Гор. История любви

Глава 27

Гор

Мы с Рамзаном вели войну, очень жестокую, чем заслужили внимание старших. Я подрезал его поставки, накрыл парочку маленьких клубов, переманил его людей. Конечно, я не вел себя так жестко, как мог бы, учитывая, то что это пока что его территория.

— Игнатьев, собирает всех на вечере почести, будут выбирать нового главу, — Баграт точил нож

— Разве Дом собирается на пенсию? — удивился Коля

Игнатьев правая рука Дома. «Дом» так неофициально звали человека, который на ровне с президентом только нашего криминального мира, его выбирал предыдущий. Он правил столицей и являлся неким крестным отцом для смотрителей других городов, к нему обращались за помощью и поддержкой, все знали, что Дом это и есть олицетворение власти, он занимал высокую должность в правительстве, никто не знал, точно какую, и вел двойную игру. Он всегда поддерживал баланс и был против войны, как сейчас наша с Рамзаном явно пришлась ему не по душе. Он устраивал вечер почести раз в год. На этот раз нам будет официально представлен новый Дом. Со старым я был в товарищеских отношениях, Николай был хорошим дядькой, мы с ним порой выпивали дорогой бренди и играли в покер. Я знал, что он собирается в отставку, и у него есть приемник, которого никто пока не знал лично, но Николай воспитывал его с самого детства и должен был представить нам на этом вечере. Я был уверен, что после вечера нас с Рамзаном ждет отдельная встреча и она будет тяжелой.

Расставаться с Бэмби не хотелось, даже на несколько дней, я долго целовал ее ванильные губы, пытаясь немного насытиться.

— Будь осторожна, Баграт не будет отходить от тебя, — последние мои наставления перед отъездом.

Она поморщила свой носик этим выказывая недовольство, но она знала, что сейчас в городе не спокойно, и Рамзан мог напасть в любую минуту. Я отдаленно рассказал ей про войну, очень кратко объяснил, что любой ее шаг строго под контролем, за ней следят мои люди, и везде есть маячок для ее же безопасности. Она понимала мой мир, и не хотела менять меня, вот что зацепило меня. Она всегда знала, как и что сказать, и где нужно умолчать. Кончено, если бы она была знакома со мной несколько лет назад то убежала бы светя пятками. Тогда я закатывал в асфальт всех, кто смел просто нагрубить мне, а сейчас я был более дипломатичен, да и наживать врагов было опасным, у меня уже подросшая дочь.

— Люблю тебя, — прошептала Бэмби касаясь моих губ.

Это было впервые, когда она призналась мне в своих чувствах, стоя у двери в одном кружевном белье. Кружево почти ничего не скрывало, лишь возбуждало еще больше, ее ореолы манили облизать их, а киска так и сочилась влагой, маня меня своим ароматом. Чертовка. Слова сказаные ей ввели меня в замешательство, я хотел ее, мне было хорошо с ней, но любовь это другой уровень, готов ли я принять этот вызов.

Парни уже ждали меня, я опаздывал, но весь ее вид так и молил меня приласкать ее еще один раз, засадить, чтоб ходить позабыла, и я все же не сдержался и опоздал на собственный самолет, вылет которого перенесли еще на 2 часа.

Через пару часов я был в столице. Пасмурно. Костя вызволился ехать со мной, и я ему не отказал.

В 8 вечера мы подъехали к особняку, который находился в часе езды от города. У входа я отдал ключи парковщику и оглянулся. Я и Костя приехали на Maybach, который я арендовал, за мной была еще одна машина с охраной, но внутрь их не пустят. Тут собрались серьезные люди, многих из них я знал лично, общался и имел деловые отношения, некоторые были близкими мне людьми, у нас было обоюдное уважение. Смокинг и пальто, мой образ на вечер, я не любил этот стиль, но вечер обязывал.

— Как в старые, добрые, — Коля чиркнул зажигалкой перед входом нужно было затянутся

Я поддержал друга и тоже закурил, в помещении запрещалось курить, были отдельные сигар-комнаты, но в общем зале запах сигар или сигарет был неприемлем.

Войдя внутрь, мы отдали верхнюю одежду полуголой девице, которая слащаво приветствовала всех на этом вечере.

Просторный и роскошный дом восхищает своим величественным дизайном и изысканным стилем. Входная галерея встречает гостей с изысканными мраморными полами, на которых играют отблески хрусталя люстр. Высокие потолки придают ощущение простора, а стены, отделанные изысканными обоями, создают атмосферу изыска и уюта.

