9. ПОСМЕРТНОЕ СЛОВО ПОГРАНИЧНИКА

Летающая лодка, быстро набрав высоту, взяла курс на остров Одинокий. На борту гидросамолета, кроме летчика, находились подполковник Кузнецов, старший лейтенант Сазонов, начальник заставы «Приморская» капитан Ольхов и три пограничника.

Над морем скорость полета не ощущалась. Гидросамолет, казалось, висел в воздухе.

Вечерело. Солнце косо освещало водяную ширь, играющую мягкими световыми бликами. Порой море вовсе исчезало за голубовато-серым тюлем дымки, чтобы вскоре вновь засверкать переливами волн. Однако морским пейзажем с высоты любовались только солдаты. Офицеры, тесно сблизив головы, обсуждали тревожные и пока еще загадочные происшествия дня. Капитан Ольхов объяснил причины экстренного вылета.

Обеспокоенный молчанием пикета на Одиноком, Ольхов уже собрался послать на остров свой катер. Но тут на заставу один за другим подоспели два сообщения.

Первое было от авиаторов. В нем говорилось о странном вторичном исчезновении летчика капитана Петрова; ни на одном рыболовецком сейнере £го не оказалось. Второе сообщение касалось начальника заставы непосредственно. Это был звонок летчика флотского самолета связи.

В момент учебной боевой тревоги с одного из военных кораблей понадобилось отправить донесение в штаб. Пакет был послан с корабельным самолетом — обыкновенным «тихоходом». Пролетая на небольшой высоте, пилот издали заметил струю дыма, поднимающуюся над морем, и взял курс на этот ориентир.

На островке что-то горело: каменный «пятачок» курился дымом, постепенно меняющим цвет. Вместе с тем никакого движения на островке не наблюдалось. Это показалось летчику странным.

Совершив посадку на аэродроме, он тотчас же позвонил пограничникам.

Дым может быть сигналом. Неизвестный сигнал в районе учений флота, да еще на острове, с которым прервалась связь, — происшествие чрезвычайное, требующее немедленного выяснения и расследования. А тут еще и у летчиков это странное исчезновение человека.

…Летающая лодка быстро достигла Одинокого. Прежде чем посадить машину, летчик облетел островок. Дыма над ним уже не было, хотя времени с момента его обнаружения прошло совсем мало — каких-нибудь сорок минут. На острове все было спокойно — даже шлюпка безмятежно болталась на волне у берега.

Взметая по бокам веера брызг, самолет прочертил воду и подрулил поближе к берегу. Сначала на Одинокий высадились Ольхов, Кузнецов и пограничники, следующим рейсом самолетная «надувашка» доставила Сазонова и летчика.

Первым, что бросилось в глаза на острове, была полусгоревшая куча плавника, водорослей и «морской капусты» на отлогом берегу. Над нею еще вилась едва заметная струйка сизого дыма. Рядом на серой кремнистой гальке лежал человек в мокром обмундировании и валялся пустой бидон из-под оружейного масла. Половину лица лежавшего залила кровь, в левой руке была стиснута зажигалка.

— Гудзь! — узнали пограничники своего товарища.

— Разрешите… — отстранил Сазонова летчик и опустился на колени рядом с телом сержанта. Оттянув ему веки, посмотрел в глаза, затем приложил ухо к груди. — Он жив. Аптечку, — приказал летчик одному из солдат и пояснил Кузнецову:

— Я прежде фельдшером был.

— Постарайтесь помочь ему, — сказал Кузнецов и обернулся к Ольхову и Сазонову. — А вы, товарищи, осмотрите остров. Радист пусть наладит связь. Я буду там, — кивнул подполковник в сторону маячной башни.

Осмотр не дал бы ничего, если бы сержант Кафнутдинов не считал для себя нерушимым законом всякий пункт уставов службы и распоряжений командира.

В будке Кузнецов обнаружил прошитый и пронумерованный журнал в плотном переплете. На каждой странице слева была графа времени наблюдения, посредине шли записи наблюдателя и дополнительные замечания.

На последнем заполненном листе журнала Кузнецов прочел: «Военные корабли скрылись на западе за горизонтом… В трех милях южнее острова рыболовецкий сейнер вошел в район учений флота, но тут же повернул и ушел из Малых глубин. Наверно, вспомнил, что сегодня сюда нельзя…»

Кузнецов зажмурился, легонько шлепнул пальцами себя по лбу: «Вот что означает «МГ»! Это — Малые глубины!..»

