Харбин. Вера и отчуждение. Христианские меньшинства российской диаспоры Северо-Восточного Китая

Формирование католического прихода на КВЖД

Римская католическая церковь активно действовала на территории Китая с XVI века: велась миссия, строились храмы и создавались церковно-административные структуры. В Маньчжурии первые католические миссионеры начали проповедь еще в XVII–XVIII веках. В рассматриваемый нами период на Северо-Востоке Китая активную деятельность вела французская католическая миссия.

Римско-католическая церковь, имеющая четкую структуру, сразу начала создавать организации, которые бы вели здесь деятельность. В 1838 году из Пекинской епископии был выделен Маньчжурский апостольский викариат Римско-католической церкви102, который распространял свою деятельность на огромную территорию, из‐за чего возникали некоторые трудности. Чтобы их устранить, в 1898 году было решено разделить викариат на две самостоятельные части: Апостольский викариат Южной Маньчжурии с центром в Мукдене и Апостольский викариат Северной Маньчжурии с кафедрой епископа в Гирине. Викариат Северной Маньчжурии включал Гиринскую и Цицикарскую провинции103.

Как раз в период формирования двух католических викариатов в Маньчжурию для строительства КВЖД прибывают специалисты из Российской империи. В их числе были представители различных национальностей, в том числе поляки, исповедовавшие католицизм.

На станциях железной дороги не было священнослужителей из Российской империи, поэтому верующие католики обращались к французской миссии, священники которой в обиходе использовали только французский и китайский языки. Это приводило к сложностям взаимодействия с ними.

Польская диаспора уже в первые годы достаточно быстро сформировалась в полосе отчуждения из специалистов, занимающихся постройкой железной дороги, служащих КВЖД, военных и их семей. В скором времени возникла необходимость в строительстве костела и приглашении священнослужителя для удовлетворения духовных нужд католической паствы.

Поляки активно выстраивали духовную жизнь колонии. Когда по КВЖД только начали запускать пробное движение поездов, а до официального открытия дороги было еще два года, католики собрали Церковный комитет и занялись вопросами строительства первого костела. Церковный комитет (Церковно-строительный комитет, позже – Приходской совет) явился одной из наиболее устойчивых религиозных организаций в Харбине. Созданный в 1901 году, он проработал в Китае более тридцати лет.

Католическое население проживало во многих населенных пунктах линии КВЖД, но наибольшее количество верующих было в Харбине. Было решено возвести костел именно там. В том же 1901 году после постоянных обращений Правление Общества КВЖД выделило для служб здание, принадлежавшее Пограничной страже и находившееся в харбинском районе Корпусный городок. В этом месте располагался военный гарнизон, и часть его служащих исповедовала католицизм. В том же году в Харбин был направлен военный капеллан Адам Шпиганович104. Он начал налаживать церковную жизнь в городе. Несмотря на активную работу на КВЖД, о. Шпиганович часто посещал центральные приходы на Дальнем Востоке – в Благовещенске и во Владивостоке. Постоянные службы ксендз также проводил в этих двух городах, поэтому в Харбине не задерживался. А. Шпиганович являлся представителем российских церковных структур, таким образом, харбинцы примкнули к дальневосточным католическим общинам, управление которыми осуществляла Могилевская архиепархия Римско-католической церкви. Пока все управление религиозной жизнью местных католиков осуществлялось не через зарегистрированный приход, а через священнослужителей.

Миряне Римско-католической церкви Российской империи проживали и на южно-маньчжурской линии Китайско-Восточной железной дороги. В 1903 году католики-миряне города Дальний Квантунской области подали ходатайство митрополиту римско-католических церквей в Санкт-Петербурге с просьбой обратиться в Общество КВЖД, чтобы им предоставили землю в центре города для строительства костела и дома священника. Чуть раньше, узнав об этом, епископ Русской православной церкви обратился к главному инженеру Дальнего Владимиру Васильевичу Сахарову с просьбой поддержать устройство в городе архиерейской кафедры. Одна из причин – будущее пребывание католического епископа в Дальнем и отсутствие при этом в городе православного клира105. Католики не успели построить костел в Дальнем из‐за начала Русско-японской войны.

Полученное в Харбине католиками здание начали перестраивать под религиозные нужды. К деревянному дому пристроили высокую башню-колокольню. Теперь церковь в Корпусном городке, застроенном небольшими деревянными домами и бараками, выделялась, ее было видно издалека. На башню водрузили католический крест.

Отдаленность районов города друг от друга не позволяла многим верующим посещать службы в костеле, да и желание иметь крупный каменный храм в итоге побудило Церковный комитет начать сбор средств среди католиков на строительство нового костела.

Уже через год после первого прошения в Правление Общества КВЖД обратился ксендз Шпиганович с просьбой предоставить участок земли ближе к центру города для постройки храма106. Его просьба была удовлетворена, и в 1904 году Земельный отдел КВЖД предоставил Римско-католическому приходу в долгосрочную аренду участок для церковных нужд. Выделенная территория внушительной площади находилась в районе Новый город по адресу: ул. Цицикарская, 146–150107. Предоставление обширного земельного участка в самом центре Харбина свидетельствует о том, что Римско-католическая церковь в полосе отчуждения КВЖД была в более свободном положении, чем в Российской империи, и о царившей в Харбине веротерпимости. Большую роль сыграло и назначение помощником управляющего КВЖД по гражданской части поляка Бронислава Людвиговича Громбчевского, который в дальнейшем поддерживал польские национальные сообщества и католическую церковь108.

Еще один факт, указывающий на терпимость и уважение к католической вере, был описан свидетелем событий, инженером и польским общественным деятелем Казимиром Гроховским. Он упоминал, что все строительные материалы, оставшиеся после сноса старой церкви в Корпусном городке, были пожертвованы Военно-инженерным советом КВЖД для постройки нового костела109. В то время города и станции железнодорожной магистрали остро нуждались в строительных материалах. Передача их католической общине была благотворительным актом.

