Голод (СИ)

Глава 4.1

— Не имеете права! Вы… вы давали расписку…

— Что больше не имею к тебе финансовых претензий, — говорит он и глотает стекавшую по лицу воду.

— Ага, зато я смотрю у вас ко мне есть другая, очень большая претензия! — тычит она пальцем в член.

— Считаешь, большая. Я знал, что понравился тебе, — резко хватает он Василису за руку и прижимает ладонь к своему члену.

Он хотел облегчения, а сделал только хуже. Именно поэтому крепко держа тонкое запястье, он стянул с себя трусы и нажал на член чужой, упирающейся ладонью.

— Только не поцарапай, он очень нежный, — говорит он со смешком и смотрит в глаза Василисе.

И там было на что посмотреть. Они горели пламенем, ярким, неистовым.

И не только ненависть была там, страсть полыхала не меньше.

Макар чувствовал, что ее трясет, он чувствовал, как она жаждет собрать растопыренные пальцы и обхватить его ствол, по которому он водил ее ладошкой.

— Ты подонок.

— Не отрицаю.

— Вы сволочь! — снова кричит она, но звук душа заглушает ор, а ее взгляд все чаще и чаще тянется вниз, туда, где уже болезненно вибрирует член.

— Иди сюда, малыш, — шепчет он и делает шаг, почти касаясь головки плоского, с полосами мышц животика.

— перестань себя обманывать. Перестань сопротивляться мне.

— Буду, буду до самого конца, — рвется она в сторону, но он сдерживает ее тело у кафельной синей стены и наклоняет голову.

— Лучше прими в себя мой конец. — соблазняет он голосом и пальцами что покручивают сосочки, всматриваясь в удивительные глаза этого чуда. Долго сморит, знает, что ее тоже штырит не по детски и накрывает желанные губы.

Накрывает и долго ласкает их языком, не отрывая от нее взгляда.

И только Василиса прикрывает со стоном глаза, как он победно улыбается и толкается языком в мягкий шелк рта.

Долго ласкает мокрую кожу стройных ног. Его пальцы перепархивают на внутреннюю сторону бедер и находят пушок, который скрывает терпкую сладость.

Он тянет руку ниже, дальше и углубляет поцелуй и уже с восторгом чувствует, что женские пальцы все — таки охватили его член и сжали.

Он издает рычащий стон, насилует рот языком и трет горошинку клитора. Это все было дико по детски. Ведь он хотел туда, глубоко где узко, горячо и влажно. Но он не мог остановиться, ему хотелось услышать стон, только что сопротивляющейся девушки.

Он ускорил ритм движений, уже чувствуя как сам близок к падению в экстаз, но усиленно толкал туда Василису. Его прекрасную Василису. Которая внезапно сжала его член сильнее одной рукой, а второй впилась ноготками в плечо.

Он отпустил ее рот и содрогнулся когда услышал сладчайший стон, что только может издать женщина.

Он почти упала, если бы не его губы, обхватившие острые чувствительные вершины сосков, а руки уже не сжимали попу, поднимая Василису наверх и тычась болезненно пульсирующей, каменной плотью.

Как вдруг Василиса прикрывает свою прелесть ладонью и поднимает затянутые поволокой глаза.

— Ну что еще? — недовольно бурчит Макар.

— Презервативы. Нужны.

— Я здоров, ты я уверен тоже. Впусти меня…

— Кроме сопутствующих половых заболеваний, есть самая страшная опасность.

— Какая, — плохо соображает он.

— Дети, — страшным шепотом говорит Василиса.

— Я успею. — просто говорит Макар и понимает. что сам впервые в жизни забыл о защите.

— У меня есть, — радостно говорит Василиса и просит спустить ее на пол. — В косметичке. Я быстро.

Она выбегает из душевой, а Макар улыбается, уже чувствуя огонь в теле от будущего совокупления. Она сдалась. Так просто и легко. Прелесть, а не девчонка.

Он нахмурился и выключил воду, когда спустя несколько секунд, зараза так и не появилась.

— Василиса?

Он выглянул за дверцу и шумно, смачно выругался.

Её не было. Как впрочем, и ее вещей. Как и его, сука, вещей!

— Ну, попадись ты мне! — прорычал он, натягивая на бедра небольшое розовое полотенце.

Розовое блядь!