Грегор и тайный знак

ГЛАВА 19

Грегор с надеждой обернулся к Говарду — ведь если кто и мог оказать первую медицинскую помощь грамотно, так это Говард.

— Что делать, Говард?!

Но на этот раз и Говард был растерян:

— Я не знаю. Наверно, надо попытаться удалить ему эти зубы. Я никогда такого не делал и не представляю, как это делается, но если нужно…

— А ну-ка разойдитесь, дайте дорогу! — резко сказала Люкса, расталкивая их. Она шагнула без колебаний на край колодца и спустилась вниз, скользя по гладкой стене, одна нога вытянута, вторая согнута в колене, — как заправский альпинист. Приземлившись на ноги, она выхватила меч и выставила его вперед, словно собираясь атаковать.

— Стой там, Босоножка! — велела она, и малышка застыла на месте.

На какую-то долю секунды Грегор испугался, что Люкса сейчас убьет Живоглота: она ведь даже шага не сделала тогда в джунглях, чтобы помочь крысу выбраться из зыбучих песков… Но лезвие меча Люксы, вместо того чтобы вонзиться в горло крыса, с силой ударило по его чудовищным зубам, и в левой половине челюсти Живоглота с неприятным треском появилась наконец предусмотренная природой дырка. Живоглот издал полный боли стон, но в то же время слегка вытянул голову вперед, словно прося ударить еще. После второго удара Люксы, нанесенного справа, Живоглот широко раскрыл рот, хватая им воздух. Острые осколки зубов ранили его губы, он сплевывал крошки вперемешку с кровью. Но главное — его челюсти снова были свободны.

С минуту Живоглот смотрел на Люксу, потом глухо заговорил:

— Ты помнишь… там, в джунглях… ты сказала, за тобой должок…

— Да, если ты расскажешь мне историю Хэмнета, о Садах Гесперид, — кивнула Люкса.

— Считай, что долг… ты отплатила, — прохрипел Живоглот.

— Историю за жизнь? Нет, это слишком дешево. Теперь ты у меня в долгу, — возразила Люкса.

— Ох, какой кошмар!.. Ненавижу влезать в долги… — вздохнул Живоглот.

— Уверена, что так, — усмехнулась Люкса. — Арес, ты сможешь поднять его?

Арес спустился, подцепил когтями Живоглота за плечо и вытащил из колодца, а Аврора подхватила Люксу и Босоножку.

— Воды! — первым делом попросил Живоглот.

Пока крыс утолял жажду, Говард осмотрел его и обработал раны.

— У меня есть кусок необработанного алмаза с собой, — чувствуя неловкость, предложил он. — Я им точу лезвие меча. Может, я попробую подточить им твои зубы, Живоглот?

Грегор понимал, что для Живоглота, всегда такого сильного и самостоятельного, невыносимо унизительно, если кто-то станет наблюдать, как человек подтачивает ему зубы. Поэтому он попытался создать для этой процедуры соответствующие условия: летучих мышей и Темпа он попросил наловить в ближайшем источнике рыбы, Газард и Босоножка помогали Люксе наполнять мешки водой, а Картик, одурманенный лекарствами, тихо посапывал в углу и никому не мешал.

Когда принесли рыбу, Грегор стал резать ее совсем маленькими кусочками. Потом добавил немного воды и покрошил хлеба. К тому времени как Говард закончил неприятные манипуляции с зубами Живоглота, у Грегора была готова огромная миска рыбного фарша для крыса, из которого он сделал что-то вроде фрикаделек. Босоножка вызвалась покормить его, но Грегор подумал, что это будет чересчур, и предоставил крысу класть еду в рот самостоятельно. Грегор приготовил довольно много такого фарша, и ему пришлось снова и снова подкладывать добавку, пока Живоглот не наелся.

— Хорошо. Теперь я в порядке, — заявил он, отставляя в сторону миску с несколькими оставшимися фрикадельками. Он осторожно подвигал челюстями, несколько раз открыл и закрыл рот и обратился к Говарду: — Могу я взять этот волшебный камешек?

Говард тут же протянул ему алмаз, и Живоглот покатал его во рту, а потом погрыз, как всегда это делал.

Наконец он обвел взглядом всех присутствовавших и впервые за все время поинтересовался:

— Итак, что привело этих детей-крестоносцев в Огненную землю? Я не настолько глуп и наивен, чтобы льстить себя мыслью, будто вы явились сюда в поисках моей скромной особы.

— Мы хотели устроить пикник и заблудились, — сказала Люкса.

— Знаю, я низок и недостоин, но, ваше высочество, не унижайте меня столь очевидной и неприкрытой ложью, — с укоризной произнес Живоглот. — Разве я не говорю тебе правду?

— Вообще-то ты соврал мне про «Пророчество крови». Ты сказал тогда, что я просто появлюсь на встрече, а сам прекрасно знал, что мне придется тащиться в джунгли, — возразил Грегор.

— Не совсем так. Если отмотаешь назад, ты увидишь, что мои слова можно было интерпретировать по-разному. А ты просто взял тот смысл, который был на поверхности, — ответил крыс. — Но что касается королевы… как бы трудно мне ни приходилось — я всегда был предельно честен с ней и ожидаю того же взамен.

Люкса, поколебавшись, призналась:

— Мы ищем зубастиков. Они прислали мне мою корону, это была просьба о помощи. Колония мышей в джунглях исчезла. То же самое произошло с колонией на Источнике. И мышей с Источника, по всей видимости, погнали сюда, в Огненную землю.

— О, мой милый малыш Мортос не очень-то их любит, верно? — заметил Живоглот. — И что вы собираетесь делать, когда найдете их?

— Вызвать регалианскую армию, чтобы она меня вызволила, — просто ответила Люкса. — Я дала Смертельный обет в Царстве теней.

— Да ты что, серьезно?! — обомлел Живоглот. — Но ведь еще вчера ты была совсем малышкой, и твой дед качал тебя на коленке… И вот ты уже начинаешь войну. Да, как летит время! Как быстро растут дети!

— А ты что собираешься делать дальше? — осведомилась Люкса.

— Я в сомнениях, ваше высочество, — ответил крыс. — С одной стороны, я вроде бы должен ответить, что собираюсь найти этого поганца Мортоса и убить его самолично, а попутно разогнать серпентарий, что собрался вокруг него. Тем более что, не зная о моем чудесном спасении из этого милого колодца, Мортос и его команда уверены, что я если еще не умер, то уже точно при смерти, и мне ни за что не выбраться из этого каменного мешка… Так что мое появление будет весьма и весьма эффектным.

— Ты не мог оттуда вылезти самостоятельно? — спросил Говард.

— Нет, стены слишком скользкие — по ним не выберешься. Но самым мучительным для меня было отсутствие возможности что-либо грызть — вы видели, как выросли мои зубы. Еще немного — и они пронзили бы мне мозг. В отличие от Мортоса, у меня он есть, — сказал Живоглот.

— Это он бросил тебя в колодец? — с сочувствием произнес Грегор.

— Кто, Мортос? О, прошу тебя… Нет конечно. Его солдаты.

— Но… но как же они тебя одолели? — удивился Грегор.

— Даже у яростника есть предел возможностей, Воин. Их было слишком много. Я начал уставать где-то к четвертой сотне. — Живоглот хитро глянул на Грегора: — А вот ты, я слышал, не устоял перед тремя! Хотя, разумеется, обстоятельства были против тебя.

— О чем это он? — поинтересовалась Люкса.

Грегор не ответил. Ему было невыносимо стыдно, что Живоглот знает о его столкновении с Умняшкой и ее приспешниками. Теперь все крысы над ним смеются!

— Лучше тебе самому рассказать ей, пока кто-то другой не сделал этого, — посоветовал Живоглот.

— Три крысы сбили меня с ног в туннеле под Регалией, — выпалил Грегор.

— А что ты и эти крысы делали в туннеле под Регалией?! — возмущенно воскликнула Люкса.

— Это я виноват, я. Слушай, я привел как-то Мортоса на урок эхолокации, чтобы Грегор посмотрел на него и помог мне его убить. К сожалению, мой перламутровый дружок ночью сбежал. Я, разумеется, отправился на его поиски, и когда Грегор пришел на следующий день на урок эхолокации — он нашел на нашем месте не меня, а трех приспешников Мортоса, — заговорил Живоглот. — И воин храбро и славно сражался с ними до тех пор… Пока не произошло что, Грегор?

— Пока они не выбили у меня из рук фонарик, — угрюмо буркнул Грегор.

— И в этот момент он вдруг понял, что все это время был категорически не прав, ленясь и халтуря на уроках эхолокации, и что его учитель, Живоглот, был… был что, Грегор?

— Ты был прав, Живоглот, — пришлось признать Грегору.

— Ты был прав, Живоглот, — эхом повторил Живоглот, смакуя каждое слово. — Знаешь, это самое приятное из того, что я мог услышать из твоих уст. Остались еще рыбные фрикадельки? Я снова хочу есть.

И Живоглот сунул свой нос в миску с фрикадельками.

Грегор чувствовал, как глаза Люксы прожигают в нем две дыры.

— И когда ты собирался рассказать мне об этих ваших занятиях, встречах с Мортосом и тремя его друзьями прямо под моим дворцом?! — спросила она.

— Вообще-то никогда, — пробормотал Грегор. — Я не думал, что это важно.

— Думаю, ты относился бы к этому иначе, будь это твой дом, — заявила она.

— Викус сказал, дверь надежная, — возразил Грегор.

— А дверь была заперта, когда ты дрался с этими крысами? — осведомилась Люкса.

— Нет, — признал Грегор.

А ведь и правда — если бы ему не удалось тогда проделать этот трюк с лампой, ничто не помешало бы крысам ворваться во дворец.

— Но я же не знал, что они там! Я думал, там только Живоглот и Мортос!

— Они везде, Грегор, — раздался тихий голос Говарда.

Только теперь Грегор начал понимать, насколько беззаботным и безответственным он был. Говард не вспыльчив, как Люкса, и если он говорит об опасности — значит, опасность была реальной.

— Я всегда оставлял дверь открытой во время наших занятий, — растерянно сказал Грегор. — Викус и не велел мне ее закрывать.

— Потому что знал, что с тобой я, а я не допущу, чтобы кто-нибудь проник во дворец. Оставьте его в покое! Обвиняйте меня, обвиняйте Викуса наконец — если очень нужно найти виноватого, — сказал Живоглот.

— Я обвиняю вас всех! — воскликнула Люкса.

— Твое право. Но это не было подстроено, это случайность, — пожал плечами Живоглот.

— Это не твой город!

— Он вскоре перестанет быть и вашим, ваше высочество, если такие негодяи, как мы с Воином, вдруг откажемся его защищать! — прорычал Живоглот. — Вы, может, забыли о пророчествах?

— Ваша защита ничего не гарантирует, или, может, ты забыл о пророчествах? — ответила она. — И то, что я вытащила тебя из этого дурацкого колодца, совсем не значит, что я считаю тебя такой уж великой драгоценностью!

— Прекратите! — Говард вскочил на ноги. — Вы пугаете детей. И так вы не добьетесь ничего, даже если перегрызете друг другу глотки.

Грегор оглянулся. Говард был прав. Газард и Босоножка стояли, взявшись за руки, возле Темпа, и лица у них были встревоженные и испуганные. Крылья летучих мышей трепетали от волнения. Даже Картик постанывал и беспокоился во сне.

— А ты кто такой? — уставился Живоглот на Говарда.

Грегор решил, что Живоглот придуривается.

— Живоглот, хватит! Ты же знаешь, кто он такой.

— Да не знаю я! — стоял на своем Живоглот.

— Ну вот! Его зовут Говард, он кузен Люксы, его отец правит Источником, — устало промолвил Грегор.

— Ладно. Все, что я могу пока сказать, это то, что ваш Говард неплохо соображает, — ответил Живоглот. — И говорит правильные вещи. Драка нам ничего не даст, ваше высочество. У нас слишком много дел, если мы хотим помочь твоим друзьям.

— Твоя помощь мне не нужна, Живоглот, — огрызнулась Люкса.

— То есть, я так понимаю, ты собираешься справиться с армией Мортоса в одиночку? — уточнил Живоглот.

— Армия Регалии будет здесь через несколько дней. И мы освободим зубастиков, — отрезала она.

— Через несколько дней, девочка, уже некого будет спасать, — тихо произнес Живоглот.

ГЛАВА 20

Эти слова моментально сбили с Люксы спесь.

— Что ты имеешь в виду? — испуганно спросила она.

— А как ты думаешь, что собирается делать Мортос? — ответил он ей вопросом на вопрос.

— Мы слышали его речь. Он сказал, что загонит зубастиков туда, откуда еще никто не возвращался, — вмешался Говард.

— А он не уточнил, где это конкретно? — настаивал Живоглот.

— Где-нибудь за пределами Подземья? — неуверенно предположил Грегор.

— В Неизведанных землях, — добавила Люкса.

— Но ведь зубастики вполне могут вернуться из Неизведанных земель обратно — по своим собственным следам, — возразил Живоглот. — Дорогие мои, есть только одно место, откуда еще никто не возвращался.

И крыс замолчал, ожидая, что они и сами догадаются.

— Он говорил о смерти! — прошептала Люкса.

— Это же очевидно, — кивнул Живоглот.

— Ты говоришь, он собирается убить их? Всех? — спросил Говард.

— Такова главная идея, да, — подтвердил Живоглот.

— Но ведь зубастиков тысячи. Их можно гнать с места на место — но они никогда не сдаются без боя, если им угрожает опасность, — сказал Говард. — Как же крысы собираются их всех уничтожить?

— Теперь послушайте меня, — заговорил Живоглот. — Зубастики действительно хорошие бойцы, когда идет открытый бой, лицом к лицу. Их гораздо больше, чем крыс, думаю — десять к одному. И хотя битва была бы кровавой, а их потери в этой битве были бы неисчислимы — все же они вполне могли одолеть Мортоса, если бы до этого дошло. Поэтому крысам нужно, чтобы зубастики верили, что это просто очередное переселение. Что если они не будут ему сопротивляться — останутся в живых. Но можете не сомневаться, Мортос не оставит ни единого зубастика, им всем придет конец.

— Я это говорил! — раздался хриплый голос. — Я говорил им!

Все повернулись к Картику. Он перевернулся на живот и пытался приподняться на передних лапках.

Говард бросился к нему:

— Тихо, тихо. Я сейчас дам тебе успокоительное.

Он потянулся к зеленой бутылке с лекарством и открыл крышку.