А. Шпиганович в конце 1902 года покинул российский Дальний Восток, по распоряжению Могилевской архиепархии он был назначен куратом Омской римско-католической церкви110. Вновь харбинцы остались без священника и, соответственно, без местного управления. Для самоорганизации и официальных обращений весной 1903 года в Харбине был избран Распорядительный комитет во главе с председателем С. Маховским и секретарем В. Лазовским. Они подали прошение о создании в городе Римско-католического благотворительного общества и направлении в Харбин постоянного священника111. Для удовлетворения религиозных потребностей католиков из Владивостока приезжали священники владивостокского прихода: в 1903 году – ксендз Петр Силович112, в 1904 году – отец Станислав Лавринович113.

В 1904–1905 годах в полосе отчуждения КВЖД временно находились подразделения Маньчжурской армии – формирования вооруженных сил Российской империи. Среди военнослужащих были и католики, увеличилось и количество католического клира. 7 июня 1904 года была учреждена штатная должность римско-католического священника для войск Приамурского военного округа и Квантунской области и причетника при нем114. Чуть меньше, чем через полгода, 25 ноября 1904 года, на время военных действий были учреждены должности римско-католического священника с причетниками при Управлениях 1‐й и 2‐й стрелковых бригад115. Новые назначения не сыграли существенной роли в жизни харбинского католического прихода, так как в первую очередь обслуживали верующих военных частей.

При штабе действующей Маньчжурской армии с 1904 года духовные нужды удовлетворял священник Доминик Доминикович Микшис, назначенный капелланом116. В 1905–1906 годах Харбин служил пунктом эвакуации российских императорских войск. В это время количество католиков в городе увеличилось до 4 тысяч человек117. Хотя количество паствы выросло, период Русско-японской войны был тяжелым временем для Маньчжурии, поэтому сбор пожертвований на строительство костела Церковный комитет приостановил. Он был возобновлен, когда война закончилась, и в том же 1906 году полная сумма для строительства в 60 тысяч рублей была собрана118. Огромная сумма предрекала грандиозное строительство.

С 1901 по 1906 год в городе служил еще один военный капеллан – Доминик Пшилуский, 7 октября 1906 года он заложил краеугольный камень нового храма119. Это действо – почетная миссия для любого священнослужителя, нередко ее выполнял будущий настоятель храма, но о. Пшилуский был в Харбине временно.

В январе 1907 года капелланом Харбинского костела был назначен Антоний Мачук. Судя по всему, церковь в Корпусном городке в то время еще не была разобрана и продолжала работать. Приехав, Мачук стал вести основные службы в костеле, а Пшилуский возглавил Церковный комитет120.

Поляки, в то время бывшие подданными Российской империи, всегда подчеркивали свою национальную идентичность, поэтому в Харбине они организовывали встречи и мероприятия для польского населения Маньчжурии. Когда средства на постройку костела были израсходованы, группа поляков организовала благотворительный бал для сбора средств. Традиция устраивать Польские балы осталась и устоялась. В последующие годы их стало устраивать общество «Господа Польска» (Gospoda Polska), первое собрание которого состоялось 28 октября 1907 года с участием 36 человек121. Организация играла важную роль в жизни Полонии122.

Большинство верующих католического прихода были подданными Российской империи. Небольшое количество католиков составляли иностранцы.

В августе 1908 года в харбинский приход прибыла миссия редемптористов – католического ордена под названием Конгрегация Святейшего Искупителя в составе трех монахов: Владислава Бобосевича, Мартина Нуцковски и Юзефа Палевского. В саду около костела был поставлен черный крест с медной табличкой «В память о св. миссии в Харбине 24 августа 1908» со списком в 45 человек во главе с ксендзом А. Мачуком, которые участвовали в установке креста. Из Харбина монахи миссии направились во Владивосток123. Посещение польскими священниками города было частью их поездки по Сибири и Дальнему Востоку Российской империи. Разрешение представителям конгрегации на миссию было выдано 2 февраля 1908 года министром внутренних дел П. А. Столыпиным124. Поездка монахов стала возможной благодаря «Указу об укреплении начал веротерпимости» от 17 апреля 1905 года. При этом миссионерская деятельность среди православных верующих до 1917 года в Российской империи по-прежнему была запрещена, а миссия редемптористов была направлена исключительно на католиков и имела целью укрепление их веры, благодаря чему конгрегация смогла получить разрешение на осуществление религиозной деятельности в Российской империи.

В 1908 году был официально организован Харбинский католический приход, он, как и другие дальневосточные приходы, структурно вошел в Могилевскую архиепархию Римско-католической церкви. Государство стремилось к тому, чтобы церкви входили в официально утвержденные структуры.

Российские католики на китайской земле

К 1910 году на территории Маньчжурии сложилась крупная российская диаспора, состоявшая из подданных Российской империи. В их числе были и поляки, продолжавшие работать на железной дороге. Польская диаспора стала значимой частью населения полосы отчуждения Китайско-Восточной железной дороги. Не пугала польское население и дальняя дорога, из Варшавы во Владивосток курсировало два поезда, второй был запущен 10 февраля 1912 года125; добравшись до Владивостока, железнодорожники уезжали в Харбин. В полосе отчуждения КВЖД было больше рабочих мест и выше оплата за труд.

