Кастильмо. Город сгоревшей магии

Глава 2

Меня разбудило странное завывание. В окне стояла темнота, сквозь которую пробивался лишь свет полной луны, уныло висевшей на чернильном небе.

– Эстела…

Приглушенный голос доносился снизу. Сильный порыв ветра взлохматил волосы, и я испуганно вздрогнула.

– Наконец-то ты вернулась…– раздалось уже из-за спины.

Невидимые руки потянулись ко мне, облачая в жуткий холод, и кожа мгновенно покрылась мурашками. Я попыталась вырваться, но пальцы лишь сильнее сжались на шее. Воздуха не хватало, горло начало жечь.

– Ты вернулась…

Что-то громко врезалось в окно. Огромный ворон со свернутой шеей начал стучать клювом в стекло, пока оно не разбилось.

Истошно закричав, я вскочила с кровати и часто задышала. Рассвет уже пробивался в спальню, хотя настроения это не добавляло. Я стерла с шеи холодный пот и подошла к окну. Впереди расстилался темный хвойный лес, который жадно обнимал сырой туман. Кажется, навсегда придется забыть о легкой одежде. Здесь хотя бы летом бывает тепло?

Я взглянула на дисплей телефона, и меня вновь окутало разочарование. Чувство, которое в последнее время стало мне слишком родным Натягивая темные джинсы и свитер, я погрузилась в воспоминания недавних дней. Минута, когда мама в одном предложении выпалила две удручающие новости, будет самой ужасной в моей жизни: «Мы с твоим отцом приняли окончательное решение разойтись, а мы с тобой переезжаем к бабушке в Кастильмо». По словам мамы, переезд был лишь временный, пока не уладится вопрос с жильем. Многоквартирный дом, в котором мы жили, должны были скоро сносить, но мама не захотела жить во временно предоставленной государством квартире. Но что бы мама ни говорила бабушке, я-то знала, что она просто соскучилась по дому и месту, в котором родилась и выросла. Как бы трудно ей ни было в этом признаваться, она просто хотела сбежать от старой жизни. Любовь между родителями давно умерла. И то, как внезапно человек меняет свою жизнь, говорит о том, что он давно готов к этим переменам.

На лестнице меня встретил аромат румянящейся на сковороде тортильи[6], и рот сразу же наполнился слюной.

– Доброе утро, ба.

Несмотря на раннее утро, бабушка уже вовсю хлопотала на кухне. Ее наряд и свежий макияж выглядели так, словно она вообще не ложилась.

– Дорогая! Почему ты так рано встала?

Я вспомнила причину своего пробуждения, и настроение тут же испортилось.

– Да так, кошмары снились. – Я уткнулась боком в тяжелый дубовый стол и потянулась к винограду. – Сон как рукой сняло.

Бабушка положила лопатку и вытерла ладони о салфетку.

– Что тебе снилось?

Я пожала плечами, не желая вспоминать ужасный голос, пробирающий до костей.

– Уже и не помню, – отмахнулась я, опуская в рот виноградину.

Травы, развешанные повсюду, наполняли кухню неповторимой атмосферой, переплетая свои ароматы с запахами бабушкиной еды. Я подошла к окну, разглядывая высушенные растения и изучая их причудливые листья.

– Но кажется, – продолжила я, – это вся странная аура Кастильмо действует на меня так, – сказала я, проводя пальцами по связке сушеных растений.

– Ничего удивительного. – Ба вновь взялась за тортилью. – У этого городка не слишком хорошая репутация. Ты же знаешь, что Кастильмо когда-то был городом ведьм? Часто можно услышать от местных истории о том, как они встречают ночью призраков ведьм в лесу или находят ритуальные круги в заброшенных домах. Говорят, это души сожженных ведьм все никак не могут успокоиться и хотят вернуться домой.

Мой взгляд упал на старинную шкатулку с изящными узорами, стоявшую на подоконнике. Я осторожно взяла ее, открыла крышку и обнаружила внутри игральную колоду карт.

– Помнишь, как ты учила играть меня в бриск[7], когда приезжала в Мадрид? – спросила я, перетасовывая карты, и обернулась к бабушке, наслаждаясь теплом воспоминаний.

– Конечно помню, моя вишенка! – с улыбкой отозвалась ба. – Это моя любимая игра!