— Мы должны сражаться! Это другое! Не то, что было раньше! Грызунам не нужна земля на Источнике — люди все равно не позволят им жить там, — говорил Картик.

— Говард, подожди, — остановила Люкса Говарда, который уже готов был влить в рот Картику лекарство. — Дай ему сказать.

— Он думает, что он все еще на Источнике! — шепнула Найк.

— Да, — кивнула Люкса и позвала: — Картик, Картик! Это королева Люкса из Регалии!

— О, славная королева. Хорошая королева. — Картик чуть успокоился при звуках ее голоса. — Скажите им: «Сражайтесь! Сражайтесь за Источник!»

— Я скажу, обязательно, — поглаживала Люкса его спину.

— Я им говорил, но мало кто хотел меня слушать. Они поверили грызунам, поверили, что их просто снова уведут в другое место, — причитал Картик. — Не верьте! Не верьте им!

— Нет, я не верю им, — успокаивала его Люкса. — Я верю тебе.

— Зачем крысам земля у Источника? Ведь вы, люди, не отдадите им ее, — продолжал он.

— А зачем им земля в джунглях? — вмешался Живоглот. — Ни одна крыса ни за что не станет там жить.

— Я это говорил! — снова закричал Картик. Глаза его приоткрылись, и блуждающий взгляд вдруг зацепился за Живоглота. Бедный зубастик ощерился и снова начал кричать: — Где остальные? Где все остальные?

Он даже попытался броситься в атаку, приволакивая сломанную лапку.

— Где остальные? Где все остальные?

— Вот сейчас самое подходящее время, чтобы дать ему лекарство, — негромко посоветовал Живоглот.

— Где все остальны-ы-ы-ые?! — визжал зубастик.

Говард быстро влил лекарство в рот раненому, пока тот не потерял над собой контроль, и через несколько минут зубастик затих.

Слова Картика будто открыли Грегору глаза — теперь он четко понимал, что происходило внутри мышиных колоний: он видел вторгшихся крыс… видел, как зубастики спорят, что делать — сражаться или подчиниться… и как Картик проигрывает этот спор.

Грегор даже подумал, что именно Картик начертил тот тайный знак на стене пещеры.

— Итак, вы можете поверить мне и этому несчастному зубастику — или можете и дальше продолжать утешаться мыслью, что зубастиков просто ведут на новое, чудесное и комфортабельное место проживания, — заключил Живоглот.

Грегор вспомнил корзину с мышатами… раздавленные тела, сброшенные с утеса… речь Мортоса.

— Я не могу вам не верить, — сказал он. — Мы должны найти зубастиков и освободить их. Ты можешь передвигаться? — обратился он к Живоглоту.

— Да. Я слегка засиделся, но стоит мне пройти пару километров — и я снова буду в форме, — заявил крыс.

— Я не согласна, чтобы ты шел с нами! — резко сказала Люкса.

— Ну так летите вперед, ваше высочество, — ответил Живоглот. — Ты будешь очень скучать по мне, когда достигнешь цели.

Глаза Люксы превратились в щелки — она соображала, как ей поступить.

— Иногда лучше чуть согнуться, чем сломаться, кузина, — негромко произнес Говард. — Он действительно нам нужен. Дай ему выплатить тебе долг.

— Да, дай мне стать одним из вас, — попросил Живоглот.

— Я не потерплю от него приказов, — отрезала наконец Люкса. — Ты будешь слушать меня.

Живоглот пожал плечами:

— Чудненько. Я уже наотдавался приказов. У тебя есть план. Но если вдруг ты захочешь услышать мой совет — не стесняйся.

— Что ж, тогда вперед, — сказала Люкса. — К крысам.

Они забрались на летучих мышей и взлетели, а Живоглот бежал внизу. Надо сказать, у него была неплохая скорость — учитывая, что он просидел в колодце без еды, воды и движения несколько недель.

Грегор с беспокойством думал о зубастиках.

Как крысы намереваются убивать их? Может, сбросить всех с высокого утеса, как тех несчастных, в Царстве теней? Утопить? Он не очень-то представлял себе, умеют ли зубастики плавать. Заморить голодом? В Подземье, похоже, это популярный метод расправы с врагами… А может, заразить их всех смертельной болезнью?

Через полчаса Грегор взглянул вниз и понял, что Живоглоту нужна передышка: крыс бежал уже с трудом, тяжело дыша.

Мальчик знал, что гордость не позволит Живоглоту просить об остановке.

— Живоглот не выдержит так долго, — сказал он Люксе.

— Ничего, справится, — отрезала она.

— У него будет инфаркт или что-нибудь вроде того, — настаивал Грегор.

— Не стоит волноваться о Живоглоте, — только и услышал он в ответ.

— Ты что, хочешь загнать его до смерти? — спросил он.

Люкса перегнулась через крыло Авроры и посмотрела, как Живоглот отчаянно старается не отстать. Потом приняла прежнюю позу:

— Он слишком худой, чтобы умереть.

— Да что с тобой такое, Люкса!

Грегор вдруг понял, что с него хватит.

— Так, стоп! — заорал он. — Всем спуститься на землю!

— Ты не можешь приказывать мне! — взвилась Люкса.

— Так же, как и ты — мне! — ответил он резко.

Спрыгнув еще в полете с Авроры, он подбежал к опускающемуся на землю Аресу, на котором громоздились Талия и Темп.

— Талия, ты сможешь лететь сама?

— Да, если мы не полетим слишком быстро, — ответила юная летучая мышь.

— Арес, ты сможешь нести Живоглота?

Арес был единственным, кому это было под силу.

— Я постараюсь, — кивнул Арес.

— Нет, Арес, ты не понесешь этого крыса! — вмешалась Люкса.

— Понесет, — отрубил Грегор. — Талия, ты подхватишь Темпа.

— О, — прищурилась Люкса, — так у нас теперь тут ты командуешь? Ты главный, да?

— Почему обязательно кто-то должен быть главным?! Все было хорошо, пока ты не объявила войну и не начала командовать всеми налево и направо! — крикнул он.

— О, я думаю, все началось гораздо раньше, — заметил Живоглот, тяжело забираясь на спину Ареса. — Она и маленькой девочкой была очень упрямой.

— Я просто пытаюсь помочь зубастикам! — нахмурилась Люкса.

— Да ты что, правда? Что ж, лучшее средство им помочь — это уморить Живоглота! — съязвил Грегор. Люкса открыла было рот, чтобы ответить, но Грегор не дал ей такой возможности: — И знаешь, мне плевать, что ты злишься, Люкса! Злись сколько хочешь! Не разговаривай. Какая разница — ты и так девяносто процентов времени за что-то злишься на меня. Я даже не понимаю, за что. А с какой, собственно, стати? Я даже не живу здесь! Я просто прихожу в гости. И все, что здесь делаю, — пытаюсь помочь тебе, причем по доброй воле. Я тебе ничего не должен, Люкса. И когда мы вернемся в Регалию и меня отошлют домой, давай просто забудем о существовании друг друга. Согласна?

Последнее слово эхом разнеслось по туннелю. Эта вспышка удивила и самого Грегора.

Пожалуй, это было немного слишком. Откуда столько экспрессии? Может, его яростничество выплеснулось сейчас в этой тираде? Зачем он это сказал? И что он, собственно, сказал? Он толком и не помнил, но по выражению глаз Люксы видел, что ему удалось задеть ее за живое.

— Гре-го слиском громкий. — Босоножка прижалась к Люксе и взяла ее за руку, защищая. — Тс-с-с, Гре-го.

Все смотрели на него в ожидании.

— Я просто уверен, что так будет быстрее, — сказал он сердито.

— Прекрасно, — ответила Люкса и снова заняла свое место на спине Авроры. Босоножка торопливо вскарабкалась и села за ней.

Говард тронул Грегора за плечо:

— Может, лучше я полечу с…

— О’кей, я полечу на Найк, — бросил Грегор. — Не волнуйся, я присмотрю за Картиком.

Карабкаясь на Найк, он поймал внимательный взгляд Живоглота.

— Что?

— Да ничего, — невинно ответил крыс, но Грегор заметил, как он глубоко потянул воздух своим чувствительным носом, словно принюхиваясь к чему-то.

Теперь они летели значительно быстрее. Грегор старался оправдать свой срыв этой мыслью, но получалось довольно плохо.

В лицо ему дул легкий ветер. Не тот, к которому он уже привык и который всегда возникал во время быстрого полета на летучих мышах. Сейчас воздух был теплым, пожалуй даже горячим, и довольно ощутимо попахивал серой. Какие-то соринки или пылинки все время попадали в глаза, и глаза слезились.

Но что из сказанного им так расстроило Люксу? Явно не сам факт спора — они ведь постоянно спорили и ссорились.

Он стал вспоминать свои слова. Что-то о зубастиках. О Живоглоте. «Злись сколько хочешь». Что еще-то? «И забудем о существовании друг друга». Вот это последнее.

Он представил себе, что это Люкса говорит ему такие слова, — и понял, что это действительно звучит ужасно.

Разве может он забыть весь последний год? Забыть, что они сделали друг для друга.

Без Люксы его убили бы в первую же ночь его пребывания в Подземье. Без нее он никогда бы не смог вернуть домой отца, а Босоножка погибла бы в крысином Лабиринте.

И он много делал для Люксы, это правда. Много хорошего. Много такого, чем мог гордиться. Спас ее от пауков, помог найти средство от чумы. И сейчас он тут кувыркается в поисках зубастиков, помогая ей, разве не так?

К счастью или на беду, жизни их тесно переплелись между собой с того самого момента, как они увидели друг друга. И он вовсе не хотел забывать о ее существовании.

— Найк, ты можешь догнать Люксу? — спросил он летучую мышь. — Мне нужно ей кое-что сказать.

Мысленно Грегор репетировал, что он скажет — слова извинения. «Прости меня» — вот неплохое начало. Прости меня, я не хотел.

Найк поравнялась с Авророй. Газард спал, положив голову на колени Люксы. Говард сидел к ней спиной, держа на руках Босоножку.

Люкса в ожидании уставилась на Грегора. Он сглотнул и подался вперед, чтобы не кричать:

— Слушай… я хотел сказать… я…

И в этот момент их завертело воздушным потоком.

ГЛАВА 21

Первый порыв отбросил Найк назад и вверх, так что Грегор и Картик впечатались в самый потолок пещеры. Хорошо, что Грегор в этот момент наклонился над шеей Найк: рюкзак на его спине смягчил удар о камень, хотя при этом фонарик и бинокль ощутимо впечатались ему в спину. Лицом его вдавило в затылок Найк, и он с трудом смог повернуть голову, чтобы глотнуть воздуха.

Найк изо всех сил пыталась противостоять воздушному потоку, но тот вдруг ослаб.

Они резко опустились на несколько футов вниз — и попали в следующий поток, который с силой отбросил их назад. Крылья Найк сложились и вытянулись вдоль туловища, и они, словно пуля, выпущенная из ружья, пролетели несколько сотен метров в туннеле и оказались на открытом пространстве.

Здесь ветры бушевали везде. Их были десятки. Отдельные потоки можно было видеть: они были такими же, как тот, что принес когда-то Грегора из прачечной, напоминали туманные облака и светились странным, призрачным светом.

Грегор ощутил себя маленькой лодочкой, затерянной в шторм в океане. Причем без руля и ветрил — без всякой надежды на то, чтобы взять управление в свои руки.

Хорошо хоть фонарик надежно прикреплен к рукаву. Посветив вокруг, Грегор увидел остальных: они выглядели так же беспомощно, как и он сам.

На какое-то мгновение его охватила паника — он обнаружил, что пол пещеры где-то далеко внизу. Но потом он понял, что не упадет — не может упасть. И остальные тоже. Воздушные потоки удерживали их наверху, и они кружились в них, словно осенние листья.

Грегор вытянул руку с фонариком вперед, желая проверить силу ветра.

Сильная встречная волна воздуха отбросила его, и он поспешил убрать руку.

Мимо него проплыл Живоглот, с растопыренными лапами, похожий на здоровенную белку. Крыс что-то кричал, но Грегор не мог разобрать слов в свисте и реве воздушных потоков. Через несколько минут, врезавшись в Говарда и убедившись, что Босоножка, хоть и удивлена происходящим, но не напугана, Грегор снова увидел Живоглота, парившего в воздухе все в той же позе. На этот раз он смог разобрать, что кричал крыс: «Перестань сопротивляться!»

Перестать сопротивляться? Грегор прислушался к себе и обнаружил, что каждый мускул его тела до предела напряжен, и каждая мышца дрожит от напряжения — да, так и есть, он действительно сопротивляется. Пытается контролировать руки и ноги.

«Перестать сопротивляться, — подумал он. — Расслабиться. Просто расслабиться!»

Почему бы не попытаться? Но это оказалось не так-то легко! Каждая новая волна воздуха заставляла его вновь сжиматься и напрягаться.

«Расслабься! — приказал он себе. — Ты не должен сопротивляться. Слушай Живоглота!»

Грегор закинул руки за голову и вытянулся. И вдруг почувствовал, что ветер больше на него не нападает. Теперь он его… баюкал.

Конечно, Грегор тут же вновь напрягся, но быстро подавил в себе это движение. «Расслабься!» — вновь приказал он себе, и вскоре уже просто лежал в воздухе, без всяких усилий и напряжения.

Теперь он все понял. Если не сопротивляться потокам, на них можно кататься!

Его затопило радостное осознание чуда:

— Я лечу!

С минуту он пытался приспособиться к своей новой способности. Это совсем не то, что летать на летучих мышах, где он был просто пассажиром. Грегор парил в небе — ну ладно, не в небе! — парил в воздухе словно супергерой. Это ощущение безграничной свободы было потрясающим. Теперь он знал: будь у него крылья — он бы не боялся в Подземье никого и ничего!

Он сделал кувырок и попытался оседлать Живоглота. У него не совсем получилось, он соскользнул со спины крыса, но зато удалось схватить Живоглота за хвост и дернуть.

— Развлекаешься? — прокричал Живоглот сквозь рев воздушных потоков. — Не забудь пересчитать своих дружков!

Пристыженный, что так увлекся самим собой, Грегор посветил вокруг фонариком.

Позади он увидел Люксу, которая замечательно справлялась с потоками: она даже могла прыгать по облакам! Когда она перепрыгивала с одного облака на другое, Грегор заметил, что на спине у нее сидит Босоножка, обняв Люксу руками и ногами. Темп важно плыл по воздуху, а на спине у него был Газард, который держался за панцирь. Говарда слегка кидало из стороны в сторону, потому что он все время оглядывался на летучих мышей.