С каждым годом религиозная жизнь харбинских католиков все больше оживала и уже в 1909 году был открыт крупный каменный костел в неоготическом стиле, названный в честь св. Станислава и вмещавший до 500 человек. Он находился в харбинском районе Новый город по адресу: Большой проспект, 27. План и контроль за строительством выполнил инженер Николай Казы-Гирей. Освящение храма состоялось 1 августа того же года. Для участия в нем свой первый визит на Дальний Восток нанес архиепископ Могилевской архиепархии Ян Цепляк, прибывший в Харбин из Санкт-Петербурга. Оба торжества стали важным событием для харбинских католиков126.

Изысканный храм с высокими потолками, башней-колокольней и ажурной резьбой, безусловно, стал украшением города. Первоначально костел, окруженный резной оградой, находился на большом незастроенном участке земли, благодаря чему прекрасно просматривался с разных улиц Нового города. Позже на церковных территориях по соседству с костелом были построены и другие здания (жилые и складские помещения, школа).

Иван (Ян) Михайлович Врублевский – основатель харбинского пивоваренного завода (где начали производить знаменитое пиво «Harbin», популярное в Китае и в России и сейчас) пожертвовал костелу орган. Его привезли в Харбин в 1912 году, правда после доставки понадобился сбор средств для его установки и ремонта127. Орган на долгие годы стал украшением и важной частью костела Св. Станислава.

Первые месяцы службы в храме проходили нерегулярно из‐за отсутствия постоянного ксендза. Приходу требовался талантливый священник, который смог бы наладить религиозную жизнь польский общины. Им стал Владислав Островский, назначенный настоятелем костела Св. Станислава. Священнослужитель прибыл в Харбин в декабре 1909 года. Он на долгие годы стал деятельной фигурой католического прихода и польской общины.

Владислав Сигизмунд Островский – священник Римско-католической церкви, имел дворянское происхождение. Обучался в Могилевской гимназии, затем в архиепархиальной семинарии. Священнический сан принял 4 марта 1900 года. С мая 1901 года состоял викарным ксендзом римско-католического прихода в Казани, 27 августа 1902 года назначен капелланом вятской римско-католической церкви. 27 октября 1909 он был утвержден исполняющим должность курата красноярского костела, но не успел туда отправиться, так как ровно через месяц был назначен на место капеллана харбинского храма128.

По его инициативе 27 декабря 1909 года (буквально сразу же после его приезда) был создан харбинский филиал католического Общества святого Викентия де Поля129 – движения, основанного в 1833 году в Париже. Подобные структуры действуют по всему миру и занимаются благотворительной деятельностью130. В Харбине Общество участвовало в открытии польской начальной школы при католическом приходе, занималось благотворительностью131, устраивало рождественские спектакли на библейские сюжеты132.

Островский стал инициатором многих построек, в том числе костела на станции Маньчжурия, возведенного в 1911 году133, и польской гимназии им. Генрика Сенкевича в Харбине, учрежденной в 1912 году134.

После постройки костела католики со всех окрестностей города съезжались на церковные службы в центр Харбина. Для многих регулярно посещать храм было затруднительно. Некоторые польские семьи проживали и в отдаленном районе Пристань. В 1910 году там было 53 поляка135. Вопрос о постройке еще одной церкви в городе вставал перед польской общиной неоднократно, но его реализация пока была невозможна.

Помимо Харбина, католики, среди которых были поляки, литовцы, латыши, белорусы, проживали практически на каждой из станций КВЖД: Маньчжурия, Хайлар, Бухэду, Чжалантунь, Цицикар, Имяньпо, Ханьдаохэцзы, Пограничная и Куаньчэнцзы. В 1908 году на станциях КВЖД насчитывалось около 2000 католиков136. Миряне Римско-католической церкви также жили в городе Ашихэ, где поляк Мартьян Леопольдович Гевартовский – директор крупного сахарного завода нанимал на него своих соотечественников. Верующие посещали французский костел, построенный ранее для миссии среди китайцев. В 1920 году около храма, над могилой дочери директора сахарного завода, была выстроена каплица в готическом стиле137. Небольшие группы католиков жили и на других станциях КВЖД, пару раз в год их посещали ксендзы из ближайших населенных пунктов.

До декабря 1909 года все службы вел ксендз Антоний Мачук. Судя по всему, он уехал из Харбина через пару недель после приезда Владислава Островского, так как в документах данные о нем после 1910 года отсутствуют. Назначенный настоятелем прихода В. Островский уже в первые дни после приезда начал совершать священнодействия. Самое раннее упоминание о нем есть в записи прихода от 5 декабря 1909 года, когда он совершил таинство крещения138. В течение полутора лет ксендз был настоятелем и единственным постоянным священником костела.

О величине харбинского церковного прихода можно судить по количеству записей в метрических книгах. Целесообразно представить данные 1910–1911 годов (табл. 1), так как они показывают первые годы работы прихода с уже налаженной религиозной жизнью Римско-католической церкви при стабильном общественно-политическом укладе полосы отчуждения КВЖД.

После устройства харбинской церкви активность проявили католики станции Ханьдаохэцзы. В связи с малой численностью они не могли рассчитывать на большой храм, поэтому был собран Комитет по постройке римско-католической часовни на станции Ханьдаохэцзы. В 1912 году комитет подал ходатайство в Управление Китайско-Восточной железной дороги об отводе под часовню участка земли напротив жилого поселка139. Католическая жизнь полосы отчуждения КВЖД с каждым годом все больше расцветала.

Таблица 1. Количество проведенных крещений, венчаний и погребений (отпеваний) в Римско-католическом костеле Харбина за 1910–1911 годы (составлена по: ЦГИА СПб. Ф. 2292. Оп. 1. Д. 267. Л. 20–59, 120–147, 177–183, 193–199, 207–211)

В меньшем количестве костел Св. Станислава посещали иностранцы. Чтобы привлечь европейских католиков на службы в новый храм, Владислав Островский с мая 1912 года вел в первое воскресенье месяца специальные литургии с проповедью на французском языке140. Приглашали провести службы в костеле и приезжих священников, в июне того же года в католическом храме службы проводил французский католический епископ о. де-Люэй, бывший проездом в Харбине141. Количество европейцев, ходивших в костел, это не изменило, паства церкви преимущественно была польской.

