. — снова эта эффектная театральная пауза, — Когда дочери исполнится восемнадцать, то твои акции вернутся к ней.

Сегодня какой-то сплошной парад сюрпризов. Я совершенно дезориентирована. И если предыдущая новость меня удивила размахом наглости, то эта сшибает с ног своей… Не знаю даже, какое слово больше подходит к описанию этого акта щедрости.

Я так и продолжала молча пялиться на Плетнева, не в силах озвучить хоть слово. Но кажется, его это мало смущало.

— Понимаю, тебе необходимо время подумать. Возможно поговорить с отцом.

— Да. Мягко говоря. — наконец отмерла я.

Разговор дальше не особо клеился, поэтому мы быстро пообедали и Саша привез меня обратно к офису. Пока мы еще не вышли из машины, я решила озвучить вопрос, который крутился у меня в голове последние полчаса:

— Ты сказал, что до последнего не мог решить, как поступить. — начала я. — Что тебе помогло все-таки принять правильное решение?

Плетнев усмехнулся на слово «правильное», а затем посмотрел куда-то впереди себя и кивнул:

— Твой цербер. — я тоже посмотрела прямо перед собой и увидела Егора, подпирающего свою машину. — Увидел вчера их с девочкой вместе и понял, как мне стоит поступить.

Я не стала ничего отвечать на это, хотя очень хотелось еще разок съязвить напоследок об уровне его альтруизма. Но все мысли уже занял тот, кто ждал меня на стоянке в паре метров отсюда и мне не хотелось зря тратить время на разоблачающие речи.

Егор продолжал стоять у машины, сложив руки на груди и прожигать меня недовольным взглядом.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, когда подошла ближе.

— Хотел пообедать с тобой. Но как оказалось, у тебя уже была компания. — он перевел взгляд за мое плечо, где Плетнев припарковал свой седан.

— Да. Прости, что не предупредила тебя об этом. Просто я решила действовать пока появилась возможность решить все полюбовно. Ну почти. — досадно морщусь, вспомнив про условие Плетнева.

— Полюбовно? — сосед вскидывает брови в неверии, а потом горько усмехается чему-то глядя себе под ноги. — Знаешь, давай поговорим вечером, ладно? Мне уже нужно ехать.

Не дожидаясь моего ответа, он разворачивается, садится в машину и уезжает, оставив меня одну.

Глава 38 Егор

Срываюсь со стоянки прежде, чем успею сказать Саше на эмоциях то, о чем позже могу пожалеть.

Ну что за невыносимая женщина? Только увидел прогресс в ее извечной "самости" и вот опять.

Она, конечно, делает огромные шаги вперед, выползает из-под своей скорлупы недоверия к окружающему миру и мужчинам, в частности. То, с какой легкостью Саша переложила на меня ответственность за «мужские» дела меня приятно удивило. Ведь я уже готов был занять выжидательную позицию и пробивать стены вокруг нее по кирпичику. А она взяла и просто открыла дверь.

И сейчас снова закрыла ее прямо перед носом, отбрасывая меня на несколько шагов назад.

И что вообще значит это ее "полюбовно"?

Пронин сразу заметил, что я вернулся в офис на взводе. Поэтому до конца рабочего дня меня никто не трогал и я смог успокоиться нырнув с головой в программирование. Пока не пришло время забирать Альку из сада.

Малышка уже ждала меня в группе за руку с воспитательницей. Сегодня я немного припозднился, хотя обычно забираю ее раньше на час положенного времени. Сразу заметил, что с Алей что-то не так. Она не бежала в припрыжку ко мне на встречу и на губах была лишь робкая улыбка, а не как обычно, рот до ушей. В раздевалке, когда мы остались вдвоем, я присел перед ней на коленки и взяв ее маленькие ладошки в свои спросил:

— Малыш, ты расстроена, что я сегодня приехал попозже?

Аля отрицательно помотала головой. Интересно.

— Расскажешь тогда, что случилось?

Она колебалась лишь пару мгновений прежде чем выпалить:

— Игог, ты не мой папа? — на меня с надеждой смотрели два синих океана полные грусти. Этот момент очень мне напомнил нашу первую встречу, когда малышка так же смотрела на меня вцепившись в Пушка мертвой хваткой.

Я не был готов к такому серьезному разговору с почти трехлеткой, не знал что говорить и как. Поэтому задал лишь наводящий вопрос:

— Почему ты так решила?

— Аня сказала, что папу по имени не зовут. — очень даже логичный вывод.

— Нет, Алина, я не твой папа. — признался ей честно.

— А Марина Тальевна всегда говорит мне: «Аля, твой папа пришел», она врет? — я улыбнулся.

— Нет, конечно. Марина Витальевна не врет. Она просто не знает, что я еще пока не твой папа. — слова против воли сорвались с губ. Я даже зажмурился, надеясь, что Алька не заметит этого «еще пока» в моей речи.

Но она заметила.

— Значит, ты будешь моим папой? — радостно воскликнула она, подпрыгнув на месте.

— Возможно… — аккуратно постарался я свернуть со скользкой темы.

Я хочу. Очень хочу, милая Аля, быть твоим папой. Да что уж там, я и так давно тебя считаю своей. Но пока не известно, что скажет на это мама. С ее-то способностью к неожиданным вывертам.

— А можно сейчас звать тебя «папа»? — малышка радостно бросается мне на шею.

— Нет, пока нельзя. — едва сглотнув ком в горле отвечаю ей. — Это пока большой секрет и его нельзя никому рассказывать.

— Даже маме? — широко распахнув глаза удивляется Аля.

— Особенно маме!

— Хорошо. У нас будет с тобой секрет. — заговорчески хихикая Алька наконец натягивает на себя верхнюю одежду, и мы едем домой.

Саша приезжает через час после нас. Мы к этому времени уже успели погулять с Пушком и заказать ужин. Соседка обнимает довольную Альку, слушая параллельно ее рассказ про лепку улиток в детском саду. Проходит на кухню и останавливается напротив меня не зная, как себя вести и что делать.

— Привет. — говорит она робко.

— Привет.

— Как прошел день? — задает она дежурный вопрос.

— Вроде ничего. — отвечаю ей ровно.

— Хорошо. — говорит она, подводя итог нашему короткому диалогу.

Мы ужинаем, проводим время с малышкой. Все идет как обычно, но отчуждение между нами вырастает стеной. Даже Алька становится непривычно тихой и вскоре сама собирается в кроватку. Саша отправляется за ней, чтобы уложить дочь.

А я невольно прокручиваю в голове наш будущий разговор с Сашей. От моего спокойствия не остается и следа. Как донести до нее, что я не пытаюсь ее контролировать, не запрещаю ей что-либо делать, но я хочу быть в курсе таких встреч. Просто потому что о ней беспокоюсь.

Ну и еще немного потому, что не доверяю ее бывшему.

Саша бесшумно появилась за моей спиной и обняла за шею.

— Злишься? — шепотом спросила она.

— Угу. — не стал отрицать очевидное.

— Прости. — так же тихо на ухо.

Я все еще злюсь и не собираюсь спускать на тормозах эту ситуацию, но от ее дыхания по шее сами самой расползаются мурашки. Размыкаю объятия и соседка обходит вокруг дивана, что бы сесть рядом.

— Саша, меня просто убивает твое недоверие. — признаюсь ей.

— Но я доверяю тебе! — возражает она. — Просто мне очень хотелось закрыть вопрос с бывшим поскорее. Но я боялась, что ты будешь против нашей встречи. — она смотрит куда-то себе под ноги. Чувствую себя как родитель, отчитывающий напроказничавшего отпрыска.

Я закрываю глаза и качаю головой.

— Скажи, за все время нашего знакомства, я хоть раз дал тебе повод усомниться во мне?

— Н-нет. Но…

— Саша, у меня нет цели посадить тебя под колпак и контролировать каждый твой шаг. Я не могу тебе ничего запрещать, не имею права. Но знать о таких вещах, как встреча с чокнутым бывшим, для меня принципиально. Понимаешь?

Соседка пристально смотрит на меня, скользит взглядом от глаз к губам и обратно.

— Потому что ты переживаешь за меня? — тихо спрашивает она.

— Ты и сама все знаешь. — я снова откидываюсь на спинку дивана и прикрываю рукой глаза, чтобы сосредоточится и собрать снова разбежавшиеся мысли.

— Егор? — зовет меня Саша.

— Что?

— Я тебя люблю. — говорит она на выдохе. И я тут же распахиваю глаза, чтобы удостовериться, что у меня нет слуховых галлюцинаций.

— Что ты сказала? — спрашиваю, приподнимая брови.

— Что люблю тебя. — улыбается она в ответ.

— Надеюсь, ты говоришь это не для того, чтобы сменить тему беседы. — говорю нарочно нравоучительным тоном, сдерживая себя на месте изо всех сил.

Но Саша сама приближается ко мне, обхватив мое лицо ладошками.

— Нет. Я это говорю, потому что ты должен это знать. И потому что не могу больше держать это в себе. — она коротко целуем меня, не размыкая губ, будто нарочно дразнит.

— И давно ты это держишь в себе? — шепчу ей в губы, а голова кружится от избытка чувств.

Еще один поцелуй.

— Уже некоторое время. — говорит она неопределенно и снова целует.

Ну нет. Нельзя же так.

— Запомни, пожалуйста, о чем мы тут говорили. — бормочу между все более углубляющимися поцелуями. — Завтра мы обязательно договорим.

— Завтра? — она игриво улыбается мне. — А чем мы займемся сейчас?

