Городские цветы (Конец водной феерии)

7

Им теперь хорошо! А что делать нам? Я отважно попытался ступить, нащупать в воздухе какую-то опору… но звон иссяк, и я с трудом вырвал ногу из пустоты, потом уселся на кровлю. Вот так вот!

Снизу донеслось шарканье троллейбусной дуги по проводам, бряканье по железкам на стыках. Да — по воздуху нам не пройти! Лишь такой вот земной транспорт доступен нам… и то теперь — навряд ли.

— Ну… пошли, что ли? — с усмешкой кивнул вниз Коля-Толя.

Теперь он наш лидер?

— Давай! — сказал я. — Солдатиком или ласточкой?

— А вот так вот! — Он, раскорячившись, «ласточку» изобразил.

— А ты прыгал, что ли?

— А то нет!

Все-то он успел!

— Я вообще, — Коля-Толя раздухарился, — только с самолета не падал без парашюта! А уж тут-то! — пренебрежительно глянул в пропасть улицы. Сплюнул. И приступил к эпосу…

Пока я дремал на горячем скате крыши, до меня доносилось:

— Жил я тут… с одной. «Всего-то с одной?..» Но это я, кажется, лишь подумал, а вслух не сказал. — На третьем этаже… — Это уже что-то более-менее конкретное! Я поднял голову. — И так она достала меня… Коля-Толя явно выходил в лидеры, — что решил я выйти… через окно.

— Врешь! — сипло, с явной завистью произнес Никита.

— Счас увидишь! — Грохнув железом, Коля-Толя шагнул к краю.

— Погоди, — это растерянно произнес Игорек. — И как же… цел?

— Цел, к сожалению! — после долгой паузы с горечью произнес Коля-Толя.

— А как? — тут и меня разобрало любопытство.

— Банально, — вздохнул он. — Попал на троллейбусные провода. Те спружинили… Ну и закинули меня… на пятый этаж.

— Выше? — сипло произнес Никитон. Сам много раз тяготел к этому, но не решался.

— Выше, ясное дело! — гордо произнес герой.

Он долго молчал… Но эпос на этом не кончался — как не кончается любой эпос.

— Ну! — наконец злобно промолвил Никита.

— Гну!.. И так эта там достала меня, что я решил выйти… из окна.

— С пятого? — хихикнул Игорек.

— Ну а с какого? — после долгой паузы произнес наш герой. — Ну и… не дождавшись поддержки, продолжил он, — снова… спружинило.

— На шестой? — прохрипел Никита.

— Да нет… на седьмой, — произнес Коля-Толя.

Недосягаемая высота!

— Врешь! — с завистью произнес Никитон.

Коля-Толя равнодушно развел руками — тень от его рук прошла по моему лицу — мол, как хотите!

— А в стихах — не можешь про то рассказать? — съехидничал Игорек.

Коля-Толя не счел нужным отвечать.

— Ну… а если с крыши спрыгнуть… отсюда, — произнес Никита, — то, видимо, на небо взлетишь?

— Видимо, — равнодушно ответил тот.

— Ну… тогда я пошел! — Громыхая железом, Никита сошел на край.

Я хотел ухватить его за штанину, а потом подумал: а чего еще ждать нам? Отличный случай!

— Я за тобой! — приподнялся.

Но опередил нас всех Игорек, любитель возвышенного.

— Оно!.. Оно летит! — закричал он, тыча пальцем в небо, утыканное аккуратными облачками… где уж там померещилось ему его пальто, в которое он вложил когда-то всю душу, после чего оно покинуло его? И не успел никто молвить слово, как он радостно кинулся вниз, и почти тут же, махая то рукой, то ногой, взлетел над крышами, и летел все выше, исчезая в облаках.

Удачно. А теперь я. Из страха я все же сполз вперед задом, оттолкнулся — и как бы сидя на стуле летел. Провода гуднули басом, спружинили, и я так же, как бы сидя, взлетел!