Большие залы наполнены элегантной мебелью, винтажными коврами и произведениями искусства, добавляя аристократичности каждому уголку. Люстры, висящие с потолка, раскладывают свет по золотым оттенкам, подчеркивая статус этого места. В воздухе витает аромат больших денег, власти и самцов. Именно, самцов, в таких местах человечность играет последнюю роль, в приоритете проявление силы и господства.

В общем зале расхаживали девицы в одних стрингах и бабочках на шеях, на лицах были ажурные маски, они разносили напитки и закуски. Любителям текилы посыпали одну грудь солью, а вторую грудь обрызгивали лаймом для закуски. Старик любил древнюю Грецию и всегда придерживался этого формата вечеринок, если их можно было так назвать. Сады Гоморры нервно курили в сторонке, но женщины здесь были, как расходный материал. Ими можно было попользоваться в конце вечера в отдельных гостевых домах, которые были расположены на территории дома. Некоторые привозили сюда своих любовниц, которые тоже полуголые или совсем голые сопровождали своих мужчин. Были и совсем обдолбанные, держали девочек на цепи или поводке, словно шавок, таким баловались не многие, но проходя мимо я заметил парочку. Эти женщины были даже не любовницами, а рабынями, глупо заглядывающие в рот своим хозяевам.

Я взял бокал бренди и влил в себя сразу. Коля последовал моему примеру. Меня всегда удивляло то, что здесь творился разврат, но никто из гостей не смел заходить за грань и превращать вечер в нечто пошлое, все было на уровне. Удивительно, но даже сидящие на поводках женщины были словно красиво подобранным аксессуаром, а не чем-то развратным. Возможно, я сам привык к такому миру и меня ничего не удивляло. Голые девицы, предлагающие грудь в качестве закуски, не казались чем-то сверх пошлым, как бы смешно это не звучало, но чувствовалась некая аристократия мероприятия. Гости были разные, но все они члены криминального мира, и каждый держал под себя город, а то и несколько, как я. Все были богаты и насыщены такой жизнью, голые груди или личные рабыни не могли удивить присутствующих.

В толпе среди незнакомых мне мужчин стоял Рамзан, он о чем-то горделиво рассказывал собеседникам, те лишь кивали.

— А вот и шакал собственной персоной, — отозвался Колян.

Я нахмурился, вечер становился томным.

— Господа, — голос в микрофоне, который наконец прервал скукоту принадлежал Ингатьеву, — благодарим Вас за участие на вечере почести, прошу оставить ваши донаты в коробочках.

В зал зашли девушки, опять же голые, только одетые в балетные пачки, неся коробки из чистого золота с отверстием, каждый гость бросал туда конверт с инициалами, как пожертвование нашей общине. Этими деньгами распоряжался сам Дом, эти деньги давались под проценты нуждающимся членам клуба. Это как банк, капитал, которого собирался от пожертвований, и нескольких легальных бизнесов Дома, нелегал он не имел, положение в государстве, высший чин не позволял. Донаты начинались от 100 000 евро, минимальная ставка, если ты хотел оставаться членом клуба и иметь тыл в лице Дома, а если ты сам нуждался, то Дом с радостью давал твои же пожертвованные деньги тебе в долг, с высокими процентами.

— Спасибо Всем, а теперь попрошу поприветствовать Леопольда Сергеевича и его приемника Эдмонда Леопольдовича Рэйя.

В зал зашел Влад, старику было под 70, он шел держась за трость в сопровождении высокого мужчины, который на вид был моим сверстником. Он был зеленоглазым блондином. Его можно было назвать красивым по-мужски. Статный и широкоплечий, от него веяло королевской вальяжностью. По Эдмонду я явно мог сказать лишь одно, он мне ровня. Уверен Владислав потратил на него целое состояние, чтоб превратить в того, кого я сейчас вижу. Он шел и бросал беглые взгляды на собравшихся в зале мужчин, все они оценивали его, потому что знали он скоро станет главой — Домом, а это значит все присутствующие обязаны считаться с его мнением. По тому, как представили Эдмонда, я понял, что Леопольд, отдал ему свое имя и фамилию, значит, усыновил.

По некоторым взглядам я уловил недовольство, не все были рады видеть молодого в роли Дома, ведь здесь были мужчины и в почтительном возрасте.