— Сейчас ты будешь доказывать мне глубину свои чувств и серьезность намерений. — мои губы съезжают по ее шеи к тонким ключицам. Соседка сдавлено смеется, отталкивает меня от себя и тут же вскакивает с дивана.

— Кто первый доберется до кровати, тот и доказывает! — выпаливает она и скрывается в коридоре.

А смотрю еще несколько долгих секунд ей вслед, рассеяно улыбаясь лишь уголками губ, прежде чем сорваться вдогонку.

Глава 39 Александра

— А ведь Клавдия Семеновна не врала, именно таким тебя и описывала. Надежный, добрый, умный, ответственный, преданный… Я еще думала, что она, пусть и не нарочно, но идеализирует внука своей подруги, но нет. Все так. — тесные ленивые объятия в темноте, как ничто иное располагают к откровениям.

— А про то, какой я красавчик она не упоминала? — я не вижу Егора, но уверена, он улыбается.

— Представляешь? Нет! — я даже чуть приподнимаюсь на локте, что бы мои слова звучали серьезнее. — Я до самой встречи с тобой считала тебя этаким великовозрастным ботаном со всеми атрибутами.

— Типо сутулый, с прилизанной челкой и окулярами на пол-лица? — уточняет сосед удивленно, еле сдерживая смех.

— Не так радикально, конечно. Но я точно не ожидала всего вот этого. — я провожу рукой по его предплечью, плечу и спускаюсь к широкой груди, красноречиво очерчивая мышцы.

— А вот тебя Семеновна приукрасила… — выдает Егор.

— Эй! — я не сильно пихаю его в плечо, и он хихикая заворачивает меня в кокон своих рук. — И что со мной не так?

— С тобой все так! — сосед целует меня в нос. — Просто я представлял тебя милой и уютной домашней феей, которая печет пироги и безропотно ждет своего принца.

— Действительно, приукрасила мягко говоря…

— Но мне все нравится! — еще раз с чувством повторяет Егор. — А ты? Не разочарована? — тут же игриво спрашивает сосед.

— Не-а, уже нет. — целую его в подбородок. — Но наша первая встреча была катастрофой!

Егор смеется, уткнувшись мне в шею, от чего мне становится щекотно, и я пытаюсь выкрутиться из его медвежьего захвата. Но Егор лишь сильнее прижимает меня к своей груди.

— Я подумал тогда, что такой редкостной стервы еще не встречалось на моем жизненном пути. Хоть и красивая, зараза! — сдавленно хохочет он и предугадывая мои действия, целует на опережение.

— А я подумала, что ты самоуверенный кобелюга, который привык, что девчонки на него пачками вещаются.

— Но это не так. — улыбается Егор. — Честно говоря, примерно курса до второго я девчонок не особо интересовал. Это потом уже я взялся за себя основательно, стал ходить в тренажерный зал, сменил прическу и шмотки.

— Это все из-за девушки? — предполагаю я причину таких метаморфозов.

— От части. — подтверждает сосед мою догадку.

— И как? Сработало? — ревниво интересуюсь

— Угу. — нехотя отвечает он. — Только это неважно. Я сам по себе как был ей не нужен, таки остался. А вот симпатичная обертка сыграла роль. — закончил он невесело.

Егор замолчал, а я ничего не ответила на это.

Мне очень знакомы его чувства. В моей жизни таких людей было в достатке, кто-то видел лишь деньги отца, кто-то смазливую мордашку. А меня, именно меня, рассмотрел только Егор.

Я так привыкла к мысли о том, что сама по себе ничего не стою, была убеждена, что меня не за что любить, что перестала доверять и людям вокруг. Поэтому и соседа так долго не воспринимала всерьез. А он стойко терпел, да и до сих пор терпит мои заскоки.

Сама не знаю, почему до сих пор у меня возникает хотя бы тень сомнения на его счет. Ведь он раз за разом показывает мне, что на него можно положиться, что он достоин доверия, как никто другой. От куда у меня вообще появилась вчера эта предательская мысль, что он может запретить мне встречу или может не понять меня? Откуда?

Весь день у меня не выходил из головы его взгляд полный боли и разочарования, брошенный на меня перед тем, как он уехал со стоянки. Я малодушно даже думала о том, что это конец. Что это была для него последняя капля. Ну зачем ему такая непутевая женщина рядом?

Но Егор в очередной раз проявил невероятное терпение в мой адрес.

— Люблю тебя. — тихо шепчу куда-то в пространство от избытка переполняющих меня чувств, думая, что сосед уже спит.

— Я знаю. — сонно улыбается куда-то мне в висок Егор. — И, по-моему, это веская причина для третьей попытки.

Я не особо вдаюсь в смысл последних слов, потому что уже понемногу проваливаюсь в сон. Рядом с соседом так тепло и хорошо, сама не замечаю, как отправляюсь в царство Морфея.

Утром Егор будит меня и зовет к уже приготовленному завтраку. Он нарочно выключил мой будильник, чтобы дать мне поспать лишние полчаса. Сам разбудил и собрал Алю, а теперь пришел за мной.

Я допиваю свой утренний кофе и смотрю, как дочка с Егором о чем-то шепчутся и заговорчески хихикают. Невольно улыбаюсь любуясь этими двумя. Мне так хорошо сейчас, что хочется навсегда забыть обо всех трудностях, что ждут нас за пределами квартиры.

Вчерашний вечер завершился непредсказуемо чудесно, но я так и не рассказала Егору о разговоре с Плетневым. Однако собираюсь это исправить на обеденном перерыве. Сосед уже сам пообещал забрать меня.

И Егор не единственный, кому я должна рассказать о предложении бывшего. Как отреагирует на это отец, я могу лишь догадываться.

Глава 40 Александра

Отец взял трубку не сразу, только после восьмого гудка. Я даже начала беспокоиться, уже хотела сбросить звонок и позвонить маме.

— Да, Саня. Слушаю. — сказал он слегка запыхавшись.

— Привет, пап. С тобой все хорошо?

— Конечно, что со мной еще может случится? — раздраженно ответил он. — Ты для этого звонишь? Еще одна сердобольная на мою голову… — стал ворчать отец, явно намекая на маму.

— Вообще-то нет. Я просто из вежливости спросила. — решила я подбодрить его, уставшего от чрезмерной опеки окружающих.

Отец хмыкнул и тут же поинтересовался:

— Тогда в чем дело? Говори.

— Это на счет Плетнева…

Пересказывая отцу предложение Александра я все чаще ловила себя на мысли, что это какой-то нелепый фарс и мой родитель ни за что не согласится вручить кровно заработанные капиталы какому-то зарвавшемуся карьеристу.

Ожидаемо отец рассвирепел и подарил Плетневу не мало красноречивых эпитетов. Пообещал, что перезвонит ближе к вечеру, когда успокоится и проконсультируется со своей армией юристов.

Разговор с отцом оставил после себя двоякие чувства.

С одной стороны, мне неожиданно стало гораздо спокойнее. Отца можно обвинить во многих вещах, но в обиду он меня никогда не даст. В этом я могла не сомневаться.

Но с другой стороны, пугал его выбор методов для моей защиты…

Егор написал, что будет через десять минут. Я вышла на улицу немного раньше. Захотелось вдохнуть полной грудью весенний воздух.

Солнце ярко светило, находясь в зените. Закрыв глаза, я почувствовала его тепло на своем лице и невольно улыбнулась. Не помню, когда в последний раз вот так просто останавливалась и ловила момент. Казалось, что моя жизнь сплошное беговое колесо и я в нем, как неутомимый хомяк. Бегу, стараюсь перебирать короткими лапками, надеюсь на чудо, но в итоге остаюсь на месте.

— Надеюсь, что ты так блаженно улыбаешься, вспоминая прошедшую ночь. — неожиданно появившийся Егор коротко чмокнул меня в задранный подбородок. — А если нет, все равно соври.

— Тогда, конечно. — продолжаю улыбаться, пока сосед под руку уводит меня к своей машине.

— И даже не краснеешь ведь! — бурчит себе под нос Егор.

Мы садимся в машину и я, все еще под воздействием момента, наклоняюсь ближе к соседу и целую его, слегка прихватывая нижнюю губу зубами. Егор отстраняется от меня лишь на пару секунд окидывая меня недоверчивым взглядом, но тут же возвращается ко мне и жадно впивается в мой приоткрытый рот.

— Мне очень нравится твое настроение. — хрипло шепчет Егор, — Но если мы продолжим, то рискуем остаться без обеда.

Он говорит правильные вещи, у нас не так много времени. Но оторваться от него труднее, чем кажется. А его губы, скользящие от моей верхней губы к нижней и обратно, никак не помогают.

Наконец мы отлепляемся друг от друга и смотрим прямо перед собой стараясь восстановить дыхание, которое подозрительно быстро сбилось.

Мой взгляд упирается прямо в лицо ошарашенного Приходько, который пялиться в наше лобовое. Встретившись со мной глазами, он вздрагивает и тут же срывается с места, переходя на спортивную ходьбу.

Что ж. Похоже, что он получил исчерпывающий ответ на свой вопрос о том, есть ли у меня мужчина. Будет, о чем девочкам в офисе рассказать. Новый виток шушуканий по углам обеспечен. Но меня это почему-то больше не беспокоит.

Во время обеда я пересказала соседу нашу встречу с Сашей. В отличии от отца, Егор слушал молча. Очень внимательно вдумчиво, задавая вопросы, но не перебивая и не разоряясь по поводу наглости моего бывшего.

— И ты готова отдать ему эти акции за то, чтобы все осталось как есть и даже не получив никаких гарантий в ответ, кроме честного слова? — задает Егор в конце разговора контрольный вопрос.

Звучит и вправду бредово.

— Получается, что так.