Она прикрыла крышкой тортилью и поправила мантон де Манила[8], расшитый яркими узорами, на своих плечах, и длинные кисти бахромы мягко скользнули по ее рукам.

– Как насчет того, чтобы вспомнить былые времена и сыграть партию? – лукаво улыбнулась она. Не дожидаясь ответа, ба села за стол, и отдав ей колоду, я села напротив. – Сеньора Консуэло, чтоб ты знала, славится лучшей игрой в округе! Не только в парчис, но и в бриск! Соседки донья Роза и донья Тереса уже проиграли мне все свои украшения!

– Что ж, – я хитро взглянула на нее, – вы сами напросились, сеньора Консуэло. Я неплохо научилась играть в карточные игры за эти годы, так что не обижайтесь, если проиграете!

– А ты правила игры-то помнишь, пироженка?

– Немного. Но! Это не помешает мне выиграть у тебя! Спорим на пятьдесят евро?

– На сто!

– Договорились!

Бабушка рассмеялась и начала тасовать колоду.

В испанской колоде насчитывалось обычно сорок или сорок восемь карт. Также существовала колода из пятидесяти карт с двумя джокерами.

Сейчас передо мной лежала колода из сорока восьми, потому что я заметила в ней восьмерки и девятки разных мастей, которые отсутствовали в колоде с сорока картами.

В испанской колоде было всего четыре масти: мечи, палица или посохи, кубки и монеты. Мечи – символ войны и силы, кубки – ассоциировались с духовностью и религией, монеты – с богатством и материальными ценностями, палица – олицетворяла трудолюбие и поддержку.

В каждой масти было по двенадцать карт: числовые – от туза до девятки, и три фигуры – Sota – валет или оруженосец, Caballo – конь или рыцарь, Rey – король.

Я вспомнила, что в бриске не было иерархии мастей – козырная масть всегда считалась выше любой другой, даже если у противника имелась более высокая карта. Например, если козырем становились кубки, то даже двойка кубков била семерку мечей. А вот карты в колоде из сорока восьми от старшей к младшей шли в таком порядке: тройка, двойка, туз, король, рыцарь, оруженосец, девятка, восьмерка, семерка, шестерка, пятерка, четверка. Самая высшая карта – тройка, за нее давали десять очков, и очки снижались по мере убывания фигур.

– Бриск – это не просто игра, а настоящее искусство, – сказала ба, уверенно перетасовывая карты.

Она разложила по три карты мне и себе, а остальные положила в центр стола рубашкой вверх, открыв верхнюю карту.

– Козырь у нас сегодня – палица, – сказала она, указывая на карту с изображением массивной деревянной палицы.

Значит, в этот раз она – главная. Козыри побеждали любую карту другой масти, даже самую сильную.

– Я хожу первой, – с легкой улыбкой произнесла ба, выкладывая на стол тройку мечей.

Тройка – мощная карта, почти такая же ценная, как туз, но у меня был козырь, и я решила рискнуть. Я выложила четыре палицы – карту низкой ценности, но, будучи козырем, побеждающую тройку.

– Забираю! – Я потянулась за картами, добавляя их в свою стопку выигрыша.

Бабушка одобрительно кивнула, как будто оценивая мой ход. Мы обе взяли по новой карте из колоды, чтобы вернуть число карт к трем.

Теперь я ходила первой. Среди моих карт были рыцарь монет, семерка кубков и туз мечей. Я выбрала туз – это была сильнейшая карта в моей руке.

Бабушка выложила шестерку кубков, не пытаясь перебить мой туз.

– Иногда лучше отдать слабую карту, чем рисковать, – сказала она, подмигнув.

Я выиграла и снова потянулась за новой картой из колоды.

На этом этапе бабушка начала менять тактику. Она ходила более осторожно, выкладывая карты средней силы, чтобы заставить меня раскрыть козыри.

В один из раундов она выложила короля кубков. Если бы я ответила козырем, то потеряла бы его слишком рано. Вместо этого я пожертвовала двойкой мечей. Бабушка забрала карты, но я сохранила козыри на потом.

К тому времени, как колода в центре закончилась, у нас оставались только карты в руках. Теперь игра перешла в фазу тактики и расчета.

Я внимательно следила за картами, которые уже вышли из игры. Большинство козырей было использовано, но у меня оставались туз палиц и рыцарь мечей.

