Графское наследство

Глава 2

Конечно, Таисия была обижена, что часть её одноклассниц по-прежнему ездили на море, и не просто на море, а за границу. Другие хоть и оставались дома, но танцевали на дискотеках, а её отправили в деревню. Пасти коров у бабки.

«У всех родители как родители, – думала она, хмуря брови, – а у меня неудачники, не сумевшие приспособиться к изменившимся условиям жизни».

Осознание того, что таких людей, как её родители, оставшихся за бортом навязанной обществу так называемой «новой жизни», большинство, девушку не успокаивало. И она бормотала себе под нос где-то услышанное: «Голодранцы, гоп до кучи».

Идти работать на ферму или в совхоз Таисия и не думала. Ещё чего! Ей повезло, для неё нашлось место в теплице, где выращивали огурцы и свежую зелень. «Работа, конечно, не ахти какая, но всё-таки в тепле и светле круглый год», – думала Таисия. И мечтала поскорее сбежать в город. Может, и сбежала бы…

Но именно в деревне нежданно-негаданно у неё случилась первая любовь. Она банально влюбилась в гармониста. По совместительству тракториста. Звали его Тимофей, ласково – Тимоша. Красавец, одни кудри русые чего стоили и голубые глаза. К тому же весельчак. Но для Таисии Тимофей Юрьевич Михеев, ибо он был старше её на двенадцать лет. И банально женат. Имел тракторист и прицеп в виде двоих детей. Оба мальчики. И всем на деревне было известно, что Тимофей Юрьевич Михеев мечтает о третьем ребёнке и хочет, чтобы непременно родилась девочка, дочка. Такая вот была мечта у музыкально одарённого тракториста.

Таисия щеголяла перед ним в своих самых лучших нарядах, часть из которых привезла из города, часть сшила своими руками. Она и пела, и плясала, и частушки заводные собственного сочинения у неё от зубов отскакивали. А как она ему улыбалась! Глазки научилась строить и кокетничать. Да только всё впустую. Не прельстился ею Тимофей, Тимоша ненаглядный. «Берёг себя для своей жёнушки, толстушки Варвары, чтоб ей пусто было», – думала Таисия. Сколько слёз она из-за него по ночам в подушку пролила. А ему всё по барабану! И тогда она решилась открыто признаться ему в своей любви. А что?! Татьяна вон призналась Онегину! Чем она, Таисия, хуже пушкинской Татьяны? «Ничем!» – твёрдо решила Таисия.

Только письма Тимофею она писать не стала, подкараулила его поздно вечером у амбара. Он как раз с работы возвращался. Уже и зорька вечерняя отгорела. Только было слышно, как в роще за околицей птицы пересвистываются.

– Ты? – удивился Тимофей, когда увидел, кто заступил ему дорогу.

– Я! – ответила Таисия с вызовом.

– И чего ты тут делаешь в такое позднее время? – спросил тракторист и зевнул.

– Тебя жду!

– Это ещё зачем? – не понял он или только прикинулся непонимающим.

– Тимошенька! – воскликнула девушка, кинулась к нему и обвила его шею руками. – Люблю я тебя! – жарко задышала она ему в ухо. – Сил нет, как люблю!

– Тю, – ответил он и стал разжимать её пальцы, чтобы снять Таисию со своей шеи. – Сумасбродка ты, – сердито проговорил он, легонько отталкивая её от себя, – ишь чего удумала, бесстыдница!

– Тимошенька! Родненький! Я тебе дочку рожу! – Таисия залилась горючими слезами.

– Окстись, дурочка! Тебе всего семнадцать лет.

– Восемнадцать скоро, – ответила она.

– А мне тридцать! – прикрикнул Тимофей. – Я женатый мужик! У меня дети и опять же жена Варя.

– Твоя Варя! – закричала Таисия, разбрызгивая злые слёзы. – Она старая и толстая!

– Ты мою Варю не тронь, – строго проговорил Тимофей, – она меня на три года моложе. Варенька моя – женщина приятной полноты! Не то что ты, кожа да кости!

– Если хочешь, я поправлюсь! – торопливо предложила Таисия.

– Ветер у тебя в голове гуляет и белки по веткам скачут, – ещё больше рассердился тракторист и велел: – А ну, дуй домой! Пока я за хворостину не взялся!

Обиженная Таисия пришла домой вся в слезах. На вопросы встревоженной бабушки, где она пропадала до сего времени и не обидел ли её кто, Тая отвечать не стала, только отмахнулась. На кухне умылась из навесного умывальника и ушла в свою комнату. Комнатой называлось помещение, отгороженное от большой кухни пёстрой шторкой на верёвочке.

