Кастильмо. Город сгоревшей магии

Пролог

Кастильмо, 1978 г.

Ночная площадь Сант-Лоран горела яркими огнями. Вокруг больших костров собрались жители Кастильмо, празднуя День света. В национальной одежде, размахивая флагами Испании, люди пили орчату[1] и танцевали сардану[2]. Отовсюду доносились музыка и ароматы свежеиспеченного чурроса[3]. Дети бегали вокруг костра, выкрикивая:

– С благословенным костром! С благословенным огнем!

Они не понимали значения слов, лишь наслаждались праздником. Для их предков в этот день случилось чудо. День, когда окончилась война между народом Кастильмо и ведьмами и последние были сожжены на кострах, праздновался каждый год.

Сквозь веселье к детям пробиралась обеспокоенная молодая женщина. Она расталкивала мужчин и танцовщиц фламенко, выискивая кого-то глазами. Пробежав рядом с огненными циркачами, она чуть не столкнулась с лошадью. Кто-то велел ей быть осторожнее, но она не обратила внимания. Ее взгляд зацепился за знакомых детей, бегающих вокруг дальнего костра.

– Долорес! Консуэло!

Женщина подбежала к ним и обеспокоенно схватила длинноволосую кудрявую девочку за плечи:

– Консуэло, где Кармен? Вы же совсем недавно были вместе! Где она?!

Огромные глаза Консуэло стали еще больше от испуга.

– Не… не знаю, сеньора… – начала заикаться она, – мы звали ее пробежать священные круги вокруг костра, но она не пришла…

– Она не пошла с нами, – подтвердила Долорес.

– Я видел, как она направилась в сторону леса! – Соседский мальчик Хуан в красной жилетке и с кушаком на талии показал пальцем в темную чащу леса. – Когда я спросил, куда Кармен идет, она сказала, что ее там ждут.

Женщина в ужасе отшатнулась. Она знала, что это означало. И знала, кто звал ее маленькую Кармен. Женщина тут же кинулась в сторону, куда указал Хуан. Она бежала с бешено колотящимся сердцем. Бежала, коря себя, что оставила девочку без присмотра на какие-то пятнадцать минут. От одной мысли, что она не успеет, ее бросало в дрожь.

Прорвавшись сквозь сухие ветки, женщина замерла, увидев впереди девочку в сером платье с длинными светлыми косичками, поверх которых красовался цветочный венок.

Кармен стояла спиной к матери и глядела куда-то вдаль.

– Кармен… – тихо позвала женщина, медленно двигаясь к дочери, – что ты здесь делаешь, доченька?

Девочка не реагировала.

Женщина подошла и коснулась плеча девочки.

– Милая… – произнесла она с дрожью в голосе, боясь увидеть лицо дочери, – пойдем на праздник…

– Праздник? – спросила Кармен, не оборачиваясь.

Женщина выдохнула, когда услышала голос девочки. Обычный, тихий, спокойный.

– Да, праздник. Там уже начались твои любимые танцы. Долорес и Хуан совершают священные круги вокруг костра…

– Вы каждый год празднуете день, когда жестоко сожгли тысячи женщин?

Кармен повернулась к матери, и ее глаза засветились желтым светом.

– Пришло время это исправить, – произнесла девочка чужим, взрослым голосом, и на ее лице заиграла кровожадная ухмылка.

Мать в ужасе попятилась, но Кармен толкнула ее, и та без сознания упала на землю. Девочка перешагнула через тело и направилась на площадь. В гущу праздника, который вскоре омрачится кровью.

Долорес и Хуан вприпрыжку подбежали к Кармен, когда та появилась из леса. Но девочка в тот же миг схватила Долорес за шею и подняла над головой. Долорес в панике забилась, отчаянно пытаясь вырваться из жесткой хватки, но девочка сжала пальцы на ее тонкой шее, и раздался треск ломающихся костей.

На детское личико Кармен брызнула кровь. Голова Долорес упала на землю, издав глухой стук, который эхом разлетелся по внезапно стихшей площади. Обезглавленное тело медленно рухнуло рядом с белокурой головой, на лице которой застыли бездонные глаза, полные ужаса.

Кармен взглянула на замершую толпу. На площади воцарилась тишина. Люди в ужасе застыли, взирая на маленькую хрупкую девочку с желтыми глазами.

– Жаль сообщать, – насмешливо произнесла Кармен, – но праздник завершен.

С этими словами она сильнее сжала в ладони маленький амулет и выпустила из рук ядовитую магию, которая, словно змеи, устремилась к жителям. Люди с криками ринулись с мест, но нити колдовства хватали их и резали на части, окропляя площадь невинной кровью.

День света превратился в день тьмы.