В 1912 году в Маньчжурию прибыл ксендз Александр Эйсымонт, в другом переводе Эйсмонт (род. 26 февраля 1883 года) – поляк, уроженец г. Гродно. Он владел немецким и литовским языками. Проживал при костеле142. Эйсымонт стал хорошим помощником настоятелю прихода, он остался служить в Харбине на постоянной основе, выполнял службы в храме с середины июля 1912 года143. После его приезда богослужения проводились ксендзами попеременно.

Количество священников постепенно увеличивалось. Помимо костела, католический приход содержал в городе свое кладбище144.

С конца октября 1913 года богослужебные обряды выполнял приехавший в столицу КВЖД Владислав Мержвинский145. Он получил место викарного в харбинском костеле. В приходе теперь служили три ксендза. Католическая жизнь в Маньчжурии расцветала, постепенно костел в Харбине становился центром российских дальневосточных католиков.

В то же время на Дальнем Востоке России во многих католических храмах отсутствовали священнослужители. Чтобы исправить это, управляющий Могилевской архиепархией епископ Ян Цепляк назначил заведовать церковью города Никольск-Уссурийского А. Эйсымонта. Но из‐за нежелания того покидать свой приход 2 октября 1917 года епископ освободил ксендза от назначения, уволил В. Мержвинского с должности викарного харбинского прихода и предложил ему место заведующего Никольск-Уссурийской каплицей146 – небольшой часовней. В том же году глава Могилевской архиепархии направил из Читы в Харбин ксендза Антония Лещевича (род. в 1890 году)147. В приходе снова стали служить три священника.

До 1917 года католическую жизнь российской диаспоры Северо-Восточного Китая ограничивали законы Российской империи, которые провозглашали господствующей религией православие и запрещали миссионерскую деятельность иным религиозным организациям148. Поэтому проповедь среди русского православного населения Римско-католическая церковь не вела.

Государственные изменения, начавшиеся в России в 1917 году, напрямую коснулись харбинских католиков. Росла политическая агитация, в том числе и среди польского населения. В 1918 году в Харбине формировались национальные легионы для борьбы с большевиками. Набор в польские пехотные войска был добровольный, поэтому велась активная агитационная работа. Особую роль в программе привлечения поляков в легионы должна была сыграть католическая церковь. Подразумевалось участие в кампании настоятеля костела В. Островского, сочувствовавшего формированию. Оно заключалось в ведении патриотических проповедей с призывом защищать оккупированную родину и торжественном освящении в костеле знамени149. О реальном вкладе Островского в дело вовлечения польского населения Харбина в вооруженные формирования данных не имеется.

После обретения Польшей независимости поляки поспешили подать прошения о гражданстве либо уехать в новое независимое государство. Оставшаяся полония, по большей части состоявшая из сотрудников железной дороги и их семей, разделилась на политические партии, которые препирались между собой и с настоятелем католического прихода В. Островским.

Такая оживленная политическая жизнь в регионе не мешала Римско-католической церкви развиваться на территории Северо-Восточного Китая. В 1918 году был открыт костел в Хайларе, где проживало около ста поляков, его посещали и китайские верующие. В городе действовала польская школа, здесь же А. Лещевич основал Польское благотворительное общество (с 1924 года – Польское католическое общество)150.

Некоторые католические священники приезжали в Харбин из Сибири и дальневосточных территорий, уходя от новой власти в Маньчжурию. Временно там останавливались и те, кто выезжал через Китай в Европу. В 1920 году в харбинском приходе находился капеллан польских сибирских войск Российской императорской армии о. Роман Тартылло, бежавший от большевистских войск. В том же году из Приморья через Харбин в Рим, а затем в Польшу выехал ксендз Юлиан Брылик151. Священники не задерживались в городе, хотя, безусловно, разнообразили его католическую жизнь.

Этот этап развития и становления Римско-католической церкви в полосе отчуждения характеризуется обеспечением духовных нужд польского населения, проживавшего в городах и поселках КВЖД, преимущественно в Харбине. Община католиков латинского обряда организационно была тесно связана с Дальним Востоком России, где основу католической паствы также составляли поляки. Церковь начала открывать благотворительные общества и учебные заведения. Католики построили крупный костел в самом центре города, что говорит об определенном положении церкви в религиозной картине края. Вскоре после революций 1917 года изменилась государственная принадлежность большинства поляков; постепенно менялся и уклад жизни католического прихода.

Изменения в управлении епархией латинского обряда в Маньчжурии

Государственные изменения в стране не могли не сказаться на структуре Римско-католической церкви в СССР. Вследствие нестабильной политической ситуации на территории бывшей Российской империи из состава Могилевской архиепархии 1 декабря 1921 года был выделен Апостольский викариат Сибири – отдельная церковно-административная единица Римско-католической церкви. Его составили пять деканатов: Ташкентский, Томский, Омский, Иркутский и Владивостокский. В течение трех лет викариат оставался без главы, и лишь 17 декабря 1924 года его руководителем стал бернардинец Герард Пиотровский с постоянным пребыванием в Харбине152. Безусловно, нахождение главы викариата в Маньчжурии сыграло положительную роль в развитии католической церкви, несмотря на то что харбинский приход с 1923 года относился к другой административной церковной структуре.

Сложилась неординарная ситуация – паства церкви становилась гражданами Польской Республики, а приход, который она посещала, административно подчинялся церковной структуре, находящейся в СССР. Более того, именно в этот неустойчивый, изменчивый период происходит расцвет Римско-католической церкви в Харбине.