Она уткнулась лицом в подушку, пахнущую сухими веточками пижмы, и снова заплакала. Таисия не заметила, как уснула. Проснувшись на рассвете и потерев глаза кулаками, девушка твёрдо решила, что от Тимофея она не отступится. И не отдаст его без боя толстухе Варваре. Наличие двоих детей у тракториста её нисколько не смущало. «Пусть Варька их сама растит, – думала она. – Вон на деревне уже есть разведёнки. Не так много, как в городе, но есть. И ничего, справляются». А она Тимофею новых детей нарожает.

В полдень Таисия собрала узелок с едой, налила в банку кофе, который сварила заранее из привезённого из города порошка, и отправилась на полевой стан. Однако там она узнала, что Тимофей с напарником обедают прямо на поле, чтобы время зря не тратить на дорогу. Выспросив, где именно находится участок, на котором работает Тимофей, Таисия, весело напевая, отправилась туда. По дороге она набрала ромашек и васильков, присела, сплела два венка, один надела себе на голову и отправилась дальше. Трактор Тимофея она увидела издали и бегом побежала ему навстречу. Сначала он не замечал её, а заметив, приглушил трактор. Высунувшись из кабины, он спросил:

– Какого чёрта ты здесь делаешь?

– Я обед тебе принесла, Тимошенька, – ласково пропела Таисия.

– Я уже пообедал, – ответил он, – так что кыш с дороги!

– Тимошенька! – взмолилась Таисия. – Выйди на минуточку, поговорить нужно.

– Так вроде бы уже обо всём накануне вечером переговорили, – недовольно проворчал он.

– Тимошенька, на одно словечко! – Она молитвенно сложила руки на груди.

Едва он, выбравшись из кабины, оказался рядом с ней, как она надела ему на голову венок из полевых цветов.

– Вот!

– Сдурела! – проговорил он сердито, сорвал венок с головы и отбросил его далеко в поле.

– Тимошенька!

– Ты что, бестолковая? – спросил он.

– Я влюблённая, – ответила она.

– Пороть тебя некому, – проговорил тракторист с явным сожалением, – иди домой и не мешай работать. Кстати! Почему ты сама сегодня не на работе?

– Выходная я, – обиженно ответила Таисия и попросила: – Хотя бы кофе возьми.

– В такую жару я пью квас, – ответил Тимофей и завёл трактор.

Таисия долго стояла на поле, глядя ему вслед. И лишь когда почувствовала, как сильно припекает солнце, она отправилась в обратный путь.

Васильки и ромашки, затерявшиеся среди колосьев ржаного поля, перешёптывались друг с другом, то ли жалея Таисию, то ли осуждая её.

Придя домой, Таисия выпила весь кофе, приготовленный для Тимофея. Наверное, она перестаралась, и кофе получился слишком крепким, потому что после него сердце заскакало у неё в груди, а перед глазами заплясали чёртики с горящими глазами, из которых вылетали искры.

Таисия помахала перед раскрасневшимся лицом ладонью, потом намочила полотенце в холодной воде и приложила к лицу.

– Ох, – выдохнула она и пошла к себе, чтобы прилечь на кровать…

Проснулась она от того, что кто-то постучал по стеклу её настежь распахнутого окна. Открыла глаза. Вечерело. Сиреневый воздух медленно сгущался за окном. Подул ветер, и что-то белое, лежавшее на подоконнике, влетело в комнату и упало на пол.

Таисия поднялась с кровати, протёрла глаза, прошлепала босыми ногами по крашенному масляной краской полу. Свет она зажигать не стала: и без света увидела валявшийся на полу лист бумаги. Она подняла его. Это была свёрнутая вдвое страница из обычной школьной тетради. Таисия развернула её и, убедившись, что на ней что-то написано, включила свет.

Прочитала она следующие слова, показавшиеся ей очень знакомыми: «Приходи сегодня к амбару, не пожалеешь». И время указано. Кровь прилила к лицу девушки. Она не стала вспоминать, где и когда могла слышать подобную фразу. В её висках молоточками радости пульсировала кровь. «Это Тимофей! – думала она. – Больше некому!» Ведь именно с ним они вчера пытались выяснить отношения возле амбара. Если быть честной с собой до конца, то выяснить пыталась она. Тимофей ничего не хотел слушать. Но вот сегодня он всё осознал!

К амбару в назначенное время Таисия прилетела на крыльях любви. На всякий случай она надела самое красивое бельё, какое у неё было. Надушилась духами «Персидская сирень», которые, покидая отчий дом, прихватила с туалетного столика матери. При этом духов она на себя вылила так много, что они забивали аромат полуночи молодого лета.