— Мхм. Ясно. — и он молча приступил к своему обеду.

Возможно, со стороны мое решение и выглядит глупо, но я не хочу никаких разборок с биологическим отцом моего ребенка на официальном уровне. Ни мне, ни Саше не нужна огласка. У него на кану стоит репутация, у меня — спокойная жизнь дочери. Не хочу, чтобы это хоть как-то ее коснулось.

Егор размеренно ест, выглядит при этом очень спокойно. В который раз замечаю, как сильно он не похож на моего отца, да и на всех моих бывших ухажёров тоже. Совершенно нереальный.

— Ты уже думала, чем займёмся на мартовских выходных? — вдруг спрашивает он.

— Что? — теряюсь я.

— Праздники. — невозмутимо уточняет он. — Думала, чем хочешь заняться? Может быть съездим куда-нибудь? — сосед поднимает глаза от тарелки и ловит мой полный недоумения взгляд. — Что?

— Ничего, просто внезапная смена темы. — с губ срывается нервный смешок.

— А ты еще что-то хотела мне рассказать? — удивляется Егор.

— Нет.

— Тогда не вижу смысла мусолить эту тему, пока твой отец ничего не решил. — спокойно отвечает сосед и продолжает трапезу.

— Да, наверное. — соглашаюсь с ним.

Тема с поездкой на праздники занимает все оставшееся время обеда, а потом Егор отвозит меня обратно и уезжает в свой офис.

Направляясь к своему кабинету мимо неравнодушных сотрудников не замечаю никаких новых внимательных взглядов. Странно. Или они научились лучше скрывать свой безудержный интерес, или Приходько еще не успел проболтаться. Ухмыляюсь сама своим мыслям. Теперь сплетники меня лишь веселят, а не нервируют как раньше.

С появлением Егора я вообще стала относится легче ко многим вещам. Даже к своей работе. Если раньше я была ударником труда и часто оставалась сверхурочно, то теперь одна из первых спешу домой.

Я перестала грызть себя за то, что не уделаю дочке достаточно времени из-за работы. И вовсе не потому, что свалила эту обязанность на соседа. Просто я отпустила удушающее чувство вины и стала наслаждаться тем временем, что у нас было с ней после работы и в выходные.

Да и к внезапно начавшейся совместной жизни с соседом я отнеслась на удивление легко. Словно так и должно было быть, словно все кусочки паззла наконец-то нашли свое место.

Все. Кроме Плетнева. Почему-то он тоже решил именно сейчас всплыть на горизонте. Будто уравновешивая все хорошее, что дал мне сосед. Закон Вселенского Равновесия, не иначе.

Отец позвонил, когда я уже собиралась покинуть рабочее место, но задержалась, чтобы не говорить на ходу.

— Да, папа. — ответила я на звонок, и сама не узнала свой дрожащий голос.

— Саша. — непривычное обращение от отца резануло слух, обычно он звал меня "Саня" на мужской манер, либо официально Александра Викторовна. — Ты точно не хочешь закрыть этот вопрос раз и навсегда? Я поговорил с юристами, если…

— Папа, нет. — перебила его. — Никаких юридических разборок, никакой шумихи… Он на это ни за что не согласится. Не откажется от Али официально. Я понимаю, что многого прошу, но…

— Да при чем тут это? — теперь уже перебил меня отец оскорблённо. — Разве в этих бумажках дело? Я не хочу, чтобы ты как на иголках жила. И гадала "рванет — не рванет".

— Так ты согласен? — услышала я самое главное.

Тяжелый вздох.

— Конечно. Просто хотелось бы каких-то более ощутимых гарантий, чем честное слово не слишком честного человека. — я хмыкнула, услышав знакомые слова. — Но знаешь, — отец усмехнулся, — У меня для него будет все же припасен один сюрприз.

Глава 41 Егор

— Я дома! — кричит Саша с порога.

Выскакиваю из Алькиной комнаты в два прыжка, чтобы предупредить ее быть тише. Маленький ураганчик только заснул у меня на плече перед этим закатив небывалую истерику.

Эмоциональное перенапряжение, связанное с садом и новым режимом.

Впервые почувствовал себя настолько беспомощным, что хотелось сесть и зареветь рядом в унисон. Оказывается, я не такой стойкий и сильный, каким раньше считал себя.

— Привет. — шепотом приветствую соседку. — Аля спит. Только переложил ее на кровать.

— Уже? — удивляется Саша и тут же начинает переживать, — Она заболела? Температура, да?

— Нет. Все нормально, просто устала и немного поплакала от избытка эмоций. — героически приуменьшаю степень произошедшего.

— Тогда ладно. Хорошо. — Саша расслабляется на глазах. — Я тоже полежу. Неважно себя чувствую что-то.

Теперь моя очередь беспокоиться. Вид у соседки действительно уставший.

— Где болит? Простыла? — начинаю забрасывать ее вопросами, а сам помогаю раздеться.

— Да нет. Видимо что-то не то съела за обедом. Весь день мутит. И голова кружится. — успокаивает меня она, но спокойнее мне не становится.

— Ложись. Сделаю тебе чай.

Убедившись, что Саша благополучно добралась до кровати, я направился на кухню заварить ей чай с имбирем. Но когда я зашел в спальню с дымящейся кружкой, то моя соседка уже мирно посапывала, свернувшись клубочком на краю кровати и подложив руку под щеку.

Я поставил кружку на тумбочку у постели, убрал из ее руки телефон и накрыл пледом. Прядка волос упала ей на лицо и Саша смешно сморщила нос, пытаясь избавиться от раздражителя. Заправил волосы за ушко невольно любуясь спящей красавицей. Уголки губ сами собой поползли вверх.

В соседней комнате захныкала малышка, и я подорвался туда.

Аля не просыпалась, но очень беспокойно крутилась во сне. Сел рядом, погладил ее по спине. Малышка затихла, дыхание выровнялось. Посидел так еще около десяти минут просто на всякий случай.

Еще раз проверил Сашу и аккуратно вышел из квартиры.

Пушок радостно встретил меня, едва не сбив с ног.

— Ну что, дружище, скучал? — тереблю его по загривку, чешу за ушком. — Идем прогуляемся по-быстрому? Не хочу наших девочек оставлять надолго одних.

Пес покорно волочится к лифту, чуть поскуливая от нетерпения.

На улице уже темнеет, становится промозгло, не то что днем. Передергивая плечами, будто это поможет отогнать холод.

Пушок радостно несется в сторону парка. Энергии в нем скопилось в избытке. Становится стыдно перед четвероногим другом, что не удается уделять ему столько времени, как раньше. А он очень любит свободу и свежий воздух. Был бы у нас дом…

Эта идея взрывается словно петарда и мгновенно захватывает мой мозг. Дом. Нам нужен дом! Не моя квартира, ни Сашина. А наше новое место, в котором мы будем жить семьей, стоить свою историю, пить чай на веранде, жарить шашлыки на заднем дворе, где Алька будет бегать летом по траве босиком на пару с Пушком. А может и не только Алька.

Да, и такие мысли стали мне не чужды в последнее время. Стоит лишь представить Сашку милым колобком и в груди разливается щемящая нежность.

Вернувшись с прогулки и убедившись, что девчонки так и спят на своих местах, я начинаю просматривать предложения о продаже домов в интернете. Зачем откладывать, если мне и так уже неймется? Оставляю открытыми несколько вкладок. Мысли о доме и будущей жизни в нем приятно греют душу. Если все пойдет по плану и мы заключим контракт с издателем на выпуск нашей игры для приставок, то уже через пару месяцев я вполне могу позволить себе покупку недвижимости.

Будущее выглядит более чем привлекательно. Осталось только избавиться от досадных помех на пути к беззаботной семейной жизни в виде шантажиста-бывшего.

Жаль его нельзя подвинуть в сторону одним лишь ударом по самодовольной роже. А очень хочется. Руки сами собой сжались в кулаки до побелевших костяшек.

Саша уснула, так и не сказав, что решил ее отец.

Собственная беспомощность в этой ситуации меня убивает. Одно дело, когда можно повлиять на противника законными методами. И совсем другое, когда вынужден довериться обстоятельствам.

По коридору кто-то торопливо сменит. Отрываю взгляд от ноутбука и вижу Сашу с глазами на пол-лица, зажимающую рот ладонью. Через минуту из туалета доносятся не самые романтичные звуки. Следуя инстинкту направляюсь за ней.

— Эй! Ты чего? Выходи сейчас же! — выгоняет меня соседка, обнявшись с ободком фаянсового друга.

Выхожу и спешу поставить чайник, чтобы заварить ей чай. Саша появляется в дверях кухни через несколько минут. Лицо бледное, скулы заострились, а под глазами видны тени. Целую ее в лоб, проверяя заодно температуру. Вроде холодный.

— Ты как? — ободряюще глажу по спине.

— Не очень. Траванулась чем-то скорее всего, а может и ротовирус. Как раз сезон. — она неопределенно пожимает плечами.

Мы пьем чай, Саша рассказывает о решении отца и том, что он что-то задумал. Переживает, как это может аукнуться на ней и Альке. А мне, наоборот, становится чуточку спокойнее. Виктор Петрович, конечно, производит впечатление жесткого и властного человека. Но Сашу с внучкой он любит, это видно невооруженным взглядом, и вряд ли сделает что-то им во вред.

Утро начинается с того, что соседку снова выворачивает на изнанку. Она пьет ударную дозу сорбентов, но ей все равно приходится остаться дома.

Тревожно оставлять ее одну, но рабочий процесс требует моего присутствия. Стараюсь управиться да обеда со всем головняком, чтобы проведать больную. А ее сообщение подстегивает еще быстрее отправиться домой.