А вот летучим мышам приходилось несладко. Длинные, сильные, прекрасные крылья совсем им не помогали, а напротив, мешали. Из-за крыльев получалось, что мыши одновременно находились в разных воздушных потоках. Привыкшие к обычным потокам, они все не отказывались от попыток управлять полетом. Крылья слегка распахивались, и тогда они начинали кружиться, словно флюгеры. Хуже всех приходилось Аресу — он был самым крупным и тяжелым.

— Арес! — закричал Грегор.

Он отпустил хвост Живоглота, но крыс тут же повернулся и схватил его своей когтистой лапой за рюкзак.

— Каков твой план? — спросил Живоглот.

Плана у Грегора не было. Он просто повиновался импульсу — и собирался помочь своему побратиму.

— Не знаю! Я не знаю!

— Нам нужно приземлиться! — прокричал Живоглот. — Готовься!

— Хорошо! — ответил Грегор, хотя и не представлял себе, что имел в виду Живоглот.

Тот поплыл, маневрируя между потоками, вперед, подальше от эпицентра воздушного шторма, и Грегор, которого он тащил за собой, завертел головой, стараясь понять, куда они двигаются. Оказалось, что они довольно стремительно приближались к одной из каменных стен пещеры.

— Нет! — крикнул он, когда ему показалось, что сейчас они неминуемо впечатаются в камень, и попытался вырваться.

Но в последний момент Живоглот успел перепрыгнуть на другой воздушный поток, и Грегор вдруг обнаружил себя на полу, целого и невредимого.

— Чуть больше доверия, прошу тебя! — попросил Живоглот сердито.

— Прости, — виновато улыбнулся Грегор.

Он сел, потирая ушибленный о каменный пол локоть. И смотрел, как летают его друзья.

— И что теперь?

— Нужно найти какой-то способ приволочь их сюда. У тебя случайно нет с собой ничего вроде каната или веревки? — спросил Живоглот, тыча в сторону рюкзака.

— Нет, — ответил Грегор.

— Ну и ладно, — кивнул Живоглот. — Думаю, хватит моего хвоста.

Живоглот расположился задом к краю пещеры, вцепился когтями в пол и отправил свой длиннющий хвост болтаться в воздушных потоках.

— Что это мы такое делаем? — осведомился Грегор.

— Ждем, — просто ответил Живоглот. — Не волнуйся, они разберутся.

Грегор сделал фонариком восьмерку, чтобы привлечь внимание. Живоглот был прав: через несколько минут Люкса, перепрыгивая с потока на поток, приблизилась к хвосту и ухватилась за него. Крыс немедленно доставил ее в пещеру, и Грегор снял с ее спины Босоножку.

— Эй, что это тут происходит? — спросил он сестренку.

— Люкса летучая мыска. Я катаясь, — сообщила малышка. — И исё я летала.

— Ты отлично поработала, — сказал Грегор. — А теперь нам надо вытащить остальных.

— Я могу помогать! — воскликнула Босоножка и побежала к выходу из пещеры.

Она уже поднималась в воздух, когда он схватил ее и прижал к себе:

— Опа! Нет, Босоножка, для тебя у меня есть особое задание.

— Для меня? Задание? — заинтересовалась Босоножка.

Никакого задания у него, разумеется, не было. Он думал было попросить ее снова петь, но это вряд ли могло надолго занять ее внимание. Тогда Грегор порылся в рюкзаке в поисках какой-нибудь идеи и наткнулся на бинокль.

— Вот, — сказал он. — Ты будешь нашим разведчиком. Ты будешь смотреть в бинокль и предупреждать нас, если кто-нибудь будет улетать или прилетать.

Конечно, это была невыполнимая задача: света, шедшего от воздушных потоков от его фонарика, было бы явно недостаточно для того, чтобы увидеть в нем кого-то. Но это должно было отвлечь Босоножку и занять ее.

— Темп басой. Темп маленький. Темп басой. Темп маленький, — сразу же запела она, переворачивая бинокль и приставляя его к глазам то широкой, то узкой стороной.

— Внимание, таракан на подходе! — предупредил Живоглот.

Темп подплыл к хвосту Живоглота и уцепился за него, крыс довольно мягко опустил его на землю, и Газард сполз с панциря.

— Газард, ты в порядке? — спросил Грегор, обнимая его.

— Я-то в полном порядке. А вот летящие… — взволнованно сказал малыш.

Да, летучим мышам приходилось несладко: они все еще не могли справиться с воздушными потоками, и их носило туда-сюда, кувыркая в воздухе, словно зонтики на ветру.

Следующим прибыл Говард, державший Картика за хвост.

— Не знаю, что делать с летучими мышами, — озабоченно сказал он. — Я пытался оседлать Найк, чтобы помочь ей, но только добавил ей проблем. Они скоро выбьются из сил.

— Нужно же что-то делать! — горячо сказала Люкса.

— Может, устроить цепочку? — предложил Грегор.

— Ага, и вы все навалитесь скопом на мой бедный хвост? — саркастически вопросил Живоглот. — Я не смогу поднять и удержать вас всех, даже с помощью всех потоков.

— Но не можем же мы оставить их здесь! — воскликнула Люкса. — Я возвращаюсь!

И она уже почти вынырнула из пещеры, когда Живоглот остановил ее своим хвостом:

— Каков твой план? — спросил он.

— Я… у меня… у меня нет плана, — призналась Люкса.

— О, тогда дело плохо! — Он убрал хвост, но она не стала двигаться дальше.

— А у тебя есть план? — запальчиво спросила Люкса Живоглота.

— Возможно. Если, конечно, кое-кто спросит в более вежливой форме, — ответил Живоглот.

— Ты не мог бы поделиться со мной своим планом? — сердито спросила Люкса.

— Пожа-а-а-а-алуйста, — подсказал Живоглот.

— Пожалуйста, — процедила она сквозь зубы.

— Хорошо. Итак. Ты идешь к летящим — начнем с самой маленькой. Ногами зажимаешь крылья — но это потребует усилий. Тебе придется даже преодолеть их сопротивление. Я думаю, они так же не могут не лететь, как мы не можем не дышать. И верхом пригоняешь ее сюда, — объяснил Живоглот. — Главное — не дать крыльям раскрыться. Понятно?

— Понятно, — кивнула Люкса и ворвалась в потоки.

— Да, и спасибо! — крикнул ей вслед Живоглот.

Талию Люкса пригнала довольно быстро. Чтобы усмирить крылья летучей мыши, девочке пришлось применить не только ноги, но и руки — только тогда оказалось возможным направлять движение Талии в нужно направлении. А когда Талия приблизилась к хвосту Живоглота, она ухватилась за него единственным доступным ей на тот момент способом — зубами.

— Ого! — охнул Живоглот, втаскивая их в пещеру. — Ладно-ладно, отцепись уже, маленькая вампирша.

Талия разжала зубы и рухнула без сил на пол пещеры.

— Думаю, Аврору я тоже смогу пригнать, — сказала Люкса, приходя в себя после утомительных физических упражнений. — А вот насчет остальных — сомневаюсь…

— Хочешь, я займусь Аресом? — предложил Говард.

Он был выше и сильнее, чем Грегор, и возможно, его предложение имело смысл: у него было больше шансов справиться с такой крупной летучей мышью.

— Нет. Он мой побратим. Я сам это сделаю, — ответил Грегор.

Правда, он плохо представлял себе, во что ввязался.

Добраться до Ареса оказалось не так уж трудно: Грегор просто перепрыгивал с одного потока на другой, пока не приблизился к Аресу почти вплотную. Только тогда он понял, как Арес мучился. Все его тело сопротивлялось и напрягалось, когда нетопырь пытался расслабиться и предоставить себя потокам. Он словно угодил в чудовищную ловушку, и какие-то неведомые силы заставляли его двигаться, причем двигаться он мог всего на несколько футов в любую сторону, а потом эти силы вновь возвращали его на то же место, в самый центр ловушки.

Но больше всего Грегор испугался звуков, которые издавал Арес.

Это не были слова или щелчки, которые иногда Грегор слышал от Ареса. Больше всего эти звуки были похожи на стон. Непрекращающийся, полный боли стон.

Видимо, бессмысленная и безрезультатная борьба с воздушными потоками совершенно вывела его из равновесия. Грегор еще сильнее почувствовал себя виноватым за то, что дурачился и играл, наслаждаясь полетом, в то время как Арес здесь нешуточно страдал.

Сперва он попробовал обхватить шею Ареса руками, но каждый раз, когда он почти достигал цели, одно из крыльев Ареса дергалось, ударяло и закручивало Грегора вокруг собственной оси. Это было больно и довольно опасно, потому что потом Грегору приходилось возвращаться обратно и начинать все сначала.

Живоглот был прав — летучие мыши не могли контролировать свой летательный инстинкт. Где-то на десятой попытке Грегору наконец удалось обойти дергавшиеся крылья и схватиться руками за шею Ареса. Туловище его нелепо болталось в воздухе. Из такого положения он не мог ногами прижать трепещущие крылья. Он знал, что Арес не хочет сбросить его с себя, но выглядело все так, будто именно это он и пытался сделать.

— Перестань сопротивляться! — крикнул он летучей мыши, как совсем недавно крикнул ему Живоглот.

Но Грегор даже не был уверен, что Арес его услышал: стоны продолжались, и никакой перемены в поведении летуна заметно не было.

— Перестань сопротивляться! Просто расслабься! — кричал Грегор.

Снова никакого результата.

Грегор не знал, на сколько ему хватит сил. Сколько он сможет вот так болтаться в воздухе. Но тут очень кстати подвернулся воздушный поток, который забросил Грегора на спину Ареса и прижал крылья Ареса к туловищу. Грегор воспользовался моментом и принял необходимую позу.

— Это я, Грегор! — крикнул он прямо в ухо летуну.

Стоны прекратились. Арес, видимо, впервые наконец почувствовал присутствие Грегора.

— Я помогу! Не расправляй крылья! Только не расправляй крылья, Арес!

Теперь Грегор чувствовал, как Арес преодолевал себя и свои инстинкты, пытаясь удержать крылья сложенными в новом воздушном потоке.

— Я не могу, Наземный… не могу…

— Нет, можешь! Просто держи их сложенными! А я буду управлять полетом! Хорошо? — снова крикнул Грегор.

— Хорошо… — послышался слабый отклик. — Не бросай меня!

Продвигались они медленно — Грегор был не таким уж уверенным пилотом, направлять летучую мышь в нужное место в лабиринте воздушных потоков он не учился. И при этом ему еще приходилось говорить не останавливаясь, убеждая летуна не расправлять крылья. Как только он замолкал хоть на мгновение — Арес тут же начинал стонать.

Грегор уже думал, что они практически у цели, им оставалось лишь повернуть еще раз — и выход окажется прямо перед ними, но в этот момент сильный воздушный вихрь отнес их в сторону. Ноги Грегора начинали дрожать от напряжения — удерживать крылья Ареса в сложенном положении было трудно.

Грегору нужна была помощь, но он даже не мог вернуться за ней: Ареса нельзя было оставлять одного — ведь он обещал, что его не бросит.

Он обнаружил, что уже никуда Ареса не направляет и они не движутся к выходу, а просто болтаются в воздухе. Все его силы теперь уходили на то, чтобы удержаться. Может, потоки сами вынесут их куда надо, а там остальные увидят и помогут…

Кто-то уселся позади него. Грегор от облегчения чуть не расплакался, но тут же вспомнил, что отвечает не только за себя, и сосредоточил все свои силы на том, чтобы удерживать крылья Ареса. Он приник головой к летучей мыши, закрыл глаза и говорил, говорил, говорил с летуном до тех пор, пока они не оказались на полу пещеры.

Грегор разжал ноги и обернулся. За ним на Аресе сидели Говард и Люкса.

— Мы только вдвоем смогли справиться с Найк, — сказал Говард. — И подумали, что тебе не помешает наша помощь.

— Не помешает, это точно. Спасибо, — слабо улыбнулся Грегор.

Он глянул на Люксу, вспомнив, как собирался ей что-то сказать перед тем, как они попали в эти чертовы воздушные потоки.

Живоглот носом стал отталкивать их от Ареса:

— Прочь. Прочь. Дайте ему дышать.

Грегор скатился со спины летуна и встал на ноги. Все четыре летучие мыши лежали на полу без движения, слишком измученные, чтобы подняться.

— Что ж, конец полетам, — с сожалением произнес Живоглот. — Им понадобится много часов, чтобы хоть немножко прийти в себя.

— Мне кажется, им поможет, если их подвесить вверх ногами, — подал голос Говард, поглаживая Найк.

— Тут есть подходящий выступ, — указал Газард.

— Молодец, Газард. Умница! — похвалил Говард. — Давайте-ка посмотрим, сможем ли мы подтащить туда Талию.

Грегор не понимал, зачем они это делают, но все же он помог Говарду перевернуть Талию вниз головой и подвесить ее на каменном уступе. Когти моментально вцепились в камень, и она повисла, заметно расслабившись. В путешествиях летучие мыши обычно спали, сбившись в кучку и вверх головой, но, конечно, по-настоящему они могут отдыхать, только повиснув вверх ногами.

Одну за другой Говард и Грегор подтаскивали летучих мышей к уступу и подвешивали их вниз головой. Летуны едва могли шевельнуть когтями, чтобы зацепиться за камень.

Никто из них не сказал ни слова, но выглядели они теперь явно более спокойными.

— Отдыхайте, — сказал им Говард. — Все хорошо. Отдыхайте.

Все собрались рядом с летучими мышами, подальше от проклятых воздушных потоков.

Темп обнаружил какие-то съедобные грибы, и они собирали эти грибы со стен пещеры и ели их прямо так, сырыми, не заморачиваясь готовкой. Потом все по очереди подошли к кожаному мешку с водой.

— Спать, все вы, спать идут, — заявил Темп. — Смотреть, буду я, буду смотреть.

Поскольку никакой явной опасности поблизости не наблюдалось, все с радостью приняли его предложение.

Через некоторое время Грегор вдруг проснулся от какого-то невнятного шума. Все спали, и было тихо. Он осмотрелся и увидел Темпа, который мирно нес свою вахту у входа в пещеру. Грегор перевернулся на другой бок, положил голову на небольшой камень — и снова услышал странный звук. Треск вперемешку с чем-то вроде бульканья.

Он поднялся и нашел в темноте Живоглота:

— Я слышал странные звуки. Как будто треск, — сказал Грегор.

— Я знаю. Ничего страшного. Иди спать, — ответил крыс.

Чувствуя себя в полной безопасности под охраной Живоглота, Грегор с удовольствием сделал, что ему велели.