Когда бабушка выложила оруженосца монет, я поняла, что это шанс для мощного хода, и выложила туза палиц. Ее глаза сузились, а на лице расплылась легкая улыбка, и она кивнула, признавая мою победу в этом раунде.

К моменту, когда все карты были разыграны, я чувствовала, что набрала достаточно. Мы начали подсчет: ба получила пятьдесят шесть очков, а у меня оказалось шестьдесят четыре!

– Ты хорошо играла, – сказала она, улыбаясь, словно не поддавалась мне.

– Ну, я училась у лучшей, – подмигнула я ей, все равно чувствуя, как азарт и радость от победы наполняют меня.

– И это самое главное. Ведь порой даже такие на первый взгляд незначительные умения, как игра в карты, могут обрести куда более глубокий смысл и, возможно, однажды спасти жизнь.

Мои пальцы замерли на колоде от непривычной нотки загадочности в голосе ба. По телу невольно поползли мурашки, от чего я насторожилась. Я взглянула ей в глаза.

– Что ты имеешь в виду?

– Будь всегда начеку, моя пироженка. Тайны этого города гораздо глубиннее, чем кажется на первый взгляд.

Не успела я открыть рот, как со стороны двери раздались шаги.

– Хватит запугивать девочку, – сказала мама, заходя на кухню. – Рано ведь еще в школу, – обратилась она уже ко мне. – Почему встала?

Школа. Конечно же. Я и забыла, что еще до нашего приезда мама успела договориться о переводе в двенадцатый класс. Переходить в новое учебное заведение в середине семестра – перспектива не из самых благоприятных. Из-за переезда я уже пропустила несколько учебных дней, но надеялась, что это не повлияет на успеваемость и я смогу быстро нагнать пропущенный материал.

Положив колоду карт обратно в шкатулку, я направилась к лестнице на второй этаж, лепеча на ходу, что мне нужно собраться в школу, когда бабушка произнесла:

– Я не запугиваю, а говорю как есть. Пусть лучше она узнает все от нас, чем от посторонних.

– О чем узнаю? – остановилась я.

– Так, хватит с утра пораньше мрачных тем, – отмахнулась мама. – Иди готовиться.

Через час мы уже ехали по ухабистой дороге, преследуемые набухшими серыми тучами, вот-вот готовыми окатить нас дождем. Я всмотрелась в узкие улочки, из которых в основном и состоял весь Кастильмо. Туман все еще окутывал небольшие одноэтажные и двухэтажные домики с тяжелыми деревянными дверями. Я заметила на некоторых из них странные символы, нарисованные красной краской. Потертые временем и влажным климатом, они были все еще различимы.

– Это знаки ведьм, которые здесь жили, – подтвердила мои догадки мама. – Так они отмечали свои дома.

– И они так хорошо сохранились за триста лет? Почему новые жители не закрасят их? Выглядит довольно жутко.

– Некоторые из этих домов заброшены. Люди верят, что в этих домах все еще хранится энергия ведьм. – Мама выдержала паузу и чуть слышно добавила: – И это не краска.

Просто отлично. Какие-то сумасшедшие дамочки обрисовывали кровью свои дома. Как вообще следы крови могли так хорошо сохраниться? И чья это кровь? Животных или… От незаконченной мысли по телу пробежал холодок. Этот город оказался гораздо более жутким, чем мне показалось на первый взгляд. Должно быть, находясь за десятки километров от цивилизации, он потерял связь с современным миром. Но надо отдать должное: дух Испании вместе с ее исконными традициями и культурой сохранились здесь по сей день. На каждом втором доме виднелись яркие красно-желтые флаги. Такое ощущение, что я попала на экскурсию в старинный городок, а не в место, где проведу ближайшие пару месяцев. Хорошо хоть вышки интернета не забыли поставить.

– Да-а… – протянула я, скептически окидывая взглядом мрачную местность за окном, – любите же вы сказки.

– Это не сказки, Эстела. Это часть истории этого города. Ведьмы Кастильмо занимались настоящим колдовством. Они были связаны с преисподней и могли подчинять себе злых духов. О них ходят очень страшные слухи, и, к сожалению, большинство из них правдивы.