Ярким событием жизни харбинских католиков был визит папского делегата – архиепископа де Гебриана (Jean-Baptiste-Marie de Guebriant), который он нанес в 1921 году, приехав из Пекина. Он обратил внимание церковного руководства на то, что в районе Пристань проживает большое количество католиков, которым трудно посещать костел в Новом городе, и высказал мысль о постройке еще одного храма. Вскоре работу по сбору пожертвований на строительство костела возобновил Церковный комитет, который возглавил Антоний Лещевич. Закладка нового храма была произведена 3 сентября 1922 года153.

В стенах католического прихода развивалась и издательская работа. В 1922 году ксендз Владислав Островский основал журнал на польском языке Tygodnik Polski («Польский еженедельник»). Издание выходило каждое воскресенье и состояло из четырех страниц. Печать журнала осуществлялась в наборочной, которая помещалась в здании польской гимназии. Журнал имел свой шрифт, который являлся собственностью издателя. Выпуски отправляли в Шанхай, Японию, США, Польшу154 и разные католические организации по всему миру. В 122‐м номере издания было опубликовано письмо Антиохийского патриарха155 Владислава Михала Залеского от 26 мая 1924 года, направленное в редакцию еженедельника. В нем он отметил хорошую работу как издания, так и всего католического прихода в Маньчжурии156. На страницах издания размещался католический календарь с основными датами церковных празднеств. Газета стала пользоваться большим авторитетом у прихожан храма. Она фактически являлась окном в мир для польской диаспоры Харбина, откуда они черпали информацию о ситуации в Отчизне.

Новые изменения в административно-церковной структуре не заставили себя ждать. В 1923 году из Владивостокского деканата Апостольского викариата Сибири была выделена отдельная административная единица, самостоятельная и практически равная по статусу викариату – Владивостокская католическая епархия. Ее 2 февраля 1923 года возглавил Кароль Сливовский. Хиротония (рукоположение) епископа прошла в том же году 28 ноября в Харбине157. Епархия объединила приходы советского Дальнего Востока и Северо-Востока Китая.

В то же время в Харбине был достроен новый храм. Освящение костела Св. Иосафата состоялось 15 июня 1925 года, его совершил Маурус Клюге. Церковь находилась в районе Пристань по адресу: ул. Аптекарская, 115. Она была выстроена по плану инженера Владислава Янкевича и вмещала до 300 человек, на постройку было потрачено 14 тысяч мексиканских долларов. При храме открыли приходскую школу158. Настоятелем костела стал А. Лещевич.

Деревянный костел в неоготическом стиле венчали три башни-колокольни. Искусно украшенный снаружи резными узорами, храм возвышался над всеми ближайшими постройками. Церковные земли были огорожены деревянным забором, который несколько позже заменили на кованую металлическую ограду с высокими каменными столбами.

Жизнь католической общины латинского обряда в целом была достаточно размеренной и спокойной. Лишь после потери связи с приходами Советского Союза вновь начались структурные изменения. Примерно в начале 1930‐х годов харбинские приходы были выделены из Владивостокского деканата в связи с прекращением взаимодействия с приходом Владивостока. Таким образом, в результате резких политических изменений происходят трансформации в административно-церковной структуре конфессии. Харбинские приходы, некогда открытые и связанные с российской церковной системой, окончательно теряют с ней контакты ко времени японской оккупации Маньчжурии.

В 1920‐х годах в Маньчжурии создавались новые приходы, монастыри и школы Римско-католической церкви. Начала развиваться миссионерская деятельность, исторически осуществлявшаяся через католические ордена, которые направлялись в Китай для ведения проповеди. Но одним из наиболее важных событий в католической жизни Харбина было появление русских католиков и возникновение Русской католической епархии византийско-славянского обряда в Маньчжурии.

Русская католическая епархия византийско-славянского обряда в Маньчжурии

Идея церковной унии – объединения восточной (православной) и западной (католической) церквей с принятием главенства папы римского и сохранением восточного обряда – не является новой. Наиболее известна Брестская уния. Церкви, созданные в результате этой унии, существуют до сих пор. Образование в Маньчжурии группы католиков восточного обряда, с одной стороны, сыграло важную положительную роль в жизни края – благодаря миссии мариан в Харбине осуществлялась активная благотворительная и образовательная работа. С другой стороны, идея объединения церквей нарушила годами выстроенный межконфессиональный диалог Римско-католической церкви и Русской православной церкви в крае.

В январе 1922 года главой Римско-католической церкви стал Пий XI (до избрания конклавом – кардинал Акилле Амброзио Ратти). Он выступал за создание церковной унии. Эти действия были направлены не только на защиту христианского населения, но и на борьбу против Советского Союза и его антирелигиозной политики. Исключительную роль в этом должна была сыграть русская эмиграция159.

Приходы католиков восточного обряда именовались также греко-католическими, или церквями византийско-славянского обряда. Особое внимание Римско-католической церкви было направлено на советские территории, а также на резко увеличившиеся группы русских эмигрантов за их пределами.

Появление первой группы католиков восточного обряда в Харбине относят к 1923 году, когда в католическую веру перешел православный священник Константин Коронин. Официальный его переход в католицизм связан с посещением столицы КВЖД Апостольского делегата в Китае – Чельсо Константини160.

До перехода К. Коронина Римско-католическая и Русская православная церкви в Харбине находились в дружественных отношениях. Конфессиональный исследователь о. Ростислав (Владимир Евгеньевич) Колупаев приводит примеры межконфессионального диалога двух христианских церквей. Так, 30 января 1921 года архиепископ Мефодий вместе с православным клиром присутствовал на службе в католическом храме. В ответ на это 19 ноября 1922 года католическое духовенство присутствовало и молилось на освящении госпитальной церкви в Харбине, которое совершал православный священнослужитель161.