"Плетнев заедет ко мне через час. Предупреждаю заранее. Не бесись"

Глава 42 Александра

Давно я так не болела, чтобы дома и лежа в кровати. Кусок в горло не лезет, стоит подумать о еде, как тут же подступает тошнота. Единственное, что могу себе позволить — это чай с лимоном.

Ну вот, стоило подумать о нем, кисленьком, и даже слюна во рту собралась. Налила себе пятую кружку за сегодня.

Плетнев уже в курсе, что отец решил щедро одарить его акциями, хотел встретиться со мной за обедом, но узнав, что я приболела, напросился в гости. И хоть я не горю желанием сейчас видеть кого бы то ни было, но мне тоже не терпится закончить с этой историей как можно скорее.

Опомнившись пишу Егору. Горький опыт напоминает о том, что его стоит предупреждать заранее о встречах с бывшим.

Александр появляется у меня ровно через час. С пакетами полными фруктов.

Какой заботливый!

— Выглядишь и в правду неважно. — заявляет он вместо приветствия.

— А ты думал, я симулирую? — выгибаю бровь.

— Нет, конечно. — фыркает он в ответ. — Просто не помню, что бы ты вообще болела когда-либо.

Я только снисходительно хмыкаю в ответ.

— Чаю? — проявляю чудеса гостеприимства.

— Нет. — отрезает Плетнев.

— А я вот буду. — наливаю себе очередную кружку и выдавливаю в нее сразу пол лимона. Саша неосознанно кривится от данного зрелища.

— Я подал на развод. — неожиданно выдает он.

— Э-эм. Ну поздравляю, наверное.

— Спасибо. — он рассеяно улыбается, не слишком вдаваясь в смысл моих слов. Но потом резко подбираются и становится серьезнее прямо на глазах. — Мне тут одна птичка прошептала, что твой старик очень активно интересовался нашей ситуацией у юристов.

— Завязывал бы ты с птичками общаться, диснеевская принцесса. Особенно с дятлами. — говорю ему назидательно. Плетнев вздергивает уголок губ в усмешке. — Ты же знаешь моего отца.

Голова кружится и тошнота вновь подступает к горлу. Делаю очередной глоток кислого чая.

— Знаю. И мне это не нравится. — отвечает он, нахмурившись.

— Мне тоже много чего не нравится. — вставляю я.

В тишине квартиры отчетливо раздается лязг ключей в замке. Саша вскидывает на меня вопросительный взгляд. Но отвечать ему нет смысла, потому что Егор уже появляется на кухне.

Желание закатить глаза во мне сейчас очень велико. Не сдержался все-таки, приехал.

Или он и так это планировал? Я не очень помню наш утренний разговор. Но зная его, предположу, что Егор вполне мог навестить меня в обед. Просто что бы убедиться собственнолично, что со мной все хорошо. И приезд Плетнева вовсе не повод менять его планы. Скорее даже наоборот.

Сосед кивает Александру и даже отвечает на рукопожатие. Подходит ко мне и приобнимает одной рукой за плечи, целует в висок, а затем прижимается губами ко лбу.

— Ты как? Температуры вроде нет. — участливо спрашивает он, заглядывая в глаза. Его голос пропитан заботой, а от его руки расходится приятное тепло по телу. Мне становится нестерпимо хорошо просто от того что он сейчас стоит рядом.

Плетнев внимательно наблюдает за нами.

Убедившись, что я в порядке, Егор разворачивается к Александру. И они сверлят друг друга немигающим взором.

— Что ж, наверное, стоило тебя послушать и встретиться позже. — наконец решает Плетнев. — Отложим наш разговор на потом.

— Зачем? — удивляется Егор. — По-моему, наоборот, удачно, что все заинтересованные лица собрались вместе. Виктора Петровича еще не хватает, ну да ладно. — не возмутило выдает он.

Саша вальяжно откидывается на спинку стула, перебрасывает одну ногу на другую и скрещивает руки на груди.

— И в чем же твой интерес? — с ухмылкой спрашивает он.

Егор отвлекается на свой телефон буквально на несколько мгновений и отвечает:

— Мне не нравится, когда моя любимая женщина нервничает. — спокойно говорит сосед. — А еще мне не нравится мысль о том, что в любой момент у моей дочери может всплыть левый папашка. Нам такие сюрпризы уж точно не к чему. — он многозначительно смотрит на Плетнева, очевидно намекая на прошлую их встречу.

— Не могу сказать, что меня не радует такое рвение с твоей стороны присвоить себе женщину с чужим ребенком. Очень даже. Искренне желаю вам счастья и с чистой совестью уйду в тень. Но ты ведь понимаешь, что я тоже никак не защищен?

— Беспокоишься за свой золотой фонд? — едко спрашивает Егор.

— Не только. — подтверждает Плетнев прищурившись. — О нем в последнюю очередь, на самом деле.

— Да? — наиграно удивляется сосед. — Именно поэтому ты решил оттяпать пару процентов акций холдинга у несостоявшегося тестя?

— Не понимаю к чему ты ведешь. — еще больше напрягается Плетнев.

И я, честно говоря, тоже не понимаю в чем дело. Егор словно специально его провоцирует.

— Извините, перегнул палку. — он вскидывает руки вверх в примирительном жесте, словно сдается, — Просто очень интересно было, где находится предел алчности и цинизма у некоторых людей.

— Это обоюдно выгодная сделка. — начинает выходить из себя Плетнев. — Между мной и Сашей. — акцентирует он.

— Какой красивый эпитет к слову «шантаж». — хмыкает сосед и я не выдерживаю.

— Егор! — восклицаю резко и уже мягче добавляю, — Пожалуйста, хватит.

Понимаю, что он беспокоится обо мне, что его неимоверно бесит ситуация и сам Плетнев, что ему хочется рвать и метать. Но мне так же важно, чтобы Алекчандр сейчас не передумал и не отказался от своих слов.

— Ты можешь думать, что угодно. — сдержанно цедит мой бывший. — Ты все равно не поймешь мои мотивы. Да, я получу акции компании, Саша получит покой. Называй это как хочешь, но это выгодно нам обоим. Я даю слово, что никак не стану вмешиваться в жизнь Саши и ребенка. Мне это не к чему.

— Хорошо, хорошо. — снова легко соглашается Егор. — А теперь твое честное слово будет подкреплено еще и этой записью. — он демонстративно нажимает кнопку стоп на диктофоне в телефоне. — Гарантии нужны не одному тебе.

Ступор, в который я впала от неожиданности не сравнить с маской шока, что застыла на лице Плетнева. До него не сразу доходит, что у нас на руках теперь есть козырь, способный разрушить его репутацию, как минимум, и выиграть суд в случае чего, как максимум. А когда доходит, он смачно ругается и подскакивает со стула направляясь к дверям.

— Папины адвокаты свяжутся с тобой, как только подготовят документы для передачи. — едва догнав шокированного мужчину говорю ему вслед.

— Условия обговорим позже? — спрашивает он и добавляет. — Наедине.

— Нет. Не надо больше встреч. — поспешно возражаю. — Главное условие, что бы ты не приближался к нам. Просто забудь о том, что узнал. Живи своей жизнью. И все.

Он смотрит на меня хмуро, кивает и развернувшись выходит из квартиры.

Глава 43 Егор

Сашка возвращается ко мне с улыбкой от уха до уха.

— Ты правда записал весь разговор? — она обвивает мою шею руками.

— Ага. — отвечаю как можно более беспечно.

— А ты оказывается продуманный хитрый тип. — все стой же улыбкой заявляет она.

— А то! — преувеличенно хвалюсь. — Такие люди, как твой Плетнев, понимают лишь свои же методы.

На самом же деле, идея включит диктофон возникла спонтанно. А резкие слова для провокации в адрес Алькиного отца даже изображать не надо было. Трудно было, наоборот, держать беседу на грани вежливости. Таких циничных, алчных тварей, готовых с радостью отказаться от своей крови и плоти за деньги я еще не встречал в реальной жизни. Одно дело знать, что они гипотетически существуют где-то там, и совсем другое видеть наглядный пример прямо перед собой.

Саша все еще выглядела бледной, но такой домашней и уютной. Пахла лимоном и так забавно морщила свой капризный носик, вызывая во мне неконтролируемый приступ нежности и потребность заботы. Так бы и укрыл ее собой, спрятав ото всех.

— Как себя чувствуешь? — снова поинтересовался у нее, целуя в висок.

— Неплохо. Тошнит только еще до сих пор и голова немного кружится. Давно со мной такого не было. Я вообще редко болею.

Соседка как-то резко обмякла в моих руках, уткнувшись носом в ямочку между ключиц.

— Обалдеть, ты так вкусно пахнешь. — я весело усмехнулся ее признанию. — Голодный? Я ничего не готовила.

— Не-а. Чуть позже закажу чего-нибудь. А сейчас пойдем поваляемся, раз уж мы в кой-то веки остались только вдвоем. — сказал я, взбудораженный этим открытием и подхватил Сашу за талию.

Мы рухнули на кровать смеясь и тут же переплелись в объятиях друг друга. Саша снова уткнулась мне в шею и глубоко дышала.

— Снова тошнит?

— Угу. — промычала она. — Прости.

— За что? — удивился я.

— Ну мы одни… А я не в состоянии даже поцеловать тебя.

— Ничего страшного. Давай просто полежим.

Я, конечно, немного слукавил. Просто спокойно лежать рядом с Сашей было практически невыносимо. Особенно зная, что мы одни и можно было бы отпустить себя, расслабиться, не дергаясь на каждый шорох и не бояться шуметь самим.