А через несколько часов Говард потряс его за плечо:

— Грегор, воздушные потоки усиливаются. Нам нужно двигаться вперед, пока они снова не захватили нас врасплох.

Грегор чувствовал себя совершенно разбитым, у него болели все мышцы, он едва смог встать на ноги. А каково было бедным летучим мышам, он даже боялся себе представить. Они уже приняли обычное положение и потихоньку объедали со стен грибы.

Грегор подошел к Аресу:

— Как ты? Пришел в себя?

— Да, — ответил нетопырь, но голос его звучал довольно слабо.

— Уж лучше никогда не попадать в эти воздушные потоки, — сказала Найк.

— Это было ужасно! — поддержала ее Аврора.

А Талия вдруг принялась безудержно рыдать — так на нее подействовали воспоминания о происшедшем. Глотая слезы, она забилась под крыло Найк.

— Эй, Талия, у меня есть кое-что для тебя! — позвал Грегор. — Как ты думаешь, что говорит одна стена другой?

— Я не зна-а-а-аю, — всхлипнула Талия из-под крыла Найк.

— Она говорит: встретимся на углу, — объявил Грегор.

Несколько секунд понадобилось, чтобы до Талии дошла шутка, и тогда рыдания стали перемежаться хихиканьем, и в конце концов она расхохоталась. Не так громко и заливисто, как обычно, — но все-таки она смеялась, и смех ее был все таким же заразительным. Остальные летучие мыши разулыбались — не столько от шутки, сколько от облегчения.

Надо было выдвигаться. Ведь где-то зубастики находились на краю гибели, и время работало не на них. Конечно, летучие мыши не восстановились еще в полной мере, но тут уж ничего поделать было нельзя.

— А у нас есть хоть какое-то представление о том, куда именно крысы гонят мышей? — спросил Грегор.

— Я уверен, если мы пройдем в том направлении, в результате мы выйдем на дорогу, по которой крысы их гнали, — ответил Живоглот.

— Нужно по возможности избегать открытого пространства. Держитесь поближе к стенам, — велела Люкса. — Но особенно будьте осторожны, почувствовав хоть малейшее дуновение — воздушные потоки в основном в центре пещеры, но мало ли что.

— Вот это отличный план, ваше высочество, — одобрил Живоглот. — Удивительно, как он пришел вам в голову.

Люкса была слишком уставшей для того, чтобы ответить, — у нее хватило сил лишь на то, чтобы послать ему негодующий взгляд.

Они полетели, держась вплотную к стене. Грегор все ждал, что пещера закончится или хотя бы начнет раздваиваться, но она все тянулась и тянулась. Это была, пожалуй, самая длинная пещера из всех, какие он видел в Подземье. И вообще — самое обширное пространство, если не считать Водного пути.

Первый вулкан он увидел примерно через час. Извержения не было, только легкий дымок курился над его жерлом. Потом показались другие вулканы. Из некоторых даже вытекала лава, но не бурным потоком. Ни один из них не извергался по-настоящему, они просто портили воздух, делая его горячим, тяжелым и наполняя его пеплом.

Неожиданно воздушные потоки усилились, и путники поскорее нырнули в укрытие, чтобы спрятаться и переждать, пока ветер не утихнет и не появится возможность лететь безопасно.

Этот новый воздушный шторм слегка разогнал плотный горячий воздух и сделал его более пригодным для дыхания. Но и в укрытии тоже был ветер. После очередной неудачной попытки приземлиться Грегор подумал, что, пожалуй, летучие мыши уже на пределе. Это был далеко не легкий бриз, и бороться с ним было невозможно.

Живоглот велел было всем лечь на пол, но потом вдруг вспомнил, что ему не позволено отдавать приказы.

— О, прошу прощения, — сказал он Люксе. — Просто старая привычка.

— Делайте, что он говорит, — буркнула она.

И сама легла на пол, поползла и укрылась за небольшим каменным выступом. Грегор тоже опустился на живот и ползком добрался туда же, где собралась их дружная компания.

Его глазам открылось величественное зрелище. Это был вулкан. От его кратера исходило золотистое сияние. И вдруг все услышали голос Картика, который прошептал:

— Остальные… вот остальные…

ГЛАВА 22

Грегор напряг глаза, вглядываясь в серую дымку из пепла и пыли, и наконец увидел зубастиков. Они шли там, внизу, друг за другом, по длинной дороге, которая начиналась у выхода из какого-то туннеля и вела в огромную впадину у основания вулкана. С одной стороны от этой дороги высился утес, с другой обзор закрывали каменные стены, поэтому мыши не видели колодца, к которому шли. Они не видели конечного пункта назначения. Только оказавшись на самом дне колодца, они наконец понимали, куда их загнали крысы.

Зубастики, уже упавшие в колодец, метались и пронзительно кричали, пытаясь предупредить об опасности тех, кто шел следом. Грегор видел, как тревога распространилась по толпе зубастиков, как многие пытались повернуть назад, а кто-то даже прыгал через спины своих сородичей, чтобы вернуться обратно, к выходу из туннеля… Но все было напрасно: они снова попадали в лапы крысам. А потом зубастики отчаянно завизжали, потому что из туннеля выкатился огромный валун и заблокировал выход. Обратной дороги не было!

— Вперед! — крикнула Люкса, вскакивая на ноги. — Пошли!

— И что же дальше? Что ты намерена сделать? — встал у нее на пути Живоглот. — Вы, все вы, хватит уже сломя голову лететь навстречу опасности! Включайте мозги! Это ведь не соревнования, кто быстрей сдохнет!

— Нам нужно поскорее вытащить их из колодца в безопасное место! — закричала Люкса.

— Разумеется, и кое-кого ты сможешь спасти. Но лишь немногих! А сотни и сотни останутся там, в ловушке. Ты думаешь, крысы будут стоять и смотреть, как ты их спасаешь?! Мы потеряем наше единственное преимущество — неожиданность, — ответил Живоглот.

— А что предлагаешь ты? — в отчаянии крикнула она. — Просто ждать, пока вулкан начнет извергаться, и они сгинут в огненной лаве?

— Я предлагаю тебе подумать хотя бы пару минут! — рявкнул Живоглот.

— Вэ — вулкан, — подала голос Босоножка. — И исё Валентин, — она ткнула Живоглота в бок своим скипетром: — Ты Валентин!

Живоглот вздохнул:

— Ты-то здесь зачем?!

Пронесся новый порыв ветра.

«Очень кстати, — подумал Грегор. — Еще и ветер поднялся».

Если снова будет воздушный шторм — летучие мыши лететь не смогут. Хорошо хоть ветер немного очистил воздух. Грегор впервые за многие часы смог наконец сделать нормальный, глубокий вздох.

— Смотрите, зубастики начинают действовать! — сказал Говард.

Мыши уже справились с охватившей их паникой и, видимо, начали разрабатывать и претворять в жизнь план побега. Они выстраивали сейчас нечто вроде пирамиды у стены колодца, карабкаясь на спину друг друга. Несколько мышей стояли внизу, они образовывали основание пирамиды, на их спинах выстраивался следующий ряд, потом еще один… Пирамида росла и высилась на глазах.

— Это они здорово придумали, с пирамидой, — одобрительно сказал Грегор.

— Но это не пирамида. Это Равнобедренный маневр, — подал голос Картик.

— Как это? — не понял Грегор.

— Это нельзя назвать пирамидой — у пирамиды в основании треугольник, а они выстраивают два одинаковых равносторонних треугольника с общей стороной, — объяснил Картик.

— А-а-а-а, — протянул Грегор.

Ему-то всегда казалось, что пирамидой называется любое сооружение, когда одни люди стоят на других. Но спорить с Картиком он не стал — он был не силен в этом вопросе, да и не хотелось тратить силы на пустые разговоры.

— Смотри-ка, у них есть план. И он неплохо работает, — заметил Живоглот. — Все, что им нужно, — это чтобы до них не добрались крысы, если они вдруг появятся.

— Вот этим мы и займемся, — заявила Люкса.

— Согласен. Темп, присмотри за щенками. Остальные — взлетаем! — приказал Живоглот.

Грегор уже оседлал было Ареса, но Живоглот остановил его:

— Нет, Арес мне понадобится самому. Ты садись с кем-нибудь еще и жди, пока он доставит меня на место.

— Сюда, Грегор! — позвал Говард и протянул руку, помогая ему усесться на Найк.

— Нужно подождать, пока валун начнет отваливаться. У нас тогда останется достаточно времени, чтобы в случае опасности успеть прийти на помощь, и в то же время мы не обнаружим себя перед крысами раньше времени, — сказала Люкса.

— Хорошо. Очень хорошо! Вот что значит — немножко подумать, — одобрил Живоглот. — Всем ждать, как она сказала.

И они остались на месте наблюдать, готовые в любую секунду взлететь.

Мышиная пирамида поравнялась с краем колодца. Они вот-вот смогут выбраться на свободу. И валун не шевелится.

— Если начнет извергаться лава — сначала ведь что-то произойдет? Да? Мы поймем, что это начинается? — с тревогой спросил Грегор.

— Обычно бывает треск, ну, какие-то звуки, я уверен, — ответил Живоглот. — Хотя, честно говоря, мне с этим сталкиваться не приходилось.

Первые зубастики добрались до края колодца — план побега сработал!

— А может, крысы и не вернутся, — задумчиво сказал Грегор. — Может, они даже вообразить не могут, что мыши способны сбежать.

Теперь зубастики спасали своих мышат: когда первые пятеро перелезли через край колодца, двое взрослых особей побежали с ними прочь. Крыс не было. Никто не преследовал беглецов.

Несколько минут прошло в молчании, потом Люкса произнесла:

— Что-то тут не так. Почему крысы позволили им сбежать?

— Действительно странно, — нахмурился Живоглот. — Разве что… Возможно, крысы знают, что им не стоит себя утруждать: кто-то или что-то сделает за них всю работу.

— Но ведь извержения нет, — возразил Грегор.

И вдруг Темп взволнованно зашевелил усиками, нервно переступая лапками по земле:

— Не лава, быть это, не лава! — прошелестел таракан.

— Что такое, Темп? Что случилось? — спросил Грегор. Он уже по опыту усвоил: если Темп волнуется — для этого есть серьезные причины.

— Не лава, быть это, не лава…

Темп пытался подобрать нужное слово, но не мог. И тогда он принялся щелкать на своем тараканьем языке.

— Что он говорит, Газард?! — обратился Грегор к мальчику.

— Не знаю. Какая-то бессмыслица. Он пытается сказать, что вулкан… он дышит, — развел руками Газард.

Босоножка надула щеки и выпустила струю воздуха в лицо Грегору.

— Вот так. Он дысыт вот так. — Она снова подула ему в лицо. — Как сарик, когда сдувается.

— Зубастики! С ними что-то происходит! — воскликнул Говард.

Грегор оглянулся, ожидая увидеть, что крысы отвалили огромный валун от входа в туннель и несутся к несчастным мышам, намереваясь их перебить. Но валун был на месте.

Он всматривался в пирамиду зубастиков. На первый взгляд с ними все было в порядке.

Но вдруг одна из мышей упала с самого верха пирамиды. Потом еще одна. А потом и вся пирамида развалилась, рассыпалась, словно кто-то невидимый ударил по ней.

Мыши одна за другой падали на дно колодца, дергаясь в судорогах. Но они не были мертвыми: на земле они продолжали дергаться и пищать.

— Что происходит? — закричал Грегор.

— Надо туда, скорее! — вопила Люкса.

— Идти нет, нет идти, идти нет! — ревел Темп.

— Взлетаем, Аврора! — скомандовала Люкса.

Аврора, которая была в таком же волнении, как и Люкса, уже расправила крылья. Но тут с поразительной скоростью, словно молния, Живоглот бросился на них, повалил Аврору на спину и придавил ее к полу всем своим телом. Люкса, оказавшаяся прижатой к полу плечом Авроры, истошно кричала, требуя немедленно их отпустить, но Живоглот не обращал на ее крики никакого внимания.

Грегор открыл рюкзак, вытряхнул содержимое на пол и схватился за бинокль.

Он направил бинокль на зубастиков — и сердце у него остановилось.

— Что ты видишь, парень? Что там с ними происходит? — спросил Живоглот.

Грегор, запинаясь, попытался описать тот кошмар, который разыгрывался сейчас перед его глазами:

— Я не знаю. Они… они не могут…

Зубастики катались по земле, хватая лапами воздух, их шеи, тела искажались ужасными спазмами и судорогами.

— Они не могут дышать! — наконец выпалил он. — Они задыхаются!

Люкса издала безумный вопль. Газард подбежал к Живоглоту и вцепился в его плечо, пытаясь его сдвинуть:

— Пусти! Пусти ее!

Говард подхватил Газарда и прижал его лицом к своему плечу.

— Нет, малыш, ее нельзя сейчас отпустить. Она не сможет помочь им, только попадет в беду сама, — с горечью сказал он.

Теперь они слышали душераздирающие крики, доносившиеся из колодца. Картик пополз к выходу из пещеры, он хотел выбраться наружу — и либо попытаться помочь своим собратьям, либо погибнуть вместе с ними. Грегор не знал, чего Картик хочет больше.

Но Арес не дал зубастику уйти.

— Ядовитый газ, — произнес Живоглот. — Он, видимо, выходит из вулкана.

— Но я его не вижу! — сказал Грегор. — Я вообще ничего не вижу!

Руки его дрожали, но он продолжал напряженно смотреть в бинокль.

— Он бесцветный, — произнес Говард.

— И без запаха, насколько я могу судить, — добавил Живоглот. — Ну да, конечно! Ветер! Ветер отогнал его от нас. Да прекрати же ты! — рявкнул он на Люксу. — Темп, нам здесь что-нибудь угрожает?

— Тяжелый, газ этот, тяжелый, — ответил таракан.

— Значит, он весь осел в колодце, — резюмировал Живоглот.

Грегор увидел, как маленькие мышата, извиваясь от невозможности дышать, корчатся и безжизненно каменеют под боком у матери — и опустил бинокль. Теперь, когда ветер слегка разогнал гарь и очистил воздух, агония зубастиков была видна невооруженным взглядом.

Зрелище было ужасное: корчащиеся тела, оскаленные зубы, лапы, до последнего пытающиеся сражаться с невидимым врагом…

— Найк, ты не могла бы закрыть Талии обзор? — попросил Говард. — Она и так видела слишком много.

Найк укрыла Талию своими крыльями.