– Ладно-ладно. – Я взяла рюкзак с заднего сиденья, когда наша машина свернула к двухэтажному кирпичному зданию и припарковалась. – Расскажешь мне парочку как-нибудь? Буду запугивать ими своих будущих детишек, когда они начнут действовать на нервы.

Мама закатила глаза, как она всегда поступала, когда я не воспринимала что-то всерьез.

– Знаю, – перебила я ее молчаливый упрек и вышла из машины, – я буду замечательной матерью.

В отличие от частной школы в Мадриде, в которую я ходила, эта напоминала убогое подобие учебного заведения. Обшарпанные оконные рамы, мусор, валяющийся на каждом углу… Единственная радость – отсутствие формы.

– Интересно, налоги жителей уходят на новую машину мэра или он позабыл, что необходимо привести в надлежащий вид единственную в городе школу?

Я присмотрелась к зданиям начальной и средней школ, которые находились неподалеку. Их вид не отличался от старшей.

– Все не так ужасно, не вредничай.

Мы с мамой двинулись ко входу, и только теперь я смогла удостовериться, что жители этого местечка не все вымерли. Ученики торопились на занятия, оживленно переговариваясь и смеясь. Неподалеку останавливались машины и велосипеды, кто-то шел со стороны жилых улиц пешком.

– Не нужно заезжать за мной после уроков. Хочу немного пройтись по городу.

– Уверена?

Какой-то парень поприветствовал маму широкой улыбкой и открыл нам дверь, заинтересованно глядя на меня. От жестокого порыва ветра я поглубже укуталась в куртку. И как они могут так радоваться с утра пораньше? Я стрельнула в парня хмурым взглядом и последовала за мамой. Парень, ты не в солнечном Мадриде, чтобы так радоваться жизни, а в богом забытом Кастильмо.

– А почему я не должна быть уверена? – дала я запоздалый ответ маме.

Мы двинулись по коридору, вдоль которого тянулись серые шкафчики. Внутри все оказалось не так плачевно, как снаружи.

– Можешь заблудиться.

– Боже, прости, – театрально выпалила я, заметив кабинет с табличкой «Директор», и остановилась перед дверью, – я ведь совсем забыла, что мы находимся в центре огромного мегаполиса, а не в поселке с тремя безлюдными улочками. Я запомнила дорогу, не волнуйся ты так.

В приемной нас встретила молодая секретарша:

– Летисия Перес и Эстела Идальго? Проходите, сеньора Альенде ждет вас.

Кабинет директрисы был под стать улыбчивой женщине, которая нас встретила. Светлые волосы сеньоры Альенде были собраны в гладкий пучок, вокруг глаз проступали ранние морщинки. Похоже, люди в этом убогом городке радуются даже из-за того, что просто дожили до нового дня.

– Летисия, дорогая, – порывисто обняла она маму, оставляя два легких поцелуя на ее щеках, – кажется, прошла целая вечность с тех пор, как мы виделись!

– Валенсия. – На удивление, мама была не столь радушно настроена на встречу со старой знакомой. – Да, давно не виделись.

– Присаживайтесь.

Сеньора Альенде прошла за рабочий стол и устроилась в кожаном кресле. Она взяла графин с напитком молочного цвета и разлила по стаканам.

– Прошу, выпейте фирменную орчату нашей семьи. Моя бабушка всегда добавляла туда особенные специи.

Я взяла напиток и сделала глоток. По сравнению с обычной орчатой эта и правда отличалась специфическим привкусом.

– Эстела – твоя вылитая копия, – сцепила руки в замок сеньора Альенде, тщательно шлифуя меня взглядом, будто диковинную статуэтку. – Смотрю на нее и буквально перемещаюсь в те беззаботные учебные дни… – Она поджала губы, словно пытаясь заглушить следующие слова, которые, судя по всему, не вписались бы в образ ее великодушного приема.

– Вы знакомы? – спросила я у мамы.

– Валенсия – моя бывшая одноклассница, – натянуто улыбнулась та.

– Ах, мы же были подругами! – откинулась сеньора Альенде на спинку кресла. – Помнишь, как ты встречалась с Силвестре и Леонардо одновременно, а когда они узнали об этом, то оба тебя бросили!

Я поперхнулась орчатой и шумно закашлялась.

– Простите, – еле дыша произнесла я, но директриса даже не думала обращать на меня внимание, погрузившись в воспоминания.