Саша, вымотанная недомоганием, была мягкой и податливой как зефир. А еще теплой и томной. Меня вело от желания и невозможности получить желаемое.

А потом Сашина ладошка забралась ко мне под свитер робко выписывая круги кончиками пальцев, и вся моя выдержка на пару с благими намерениями полетела к чертям.

Спустя несколько часов отрыва от привычной реальности, мы наслаждались неспешной лаской и медленными тягучими поцелуями в объятиях друг друга. Подниматься из кровати категорически не хотелось. Но время уже намекало об обратном. Я нехотя поднялся и натянул на себя разбросанные вещи. Нужно было забрать Альку из сада.

Пока я собирался и готовил чай для Саша, она снова провалилась в сон. Не стал ее будить и поехал за малышкой.

— Аля, за тобой пришли. — сразу же позвала ее воспитательница, как только увидела меня на пороге и сама тоже направилась ко мне.

— Здравствуйте, Егор! Я хотела бы поговорить с вами, буквально пару минут, пока Алечка одевается.

— Конечно. — согласился я.

Аля в это время старательно натягивала сапожки и куртку.

— Егор, вы не подумайте, это не праздное любопытство. Нам правда важно знать такие моменты, чтобы знать, как правильно вести себя и разговаривать с ребенком в случае чего.

— Хорошо. — сказал, еще не понимая, о чем речь.

— Дело в том, что я думала, что вы папа Алины, но она меня сама исправила несколько раз, что вы Егор, а не папа. — краснея и тушуясь рассказывала Марина Витальевна. Было видно, что ей неловко лезть в личную жизнь родителей своей воспитанницы. — И в личном деле, ваш статус не указан четко.

— Да, все верно. Я не ее отец.

— Угум. — кивнула воспитательница. — Но сегодня Аля спорила с другой девочкой, Аней, что хоть вы и Егор, но все равно папа…

Довольная улыбка против воли расползлась по лицу. Моя малышка!

— Все верно. Пока я еще только «Егор», но скоро, надеюсь, буду папой официально.

Сказал, как есть о своих планах. Воспитательница удовлетворенно кивнула. Вот бы и Саша так же легко приняла мое предложение.

Я думал об этом с того самого дня, как она призналась мне в своих чувствах. Хотя нет, гораздо раньше. Но действовать активно решил именно в тот день.

Сначала хотел дождаться окончания этой истории с ее бывшим, но все и так уже вроде бы решено. Поэтому тянуть нет смысла. Не зря я предложил Саше поехать на базу отдыха, там в приятной располагающей к романтике обстановке расскажу ей о своих намерениях.

Лишь бы она поправилась к выходным. Ее состояние меня сильно тревожит.

— Это чудесно! — с искренней радостью говорит воспитательница. — В апреле, на День Здоровья, у нас будут традиционные семейные старты. Будем рады вас там видеть в полном составе!

— Спасибо! Будем. — пообещал ей, не сомневаясь в том, что так и будет.

Глава 44 Александра

— Аля, иди сюда. Мама отдыхает еще. Видишь спит, она приболела и ей нужен отдых. — слышу шепот Егора сквозь дрему.

Дочка уже дома, а я не помню даже как Егор собирался за ней. Снова провалилась в сон. И сейчас сил нет что бы открыть веки, не то что бы встать.

Но тошнота оказывается сильнее, и я уже мчусь к унитазу на всех парах.

Несколько минут спустя сижу, привалившись спиной к стене, все в той же ванной. Мне становится так нестерпимо жаль себя, что щеки моментально увлажняются.

Это все чертова инфекция. Вымотала меня, забрав последние остатки сил и моя нервная система не справляется с эмоциями.

Сосед появляется в дверях с кружкой чая и изучающе смотрит на меня. Он такой заботливый и добрый, постоянно возится со мной и с моей дочкой. Помогает, защищает, оберегает. Он заслуживает настоящего счастья и любви.

Я снова реву, считая, что не заслуживаю такого человека. А он садится рядом и поставив кружку на пол гладит меня по голове.

— Совсем плохо? — участливо спрашивает.

— Угу. — беру чай и делаю один глоток, чтобы снова разреветься.

— Горячий? — пугается сосед и пытается забрать у меня кружку из рук.

— Нееет. Он с лимоооном. — тяну я продолжая реветь. — Как я люблюууу… И это очень… очень… милооо… — прерываясь всхлипами поясняю ему.

Егор тихо смеется и качает головой.

— Ты сейчас очень смешная и милая, но меня пугает твой эмоциональный всплеск. — уже серьезно говорит Егор. — Завтра же надо отправиться к врачу. Температуры нет, но тебя штормит. Вдруг это все последствия стресса?

Я действительно чувствую все через чур остро, словно оголённый провод. Реагирую на мелочи и реву без повода.

— Хорошо. — соглашаюсь с ним. — Завтра утром поеду к врачу.

А утром врач отправляет меня сдать кучу анализов и настоятельно рекомендует провести выходные дома в кровати.

Выходные, которые мы хотели провести на базе отдыха только втроем. Еле сдерживаюсь, чтобы снова не превратиться в фонтан от обиды.

Но после обеда, когда мой терапевт отправляет меня снова на анализы и к гинекологу следом, мне уже не до испорченных праздников. Волнение и тревога нарастают во мне как снежный ком.

— Угу-угу, ваш врач была права, — снимая перчатки после осмотра говорит мне гинеколог. — Никакая это не инфекция, а тяжелая степень раннего токсикоза.

— Что? — не сразу понимая, о чем идет речь, переспрашиваю врача.

— Беременность, предположительно, семь-восемь недель. Точнее скажут на УЗИ, когда придет время.

Слова гинеколога доходят до меня будто сквозь вату. Беременность, ранний токсикоз. Рвота, слабость, кислый чай.

— Постойте, но как же… У меня ведь были месячные! Точно были! — все еще не верю выводам врача.

— Обильные? Как давно? — хмурится доктор.

— Точно не помню. Кажется, в начале февраля.

— Угум. — делает она заметку. — Такое бывает, особенно в первый месяц беременности. Выделений ведь было совсем не много?

— Да, не много. — подтверждаю ее догадки.

— Понятно. — говорит она. — Сейчас позвоню в кабинет УЗИ и если свободно, можем сразу посмотреть. Что бы быть спокойнее. Все-таки симптомы не самые приятные.

Я просто не могу поверить.

Гинеколог записывает что-то в карте, уточняет у меня, и я отвечаю машинально, на автомате. А сама буквально захлебываюсь паникой.

Врач УЗИ, огромный лысый добряк, разговаривает со мной максимально учтиво и мило. Водит своим датчиком по скользкой поверхности моего плоского живота и делает замеры на экране. Довольно щурится и приговаривает в слух, что все хорошо. А потом я слышу торопливый ритм биения сердца.

О. БОЖЕ. МОЙ.

Я и правда беременна!

Это снова случилось…

Меня должна охватить эйфория, безграничная радость и все в этом духе. Но я в ступоре.

Мозгами я понимаю, что Егор совершенно не похож на Плетнева, что он не бросит меня и будет рад ребенку. В этом я не сомневаюсь. Ситуация не повторится. Мне не придется проходить через все одной, со мной будет человек, который с удовольствием разделит все заботы и радости на двоих.

Я это понимаю. Но страх — эмоция иррациональная. Он неконтролируемо захватывает мое тело, клетка за клеткой. Пока мне не становится трудно дышать и я не погружаюсь в спасительную темноту.

????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????Глава 45 Александра

Глаза никак не хотели раскрываться. Шевелиться тоже могла с трудом, все тело словно онемело. Эта инфекция меня в конец доконала.

С огромным усилием разлепила наконец свои веки и обомлела. Белый потолок, высокое окно с вертикальными жалюзи справа и капельница слева. Проследила взглядом путь системы, который заканчивался иглой в сгибе моего локтя.

Память возвращалась ко мне урывками. Мое недомогание, терапевт, гинеколог и его ошеломляющая новость, УЗИ и темнота…

— Саша? — донесся обеспокоенный родной голос. — Она пришла в себя! — крикнул он кому-то из палаты и бросился ко мне. — Как же ты меня напугала!

Егор сел рядом, обхватил двумя руками одну мою свободную и прижал ее к своим губам.

— Я только приехал, мне ничего толком не говорят. Пускать сначала тоже не хотели.

В ответ я смогла только вяло улыбнуться и прикрыть глаза, потому что язык тоже двигался с трудом.

— Пить хочешь? — догадался сосед и напоил меня водой. — Да где этот врач? Ценник космический, а расторопность нулевая. — ворчал он, подскакивая к кровати и направляясь за врачом. Но тот его опередил.

— Александра Викторовна, как вы себя чувствуете? Головокружение? Тошнота? — спросила меня высокая шатенка с высокими скулами и кошачьим разрезом глаз. Невольно засмотревшись на такую яркую внешность доктора, я отреагировала не сразу на ее вопросы.

Прочистила горло откашлявшись и сипло отчиталась:

— Голова кружится, но не тошнит. Давно я здесь? — задала первый вопрос, что пришел на ум.

Почему-то сразу вспомнились бразильские сериалы, в которых есть изобилие случаев с длительной комой у главных героев. Взгляд сразу упал на мой все еще плоский живот. Я здесь явно не так давно.

— Пару часов. У вас резко упало давление, а с учетом общего эмоционального истощения на фоне вашего положения получился такой неприятный результат. — отрапортовала врач.

— Со мной… С ним… Это никак не повлияло на мое состояние? — не могла правильно подобрать слова и кидала косой взгляд на Егора.