— Иди сюда, Босоножка! — Грегор схватил сестру в охапку и отвернул ее лицо в сторону от жуткого зрелища, хотя она и не выглядела расстроенной или потрясенной.

— Нет, Гре-го, отпусти меня! — потребовала она.

— Оставь меня в покое! — Люкса высвободила руку с мечом и со всей силы вонзила меч в плечо Живоглота.

— А-а-а-а-а-а! — взревел крыс, отшатываясь. Из раны хлестала кровь.

Он открыл пасть, демонстрируя свои вновь отрастающие зубы. Аврора повернулась, и Люкса вскочила на ноги. С лезвия меча стекала кровь Живоглота.

Грегор оставил Босоножку и вовремя успел выставить свой меч между Люксой и крысом, когда тот крикнул в лицо девочке:

— Прекрасно, ты, сопля несчастная! Лети — и сдохни там просто так, ради собственного удовольствия!

— Тс-с-с, — сказала Босоножка, — ты слиском громкий.

Люкса побежала к выходу из пещеры, готовясь прыгнуть на спину Авроре. Но тут она увидела мышей. И встала как вкопанная, одной рукой уже держась за холку летучей мыши.

Предсмертные крики постепенно стихали. То тут, то там еще было видно какое-то движение, но все реже и все слабее. А потом все смолкло и затихло. Люкса всхлипнула и заревела. Не как королева, а как маленькая девочка.

— Тс-с-с, — сказала Босоножка, поглаживая ее по руке. — Тс-с-с. Мыски спят.

ГЛАВА 23

— Они ведь спят, да, Гре-го? Правильно? — спросила малышка, нахмурив бровки.

— Правильно, Босоножка, правильно, — ответил Грегор, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Они спят.

Он всегда говорил ей эти слова, когда речь шла о смерти. Когда они наткнулись на детской площадке на мертвую птичку, он сказал ей, что птичка устала и спит, а потом, когда Босоножка не видела, завернул птичку в газету и выбросил в помойку. И когда Босоножка на следующей прогулке не нашла птичку на старом месте — она решила, что птичка выспалась, отдохнула и улетела домой, к деткам. И Грегор радовался тогда вместе с ней.

Раз он не смог сказать ей, что та пичуга была мертва — про мышей он тем более не мог ей ничего сказать. Он не хотел приносить ей горе своим рассказом.

— Я знаю. Они просто легли спать. Как в той песенке, — продолжала Босоножка.

— Точно, Босоножка, как в той песенке, — механически подтвердил Грегор.

— Живоглот… Мы можем сделать хоть что-нибудь? Хоть что-нибудь? — В голосе Люксы звучали отчаяние и горечь. — Пожалуйста!

— Нет, Люкса, — ответил крыс, и Грегор вдруг подумал, что первый раз слышит, как Живоглот называет Люксу по имени. — Мы ничего не можем сделать для них. И никто не может.

— Можно я посмотрю в твои стеклышки? — обратилась Люкса к Грегору, и он протянул ей бинокль.

На самом деле все было прекрасно видно и без бинокля, но надо сказать, с биноклем картина представлялась еще чудовищней. Люкса взяла бинокль и приставила к глазам.

— Значит, вот оно как, — произнесла Люкса тихо. — Значит, вот как они планировали всех уничтожить.

— И никакого сопротивления со стороны зубастиков, — добавил Арес.

— Ты уже можешь отпустить меня, — сказал Картик тихо, и Арес освободил его из своих когтей. Зубастик свернулся калачиком и спрятал мордочку в шерстке.

— Я думала, они будут морить зубастиков голодом. Или попытаются их утопить. Ну или еще что-то в этом роде. Но это… — Найк покачала головой. — Такого еще не бывало.

— И не такое бывало, — угрюмо сказал Живоглот, слизывая кровь с раны на плече.

— Дай-ка я. — Говард передал Газарда Люксе и полез в аптечку. — Она не очень глубокая, — успокоил он Живоглота, осмотрев рану.

— Достаточно глубокая, — возразил крыс, бросив быстрый взгляд на Люксу. — Я считаю, я свой долг выплатил. Сполна. Моя жизнь — за твою жизнь.

— Да, долг выплачен сполна, — безучастно ответила Люкса.

Они стояли и смотрели, как Говард перевязывает рану Живоглоту, — просто потому, что надо было на что-то смотреть, а смотреть на мертвых мышей было невыносимо.

Грегор все не мог осознать, что произошло у них на глазах. Он уже видел смерть, много раз. Но сегодня это было иначе, не так, как прежде. И дело было не в количестве жертв. Там, в джунглях, во время боя с муравьями-острогубцами, земля была покрыта трупами, словно ковром. Но тогда это был бой. Тогда лицом к лицу сошлись две армии, и у каждого был пусть призрачный, но все-таки шанс спастись. А то, что произошло с мышами…

Они не могли защититься, укрыться от невидимого и неосязаемого врага. И среди них были не только солдаты… но и детеныши…

Это было настоящее убийство. Точнее бойня. И возможно — не последняя.

Одна Босоножка, казалось, не замечала всеобщего настроения.

— Газард, потанцуй со мной! — попросила она, протягивая приятелю ручку, но Газард ответил:

— Нет, Босоножка, я сейчас не могу.

— Тогда я сама, — легко согласилась она и начала кружиться, напевая:

Больше всего на свете Грегору хотелось, чтобы она замолчала. Но что-то мешало ему сделать ей замечание. А Босоножка теперь была мышкой: она царапала воздух лапками и весело подпрыгивала.

Этот ее мышиный танец — это было уже слишком. К тому же с ними был Картик — ему-то каково все это видеть и слышать?

— Перестань, Босоножка! — сказал Грегор, но она слишком увлеклась песенкой.

Теперь она сложила ладошки под щекой и притворялась спящей.

— Да перестань же! Хватит! — Грегор схватил ее под мышки и рывком поставил на ноги.

Кажется, у него получилось слишком грубо, потому что она закусила губку, и глаза ее наполнились слезами.

— Ладно, прости. Прости! Просто сейчас не самое подходящее время для танцев, — оправдывался Грегор.

— Но мыски танцевали, — упрямо возразила она. — И я просто танцую, как мыски.

— Да, да, я понимаю, — сказал Грегор. — Ты ни в чем не виновата, ты не сделала ничего плохого.

— Я хочу танцевать, как мыски, — всхлипывала Босоножка.

— Ладно, ладно. Только не плачь, — сдался Грегор и погладил ее кудряшки.

Он вынужден был признать, что издали, если не знать правды, судороги погибавших мышей действительно были похожи на танец. И вообще, слова этой песенки:

очень наглядно описывали то, что ему довелось сейчас увидеть…

Грегор повернулся и уставился на мертвые тела мышей. Если не знать, что они мертвы, — их вполне можно принять за спящих. В голове у него завертелись слова песенки:

— А ведь и правда, — растерянно произнес он. — Все правда.

— Что правда? — не понял Арес.

— Эта песенка. Вот эта ее часть, что про зубастиков, — объяснил Грегор. — Мы же только что все это видели.

Там же умирали целыми семьями.

Действительно, вряд ли кто-нибудь еще когда-нибудь увидит зубастика, если Мортосу удастся то, что он задумал: ведь он собирается убить их всех до одного и…

— Да никакая это не песенка! — выпалил Грегор. — Это же пророчество! Вы что, не видите сами?

По выражению их лиц он понял, что нет, не видят. Для них это слишком долго была просто детская песенка, под которую танцуют смешной танец. Это все равно как если бы ему сейчас вдруг сказали, что какая-нибудь считалочка — это на самом деле пророчество, в котором предсказано крушение поезда в Неваде.

Но Грегор не рос с этой песенкой на устах, для него она была в новинку, и теперь ему стало понятно, что это не песенка вовсе.

— Ведь ее Сандвич написал, да? — спросил он. — Он сам выбил ее на стене в детском саду?

— Да, вот именно — на стене в детском саду. А не в комнате пророчеств, между прочим. И мы не можем утверждать, что это именно он ее сочинил, она очень старая, — возразила Люкса.

— Она не пришла сюда из Наземья, у нас такой песенки нет, — настаивал Грегор. — И зубастиков у нас нет. Она родилась здесь, это Сандвич предвидел события, которые сейчас происходят. — Теперь он уже не сомневался в этом. — Мы наблюдали, как зубастики попали в ловушку, как они танцевали, а потом уснули — только вечным сном, от которого уже никогда не проснутся. «Мама и папа, сестра и братишка — спать улеглись все зубастики-мышки». То есть умерли! Вы что — правда не видите?!

Остальные смотрели с недоверием, но Живоглот вырвался из рук Говарда и начал взволнованно ходить взад-вперед:

— Что ты болтаешь? На первый взгляд все это выглядит абсолютной бессмыслицей! Как такое может быть? Хотя… Кто-нибудь может спеть эту дурацкую песню?

Газард затянул тоненьким голоском:

— Так, хватит пока. Свет жаркий, значит… — Крыс уставился на вулкан. — Что ж, свет у нас имеется, это факт. И жара хватает.

— Потом про королеву, — вмешалась Найк. — Люкса, это ты, наверное.

— Я не танцую, — возразила Люкса. — Это не я.

— А может быть, королева вовсе и не должна танцевать, — сказал Говард. — Может быть, речь идет об отражении — как будто что-то отражается в чем-то, будто танцует. Это могут быть чьи-то глаза, вода… да что угодно…

— Зубастики танцевали в свете вулкана, — подала голос Аврора.

— А королева? Нам нужна королева, — произнес Живоглот.

— Там про золото, горячее и яркое, — задумчиво сказал Арес. — А у Люксы золота нет.

— У меня вообще ничего нет, кроме лохмотьев. — Люкса осмотрела свою потрепанную одежду. — Какое уж тут золото. Я не могу быть королевой из песенки.

Тут послышался негромкий, но вполне отчетливый гул и почувствовался толчок.

Все повернули головы в сторону вулкана. Тоненькая струйка лавы вытекла из жерла и медленно потекла в сторону колодца.

Золотая струйка.

Такая золотая, что трудно представить себе что-либо более золотое.

— В ярком золоте горячем… — процитировала Найк. — А что если…

— А ведь Наземный прав, — сказал Живоглот и кивнул на вулкан: — Вот вам и золото.

— Да. Вот вам и королева, — подтвердил Грегор.

ГЛАВА 24

Второй, уже гораздо более сильный толчок заставил землю содрогнуться вполне ощутимо.

— Убираемся отсюда! — закричал Живоглот.

Все заметались и застыли в смущении — трудно было сообразить, как размещаться на летучих мышах. Они столько раз менялись местами, что сейчас запутались и не могли сразу рассесться. Грегор схватил Босоножку и запрыгнул было на Ареса, но вспомнил, что ни одна другая летучая мышь не сможет поднять Живоглота, поэтому тут же слез и поскользнулся на батарейке от фонаря, что было весьма удачно — это как раз напомнило ему, что нужно заменить батарейки, он быстренько вынул из рюкзака запасные и забросил рюкзак на плечо. В это время Босоножка вырвалась у него из рук и вскарабкалась на спину Темпу. Вокруг царила полная неразбериха.

— Стоп! — скомандовал Арес. — Люкса, Газард, Грегор и Босоножка — на Аврору! Говард, Темп и Картик — на Найк! Талия, ты летишь прямо за мной и если устанешь — садишься на меня. — Он опустился пониже и позвал Живоглота: — Садись, полетели.

Все потолкались еще немного, но, следуя указаниям Ареса, наконец расселись по местам. Грегор сидел впереди, у холки летучей мыши, его обнимала за шею Босоножка, а Газард и Люкса расположились позади.

Вылетев из пещеры, летучие мыши сразу же попали в сильный воздушный поток, который стремительно понес их прочь. Это был тот же поток, что развеял гарь и пыль и не дал ядовитому газу добраться до путников. Теперь он нес их точно к жерлу вулкана.

Грегор боялся, что летучие мыши опять начнут нервничать и трепыхаться на ветру, но они все делали правильно. Этот поток не переворачивал их вверх тормашками, а был довольно плавным, но все-таки слабым его назвать было никак нельзя. Почти сразу же Аврора попыталась изменить направление движения в сторону от вулкана и лететь против ветра, но ветер был столь сильным, что они практически не сдвинулись с места.

Грегор обхватил руками Босоножку, прижимая ее к себе как можно крепче. Летучие мыши неожиданно сменили тактику: они вдруг развернулись и полетели прямо по направлению к вулкану. Поначалу это выглядело полным безумием, но потом Грегор понял, что на самом деле это единственный способ не попасть в кратер: лечь в воздушный поток и вместе с ним облететь его по кругу.

Летучие мыши летели очень быстро, подгоняемые сильным ветром, и вулкан, который был вроде бы довольно далеко, вдруг стремительно вырос у них перед глазами.

Да, «королева» выглядела впечатляюще. Она была загадочной и прекрасной. И еще — жуткой. Из трещин в ее боках вырывались клубы горячего пара. Раскаленная лава вытекала тонкими струями. И даже сквозь ревущий в ушах ветер Грегор мог отчетливо слышать гул, бульканье и грохот внутри этого монстра.

Пролетая над вулканом, Грегор видел, как пытается вырваться наружу горячая лава. Воздух обжигал легкие. Горячий красный свет освещал все вокруг, включая колодец, ставший могилой зубастиков, делая картину совсем нереальной и страшной.

Грегор прижал головку Босоножки к своей груди, чтобы она не смотрела на мышей, но сам не мог оторвать взгляда от мертвых тел, и зрелище это навсегда отпечаталось в его сознании. Он знал, что должен запомнить все в деталях, чтобы потом быть в состоянии рассказать все до последней мелочи, когда они вернутся в Регалию. И он должен быть очень убедительным, чтобы передать людям весь ужас произошедшего. Люди должны почувствовать, понять, насколько это неправильно и страшно.

У Грегора начала кружиться голова — видимо, от вулкана шли испарения, которые воздушный поток разогнать уже не мог, и Грегор подумал, что эти ядовитые испарения могут действовать и на летучих мышей. Правда, пока они не снижали скорости и не проявляли никаких признаков дурноты. Как можно скорее они старались отлететь от вулкана подальше.

От следующего толчка земля внизу вспучилась.

Грегора сильно мутило. А вдруг они сейчас надышатся ядовитым газом? Ведь тогда это просто вопрос времени: они все умрут… в мучениях… как зубастики…

— Босоножка, ты как? — прокричал он сквозь ветер.

— Я баиньки, — услышал он ее слабый голосок. — Как мыски — спать.

— О нет. Только не спи! Не спи! — заорал Грегор. — Тебе нельзя спать, хорошо, Босоножка? Не засыпай!