– К счастью, в тот момент из Мадрида по обмену приехал горячий ученик и вскружил ей голову, да так, что за последний учебный год она успела влюбиться и сбежать с ним!

Успокоившись, я поставила стакан в сторону и, вздернув брови, взглянула на маму. Я знала историю их знакомства с папой, но о маминой бурной молодости даже представления не имела. Хотя, чему я удивляюсь, когда у нее есть хороший пример – бабушка. Интересно, как с такой любвеобильной женской линией в роду я умудрилась все еще не найти себе хотя бы одного парня?

Мама оторвалась от моего насмешливого взгляда под названием «ты о многом должна будешь мне рассказать, ненасытная разбивательница сердец» и вновь нацепила кукольную улыбку.

– Но ты быстро утешила тогда беднягу Силвестре. Да так, что успела выйти за него замуж. Очень рада за тебя, Валенсия, ведь помнится, ты была безумно влюблена в него с седьмого класса.

– Да, мы с Силом до сих пор счастливы вместе и растим троих замечательных детей. Но так жаль, что у тебя не сложилось с Тадео, – опустились брови сеньоры Альенде. – Уверена, ты еще встретишь достойного мужчину.

Будь такая возможность, я бы присвистнула сейчас и, взяв попкорн, устроилась бы на стуле поудобнее.

Раздавшийся в коридоре звонок охладил нагревающуюся, как сталь в кузнечной печи, атмосферу в кабинете сеньоры Альенде.

– Кхм, простите, – напомнила я о своем существовании, – кажется, занятие уже началось.

Мама тут же спохватилась:

– Вот, держи. – Она протянула сеньоре Альенде папку с моими документами и выпрямилась, желая выскочить из кабинета как можно скорее. – Здесь все, что ты просила.

Сеньора Альенде нацепила очки и несколько томительных минут педантично пролистывала бумаги.

– Да, все в порядке, – улыбнулась она нам, закончив: – Со слов Летисии, в Мадриде ты углубленно изучала гуманитарные науки, верно?

– Именно так.

– Отлично. Но поскольку ты перевелась уже в конце первого семестра, придется заниматься усерднее. Обучение в старших государственных школах немного отличается от частных. Но, уверена, ты справишься. Вот твое расписание и ключ от шкафчика, – протянула она мне вещи. – Первым уроком у тебя история. Кабинет номер четыре в конце этажа. Если возникнут какие-то вопросы, смело обращайся ко мне. – Губы директрисы вновь расплылись в приторной улыбке, и она тут же перевела взгляд на маму. – Что насчет того, чтобы выпить как-нибудь по бокалу вина и вспомнить былое, Летисия?

– Отдаешь меня на съедение этому тигру в клетчатой юбке? – усмехнулась я, когда мы с мамой вышли из кабинета директрисы. – Спорим на сто евро, что она ждет не дождется момента, чтобы поквитаться со мной за твои выходки? Не слишком-то честно, что я должна расплачиваться за твою бурную молодость.

– Не переживай, Валенсия только шипит, но никогда не кусает.

– Я бы не стала ее недооценивать. Это ведь она столкнула лбами твоих бойфрендов и рассказала им о том, что ты крутишь с обоими? – спросила я, обходя учеников, спешащих в классы.

– Она. Хотя не признала этого. Но я не крутила с ними обоими. Мы встречались с Леонардо, а Силвестре постоянно бегал за мной. Когда мы с Лео поссорились, он улучил момент и пригласил меня на свидание. Через пару дней мы с Лео помирились, и я сразу же отказала Силвестре. Валенсия все нафантазировала. Тогда и произошел разлад в нашей дружбе.

– Мне кажется, он произошел в тот самый момент, когда ты пошла на свидание с парнем, в которого была влюблена твоя подруга.

– Соглашусь, я была не самой идеальной подругой, но Валенсия все-таки добилась своего.

Мы остановились у моего класса.

– Уверена, что не нужно заезжать за тобой? – спросила мама.

– Да.

– Тогда позвони после занятий.

– Не переживай, ма, – закатила я глаза. – Что может со мной случиться?

Я верила в свои слова до момента, пока мама не пропала из поля моего зрения. Как только я ступила за порог класса, все пространство охватил резкий вой сирены.

В школе начался пожар.