Если я действительно беременна и это не галлюцинация моего воспаленного мозга, то он заслуживает того, чтобы узнать новость от меня лично. А не случайно в разговоре с доктором.

Врач тоже покосилась на соседа и ответила, как можно более нейтрально.:

— Пока точно не известно, необходимо провести обследование, сдать дополнительные анализы. Но волноваться вам точно не стоит, это как раз и чревато последствиями. — она многозначительно приподняла брови.

— Хорошо, я поняла вас. — кивнула ей.

— Тогда я вас оставлю еще ненадолго. — правильно поняла она мое желание остаться с Егором наедине и добавила уже для него, — Но долго не засиживайтесь, пациентке необходим покой.

Сосед согласно кивнул и снова сел ко мне под бок, заключая мою руку в свой капкан.

— Да уж. Досталось же тебе. Мало того, что этот урод нервы тебе вымотал, так еще и иммунитет не к черту ослабил! — злился Егор. — Извини, просто очень напугался за тебя.

Ну почему он всегда такой милый, даже когда злится. Так и хочется свернуться калачиком у него на коленях и никуда не вставать. А если он при этом зароется рукой в волосы лениво пропуская их сквозь пальцы, то я готова замурлыкать.

М-да. Не замечала за собой раньше таких умилительных мыслей на грани бреда. Чертовы гормоны устроили настоящий бунт, заставляю ластиться к виновнику моего состояния!

— Егор, я должна тебе кое-что рассказать. — с трудом выныривая из сладких мыслей и вынимая руку из его ладоней, от греха подальше, объявила соседу.

Он ощутимо напрягся и сдвинул брови.

— В общем, это не инфекция.

— Это я уже понял.

— И не стресс…

— Так. Угу. — качает он головой. — Не понял, а что тогда?

Я глубоко вздыхаю, что бы набрать воздух в лёгкие и на одном дыхание произношу:

— Я беременна.

Сосед замер, его большие глаза широко распахнулись в неверии глядя на меня.

— Беременна? — шокировано спрашивает он. — Ты уверена?

Он так изумлен и серьезен, что мне становится не по себе. Разве так радуются будущему отцовству?

Против воли в голову закрадываются предательские мысли о том, что он и не обязан быть рад. Может он вообще никогда не хотел детей. Может его пугают младенцы и поэтому он не заводил своих детей. Ведь Алька-то уже подросшая, максимально похожая на взрослого человека…

— Конечно, уверена. — напустив на себя холодную вежливость отвечаю ему. — Я сама слышала сердцебиение плода на УЗИ.

— Что? УЗИ? Когда? Почему без меня? — тут же распаляется Егор.

— Потому что гинеколог меня сразу направила туда, как только увидела на осмотре, что я в положении. — объясняю соседу.

— Саааш. — вся его серьезность вдруг куда-то испаряется в один миг, а на ее место приходит влажный блеск в глазах и шальная улыбка. Он бережно обхватывает мое лицо своими крупным ладонями спрашивает, глядя на меня с надеждой, — У нас правда будет ребенок?

— Угу. — отвечаю ему и чувствую, как у меня тоже выступают слезы.

Как я вообще могла сомневаться в нем? В самом надежном и родном. В том, кто любит меня больше всех на свете, оберегает от любой напасти и поддерживает во всем.

Сосед покрывает мое лицо невесомыми поцелуями, а я тянусь к нему ближе, желая более тесного контакта. Но игла в вене против такого расклада и морщась от боли, я возвращаюсь в полу-лежачее положение.

— Обалдеть, Сашка. Ты даже не представляешь, что это значит для меня и насколько я счастлив сейчас! — все еще под впечатлением говорит Егор. — Но стану еще счастливее, когда ты поправишься! — уже серьезно добавляет он и начинает суетиться, — Вам с малышом сейчас ничего не угрожает? Врач сказал отдыхать больше? Так что давай, ложись сейчас же!

— Воронецкий, если ты так будешь весь оставшийся срок надо мной трястись, то я просто с ума сойду. — смеюсь я и вспоминаю, как отцу не нравились наши с мамой причитания в больнице. Теперь я его очень даже понимаю.

Егор снова застывает на месте. Но я не понимаю, чем могло напрячь его шуточное подначивание.

— Кстати об этом, Савицкая. — выделяет он мою фамилию. — Я сейчас! Будь здесь! — говорит он уже выбегая из палаты.

— Да куда же я денусь отсюда? — говорю уже сама себе снова смеясь.

Егор возвращается минут через десять. Взъерошенный и запыхавшийся.

— Это, конечно, не самое удачное время и место. Но все же, — он достает из кармана брюк футляр и встает на одно колено. Мамочки! — Саша, я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж. — он достает из футляра кольцо и надевает его на мой безымянный палец, не встречая никакого сопротивления. — Планировал сделать это на выходных, в романтичной обстановке. Но думаю сейчас самое время, пока ты себе не надумала всякого, вроде того, что я хочу жениться на тебе из-за ребенка или что-то в этом духе. — хмыкает он и сразу улыбается.

Я же не могу сказать и слова. В горле ком, а по щекам снова бегут слезы. Егор знает меня как никто другой. Он не только способен предугадать ход моих возможных неуверенных мыслей, но и предотвратить их появление вообще в принципе.

Не знаю, чем я заслужила такого человека рядом с собой, но я от него ни за что не откажусь.

— Я бы так не подумала. — всхлипывая говорю вместо согласия и украдкой любуюсь аккуратным колечком на безымянном пальце.

— Вот и правильно. — хвалит Егор, целуя меня в губы. — Потому что главная причина в том, что мы любим друг друга. А все остальное — приятные бонусы.

Глава 46 Егор

С ума сойти можно! Мои желания стали исполняться с молниеносной скоростью.

Саша беременна! Я стану отцом! Какого это вообще?

Пока еще в моем сознание никак не укладывается, что я поспособствовал созданию человека. Настоящего, живого! Сашка уже слышала его сердцебиение и видела на мониторе, пока еще не ясную точку, но я все равно немного завидую ей.

А еще боюсь, справлюсь ли я с ролью родителя? Одно дело — Алька, хоть и малышка, но уже вполне осознанная личность, которая все понимает и может сказать, что не так в случае чего. Но воспоминания о моей панике во время ее истерики еще очень свежи. А младенец? Он ведь будет орать все время! И сказать не сможет ничего, даже кивнуть не в состояние еще.

Сашкино состояние тоже не внушает доверия. Хорошо, что она сейчас под наблюдением. Очень тревожно за нее. Она сильная девочка, но и у нее есть свой предел.

Набираю номер Пронина, пока прогреваю машину. Если я сейчас же не поделюсь с кем-то радостной новостью, то меня просто порвет на мелкое конфетти от распирающих чувств. Даже голова кружится, как при слабом опьянение.

— Ну что? Как Саша? — вместо приветствия спрашивает друг. Мне позвонили из клиники, когда мы с Лехой обсуждали концепцию нового проекта.

— Терпимо, пока останется в больнице.

— Ну да, так понадежнее будет. — поддерживает друг. — Сам как?

— Если честно, готов лопнуть от счастья. — признаюсь Лехе и из груди вырывается нервный смех.

— Не понял. — опешил Пронин.

— Леха, Сашке плохо стало потому что она беременна. — признаюсь наконец. — Я скоро стану отцом!

Улыбка растягивается еще шире, хотя казалось куда уже больше. Не думал, что эти слова произносить в слух еще во сто крат приятнее, словно они становятся реальнее при озвучивании.

— Охренеть… Вот это новости, Горыч! Поздравляю от души! — искренне радуется за меня он.

— Спасибо! — благодарю его, и мы заканчиваем разговор.

На работу я сегодня уже не возвращаюсь. Совестно перед Прониным, что оставляю его одного разгребать завалы, но моей семье я сейчас нужнее.

Моей семье. Подумать только!

Забираю Альку из сада, и мы выгуливаем с ней Пушка. Малышка, конечно, расстроена, что мамы нет дома. Но после вечернего разговора по телефону отошла и даже воодушевилась перспективой ночевки с любимым псом. Мама разрешила.

Пушок на законных правах остается в квартире соседки на следующий семь дней. Именно столько она проводит в стационаре, прежде чем вернуться домой. Но на работу ее пока не отпускают, прописали пастельный режим и максимальный покой. Хотя Саша все равно умудряется удаленно работать из дома, пока я пропадаю в офисе, а Алька в саду.

Мне хочется окружить Сашу двойной заботой, но боюсь, что она задохнется от моей гиперопеки. Хочется еще чаще касаться ее, целовать, гладить пока я еще плоский живот, шептать ей всякие милые глупости на ушко. Она часто шутит, что меня еще похлеще накрывает гормональным безумием, чем ее.

Но и она тоже давала жару своими бесконтрольными прыжками настроения. Часто можно было застать соседку в слезах, на что она лишь отмахивалась и говорила, что это от счастья. Это могло бы насторожить меня, но я и сам видел, как она меняется.

Саша стала более спокойной, более открытой, она все охотнее включалась в разговоры о нашем будущем и смело строила планы вместе со мной.

Поэтому ее слезы я воспринимал не иначе как обряд очищения от прошлой жизни, в которой она не позволяла себе таких вольностей. Она доверяла мне, показывала себя настоящую, не боясь осуждения и порицания за слабость.

Мне же порой было так хорошо от мыслей о будущем отцовстве, что хотелось кричать об этом на каждом шагу. Но мы пока не афишировали Сашино положение. Ждали, когда ей станет легче и угроза минует. Соседка не хотела лишней суеты вокруг, которая неминуемо случится, стоит лишь ее родителям узнать об этом.