Были и официальные встречи Мауруса Клюге и Чельсо Константини с клиром Русской православной церкви162. Возможно, речь уже шла об объединении церквей.

Вместе с К. Корониным к восточному обряду обратилась небольшая группа русских эмигрантов. Отец К. Коронина – протоиерей Русской православной церкви Иоанн Коронин – отнесся к решению сына благосклонно, но сам не решался стать католиком. Вскоре К. Коронин умер, и группу восточных католиков возглавил принявший в 1925 году католицизм Иоанн Коронин163.

Можно предположить, что группа его последователей состояла из одного-двух десятков человек, перешедших в католицизм из православия вслед за Корониными. Авторитет священников, безусловно, сыграл роль в формировании паствы, так как с ними ушли их православные прихожане. Интересно и то, что о. Иоанн не призывал к смене вероисповедания, а подчеркивал первым делом необходимость объединения христианских церквей (унию), стараясь при этом, чтобы обращение его прихожан к католицизму византийско-славянского обряда не было резким.

Службы Коронина получили в Харбине широкую огласку. 19 января 1925 года о. Иоанн отслужил в католическом костеле всенощную по восточному обряду. Харбинские издания отмечали, что храм во время службы был полон. В нем находилась и католическая, и православная паства. И. Коронин совершил обряд по православным канонам, подчеркнув в ектении164 главенство папы римского. Во время всенощной на престоле лежали православное Евангелие и католический крест. Священнослужители Русской православной церкви на службе Коронина не присутствовали, в отличие от католических священников, которые находились в костеле в полном составе во главе с В. Островским. Службу ксендзы отстояли, преклонив колени, во время миропомазания принимая из рук о. Иоанна елей и совершая таинство самостоятельно. И. Коронин упомянул о несправедливости разговоров о том, что, признав римский престол, необходимо уйти в другую веру. Закончил он тем, что причиной, побудившей его перейти в католицизм, стало растущее безбожество165. Служба закончилась речью Владислава Островского: «От имени Западной церкви я приношу о. Иоанну Коронину искреннее поздравление, глубокое уважение и благодарность за то, что он первый сделал этот шаг навстречу своим братьям, зная, что за это многие будут его осуждать и преследовать»166.

На следующий день И. Коронин провел святую мессу в честь праздника Трех королей (или Богоявления) для верующих католиков восточного обряда167. На обеих службах было много русских эмигрантов, которые приходили из интереса, многие испытывали симпатии к католицизму, но не были готовы менять веру.

Вслед за этим в газете «Русский голос» была опубликована статья о покаянии И. Коронина. Причиной этого, по мнению автора, были прагматические цели: отойдя от православной церкви, о. Иоанн терял жилье, полученное от Правления КВЖД в Корпусном городке. Католики в журнале Tygodnik Polski резко осудили издание за ложь и попросили редакцию обратить внимание на недостоверную информацию168.

После служб И. Коронина 8 февраля 1925 года в польской гимназии было проведено общее собрание прихожан римско-католического костела. На нем ксендз В. Островский зачитал пастве письмо от Апостольского делегата Ч. Константини. В нем архиепископ извещал главу харбинских католиков о получении им жалобы от группы верующих. Возмущенная паства обвиняла В. Островского в «продаже» католичества православию, осуждала его за разрешение совершать богослужение православному священнослужителю в католическом костеле. На собрании прихожане высказали порицание жалобщикам и поддержали В. Островского и Ч. Константини169. Большая часть паствы одобряла действия главы прихода.

В отличие от католического духовенства, православные священнослужители осудили И. Коронина, как и большинство православных верующих. Во время воскресной службы в православном соборе 8 февраля 1925 года глава харбинской православной епархии архиепископ Мефодий раздавал пастве листы с обращением. В них он указал, что объединение церквей является общей мечтой всех христиан, при этом он осудил о. Иоанна за признание главенства папы римского170.

Разница в восприятии перехода И. Коронина в католицизм была закономерной. Новый глава католиков восточного обряда, перейдя в клир Римско-католической церкви, вместе с собой приводил преданных ему православных верующих. Поэтому католическое духовенство оказывало ему всякого рода поддержку. Напряжение между конфессиями нарастало и достигло апогея уже через пару дней. И. Коронин был лишен православного сана и отлучен архиепископом Мефодием от Русской православной церкви. Некоторые православные священники не поддержали это решение, так как отлучены от церкви могут быть лишь те, кто отказался от христианства в целом. Сам о. Иоанн с решением Мефодия согласился171.

Следующие богослужения Коронина, по случаю праздника Трех Святителей, прошли 11 и 12 февраля172. Католическая паства византийско-славянского обряда в Харбине увеличивалась. Для нее в городе менее чем за год была возведена церковь. Храм был назван в честь князя Владимира – крестителя Руси и находился на углу Хорватовского и Бульварного переулков173.

В 1925 году католики восточного обряда присоединились к празднованию дня Тела Господня (Праздник Пресвятой Евхаристии), во время которого по улицам города проходила крупная процессия. Праздник освещался в местной прессе, многие жители Харбина выходили на улицы, чтобы посмотреть на красивое богослужение с песнопениями с участием маленьких детей.

Ежегодный крестный ход со святыми дарами начинался в костеле Св. Станислава (кафедральный собор Святейшего Сердца Иисуса, или Сердца Спасителя). Первая остановка осуществлялась у алтаря церкви восточного обряда на Хорватском проспекте, совершалась краткая лития (моление вне храма), во время которой пел православный хор на старославянском языке, после чего ход служителей церкви и верующих продолжался. Впереди шел глава католической общины Владислав Островский. Вторая остановка делалась в районе Пристань, богослужение совершалось на углу улиц Участковой и Сквозной, после чего католики направлялись в костел в Фудзядяне. У ворот храма находился третий алтарь. Проводилась проповедь на китайском языке для местной паствы, после чего святые дары ставились на алтарь в костеле. Церемония заканчивалась молебном174. Таким образом, раз в год в шествии объединялись все общины католиков: польская и китайская латинского обряда и русская восточного обряда.