— Ладно, — послушно сказала малышка, но он чувствовал, как она устраивается у него на груди, словно в гнезде, и тяжелеет, погружаясь в сон.

— Туннель! Ищите туннель! — послышался голос Живоглота.

Они приблизились сейчас вплотную к гигантской каменной стене, которая означала конец пещеры. Летучие мыши заметались в поисках подходящего туннеля, стараясь определить, какой из входов ведет в тупик, а какой является выходом отсюда.

Грегор увидел, как над его головой Найк летит к одному из входов. Говард бешено махал руками, призывая всех следовать за собой. Аврора сразу же полетела к туннелю. Найк нырнула в его пасть сразу вслед за Аресом, который нес Талию в лапах, следующей была Аврора.

В туннеле Грегору сразу стало легче. Воздух здесь был все еще очень тяжелым, но ядовитые испарения от вулкана сюда явно не доходили. Грегор слегка ослабил объятия, в которых держал Босоножку, и как раз поворачивал голову в поисках Люксы и Газарда, когда «королева» взорвалась.

Взрыв произошел совершенно неожиданно, и от этого взрыва Грегор лязгнул зубами, из глаз у него посыпались разноцветные искры, а в ушах зазвучал набатный колокольный звон, который перекрыл все остальные звуки.

Волна горячего воздуха ударила его и бросила вперед, а потом воздуха не стало совсем — только клубы пепла и пыли, которые заволокли все вокруг. Он пытался вздохнуть, пытался увидеть что-то, закрывая Босоножке лицо, чтобы защитить ее от смога. Потом сознание стало его оставлять, он лишь успел почувствовать, как опустело его плечо, за которое до этого держалась Люкса.

— Нет! — хотел крикнуть он. — Нет! Держись! Держитесь! Босоножка!

Это было последнее, что он помнил…

Когда Грегор очнулся, оказалось, что он лежит лицом вниз на большом камне, упираясь подбородком в острый край. Его разобрал мучительный кашель. Сев, Грегор увидел, как с него сыплется пепел, окутывая его словно облако. Грегор с трудом сделал несколько шагов вперед и наткнулся на скалу, покрытую толстым слоем пепла. Волоча ноги, он стал двигаться вдоль скалы, на ощупь ища дорогу вытянутыми вперед руками. Голова отказывалась работать, ему казалось, что она вот-вот расколется на части от боли. Найдя точку опоры, он наклонился вперед, и его начало рвать, выворачивая наизнанку. В желудке давно ничего не было, кроме желчи, и эти спазмы совсем не приносили облегчения.

Сотрясаясь от крупной дрожы, совершенно потерянный, он опустился на землю и попытался привести в порядок мысли.

Что произошло? Он вспоминал вулкан-полет… мышей… пляшущие отблески красного света… свет… Ему нужен свет!

Грегор потянулся к фонарику, примотанному к предплечью, и нажал кнопочку. Поначалу он решил, что фонарик сломан — потому что ничего не изменилось, но потом он догадался, что стекло фонарика покрыл пепел. Он слегка постучал фонариком о стену и как можно тщательнее вытер его о рубашку.

Лучик высветил большой туннель, окутанный серой дымкой. Пыль вперемешку с пеплом падали сверху крупными хлопьями и укутывали все вокруг, словно черный снег, покрывая пол мягким пушистым ковром.

Грегор наконец вспомнил, что произошло и как он здесь оказался: должно быть, он потерял сознание и упал со спины Авроры. Но в таком случае где Босоножка? Она же была у него на руках! И где Люкса с Газардом? Где остальные? «Где остальные? Где же остальные?» — вспомнил Грегор полный ужаса и отчаяния крик Картика.

Где же все остальные? Грегор плелся вдоль стены, по колено в пыли и пепле, в поисках остальных — хоть кого-нибудь. Вскоре он добрался до тупика, но так никого и не нашел. Тогда Грегор двинулся в обратном направлении, надеясь, что пропустил что-то по пути или просто двинулся не в ту сторону.

Этот пепел… Он тут же заметал следы, которые Грегор оставлял, и заглушал шаги — Грегор не слышал собственных шагов. Вокруг была тишина, абсолютная тишина, он как будто шел в облаке ваты. Никогда в жизни Грегор не чувствовал себя таким одиноким. Да он никогда и не был так одинок. Никаких следов жизни вокруг. Чудо, что он сам еще жив, что не погиб во время извержения — видимо, его спасло то, что он застрял между скал. Если бы упал на землю — он наверняка бы погиб и был бы погребен под толстым слоем вулканического пепла.

«Где остальные? Где же остальные?» — звучал у него в голове вопль Картика.

А вдруг никто больше не выжил? Что если все они лежат там, в пепельном саване, на полу туннеля? Может, он прошел мимо них… а может — и наступил на кого-то…

Грегор остановился и прижал пальцы к глазам: «Хватит! Перестань так думать! Просто иди вперед. Иди вперед!»

Невозможно было определить, сколько прошло времени, а он все шел и шел. Туннель казался бесконечным, дышать становилось все труднее — Грегор глотал воздух короткими судорожными глотками. И все вокруг, каждый сантиметр поверхности, снизу и сверху, слева и справа — все было укутано этим кошмарным пеплом.

Он вспомнил, что в рюкзаке у него есть вода, и достал ее. Первым делом слегка прополоскал рот, чтобы смыть отвратительный привкус, и выплюнул воду на пол. Потом набрал в рот воды, подержал и проглотил. Стало чуть получше, и он выпил еще. И снова пошел вперед.

В какой-то момент он почувствовал, что лица коснулось дуновение легкого ветерка. «Еще один воздушный поток», — вяло подумал Грегор и стал размышлять, не стоит ли спрятаться за скалу. Но ветерок был приятным, к тому же он разгонял пыль и пепел, очищая воздух. Это был самый прекрасный воздух, каким когда-либо дышал Грегор. Просто потому, что в нем не было пепла и пыли. Боль в груди уменьшилась, кашель почти прекратился.

Сначала Грегор подумал, что отблеск света вдалеке — отражение света его фонарика. Но направив луч на пол, он все равно видел этот отблеск. Тогда он пошел быстрее — пепел вздымался вокруг клубами.

— Эй! — попробовал он крикнуть. — Эй!

Но он едва слышал собственный крик — стоило ли ожидать, что кто-то ответит. Наконец он стал различать впереди какие-то фигуры — просто силуэты, призрачные, словно сотканные из воздуха. И снова увидел отблеск света — теперь более отчетливый и яркий.

Грегор бросился бежать, если, конечно, можно назвать это бегом, и довольно скоро споткнулся и упал, сильно ударившись коленями.

— Эй! — позвал он снова, и в этот раз услышал собственный зов.

Услышали его и призрачные фигуры впереди и повернулись в его сторону. Грегор встал как вкопанный.

Это были его спутники. Но вид у них был такой, что Грегор догадался: случилось непоправимое. Кто-то погиб.

— Кто?! — только и смог вымолвить Грегор, чувствуя, как сердце забирается в горло, намереваясь вырваться наружу. — Кто?! Где Босоножка?

Говард молча отступил в сторону, присоединившись к остальным серым фигурам, стоявшим поблизости. Босоножка была в порядке — она сидела на спине у Темпа и держала в руке слабо светившийся волшебный скипетр.

На первый взгляд, остальные тоже были в порядке. Грегор лихорадочно переводил взгляд с одного на другого: Живоглот… Картик… Люкса… Газард… кучка летучих мышей…

Стоп. Летучих мышей было всего три. Три, не четыре.

На полу, покрытая серым пеплом, лежала одна из них. Голова ее покоилась на коленях у Газарда. Это была Талия.

ГЛАВА 25

— О нет… Как же так?! — пробормотал Грегор.

Такая маленькая, такая смешливая… и такая храбрая. Она нырнула в бурную реку, чтобы спасти Газарда, она держала его в своих когтях и не выпускала, хотя сама уже теряла сознание… Она так старалась не отставать от взрослых летучих мышей… Она мужественно вела себя во время потопа… и со скорпионами… и когда они попали в воздушные потоки…

Грегор вспомнил о последней шутке, которую она от него услышала. И как она расхохоталась сквозь душившие ее рыдания — не могла не рассмеяться, такая уж у нее натура… «Встретимся на углу».

Все-таки она была еще совсем ребенком.

Он подошел ближе и опустился на колени перед телом Талии.

Она казалась такой маленькой со сложенными крыльями, которые теперь безвольно лежали вдоль тела. И не было того жизнерадостного свечения, которое всегда исходило от этой летучей мыши, того ареола беззаботности и счастья, который всегда ее сопровождал…

Грегор аккуратно положил руку ей на грудь и смахнул пепел с персиковой шерстки.

Газард был безутешен, слезы градом струились по его лицу.

— Это все тайные знаки. Это знаки! Сначала моя мама, теперь Талия!

Серое от пепла лицо Люксы было отстраненным и словно окаменевшим.

— Это моя вина, — произнесла она негромко. — Я не должна была позволять никому из них лететь на этот чертов пикник.

— Но на пикнике им опасность не грозила, кузина, — возразил Говард. — Это я настаивал на походе во Впадину, а все проблемы и опасности начались именно там.

— Нет, это моя вина, — вмешался Арес, — я должен был лететь быстрее. Я нес ее, и мне надо было лететь быстрее…

— Прекратите, хватит! — прервал их Живоглот. — Она умерла не по вашей вине: она наглоталась ядовитых испарений — и вы тут ни при чем, никто из вас! Она просто летела — а значит, дышала глубоко. А поскольку она еще маленькая — интоксикация наступила быстрее. Вот и все! И никто тут не виноват.

Их разговор обеспокоил Босоножку. Она сползла со спины Темпа и приблизилась к Талии.

— Вставай, Талия! — позвала она летучую мышь. — Просыпайся!

— Не надо, Босоножка! — Грегор схватил ее за руку.

— Надо, чтобы она проснулась, — сказала Босоножка. — Газард плачет. Когда она проснется?

Грегор вдруг понял, что не сможет больше выдавать Босоножке стандартную версию о том, что все будет хорошо: Талия немножко поспит, а потом проснется и снова будет веселой, звонкой и счастливой. Почему-то сейчас это было уже неправильно.

Босоножка растет. И очень скоро она и сама должна будет во всем разобраться…

— Она не проснется, Босоножка, — произнес Грегор. — Она умерла.

— Не проснется? — подняла бровки Босоножка.

— Нет. На этот раз нет, — повторил Грегор. — Она ушла. Совсем.

Босоножка обвела глазами лица стоявших вокруг, взглянула на плачущего Газарда:

— А куда она ушла?

Поскольку ответа не последовало, Босоножка спросила еще раз, более настойчиво:

— А куда она ушла? Где она теперь будет жить?

Вопрос повис в воздухе, никто не мог найти правильных слов, но Говард наконец произнес:

— Она… она теперь будет жить в наших сердцах, Босоножка.

— И в моем тоже? — Босоножка сложила ручки на груди.

— Да. Там она и будет жить, — кивнул Говард.

— А она может летать? Она не улетит? — Босоножка прижала ручки покрепче к груди, словно боясь, что Талия вырвется оттуда и улетит.

— О нет, она останется там навсегда, — ответил Говард.

Босоножка вопросительно глянула на Грегора, и он кивнул. Тогда она медленно отошла и снова забралась на спину Темпу в глубокой задумчивости.

— Если вы собираетесь что-то делать с ее телом — делайте это сейчас, — сказал Живоглот. — Мы не можем здесь долго оставаться, этот пепел прикончит нас всех.

— Я унесу ее, — предложил Арес.

— Газард, ты должен попрощаться с ней, — произнесла Люкса.

— Нет! — закричал малыш. — Нет! Вы не должны ее уносить! Я ее не отдам!

Разыгралась ужасная сцена: они с трудом оторвали Газарда от мертвой Талии. Долго он рыдал и цеплялся за нее, но потом Арес подхватил Талию и унес прочь, куда — Грегор не знал. Газард все не мог успокоиться, и Говарду пришлось силой влить в него снотворное, прямо в рот, разжав зубы, только после этого рыдания стихли.

Живоглот послал Аврору и Найк вперед, на поиски места с менее ядовитым воздухом. Когда летучие мыши улетели, Говард обнял Газарда и стал баюкать его на руках, как младенца.

— Знаешь, — сказал он тихонько, — я ведь тоже потерял свою летучую мышь. Ее звали Пандора.

— А что с ней случилось? — всхлипывая, спросил Газард.

— Мы плыли по Водному пути. Она полетела к маячившему впереди острову, и на нее напали плотоядные клещи. Они ее убили. Просто сожрали у нас на глазах, — рассказал Говард.

— И ты не мог ей помочь? — сочувственно произнес Газард.

— Нет. Я очень хотел. Даже когда ее уже не было в живых — я все еще рвался ей на помощь. Но я ничего не мог сделать. — Говард помолчал и после паузы добавил: — Совсем ничего. Я мог только оплакать ее — как ты сейчас оплакиваешь Талию.

— А какая она была?

— Забавная. Веселая. И любопытная. Она всегда и везде была первой, когда что-нибудь происходило, во все совала свой нос. И очень любила есть ракушки, — с улыбкой ответил Говард. — Особенно те, которые побольше.

Грегор вспомнил скользкое содержимое ракушек, которых Говард упорно считал деликатесом, и подумал, что, возможно, такое его к ним пристрастие объясняется как раз любовью Пандоры к этому специфическому кушанью.

— Но ты больше ее не оплакиваешь, — заметил Газард.

— Да, не оплакиваю, — согласился Говард. — Но храню память о ней в своей душе.

— В моей душе уже осталось так мало места! — посетовал Газард. — Там уже столько народу… Но все равно там найдется место для Талии — она ведь была совсем маленькой, — и с этими словами он погрузился в сон.

У Грегора защемило сердце от жалости к малышу: сколько же потерь пришлось ему пережить за его короткую жизнь… Он простился с мамой, папой, любимым ящером по имени Гребешок… и вот теперь Талия.

Они все молчали — боялись побеспокоить спящего Газарда, из мира спокойных снов вернуть его в пугающую жестокую реальность.

Наконец Живоглот негромко сказал Грегору:

— Хорошо хоть ты появился. А то мы уж думали, тебе конец.

— Да нет, я в порядке, — махнул рукой Грегор. — А что вообще случилось?

— Да кто его знает! Ты вдруг отключился и упал. Правда, у тебя хватило ума выпустить из рук сестру и посадить ее на голову летучей мыши, — ответил Живоглот. — Арес все порывался за тобой вернуться, но мы понятия не имели, где ты можешь быть, и потом этот проклятый пепел — он засыпал все вокруг…

— Я в порядке, — повторил Грегор, хотя на самом деле сегодня был худший день в его жизни.