Запыхавшаяся Таисия оглянулась по сторонам. Никого не увидела. «Неужто Тимофей запаздывает?» – подумала она. Впрочем, она готова подождать. Ведь ему нужно выбрать момент, когда жена уснёт, чтобы незаметно выскользнуть из дома. Таисия подошла к растущему неподалёку молодому деревцу и, представляя, что это Тимофей, обвила ствол руками и выдохнула полной грудью:

– Тимоша!

И вдруг почувствовала дикую боль! Кто-то налетел на неё сзади и буквально вцепился в её волосы руками.

– Я тебе покажу Тимошу! – как гром среди ясного неба раздался голос Варвары, который Таисия не сразу признала, так как разъярённая жена тракториста буквально рычала, таская её за волосы.

– Пусти! – закричала Таисия. – Пусти! – От боли слёзы рекой лились из глаз девушки. – Ты сумасшедшая!

– А ты потаскуха! – вопила Варвара.

– Помогите! – на всю деревню закричала Таисия.

Откуда ни возьмись примчался хромой сторож Михалыч с допотопным ружьём, которое досталось ему ещё от деда. Поговаривали, что ружьё у Михалыча кремнёвое. Старик крикнул:

– Разойдись!

Сторож прицелился и выстрелил в воздух! Пуля улетела в небо. Женщины отшатнулись друг от друга и кинулись бежать в противоположные стороны.

– Ох уж мне это бабьё, – проворчал сторож, присел на камень и достал портсигар, привезённый ему внуком из города на восьмидесятилетие. Михалыч очень гордился и внуком, и подаренным портсигаром.

Несмотря на свой преклонный возраст и темноту ночи, разбавленную лунным светом, он узнал обеих женщин: и Таисию, и Варвару. В деревне ничего не скроешь. И слушок, пока ещё робкий, о том, что Таисия бегает за трактористом Михеевым, уже пополз от одного дома к другому, от одной улицы к другой. О своём ночном приключении старик решил никому не рассказывать. Не хотелось Михалычу, чтобы назавтра же вся деревня перемывала косточки глупой девчонке.

Так что на этот раз, кроме Тимофея, которого Варвара разбудила, прибежав домой, и сама рассказала ему, что повыдёргивала нахалке все косы, о происшествии никто не узнал.

Тимофей же сказал жене:

– Уймись, Варвара! Не скандаль. Я люблю тебя одну. А Тайка глупая ещё, перебесится и успокоится.

– Я ей ещё и ноги повыдёргиваю, – пригрозила Варвара, поворчала ещё немного и успокоилась, устроившись под боком мужа.

Таисии же было не до сна! Варвара нанесла большой ущерб её шевелюре, выдернув несколько прядей. Мало того что девушка лишилась волос, ещё и болевой шок испытала. На голове остались кровавые проплешины. Пришлось прижигать их перекисью водорода.

Таисия перевязала голову платком, бабушке она сказала, что уши простудила. Наутро позвонила на работу в теплицу и сказалась больной. Начальница ей поверила и велела:

– Лечись.

Весь следующий день Таисия пролежала в постели, отказываясь от еды, которую приносила ей не на шутку встревоженная бабушка. Ближе к вечеру она насилу уговорила внучку выпить куриного бульона и съесть крылышко.

Кожа головы к этому времени болеть у неё перестала. Зато сердце заболело ещё сильнее. Таисия ругала себя на чём свет стоит, как могла она купиться на записку. Ведь почерка Тимофея она не знала, так отчего же сразу поверила, что это он вызвал её на свидание? А Варвара! Какова змеюка! «Ну, погоди, – думала Таисия, – всё равно я уведу у тебя Тимофея! Уведу», – твердила она сквозь зубы. Хотя как это сделать, она представления не имела.

Из дома Таисия вышла только через неделю. Она с трудом уложила волосы так, чтобы не было заметно проплешин. И, как назло, встретила на улице гордо вышагивающую ей навстречу Варвару. Та, будучи ростом ниже Таисии, умудрилась глянуть на соперницу сверху вниз и презрительно фыркнула. Таисия еле удержалась, чтобы не выцарапать Варьке глаза. Она быстро прошла мимо, её буквально трясло от боли и обиды.

– Ты чего такая? – спросила её начальница.

– Не до конца выздоровела, – ответила Таисия, едва сдерживая слёзы.

– Может, домой пойдёшь? – проявила заботу начальница.

– Нет, нет, мне тут с огурцами да с укропом лучше, – ответила Таисия почти искренне.

Так и ходила Таисия как в воду опущенная.

Хорошо ещё, что не ославленная. Михалыч молчал, как в рот воды набрал. Жалел дурочку. А Варваре рот раскрывать запретил Тимофей.

– Сама подумай, – внушал он жене, – зачем нам нужно, чтобы о нас сплетничали.

Варвара хоть и дулась, хоть и ревновала мужа, но прислушалась к его словам.