Небольшой каменный храм в районе Фудзядянь относился к французской католической миссии и был ориентирован на местное население. Чуть позже в Харбине была построена еще одна церковь для китайской паствы в Шан-хао (район Старый Харбин)175. В 1925 году вышел единственный номер католического журнала «Единство». Он был издан Церковью восточного обряда св. князя Владимира176. Община развивалась, за полгода была налажена религиозная жизнь, началась издательская деятельность. Но вслед за этим верующие византийско-славянского обряда лишились своего главы.

В июне 1925 года о. Иоанну Коронину был поставлен диагноз – рак желудка, его положили на лечение в больницу. Для обслуживания нужд паствы из Пекина был вызван священник Борис Томичев. Как и Коронин, он был православным священнослужителем, выступавшим за унию177. Из-за болезни о. Иоанна было отложено главное событие католиков восточного обряда – освящение храма Св. Владимира, которое намечалось на 29 июня 1925 года178. Вскоре Коронин умер, его паства осталась без духовного наставника.

Священник ордена мариан179 из Харбина Георгий Брянчанинов так вспоминал деятельность И. Коронина:

После смерти И. Коронина группа русских католиков обратилась к латинскому духовенству с просьбой найти нового духовника. Главы харбинских костелов В. Островский и А. Лещевич отнеслись к верующим с пониманием. Во второй половине 1920‐х годов католицизм приняла группа православных священнослужителей: архимандрит Николай Алексеев, диакон Георгий (в миру Юрий) Гиц и иерей Захарий Ковалев. Н. Алексеев вскоре уехал из Харбина в Шанхай, где была необходимость в священнике восточного обряда. Оставшиеся в столице КВЖД З. Ковалев и Г. Гиц не могли самостоятельно вести пасторскую службу и администрирование из‐за недостаточного образования. Поэтому верующие и духовенство восточного и латинского обрядов обратились в Рим с просьбой прислать в Маньчжурию священника для руководства католической миссией византийско-славянского обряда. В 1928 году из Марселя по морю через Суэцкий канал, Сингапур, Шанхай и Дайрен в Харбин прибыл архимандрит Фабиан Абрантович. Доктор философии, бывший ректор католической Духовной семинарии в Минске, о. Фабиан был представителем ордена мариан181.

Ф. И. Абрантович (род. 14 сентября 1884 года) – белорус по национальности, ко времени прибытия в Харбин имел гражданство Польской Республики. Знал несколько языков, имел хорошее образование, являлся автором двух философско-богословских трудов «Бог» и «Труд». До того, как был направлен в Харбин, он служил в приходах Минской (с 1925 года Пинской) епархии. В 1926 году вступил в Конгрегацию Непорочного зачатия Пресвятой Девы Марии182 – орден отцов-мариан, стал в дальнейшем активно участвовать в жизни католиков восточного обряда в Харбине. Миссия мариан здесь была направлена исключительно на русское население Маньчжурии.

В мае 1928 года в Харбине была создана вторая административная единица для католиков – Русская католическая епархия византийско-славянского обряда в Маньчжурии183. До этого момента восточное духовенство Римско-католической церкви входило в Харбинский генеральный викариат Владивостокской (латинской) епархии184.

К началу 1930‐х годов католическая церковь пыталась наладить отношения с советской властью. В 1930 году после поездки в Москву руководителя Русского апостолата в зарубежье, ректора Восточного института Римско-католической церкви д’Эрбиньи и изучения им положения Русской православной церкви в СССР было решено создать специальное католическое общество Pro Russia, целью которого было объединение восточной и западной церкви под руководством папы римского185. Впоследствии именно эта структура Римско-католической церкви занималась вопросами развития епархии византийско-славянского обряда в Харбине.

Усиление работы католиков в Маньчжурии настораживало некоторые советские организации. О необходимости наблюдения за католиками Харбина, чтобы не допустить перехода священниками границы и проповеди на советской территории, говорилось на Первом дальневосточном краевом съезде безбожников в апреле 1929 года в Хабаровске186.

Издательская деятельность развивалась теперь и в общине католиков восточного обряда. С октября 1931 года Русская епархия византийско-славянского обряда выпускала ежемесячный журнал «Католический вестник», он издавался до 1935 года187. Теперь и у восточных католиков было свое издание на русском языке.

В годы японской оккупации Маньчжурии в среде русской эмиграции продолжала действовать миссия Конгрегации Непорочного зачатия Пресвятой Девы Марии. Штат священнослужителей, состоявший преимущественно из членов ордена отцов-мариан, заметно увеличился; особенно много монахов ордена прибыло в Харбин с 1932 по 1935 год. Одними из первых прибывших в Маньчжоу-Го представителей конгрегации стали два священника: иеромонах Иосиф Германович и Антоний Аниськович, ранее находившиеся в Марианском монастыре Друе (Виленского воеводства Польши). Они приехали в Харбин 23 мая 1932 года188. Под руководством главы местной епархии Ф. Абрантовича орден стал вести активную проповедь среди эмигрантов.

Харбинская жизнь Римско-католической церкви активно освещалась в местной эмигрантской прессе. В газетах велись колонки, содержащие информацию о времени проводимых в костелах служб. На торжественных мессах присутствовало все священство латинского и византийско-славянского обряда, а также ученики католических школ. В рождественские дни католические школы закрывались на каникулы189.