Но мне кажется, что многие итак догадываются. Например, вездесущая Семеновна постоянно смотрит на меня подозрительно, когда встречает во дворе и интересуется здоровьем Саши. Уж слишком счастливо я улыбаюсь в эти моменты.

А сегодня забрав Алю из сада и заехав по пути домой в супермаркет, мы встретили там Вику.

— Привееет! — она обняла меня.

— Привет, Вика. — сдержано поздоровался в ответ.

Было видно, что девушка рада встрече.

— Как поживаешь? Слышала, что у вас с Лешкой все удачно сложилось с вашим детищем.

— Да, очень. Все так стремительно закрутилось.

— Рада, что так. — Вика бросает беглый взгляд на Альку, которая насупившись держит меня за руку. — В личной жизни тоже все хорошо? — как бы между делом спрашивает она.

— Да, более чем. — улыбаюсь, вспоминая о Саше.

А Вика напротив мрачнеет.

— Ты так и занимаешься ребенком, несмотря на свою занятость? — снисходительно спрашивает она.

— Нет, Алька ходит в сад. — отвечаю уже более прохладно и заметив, что малышка не смотрит на нас, добавляю. — Но я не вижу ничего ужасного в том, чтобы взять на себя хлопоты о ребенке, пока моя беременная будущая жена не может этим заниматься.

Вика шокирована данной новостью. В ее взгляде столько неверия и обиды, что мне становится стыдно за свой сиюминутный порыв. Она хорошая девушка и тоже заслуживает своего счастья. Но не со мной.

— Поздравляю. — кисло бросает она. — Надеюсь, тебе не придется сидеть с грудничком одному. — едко бросает она напоследок.

Глава 47 Александра

Как бы я не хотела сохранить новость о моей новой беременности, но информация из больничного листа стала достоянием общественности благодаря отделу кадров нашей компании. И когда мне позвонил Приходько, чтобы поздравить с будущим пополнением семьи и пожелать здоровья, я поняла, что тянуть уже дальше некуда. Надеялась лишь на то, что отец еще не в курсе дела.

Вечером мы созвонились с родителями в скайпе. Сначала Алька минут десять вещала о своих новых друзьях из сада, про Пушка, который теперь спит у нее в комнате и еще о тысяче очень важных событий в жизни почти трехлетнего человека. Освободив душу, дочка убежала к себе в комнату на перегонки со своим шерстяным собратом.

— Я так рада, что Алиночке нравится в садике, а то переживала сильно, что оставила вас там одних, без поддержки. — сетовала мама.

— Ты тоже там не прохлаждалась. Зная характер Виктора Петровича, даже боюсь предположить кому из нас было тяжелее. — поддела я отца.

— Но-но-но. — нахмурился он, а все остальные рассмеялись, а мама ко всему прочему еще и покрылась румянцем смущения.

Это еще что за дела? Я даже прищурилась, чтобы как можно лучше рассмотреть этих двоих. Улыбаются, папа на шутки не обижается, сидят слишком близко. На экране не видно, но готова поспорить, что они сейчас держаться на руки.

— У нас с Егором есть для вас очень важные новости, — я взяла соседа за руку и посмотрела на него с обожанием. — Но сначала хочу спросить. — я резко вернула внимание родителям снова прищуриваясь, — Вы ничего не хотите нам рассказать?

Они тут же переглянулись и разулыбались друг другу.

— Так заметно, да? — шутливо спросил отец, который сейчас был меньше всего похож на себя самого.

— Не может быть. — Егор даже помотал головой из стороны в сторону.

— Мы решили пожениться. — решили добить они нас окончательно.

— Ну ничего себе! Пожениться? Прямо по-настоящему? Неужели дожила до этого момента? — в неверии восклицаю я.

Мои родители когда-то давно очень любили друг друга. В этом у меня никогда не было сомнений. Но они всегда были такими разными, две противоположности, которым было не суждено быть вместе. Амбициозный, властный и решительный отец, для которого семья на тот момент была сдерживающим фактором развития. Тихая, спокойная и покладистая мама, которая не смогла удержать его рядом собой. Да она никогда и не пыталась. Единственное в чем она проявила настойчивость и твердость — это в нашем с отцом регулярном общении. За что я ей очень благодарна.

Возможно, их время наконец-то настало.

— Так, а что вы хотели нам рассказать? — возвращает меня к разговору отец, пока мама смущенно стреляет на него глазами. — Какие-то проблемы? — хмурит он брови.

— Нет-нет! — протестую я, но потом вспоминаю о своем жутком токсикозе и поправляю себя, — Не совсем. Просто даже не знаю, как вам теперь что-то сообщать и перетягивать внимание на себя…

— На себя? — переспрашивает мама. — Вы что тоже? Вы решили пожениться, да? — мама так сильно взволнована, что не может усидеть на месте, постоянно подскакивает и дёргает отца за руку. Егор молча смотрит на все это безобразие улыбаясь. — Я так рада! Дети!

— Да подожди ты. — осаживает ее отец беззлобно. — Может они не об этом еще. Могу же я себя потешить надеждой. — ворчит он и сверлит Егора взглядом.

— Не-а, боюсь, тут уже все безнадежно. — усмехается сосед. — Мы действительно хотим пожениться. — с гордостью заявляет он, глядя прямо в глаза моему сердитому отцу. Мама снова начинает подскакивать на месте, а сосед добавляет загадочным тоном. — Но это еще не все.

— О Боже. — отец закатывает глаза. — Я точно переживу этот разговор?

Я только сейчас вспоминаю о его больном сердце и мне становится не по себе такой шутки. Невольно начинаю и сама хмуриться. Но мама тут же легонько пихает его в плечо.

— Витюша! Ну как так можно? — пытается его пристыдить.

— Ну давайте уже, не тяните! — посмеиваясь просит отец.

— Мы беременны! — не дождавшись, когда я отомру, радостно выпалил Егор.

Мама аж взвизгнула и на этот раз уже по-настоящему вскочила с дивана.

— Еще один внук! Витюша, представляешь? Сашенька, Егор! Это так чудесно! — тараторит мама скороговоркой. Обычно она не так эмоциональна, но видимо наши новости выбили ее из привычно колеи. — Ты станешь замечательным отцом! Боже мой, я так рада! Так рада! — она с чувством сцепляет руки и прижимает их к груди, словно боится, что сердце сейчас выпрыгнет наружу.

— Папа? — зову я отца, который сидит с каменным лицом напротив, а когда слышит мой голос рвано вдыхает, словно ему не хватает воздуха.

— Витя! — тут же всплеснула руками мама. — Тебе плохо, Вить? — треплет его за плечо.

— Нет. Нормально все. — хрипло отвечает он, отмахиваясь.

Впервые вижу его таким. Сколько же еще всего я не знаю о собственном родителе? Постороннему человеку может показаться, что он в данный момент равнодушен и холоден, но я вижу, как дрожат его руки и дергается жилка на шее. Виктор Петрович сейчас взволнован как никогда раньше и мне действительно становится тревожно за его сердце. Ведь подкосить могут не только плохие события, но и хорошие. Когда эмоций так много, что они переполняют тебя на разрыв.

— Пап, ты дыши! Все же хорошо. Отлично просто! Правда?

— Да. — тихо соглашается он. — Умеешь ты Саня, удивлять. — он издает нервный смешок.

Егор все это время напряжен и собран, наблюдает одновременно за отцом и за мной. Два самых уязвимых звена, как бы это ни было иронично.

А на следующий день к нам в гости приходит Клавдия Семеновна со своей стряпней. Она весь вечер излучает присущее ей радушие и время от времени поглядывает на меня с хитринкой.

Не выдержав такого невербального прессинга, я отставляю чашку с чаем подальше и сдаюсь на милость вездесущей старушки:

— Я беременна.

— Угум. — довольно кивает та улыбаясь и продолжает пить чай.

— «Угу»? Вы знали? — удивляюсь я.

— Предполагала. — соглашается она. — Глаз наметан, Сашенька, я ведь почти тридцать лет акушеркой в роддоме отпахала. Так что ты не стесняйся милая, обращайся, если что.

И ее помощь с ценными советами мне действительно пригодилась. Потому что следующие месяцы моей беременности не были безоблачными. Я провела больше половины времени в больнице, переложив все рабочие вопросы на временно исполняющего обязанности коммерческого директора Приходько. А домашние — на Егора. Но потом Алину все равно пришлось отправить к бабушке с дедушкой, так как мой любимый сосед уже физически не справлялся с возложенной на него нагрузкой в виде быстроразвивающейся молодой компании, единоличной заботой о маленьком ребенке и вечно недомогающей беременной женщине.

К концу лета Егор смог купить нам большой дом за городом, о котором он, оказывается, мечтал все это время.

— Что теперь будем делать с нашими квартирами? — спросила с грустью.

Я прекрасно понимала, что дом для нашей расширяющейся семьи — это самый лучшим вариант, но отчего то было очень жаль расставаться с квартирами, в которых мы пережили столько чудесных мгновений. Жаль было прощаться с соседями, подъездом и этим районом в целом.

— А что ты хочешь? — ответил вопросом на вопрос Егор.

— Не знаю. Наверное, логичнее всего продать.

— Наверное. — соглашается со мной он. — Но мне не хочется этого делать. Может оставим их для девчонок? Представляешь, переедут сюда, будут жить друг над дружкой? Семеновна будет за ними следить. — мечтательно говорит Егор.

— Ага, а потом женихов им подыщет. — в том же духе продолжаю я, но сосед осекается.

— Ну или не переедут. Чего им, дома места мало что ли? — насупившись подытожил он.

И да, УЗИ показало, что у нас будет еще одна принцесса.