— Рад приветствовать Вас на вечере почести, сегодня для меня особенный вечер, — Леопольд откашлялся, — я решил уйти на заслуженный покой, — он хрипло усмехнулся и зал вместе с ним, — знакомьтесь Ваш новый Дом, мой приемник Эдмонд.

Он похлопал мужчину по плечу и тот лишь сдержанно кивнул. От него ждали речи, но он так и не притронулся к микрофону, чем удивил. Оказывается новый Дом жестче, чем его приемный отец и любит доказывать свою власть не словом, а действием.

Вечер проходил спокойно, все подходили поздравляли и знакомились с новым Домом, выпивали и шутили.

— Гор, — я обернулся на зов, — мой мальчик, — Леопольд сам подошел ко мне и это являлось самым явным уважением к моей скромной персоне.

— Леопольд Сергеевич, — я быстрым шагом направился к нему

Он похлопал меня по руке, которую сжал.

— Давно не виделись, ты не радовал старика партиями покера, — он хрипло усмехнулся, — после вечера прошу тебя пройти в мой кабинет, — а вот и то, чего я ждал.

Остаток вечера я общался с другими гостьями, пока Игнатьев не позвал меня следовать за ним. Коля остался в зале и отсалютовал мне бокалом, желая удачи.

В кабинете было темновато, за массивным столом сидел сам Леопольд, а на краю стола опираясь бедром стоял Эдмонд, я рассчитывал встретить здесь Рамзана, но был приятно удивлен, ведь здесь были только мы втроем.

— Гор, отныне дела вести будете с Эдмоном, — старый Дом указал на кресло

Я сел и закурил сигару, которую мне предложил Эдмонд.

— Наслышан о тебе, — он смотрел на меня оценивающе, Эдмонд будто пытался прочесть мои мысли.

— Плохая слава бежит впереди меня, — ответил я, вдыхая горький дым

— Отец рассказал мне о твоей ситуации, я решил поговорить сначала с тобой отдельно, я предпочитаю вести дела несколько иначе, — Эдмонд сразу перешел к делу и стало ясно, что Леопольд больше дела вести не будет

— Я собирался прилететь, как только решил бы проблему, если бы не вечер почести я бы точно не прилетел, оставив своих близких под ударом, я объявил войну и пойду до конца, — я спокойно констатировал факт

— Рамзан уже успел описать ситуацию, но я бы предпочел услышать тебя, — а Эдмонд был интересным персонажем

Я вкратце описал ситуацию.

— Как мужчина я тебя понимаю, но как твой Дом я обязан вмешаться.

— Понимаю, — коротко бросил я

Через пару секунд в комнату вошел Рамзан, он будто ждал за дверью. На нем был костюм из велюра темно-синего цвета, и темно-сиреневая рубашка. У него всегда отсутствовало чувство вкуса, но сегодня он был просто на пике своей безвкусицы. Он одевался, как дешевый сутенер. В нем сказывалось бедное детство и юношество, то что он никогда не видел званных вечеров и не знал, как правильно себя преподнести. Он лишь хотел подчеркнуть дорогую одежду и максимально в ней выделяться. По нему и не скажешь, что на данный момент он держал Казань под себя. Шут.

— Господа, я не приемлю войны среди Вас, делить город я запрещаю, при всем уважение, Гор ты сам отказался от него пару лет назад, и теперь Рамзан его полноправный хозяин.

Лицо Рамзана засияло. Он сел на кресло напротив, закинув ногу на ногу.

— Я все сказал, отступать не намерен! — я пошел ва-банк

Эдмонд посмотрел на меня с нескрываемым уважением. Он был таким же как и я, мы были одного поля ягоды. Рамзан же был иным, воспитан в трущобах, где отец мог продать его за бутылку водки, и семье не знавшей уважения и чести.

— Война за город не лучшее, что вы можете предложить общине, Дом беспокоится за будущее города и своих верных членов клуба, — вмешался Леопольд, разрывая напряженную тишину между нами

Но теперь Эдмонд был властью. Последнее слово все же было за ним.

— Месяц! Я даю Вам месяц, чтоб решить вопрос власти над городом!

Эдмонд оттолкнулся от стола и вышел из комнаты, этим показывая, что аудиенция окончена. Он не использовал слово «мирно», а значит оставил мне шанс, отвоевать город. Рамзан оскалился, такой расклад был ему не по душе, он не ожидал что новый Дом уступит мне.