Особое внимание Римско-католической церкви было направлено на деятельность миссий восточного обряда. В январе 1934 года Фабиан Абрантович получил разрешение на поездку в Рим, чтобы доложить папе римскому о работе епархии византийско-славянского обряда на Дальнем Востоке. В эмигрантской печати назывались и другие возможные причины поездки о. Фабиана, такие как получение им нового поста вице-председателя общества Pro Russia и возведение его в сан епископа190. На время отсутствия главы церкви епархию возглавил ректор Коллегиума Руссикум191 в Риме отец Яворка. Иезуит, словак по национальности, Венделин Яворка был первым главой этого католического учебного заведения192.

Ф. Абрантович выехал из Харбина 24 марта 1934 года. За день до отъезда он провел молебен, а в помещении миссии прошло чествование архимандрита193. Перед отправлением в Рим глава харбинской церкви дал интервью эмигрантской газете «Заря». В нем он сообщил, что к сентябрю 1934 года Ватикан значительно снизит финансирование католических миссий, это связано с тяжелой политической ситуацией в ряде стран, которые отправляют денежные субсидии Римско-католической церкви. Архимандрит рассказал о возможном закрытии католических учебных заведений или их реорганизации для сокращения расходов194. В день отъезда о. Фабиана провожало все католическое духовенство Харбина, а также ученики лицея Св. Николая и католических конвентов. Паства ожидала возвращение владыки к августу или сентябрю того же года195.

Вследствие ухудшившегося финансового положения Ватикана, а также не оправдавшей надежд католической комиссии Pro Russia, от должности главы комиссии был отстранен Мишель д’Эрбиньи. Изменения привели к тому, что были упразднены функции общества, согласно которым комиссия Pro Russia могла вмешиваться в дела харбинской церкви196. Миссия по обращению русского населения в католичество восточного обряда велась по большей части в СССР. Тем не менее в Маньчжоу-Диго католическая епархия славяно-византийского обряда продолжала свою деятельность несмотря на возникшие трудности.

Хотя количество паствы восточного обряда оставалось небольшим, количество католического клира в городе увеличивалось. В 1935 году в город приехал иеромонах Владимир Мажонас, литовец по национальности. Осенью того же года в Харбин прибыли два молодых иеромонаха – Косьма (в другом написании – Кузьма) Найлович и Фома Подзява (в польском варианте – Томаш Подзяво), только что закончившие учебу в Риме. Позже к ним присоединились два марианских ксендза – Станислав Багович и Бронислав Заремба. После этого штат восточной миссии оказался полностью укомплектованным. Всего в 1935 году в харбинском клире числилось: 5 иереев и иеромонахов, 1 иеродиакон, 4 монаха, 12 монахинь ордена урсулинок, 14 монахинь ордена францисканок. Численность верующих восточно-византийского обряда составляла 150 человек197.

В конце 1935 года из Харбина был вынужден уехать И. Германович198, с 1932 по 1935 год исполнявший обязанности заместителя Ординария, которым являлся Ф. Абрантович199. Он вернулся в город 2 мая 1939 года вместе со священником-французом Павлом Шалеем200.

В апреле 1939 года, возвращаясь из Рима через Шанхай, И. Германович получил письмо от Ф. Абрантовича. Архимандрит попросил о. Иосифа подождать его приезда в Шанхае. О. Фабиан направлялся из Харбина в Рим, чтобы представить папе римскому Пию XII отчет о своей работе в Маньчжурии201, и вез с собой для обучения двух монахов – Георгия Брянчанинова (в миру – Глеб Антонович Брянчанинов) и Андрея Каткова (в миру – Аполлон Владимирович Катков)202. В Харбин Фабиан Абрантович больше не вернулся203.

В 1939 году папа Пий XII назначил архимандрита Андрея Цикото204 на место Фабиана Абрантовича. Он прибыл в Харбин в конце года205, где стал Апостольским администратором католической миссии восточного обряда206.

Возникновение общины восточных католиков и создание Русской католической епархии византийско-славянского обряда в Маньчжурии стали ярким событием этого времени. Римско-католическая церковь в Харбине разделяется на два прихода (польский латинского обряда и русский восточного обряда), при этом они остаются взаимосвязаны. Частью паствы становится русское эмигрантское население, которое через идею унии присоединяется к католической вере. Харбин становится одним из центров восточного обряда Римско-католической церкви. Важную роль в жизни епархии играла Конгрегация отцов-мариан, которая занималась миссионерской деятельностью среди белорусского населения Польши и русского населения Китая.

Несмотря на все усилия, миссия восточного обряда не дала тех результатов, которые от нее ожидались. Факторами, приведшими к завершению деятельности католической миссии в Харбине, стали отъезд бывшего российского населения из Маньчжурии и уменьшение финансирования из Ватикана.

Тем не менее миссия католиков восточного обряда имела продолжение. Два монаха – бывшие ученики Лицея св. Николая, которых Фабиан Абрантович вывез в Рим для обучения, продолжили пасторскую службу. Оба, и Георгий Брянчанинов, и Андрей Катков, основали миссионерский центр для католиков восточного обряда в Австралии. Паствой этого прихода стали бывшие харбинцы, уехавшие в Австралию. Эта община работает до сих пор207. Многие верующие церкви – бывшие ученики католических школ Харбина.

Католическое образование

Важной частью польской жизни края было образование. Поляки, даже будучи подданными Российский империи, сохраняли национальные традиции и родной язык. Зная высокий запрос на национальное образование, В. Островский в 1912 году учредил начальную школу – польскую гимназию им. Генрика Сенкевича в Харбине. В ней дети могли изучать польский язык наравне с начальными общеобразовательными предметами. В 1916–1917 годах гимназия была преобразована в восьмиклассную208