С новыми заботами я совсем отпустила ситуацию с Плетневым, точно зная, что отец сдержал свое слово и передал ему мою крошечную часть акций. Мне просто хотелось, как можно скорее забыть свою прошлую жизнь и окунуться в безмятежность новой.

Гораздо позже я узнала, что отец Олеси и по совместительству давний приятель отца, хотел уйти на пенсию и передать свою долю в компании зятю. Но после того, как тот подал на развод с его обожаемой дочерью, об этом не могло быть и речи. Однако, от идеи о заслуженном отдыхе он не отказался и с радостью согласился на предложение Виктора Петровича о покупке его доли.

Теперь в руках у Павлова контрольный пакет акций компании и за ним остается право на единоличное принятие решений, касающееся функционирования компании и в том числе его руководящего состава. Что автоматически исключает оттуда Плетнева. Его карьере в холдинге пришел конец. Все на что может рассчитывать Александр — это дивиденды с его акций.

Сказать по правде, я боялась, что он снова появится на моем пороге после такой подставы от Павлова. Но этого не случилось. Все же Плетнев умеет держать свое слово. А может просто понял, что ему это все не надо.

Эпилог

Егор

Последний год был невероятно насыщен всевозможными событиями. Не всегда приятными, но всегда важными. Я бы даже сказал, судьбоносными. Мы даже в шутку прозвали его «Год забот» и я искренне надеялся, что с появлением на свет второй моей принцессы нас перестанет так сильно раскачивать из стороны в сторону.

В принципе, так и случилось. Но забот меньше не стало, они лишь прибавились. Хотя нужно отдать должное, это были исключительно приятные хлопоты.

Полина родилась немного раньше положенного срока.

Этот день высечен на веки в моей памяти. Такого удушающего страха вперемешку с паникой и абсолютной беспомощностью я не испытывал никогда. Алькины истерики на этом фоне как-то резко померкли, хотя раньше они мне казались родственницами апокалипсиса, не меньше. Но то, что я пережил в родильном блоке, держа за руку самую любимую на свете женщину затмило собой весь мой предыдущий жизненный опыт.

Саша очень переживала, что не доходила до конца срока и боялась, что преждевременные роды отразятся на дочери. Плакала и успокаивалась лишь в моих объятиях под нашептывания о том, что все будет хорошо. Она безоговорочно верила моим словам в этом момент и смотрела с такой надеждой в глазах, что я готов был мир перевернуть, лишь бы так и было всегда.

К счастью, Полина очень быстро восстановилась и моих девочек выписали домой, обживаться в нашем новом общем доме.

Саша тут же погрузилась с головой в заботу о дочерях и обустройство нашего семейного гнездышка.

Глядя на нее такую спокойную, степенную, нежную и ласковую трудно было поверить, что она может быть другой. Работа, холодная война с отцом, стремление доказать всем и вся чего она стоит отошли для нее на второй план, а может даже и дальше. Сейчас передо мной была совершенно другая Саша. Домашняя, уютная, безгранично любящая, доверчивая и податливая. На сто процентов моя. И я знакомился с ней заново, с наслаждением изучая ее новую.

Через два года Воронецких стало еще на одного члена семьи больше. Своим появлением на свет Артем разбавил мой персональный цветник и стал решающим фактором для моей неугомонной жены оставить окончательно должность коммерческого директора. Однако, она все же активно интересовалась делами компании и время от времени давала консультации, делала свои расчеты и прогнозы. Но занималась этим только в свободное время и исключительно ради удовольствия, полностью доверив мне роль главного добытчика в семье.

Александра. Пятнадцать с хвостиком лет спустя

— Мама, а ты не знаешь, случайно, кто такой Плетнев Александр Александрович? — спрашивает меня Алька, как ни в чем не бывало, со смачным хрустом откусывая яблоко.

Она заглядывает в холодильник в поиске новых трофеев для своего желудка. Дочка только приехала с университета, и как это часто бывает с ней после продуктивного дня учебы, весьма голодна. Поэтому она не замечает моей реакции на это имя из прошлого.

— А почему ты спрашиваешь? — осторожно интересуюсь, едва мне удается совладать с голосом.

— О, значит, знаешь! Отлично. — делает она свой вывод из моего вопроса.

— Аля, он пытался связаться с тобой? — уже прямо спрашиваю дочь и смотрю на нее в упор, пытаясь поймать ее взгляд. Но это не так просто, потому что она крутиться по кухне сооружая себе двухэтажный бутерброд. И куда только девается вся эта прорва калорий? Ведь на Альке не жиринки лишней нет, а питается она так постоянно.

— Не он сам. Мне звонил его адвокат.

— И чего он хотел от тебя? — я, кажется, даже дыхание задержала.

— Да что-то на счет наследства что ли. — беспечно заявляет дочь.

— Наследства? Он что… умер? — одна новость другой хлеще.

— Нет, ты что? — смеется Аля и закашливается, чуть не подавившись бутербродом. — Жив вроде. Но его адвокат сказал, что этот самый Плетнев оставил дарственную на мое имя и мне нужно посетить нотариуса. Желательно сегодня до пяти. Вот мне и интересно, кто это такой? Может, дальний родственник какой-то? — смотрит на меня вопросительно.

— А на что дарственная? — игнорирую ее вопросы.

— Пока не знаю. — Аля беспечно пожимает плечами. — Сходишь со мной сегодня?

— Конечно!

Запоздало до меня доходит невероятная мысль о том, что Плетнев решил сдержать слово и вернуть дочери те акции, что наглым образом потребовал у нас в обмен на спокойную жизнь.

Однако, все оказалось еще более серьезно.

Адвокат в присутствие нотариуса монотонно зачитывал список причитающегося Але. А этого причитающегося оказалось совсем не мало.

Вместе с долей многострадальных акций, ей была отписана квартира в столице, несколько точек складских помещений и внушительная сумма на личном счете.

Дочка, естественно, ничего не понимала, сидела ошарашенная свалившимся на нее наследством и даже не моргала. Сказать по правде, я не многим от нее отличалась.

— Скажите, а где сам Плетнев? — только и смогла спросить я. — Он ведь точно не умер? Это же не завещание, правда? Или… О нет, он что, смертельно болен?

Одна за другой страшные догадки будоражили мой разум.

— Александр Александрович жив и здоров, уехал из страны на ПМЖ в Испанию еще полгода назад. Насколько я знаю, с тех пор он там и находится. — спокойно пояснил мужчина.

— Тогда почему он сам не присутствует сейчас здесь? — удивилась я, все ещё ничего не понимая.

— Мой клиент сказал, что связан с вами соглашением, по условиям которого он не может лично встретиться с Алиной Егоровной.

Неожиданно.

Только сейчас Аля подала признаки жизни и резко вкинула непонимающий взгляд на меня.

— Все же передайте своему клиенту, что я бы очень хотела выйти с ним на связь. — сказала я перед тем как покинуть кабинет.

Оставив свои данные мы с Алиной вернулись домой, где нас ждал серьезный разговор.

Конечно, дочка знала, что Воронецкий ей не родной отец. Но она никогда не поднимала эту тему и не интересовалась своим биологическим родителем, искренне считая, что может этим оскорбить Егора.

Уже дома, удобно расположившись на диване в гостиной Аля робко спросила.

— Мам, этот Плетнев, он мой настоящий отец, да? — она вся сжалась в комок, несчастная и такая уязвимая в данный момент.

— Да. Он твой биологический отец, Аля. — не стала юлить я.

— Я ничего не понимаю. Зачем это все? — с надрывом в голосе спросила дочка.

Она завернулась в кольцо моих рук, а я поглаживая ее ласково по голове, совсем как в детстве, рассказала ей все как есть, без утаек.

Аля еще недолго поплакала у меня на плече. Для нее это оказалось очень внезапным и болезненным событием. Часть ее жизни, о которой она не хотела ничего знать.

Вечером мне позвонил сам Плетнев. Мы проговорили с ним почти час. Время ревниво засек Егор. Он каждый десять минут проходил мимо будто бы по своим делам, но на деле проверял как я.

У Саши после событий пятнадцатилетней давности все пошло наперекосяк. Вернее, в финансовом плане все складывалось очень даже не плохо. На нем не слишком отразился уход из руководящего состава холдинга. Он открыл свою небольшую торговую сеть. Прикупил недвижимости, в том числе за границей. Но, как говорит он сам, пустота внутри с каждым годом росла все сильнее.

Новые отношения никак не складывались, а потом он уже и не пытался.

А еще он признался, что следил на расстоянии за Алиной. И это стало его единственной отдушиной. Ее успехи в художественной школе, увлечение танцами, поступление в школу искусств. Он был в курсе всего.

Как только дочери исполнилось восемнадцать, он решил осуществить свой давний должок и вернуть то, что годы назад забрал у нее. И еще накинул сверху проценты. Иначе он просто не мог.

У меня осталось двоякое впечатление после его исповеди.

С одной стороны, я убедилась наглядно о том, что бумеранг судьбы существует и здесь бы мне даже простилось небольшое злорадство. Но с другой стороны, мне было жаль его чисто по-человечески. Никому не пожелаю остаться в одиночестве на склоне жизни, отчетливо видя, чего именно ты лишил сам себя.

Позже, когда мы с Егором обсуждали последние события, мы пришли к мысли о том, что не будем против, если Алина вдруг захочет познакомиться со своим биологическим родителем. Она уже взрослая дама и способна принимать свои собственные решения.

Но когда озвучили ей такой вариант она обиделась и не разговорила с нами несколько дней. Возможно в будущем она еще изменит свое мнение, но пока ее решение не подлежит обсуждению.