Вернулись Аврора и Найк — они обнаружили туннель, который вел к выходу, на свежий воздух. Все начали рассаживаться, все, кроме Живоглота, который сказал, что будет дожидаться Ареса, а потом вместе с Аресом догонит остальных.

Чем выше они летели, тем чище становился воздух. Наконец они вылетели из туннеля и оказались возле скалы, похожей на колонну, — с плоской вершиной и отвесными склонами. Здесь воздух был совсем чистым, а из трещины в скале текла свежайшая, очень холодная вода, которая отвесно падала вниз и исчезала где-то в самом низу, в путанице тонких виноградных лоз.

— Мы снова в джунглях, — догадался Грегор.

— Да, здесь кончается Огненная земля, — кивнул Говард.

Они по очереди жадно, большими глотками пили кристально чистую воду и умывались, смывая с кожи пыль и пепел. Босоножка заявила, что хочет кушать, и Говард отдал ей последний кусочек черствого хлеба. Она сгрызла его, потом свернулась калачиком на одеяле возле спящего Газарда — и тоже уснула. Картик все еще находился в состоянии прострации, он вроде бы спал и в то же время не спал — часто садился, блуждающим взглядом осматривал все вокруг, попискивал — и снова падал на землю.

Остальным было не до сна и не до разговоров. Они просто сидели кружком, смотрели кто на фонарик, кто на джунгли. Грегор с тревогой смотрел на Люксу, которая сидела, устремив взгляд на бивший из скалы источник.

Люкса выглядела какой-то слишком спокойной. Ненормально спокойной.

Примерно через час прилетел Арес, на котором восседал Живоглот.

— Куда ты ее отнес? — спросил Говард негромко.

— Обратно к королеве, — ответил Арес. — Там она будет лежать вместе с зубастиками, и ей не будет так одиноко. Лава скоро похоронит их — там уже наполовину все ею залито.

— Да. Мортосу мало было убить их, — сказал Живоглот. — Он хочет, чтобы они исчезли совсем, без следа. Как в той песенке, о которой талдычит наземный.

— Ты имеешь в виду пророчество? — уточнил Грегор.

— Раз уж это пророчество — нужно дать ему какое-то название, — произнесла Аврора.

— Я уже придумала, — несмело вмешалась Найк. — Но не знаю, понравится ли вам. Про себя я называю его Тайным пророчеством.

— Что ж, отличное название, — кивнула Аврора, — ведь нас сюда привели тайные знаки.

— Да и само оно засекречено, — согласился Говард. — Кому в голову могло прийти, что детская песенка — это на самом деле пророчество!

— Мы, кстати, не закончили, — подал голос Живоглот. — Первая часть нам теперь ясна, я полагаю. Мы знаем, кто эта королева, знаем про зубастиков. А что говорится в следующей части?

Люкса прочла наизусть последний куплет. Без музыки это были просто стишки. И звучали они туманно.

— Думаю, первый вопрос, который у всех возник: кто эти гости? — сказал Говард.

— Ну, если речь идет о Регалии, а я уверен, что именно ее называет Сандвич «порогом», то, учитывая все обстоятельства, гости — это те, кому ее высочество не так давно объявила войну, — заявил Живоглот.

— Грызуны, — произнесла Люкса. — И мы встретим их как положено — как раньше.

Ну да, в песенке ведь есть строчка, где кого-то угощают горячим чаем, а кого-то — кусочком пирога.

— Это что имеется в виду? — спросил он.

— Имеется в виду, что кого-то порубают на кусочки, — сказала Люкса. — А еще — когда город раньше бывал в осаде — мы лили с его стен раскаленное масло на наших врагов.

Она произнесла это без всякого выражения, в ее голосе не было ни страха, ни волнения.

А вот Грегор почувствовал и то и другое.

— Интересно, когда они нападут? — задумчиво произнес Говард.

— Кто-то должен немедленно лететь в Регалию и предупредить об опасности, — заволновалась Найк.

— Я точно не полечу, да и вряд ли кто-то будет рад меня там видеть. Нет уж, я останусь здесь, — заявил Живоглот.

— И что ты будешь делать? — спросил Грегор. У Живоглота всегда был какой-то план.

— Эти зубастики… которых мы сегодня видели… они только часть тех, кого крысы согнали с насиженных мест. Остальные, возможно, живы. Я подумал… не исключено, что они смогут объединиться в армию. Неплохую, между прочим, армию.

— С тобой во главе? — осведомилась Люкса. — Они за тобой не пойдут.

— Пойдут. Если ваше высочество будет со мной — пойдут, — сказал Живоглот. — Вместе мы сможем мобилизовать и организовать их.

— Я и одна могу это сделать. Но тебе-то это зачем? — недоумевала Люкса.

— Не задавай лишних вопросов. Да или нет? — спросил Живоглот нетерпеливо.

Люксе для принятия решения не понадобилось времени на раздумья:

— Да, — сказала она. — Говард, ты идешь?

— Разумеется, кузина, разве я могу тебе отказать? — заявил Говард. — Картик тоже, наверно, захочет к нам присоединиться.

— Он слишком слаб, — возразил Живоглот. — А вот мы… вы двое на летучих мышах, я на земле — мы в состоянии помочь им.

— Я уверена, они поверят и пойдут за мной, если только мы сможем приблизиться, и они услышат мой голос, — сказал Люкса.

— Я позабочусь об этом, — пообещал Живоглот. — Давай, объявляй четырехчасовой привал — а после сразу и приступим.

У Грегора возникло неприятное чувство — будто он вдруг стал невидимкой: его в этих планах вообще никто не учитывал.

— Я буду готов через четыре часа, — сказал он.

— Нет! — услышал он сразу с двух сторон: Живоглот и Люкса произнесли это слово хором.

— Что?! — изумился Грегор.

— Нет, парень, ты не идешь. Ты доставишь щенков обратно в Регалию, — ответил Живоглот.

ГЛАВА 26

— Ничего подобного! — воскликнул Грегор. — Я иду с вами!

— Ты не можешь! — Взгляд Люксы метался из стороны в сторону, словно она искала причину. — А как же Босоножка и Газард?!

— Ну, я не знаю… можно… Говард, ты можешь доставить их обратно! — обратился он к Говарду.

Живоглот, Говард и Люкса обменялись мимолетным взглядом. И тут Грегора осенило.

Они не хотят, чтобы он шел с ними. Они помнят о том, как он опозорился тогда с Умняшкой, и уверены, что он облажается точно так же и в следующий раз.

— Вы считаете, что я не могу сражаться, — сказал он резко. — Что ж, отлично. Может, я и дал маху, когда потерял фонарик, но здесь ведь не так темно, от всех этих вулканов и прочего… И я думаю, что стоит вспомнить, что в других боях я был не так уж плох, и вообще…

— Дело не в этом, Грегор, — прервал его Говард. — Все знают, что ты умеешь сражаться. Гораздо лучше, чем я, если честно.

— Тогда в чем же дело?! Ты все еще злишься на меня, да? Поэтому? — допытывался он у Люксы.

— Нет, не злюсь, — ответила она.

— И?

— Да почему бы просто не рассказать ему?! — не выдержал Говард.

— Не рассказать что? — Грегор уже начал заводиться.

— А вот что: ты должен лететь в Регалию. Теперь, когда началась война, ты не сможешь помочь нам без своего меча, — сказал Живоглот.

Рука Грегора непроизвольно потянулась к ножнам, притороченным к поясу штанов, а пальцы коснулись рукояти:

— У меня есть меч! Вот он!

— Это не тот меч, Грегор. Тебе нужен твой меч. — Глаза Живоглота сузились. — Ведь ты не его потерял тогда в туннеле, правда? Когда сражался с Умняшкой?

— Чего? — Грегор совсем растерялся. — А, тот. Ну да, я его потерял — бросил за спину, в крыс. И что? Таких мечей, как этот, сотни!

— Нет, Грегор. Он говорит о том мече, что дал тебе Викус. О мече Сандвича, — тихо промолвил Говард.

— Ах, этот! — выдохнул Грегор.

Да, Викус и правда пытался как-то вручить ему прекрасный, инкрустированный драгоценными камнями меч, который когда-то принадлежал самому Сандвичу, но Грегор отказался его принять. Хотя и знал, где тот находится: в музее, где ему и было самое место. Меч лежал там на полке, завернутый в шелковую тряпку — в том виде, в котором Викус и собирался передать его Грегору.

Впервые Грегор задумался, уж не отправился ли меч в музей именно затем, чтобы все вокруг думали, что он теперь у него, у Грегора.

— Так он вообще-то не мой, — возразил Грегор.

— Да нет, твой. Об этом и говорится в пророчестве, о котором я тебе рассказывал. Об убийстве Мортоса. В «Пророчестве времени», — напомнил Живоглот.

— Там говорится, что мне нужен меч Сандвича? — засомневался Грегор.

— Помимо всего прочего. Я надеялся, что Викус хотя бы даст тебе понять, насколько важен этот меч. Что он принадлежит тебе по праву, — сказал Живоглот. — Скажет, что мы верим, что этот меч твой. Он говорил с тобой когда-либо об этом?

— Нет, — покачал головой Грегор. — Он очень обрадовался, когда я не взял его.

— Ваш дедушка, однако, оптимист, — скептически бросил Живоглот Люксе и Говарду.

— Да уж. Если его послушать — нам нужно как можно больше времени проводить на поле, и все будет хорошо, — мрачно ответила Люкса.

Живоглот с ухмылкой сказал:

— Вот как?

— Да. Знаешь, что он сказал, когда мы оказались в плену у пауков? Он сказал, что думал, что все будет иначе — ведь он достиг с ними определенных соглашений, — ответила Люкса. — Мне было одиннадцать, и я и то понимала, как это глупо!

Живоглот скривился в улыбке:

— А может, он был прав.

— Да нас чуть не убили! — воскликнула Люкса.

— Вообще-то нас бы непременно убили, если бы не твой дед, — вмешался Грегор, неожиданно для себя бросаясь на защиту Викуса. — Пауки собирались убить меня, пока я не произнес его имя!

— Ладно-ладно, не надо защищать Викуса — никто на него не нападает, — ответил Живоглот. — Вернемся к мечу. Ты знаешь, где он?

— Ну да, — кивнул Грегор.

— Отлично. Тогда возвращайся, сунь его в ножны и больше никогда с ним не расставайся, — велел Живоглот.

— А почему с этим пророчеством все так запутано? — спросил Грегор. — Что там такого ужасного, что вы не можете мне сказать?

— Мы ведь не знаем, осуществится ли предсказание. Были серьезные сомнения в том, что оно все будет так, как там сказано. Но после событий сегодняшнего дня… — Говард взглянул на Грегора: — Я склонен полагать, что да.

— И? — спросил Грегор.

— И никто не хочет рассказать тебе, потому что… потому что… слушай, мы даже не знаем, правильно ли его понимаем, — ответил Живоглот. — Мы всегда ошибаемся в трактовках, ведь так?

Грегор понял, что он не в состоянии ждать встречи с Викусом и разговора с ним. Он глянул на Живоглота в упор:

— О чем в нем говорится, Живоглот?

— Говорится… ну, в нем говорится, что ты, возможно… — Живоглот пытался подобрать нужное слово, но потом резко оборвал себя: — Короче, Викус тебе все объяснит. И эта чокнутая девица, как ее там? Нерисса. Расспроси ее. Она все растолкует лучше, чем я.

— Но… — начал Грегор.

— Нет! — Живоглот был непреклонен. — Ты обо всем узнаешь в Регалии. Как только твой Арес отдохнет, ты сможешь туда полететь. Возьмешь щенков, Картика и Темпа.

— Сражаться, останусь я, сражаться я, — запротестовал Темп.

— Нет, Темп. — Люкса говорила ласково, почти нежно. — Я очень хотела бы видеть тебя рядом с собой, но еще больше ты нужен там, дома. Ты должен отправиться к ползучим, рассказать им о том, что произошло, и убедить их в нашей правоте.

Темп чуть отступил назад и слегка поклонился в знак того, что готов выполнить ее поручение.

— И еще у меня к тебе личная просьба, — продолжала Люкса. — Я прошу тебя присмотреть за Газардом — так же, как ты присматриваешь за Босоножкой. Я поручаю тебе заботиться о нем.

— Поручать мне, мальчик, поручать мне? — переспросил Темп удивленно.

— Если ты не возражаешь. Никто из нас, здесь присутствующих, не чувствует опасность так рано и отчетливо, — сказала Люкса. — И никто не встречает ее с таким мужеством и спокойствием, как ты.

Это была чистая правда, в которой они все уже не раз могли убедиться.

Темп предупреждал их об опасности клещиного острова — но они не послушали его, и Пандора погибла. Темп предупреждал их, что нельзя идти на сладкий дурманящий запах фруктов в джунглях — но они опять его не послушали, и одна из крыс была съедена плотоядным персиком. Темп предупредил их о ядовитом газе — но Люкса и Аврора не хотели его слушать, и если бы не Живоглот — они погибли бы тоже. Да, все это была правда, но…

Грегор вспомнил девочку, с которой познакомился, когда впервые попал в Подземье.

Девочку, которая издевалась над тараканами… над их медлительностью, их неспособностью сражаться, их тугодумством… Да, Люкса с тех пор сильно изменилась.

— Ты просишь так, ты просишь? — уточнил Темп.

— Да, я прошу, Темп. Я прошу, — повторила Люкса.

Она положила руку ему на голову, а он усиком погладил ей ладонь. И это был единственный хороший момент за весь этот долгий и страшный день.

Грегор вызвался дежурить, пока все другие будут спать — все равно ему предстояло потом целый день провести на спине у Ареса. У него будет возможность отоспаться.

Люкса сказала, что все равно не уснет, и отошла в сторонку. Там она села и просто смотрела перед собой, глядя в одну точку. Печаль на ее лице была столь глубокой, что у Грегора сжалось сердце. Он смотрел и смотрел на нее, не в силах отвести глаз. Ну и пусть. Она все равно этого не замечала.

— Что между вами происходит? — тихо поинтересовался Живоглот. — Между тобой и королевой?

— Ничего, — ответил Грегор. — Думаю, тебе стоит поспать.

— Похоже, ты влюбился, парень, — резюмировал Живоглот.

— Не знаю. Похоже, — буркнул Грегор.

— Совет нужен?