Кузнецов продолжал читать записи: «…Два раза тихо-тихо шумел реактивный самолет. Может быть, послышалось. — Гудзь не слыхал… У острова замечен в волнах человек… Сержант Гудзь вытащил его и доставил в лодке на остров… Документов у спасенного нет. Есть ботинки, трусы, морская тельняшка шелковая и спасательный жилет, такой, как у летчиков. Так здоровый, только слабый. Говорит свое имя: Петров, капитан, летчик… Петрова немножко тошнило, потом он пил чай и кушал консервы. Сержант Гудзь забыл сразу сказать — у Петрова имелся еще железный баллон, синий с голубой стрелкой… И говорит, что, у рации кончилось питание… У острова всплыла подводная лодка. Спрашивают Петрова. На парольный запрос не отвечают, командир ругается…»

Дальше косо шла и обрывалась крупная торопливая строчка: «Они выса…»

Кузнецов захлопнул журнал и сбежал по лестнице в помещение. Самым тщательным образом обыскав его, он выглянул из дверей:

— Сазонов!.. Что найдено?

— Стреляные гильзы нашли, товарищ подполковник, сухое обмундирование…

— А баллон? Баллона не находили?

— Никак нет.

— Переройте весь остров. Ищите небольшой синий баллон с голубой стрелкой!

Кузнецов быстро заскользил по гальке к летчику. Гудзь, уже перевязанный, полулежал на устроенной прямо на берегу постели. У ног его, сдержанно, будто успокаивая, рокотала волна. Летчик слушал пульс раненого.

— Без сознания. Большая потеря крови, — ответил он на немой вопрос подполковника.

— Плохо. Он бы нам сейчас мог помочь… — Кузнецов посмотрел на часы: — Возможно, еще успеем. Радист, идите сюда! Рация работает?.. Передайте: «Начальнику морпогранотряда, копия— штаб флота адмиралу Кулагину. У острова Одинокого недавно находилась вражеская подводная лодка, которая в данную минуту, вероятно, стремится выйти в нейтральные воды. Подполковник Кузнецов».

Сазонов, Ольхов и двое солдат шаг за шагом исследовали каждую пядь острова.

Кузнецов сел на большой камень и, уперев локти в колени, стиснул руками голову. Сейчас ему было понятно почти все. Но это «почти» не устраивало Кузнецова. Он должен знать все, точно и ясно. Кузнецов осмысливал каждый эпизод последних суток, искал между этими эпизодами общую взаимосвязь. Для полной ясности ему не хватало лишь небольшой, но весьма важной детали… Он старался найти эту деталь.

Старался, но безуспешно. Мысль услужливо предлагала подполковнику несколько путей к разрешению необходимых вопросов, но каждый из них пересекал барьер «если бы».

— Если бы, если бы… — с досадой буркнул Кузнецов, поднимаясь с камня. — Если бы вот Гудзь был в сознании, то все разрешилось бы. Остается надеяться на успех группы Егорьева.

Направляясь к башне, подполковник крикнул Сазонову:

— Не нашли баллон?.. Скверно. Очень скверно… Летим обратно. Больше нам здесь делать нечего. Да и парня надо поскорее в госпиталь… — Кузнецов с минуту помедлил и приказал радисту: — Сообщите дополнительно адмиралу: «Имею веские подозрения, что на подводной лодке находится баллон с голубой стрелой».

Гудзя осторожно перенесли в надувную шлюпку и переправили в самолет.

Подполковник Кузнецов и Сазонов с берега наблюдали за тем, как лодка приближалась к гидросамолету. Вдруг за их спиной раздался удивленный возглас подошедшего капитана Ольхова:

— Что это? Смотрите! — взяв за локоть подполковника, указал он на камни, торчащие из воды у берега.

И тут же волна сильного прибоя, рокоча по дну галькой, вынесла на берег два опутанных водорослями трупа. Один из мертвых сжимал руками горло другого — даже смерть не разжала этой хватки.

— Кафнутдинов, — хрипло произнес офицер-пограничник и первым медленно снял фуражку.

— Вы случайно не знаете в лицо капитана Петрова? — спросил Кузнецов приблизившегося к группе на берегу летчика и, получив утвердительный ответ, указал на труп неизвестного. — Это не он?

— Нет, не он.

— Теперь мне многое ясно, — негромко проговорил Кузнецов. — Пограничный пикет на Одиноком, выловив из воды человека в спасательном жилете и будучи предупрежденным об аварии самолета, принял спасенного за летчика Петрова, кем и назвался человек с вражеской подводной лодки.

— По видимому, этот лже-Петров и «помог» замолчать рации пикета, — предположил начальник заставы.

— Вполне возможно, — согласился Кузнецов. — Нам нужно торопиться.

Через несколько минут гидросамолет уже летел над морем в обратный путь. Солнце освещало его теперь с другой стороны. В пассажирской кабине царило молчание.

Смотревший в окно кабины Сазонов окликнул Кузнецова с Ольховым, и все трое прильнули к стеклам. Внизу, оставляя за собой длинные седые усы пены стремительно неслись на линию дозора торпедные катера. На значительном расстоянии от них шли сторожевые корабли типа «БО».

Офицеры долго провожали их взглядом, затем переглянулись. Глаза каждого выражали один и тот же вопрос, одну и ту же тревогу: «Успеют или не успеют?..»

Загрузка...