— Не особо. Я знаю, что ты скажешь. Что все это глупости, — сказал Грегор.

— А вот и не угадал. Я скажу тебе нечто совершенно противоположное. Что наша жизнь очень коротка. Что только некоторые вещи в ней имеют истинную ценность. И что нельзя упустить то, что по-настоящему ценно, — произнес Живоглот.

Меньше всего Грегор ожидал услышать от Живоглота именно такой совет. Может, крыс опять смеется над ним? Но нет, голос его звучал серьезно.

— Но это же безумие. То есть… ведь мы никогда не сможем… — Грегор даже не знал, как закончить свою фразу.

— Парень, сейчас война. Мы все, каждый из нас, можем погибнуть в любую минуту — через день или два. Я бы на твоем месте не стал заглядывать так далеко в будущее, — ответил Живоглот и широко зевнул: — Ну, все, мое дело сделано.

Он трижды обошел по кругу свое место и улегся. А вскоре он уже крепко спал и похрапывал во сне.

Грегор посидел еще немного, глядя на Люксу, а потом встал и пошел к ней. Он не представлял, что ей скажет, не знал, как рассказать о том, что беспокоится за нее. Поэтому он просто молча сел рядом — на тот же краешек скалы, но ноги подобрал под себя: даже после всех проведенных в полете часов и дней он все еще побаивался высоты.

Люкса заговорила первой:

— Эти зубастики в колодце… Они не с Источника. Они из джунглей. Многие из них были моими друзьями. Я видела, как рождались у них детеныши. Я даже дала одному имя.

Она все никак не могла заплакать.

И он тоже.

Они не плакали ни о зубастиках, ни о Талии. Слезы придут потом. Если, конечно, на них останется время.

— Они любят математику, представляешь? — продолжала Люкса. Грегор об этом не знал — он вообще мало что знал о мышах. — Ну и поэтому я назвала его Кубик.

— Хорошее имя, — одобрил Грегор.

— Он тоже был там, в колодце… Я его узнала…

Дул легкий ветерок, теплый и ласковый, он приносил ароматы джунглей, и мысли Грегора вернулись от тех, кто умер сегодня в колодце, к Хэмнету и Гребешок, которые погибли в джунглях во время боя с гигантскими муравьями. Он подумал, погребли ли их тела плетущиеся лианы. Возможно, уже да…

— Грегор, я все думала о том, что ты сказал тогда в туннеле, — вдруг начала Люкса.

— О — Забудь. Я тогда так сказал от злости, — перебил он ее, но она продолжала:

— Нет, послушай. Ты ведь прав. Когда ты вернешься в Регалию — не важно, что тебе скажут… Ты совершенно не обязан оставаться. Это не твой мир и не твоя война. И если решишь отправиться домой, прочтя пророчество, я не буду тебе препятствовать или осуждать тебя.

— То есть пророчество все-таки имеется, — констатировал Грегор, но она не обратила на его реплику внимания:

— Втягивать тебя в эту заварушку с зубастиками было с моей стороны непростительно. Ты ведь им ничем не обязан.

— Какая разница — обязан я им или нет? — возразил Грегор. — Я хочу помочь им не потому, что кто-то кому-то обязан, а потому, что все это неправильно и нечестно — то, что с ними делают.

— Но возможно, когда узнаешь, о чем говорится в пророчестве, ты станешь думать иначе, — уклончиво сказала Люкса. — Я объявила эту войну из уважения к мышам. А тебя с ними ничто не связывает. Это у нас, подземных, много причин для того, чтобы испытывать к ним благодарность. А для тебя они ничего особенного не сделали.

Ветер взъерошил ей волосы и отбросил их назад. Необыкновенные фиолетовые глаза ее, широко раскрытые, смотрели на Грегора в упор, ожидая ответа. Она должна была знать, может ли на него рассчитывать.

И он негромко произнес:

— Сделали. Кое-что особенное. Они спасли тебя.

Лицо Люксы просияло.

ГЛАВА 27

Грегор заставил Люксу лечь и попытаться уснуть — ему совсем не хотелось, чтобы она валилась с ног от усталости во время боя. Сначала она сопротивлялась, но он пригрозил, что разбудит Живоглота:

— И ты ведь знаешь, он не заткнется до тех пор, пока ты не свалишься в изнеможении, — предупредил Грегор.

— Ладно-ладно, я лягу, — согласилась Люкса.

Она улеглась рядом с Газардом и Босоножкой, и вскоре Грегор с удовольствием увидел, что она задремала.

Грегор остался дежурить. У него не было часов или каких-то других приспособлений для определения времени. Но это было не важно: у них был Живоглот, а ему часы не нужны. Он проснулся примерно через четыре часа и разбудил всех, кроме Газарда, Босоножки и Картика.

Зубастик стал просыпаться сам, когда начались сборы, и вскоре был на ногах. Узнав о планах, он начал настойчиво требовать, чтобы его взяли в освободительный поход.

— Я должен! Я должен идти! Я должен найти Хиронию! Она будет вам нужна, чтобы разгадать шифр! — твердил он.

— Хирония? Я что-то о ней слышал. Но… ты отправляешься в Регалию! — заявил Живоглот.

Спор продолжался и усиливался, почти перейдя в ссору, но тут вмешался Говард:

— Довольно! Картик прав. Это его семья, его друзья — он имеет право участвовать. Вот только сначала…

И Говард достал из аптечки маленькую красноватую бутылочку, которую Грегор еще никогда не видел, и протянул ее Картику:

— Сначала прими вот это. Это эликсир из лечебных трав, он придаст тебе сил.

Картик тут же сделал большой глоток, несколько раз изумленно моргнул — и рухнул на землю как подкошенный.

— Что ты ему дал? — спросил Грегор.

— Очень сильное снотворное. Мы используем его редко, когда нужно успокоить пациента немедленно и надолго — например, при операциях. Когда надо ногу отрезать или еще какое-нибудь сложное вмешательство, — ответил Говард. — Думаешь, с моей стороны это было нехорошо, да?

— Как раз наоборот, — вмешался Живоглот. — Но с тобой, оказывается, надо держать ухо востро! — шутливо добавил он.

Они уложили Босоножку, Картика, Газарда на спину Ареса, туда же забрался Темп. Грегор помыл свою бутылку и наполнил ее чистой водой, а потом положил ее в рюкзак, рядом с биноклем, клейкой лентой, батарейками и фонариками, он даже вынул свой фонарик из кармана и тоже положил в рюкзак.

Затем повесил рюкзак на плечи Люксе.

— Что это? — удивилась она, когда он начал продевать ее руки в лямки.

Сколько они путешествовали вместе, этот рюкзак всегда был при Грегоре, и никто никогда не покушался на его содержимое.

— Мне он не нужен. А тебе может пригодиться, — сказал Грегор. — Ты ведь в курсе, как батарейки менять в фонариках, да?

— Думаю, да. Но ведь вам нужен свет на обратном пути…

Вместо ответа Грегор взял скипетр Босоножки и нажал на кнопочку:

— У нас есть волшебная палочка, видишь?

Когда они обнялись на прощание, Грегор вдруг почувствовал, что не может разомкнуть объятия. Просто не может — и все.

Но наконец его руки разжались, он обнял Говарда, похлопал по плечу летучих мышей. Кивнул Живоглоту, который терпеть не мог всяких нежностей. И вскарабкался на спину Ареса.

Он оставлял их… всех… Люксу, Живоглота, Найк, Аврору… улетал от них… и была вероятность — и надо сказать, очень большая! — что он больше никого из них не увидит.

— Беги как река, парень, — пожелал Живоглот.

— Высокого вам полета, — ответил Грегор, и все смотрел и смотрел, не отрываясь, на Люксу, пока Арес не улетел уже слишком далеко.

Тогда он лег между Босоножкой и Газардом и обнял их обоих. Темп сидел у него в ногах, приглядывая за Картиком.

Грегор выключил волшебный скипетр, чтобы экономить свет на экстренный случай, и все вокруг сразу погрузилось в полумрак, а по мере их удаления от джунглей темнота сгущалась, и наконец стало совсем темно.

Спать Грегор не мог, хотя и знал, что надо бы. В темноте слух его обострился, иногда он слышал, как шумит неподалеку вода или кричит какое-то животное, но по большей части он слышал звуки, которые исходили от них самих: шум крыльев Ареса, ровное дыхание Босоножки, бормотание Газарда во сне. Грегор даже различал отдельные слова: Талия… мама… тайна…

Тайна.

Слово, которое наполняло Грегора беспокойством.

Как же это мучительно: хранить тайну, знать, что она существует, пытаться ее разгадать и понимать, что тайна ждет тебя впереди — там, в темноте…

А этим летом вообще были сплошные тайны. Шрамы у него на ногах, которые никто в Нью-Йорке не должен был видеть. Тайный полет на курган. Тайный знак косы под телом Чевианы. Ложь Викусу насчет пикника. Зашифрованное в виде песенки пророчество Сандвича. И самая ужасная тайна — то, что крысы задумали сделать с зубастиками.

И вот теперь еще одна тайна ожидала его в Регалии — по крайней мере для Грегора она оставалась тайной: записанное Сандвичем «Пророчество времени».

Но Грегор почему-то думал, что не такая уж это великая тайна, как представляется его друзьям. Никто из них не осмелился рассказать ему про это пророчество, и Грегор догадывался, почему: видимо, в пророчестве была предсказана смерть. Либо его собственная, либо кого-то из тех, кого он очень любит. Ведь даже Живоглот смешался, когда он попросил ему все рассказать.

Теперь в его мысли ворвались новые звуки: когти… крысиные когти… они со злобой шкрябали камни там, внизу. Грегор перевернулся на живот и посмотрел вниз, слегка перегнувшись через крыло Ареса, но, разумеется, ничего не увидел в темноте. Крысы учуяли их присутствие, они учуяли его, Грегора, запах, и теперь в бессильной злобе царапали когтями камень и даже выкрикивали его имя, желая ему смерти. Однако добраться до него они не могли.

Это продолжалось несколько минут, потом все снова стихло.

— Сколько их там? — спросил Грегор.

— Шесть или семь сотен, — ответил Арес.

— Они идут к Регалии или к Огненной земле?

— К Регалии.

— А как ты думаешь, регалианцы знают об этом? — с беспокойством спросил Грегор.

— Не имею понятия, — ответил Арес и замахал крыльями еще быстрее.

Грегор подумал о городе, который совершенно не ожидает вторжения крыс, о людях, о маме, лежащей на больничной койке… и ему показалось, что Арес летит слишком медленно.

Когда они влетели в Высокий зал, стало понятно, что в Регалии никто ничего не знает о готовящемся нападении. У ворот не было ни укреплений, ни дополнительной охраны, а люди в городе занимались своими обычными делами.

Приземлившись, Грегор велел гвардейцам немедленно доставить всех в госпиталь.

— И передайте Викусу, что на город вот-вот нападут грызуны.

Они открыли рты, чтобы задать ему вопрос, но он уже несся по коридору. Колени у него дико болели и подгибались при каждом шаге, но это его не останавливало. Дворец он теперь знал хорошо, и путь до музея занял у него совсем немного времени.

Меч Сандвича покоился на своем обычном месте, все так же заботливо обернутый в шелковую ткань. Похоже, никто не прикасался к нему все это время. Грегор потянулся за мечом, и вдруг взгляд его наткнулся на кое-что знакомое: фотоаппарат миссис Кормаци. Он сам принес его в музей после вечеринки, так что он должен быть исправен. Там же лежала пачка фотографий, которые он сделал. Мама собиралась взять их наверх, домой, и сделать для Газарда специальный альбом.

Он понимал, что время неподходящее — и все же не смог воспротивиться желанию посмотреть карточки. На самом верху лежало фото, на котором Газард и Талия позировали ему, обнявшись. Подумать только — это было всего неделю назад… А кажется — целая жизнь пронеслась с тех пор. Теперь Газард вне себя от горя, а Талия… Талия умерла и лежит в братской могиле вместе с зубастиками. Пятеро его друзей остались в Огненной земле и собираются сколачивать там армию зубастиков. А крысы ворвутся в Регалию уже через несколько часов.

Руки Грегора задрожали, несколько фотографий упало на пол. Он быстренько сгреб их в кучу и вдруг заметил одну, которую не ожидал увидеть — он даже не знал, кто мог ее сделать: на этой фотографии он танцевал с Люксой. Камера запечатлела момент, когда он поднял ее в воздух и кружил. И они оба смеялись. Он вспомнил, как счастлив был в ту минуту…

Реальность напомнила о себе: в коридоре раздавались встревоженные голоса, топот ног, крики… Теперь все знали, что на город идут крысы.

Грегор быстро сунул фотографию в карман, а остальные положил на полку. Достал сверток с мечом — ткань, в которую он был завернут, была прохладной на ощупь. Вынув меч из ножен, Грегор невольно залюбовался им — драгоценные камни на рукояти, причудливые тончайшие узоры… от всего этого захватывало дух. Грегор и забыл, насколько прекрасен и совершенен был этот меч.

Он вдруг на мгновение засомневался.

Взять меч Сандвича.

Но для чего? Ведь он уже сделал свой выбор, еще там, около колодца, в котором зубастики умирали в облаке ядовитого газа. Он решил сражаться — потому что другого выбора у него не было.

Но что все это значит для него как для Воина?

Кем он теперь будет? Теперь, когда… если выживет, конечно… кем будет он, если унаследует меч Сандвича?

Хотя нет. Не меч Сандвича.

Теперь это ЕГО меч.

Рука его скользнула на рукоять, и он сделал несколько движений мечом в воздухе. Да, все было правильно, все было совершенно правильно. Меч был чуть более тяжелым, чем он ожидал, но очень удобным и как будто сделанным прямо по его руке. По сравнению с этим мечом все остальные казались теперь пластиковыми подделками, игрушками, которые прилагаются к костюму на Хеллоуин.

Грегор сунул меч в ножны, но оставил ладонь на рукояти, наслаждаясь ощущением приятной тяжести меча и правильности всего происходящего.

Что-то происходило с ним. Что-то новое рождалось внутри — доселе незнакомое.

Ощущение власти. Его давал ему меч.

«Не дай уверенности снова покинуть тебя», — говаривал Живоглот.

Теперь Грегор знал, что этого больше не случится.

— Ты нашел все, что тебе было нужно? — Голос Викуса звучал до невозможности печально.

Он так не хотел, чтобы Грегор брал этот меч!

— Да, — твердо ответил Грегор, не глядя на стоявшего у двери Викуса. — И еще крепче сжав рукоять меча, повторил: — Да. Думаю, я нашел то, что мне было нужно.