Хильдегарда. Ведунья севера

Глава 9

Понятное дело, что свадьба очень важное мероприятие, но, проснувшись на третий день, я решила, что обойдутся и без меня. Позавтракаю со всеми и займусь своими делами. Мне хотелось придумать что-нибудь, чтобы прикрыть окно от сквозняка. Может быть, сделать клей из муки и облепить окно тканью?

– Тор, – позвала я мужа, когда он, одевшись, почти вышел из комнаты.

– Да?

– Шкура добытого тобой быка замечательная.

– Спасибо, – Тор настороженно замер, явно чувствуя какой-то подвох в моих словах. – Что-то не так?

– О нет, все прекрасно, просто ее запах… В следующий раз, прежде чем повесить шкуру, пожалуйста, сделай что-нибудь, чтобы она так сильно не пахла. Это возможно? – я вопросительно посмотрела на него, отслеживая реакцию на свои слова. – Кроме того, мне казалось, что для начала шкуру нужно выделать. Не хотелось бы, чтобы такая красота испортилась.

Насколько я помню, выделка шкуры – весьма длительный процесс. Сейчас уже и не вспомню точно, но знаю, что там множество этапов и весь процесс занимает долгое время. Искала я эту технологию из-за коллеги, купившую себе шубу, от которой шел едва уловимый неприятный запах. Она однажды пожаловалась, а мне стало интересно. Ища способ избавить вещь от запаха, как это обычно бывает, залезла совсем уж в далекие дебри интернета.

Помню, что сначала шкуру высушивают. После этого около двенадцати часов вымачивают в соленом растворе со смесью отвара из дубовых листьев. Затем натягивают на что-нибудь и очищают тупым скребком от остатков жира, мяса, сухожилий и прочих лишних элементов. Затем тщательно полоскают в чистой воде.

А потом дубят – держат в соленом ивовом растворе некоторое время. После этого шкуру смазывают каким-нибудь жиром и сушат, время от времени растягивая и сминая.

Это все, что я помнила о том, как выделывать шкуры. Возможно, какие-нибудь этапы забыла совсем, а какие-то помню искаженно, но одно знаю точно – процесс выделки очень долгий и непростой.

Я не представляю, сколько нужно сил, чтобы выделать такую шкуру, как от убитого Тором быка. На все наверняка уйдет месяц.

Кстати, про запах. С него ведь все началось. Многие авторы отмечали, что достаточно проморозить шкуру в течение четырех–пяти дней – и душок пропадет. Что ж, у меня есть отличный шанс это проверить.

– Тебя сильно тревожит запах? – Тор окинул взглядом комнату.

– Да, – я кивнула, решив, что нужно ловить момент. – От этих шкур тоже пахнет. Разве ты не ощущаешь?

– Не особо, – Тор подошел к кровати и, подхватив одну из шкур, уткнулся в нее носом. Я едва сдержалась, чтобы не скривиться. – Вполне привычный запах. Но если он тебя тревожит…

– Я слышала, что от него можно избавиться, подержав шкуру четыре дня на сильном морозе. Можно попробовать с одной, как ты считаешь? – я подошла ближе и положила руки на плечи Тора.

Он обернулся и обнял меня, а затем склонился и поцеловал.

– Если тебя это беспокоит, пробуй, – пробормотал он, оторвавшись и снова поцеловав. Кажется, какие-то там шкуры – последнее, о чем он сейчас думал. Впрочем, это даже хорошо.

Прильнув к сильному телу, я тихо застонала, а потом отодвинулась, ощущая, что ситуация начинает выходить из-под контроля.

– Нас ждут, – прошептала, упираясь руками в твердую грудь Тора.

– Подождут, – рыкнул муж, возбужденно сверкнув глазами.

Когда мы закончили, собрались и вышли из комнаты, на этот раз вместе, то меня сразу перехватила Рагна. Тор мгновенно напрягся и нахмурился.

– Иначе нельзя, – проскрежетала женщина, вцепившись в мой локоть так, словно ее кто-то собирался отрывать. Вообще-то, это было немного больно. Силы в ней оставалось много, несмотря на немощный вид.

– Клянись, что с ней все будет хорошо, – прорычал Тор, сжимая губы в тонкую нить. – Если вдруг, то я не посмотрю, что…

– Не разбрасывайся словами, сын Одраина! – каркнула Рагна. – Не она первая, не она последняя, – уже более мягко добавила она. – Все будет хорошо. Она вся звенит и готова к принятию.

Тор нехотя убрал руку с моей талии. Я и не заметила, когда он приобнял меня. Честно говоря, было слегка страшновато.

В последний момент Тор притянул меня к себе и коротко поцеловал. Отстранившись, он еще раз окинул недовольным взглядом Рагну, а затем развернулся и удалился. Казалось, что он торопится, так как боится передумать и вернуться.

– Идем.

Хватка на моем локте стала слабее. Рагна поглядела на воинов, которых Тор приставил ко мне, но промолчала.

Я не сопротивлялась. Все уже обсудили, так что смысла отказываться сейчас я не видела. Тем более что Рагна может провести обряд (или что там будет) и без моего согласия.

Мы явно двигались куда-то вниз. Я в это время внимательно поглядывала по сторонам, постепенно приходя к мысли, что замок приобрел нынешний вид не сразу. Скорее всего, его строили постепенно, добавляя все новые и новые части и соединяя их с основной башней. Это было заметно по камням. Они различались не только по размеру и цвету, но и обработке.

Рассматривание замка отвлекало меня от мыслей об обряде передачи силы. Начни я думать об этом, разнервничалась бы сильнее. И так слегка трясло.

Спустившись по каменной винтовой лестнице (очень старой, к слову), мы оказались перед небольшой деревянной дверью. Когда Рагна открыла ее, в лицо пахнуло холодом. Нервно сглотнув, я шагнула в комнату следом за женщиной.

Далеко уходить от входа не стала, так как внутри было темно.

– А вы останьтесь снаружи, – потребовала Рагна от стражников. Те явно не разделили ее желания. – Вы будете мешать.

– Нам велено…

– Ничего с ней не станется! – снова повысила голос Рагна. Видимо, ей не терпелось приступить. А может, виной был просто скверный характер. – Выйдите.

Мужчины переглянулись и нехотя удалились, закрыв за собой дверь. Рагна, проворчав под нос что-то об упертых остолопах, начала обходить комнату по кругу, зажигая факелы. Они размещались на высоких подставках, образуя ровный круг по центру помещения.

Вскоре стало понятно, что большой каменный мешок совершенно пуст. Кроме подставок для факелов, здесь не было ничего. Вполне может быть, когда-то это помещение использовали как склад.

Закончив с факелами, Рагна принялась раздеваться.

– Что стоишь? – хмуро спросила она у меня, скидывая с плеч верхнее платье. – Снимай все и ложись на пол. В круг, который ближе к тебе.

Я с сомнением покосилась на каменный пол, совершенно ничем неприкрытый. Сомневаюсь, что здесь имеется подогрев. Да и о каком круге идет речь?

Присмотревшись внимательнее, поняла, что на полу на самом деле нарисованы два больших круга. Начерчены они были чем-то темным, едва отличающимся по цвету от камней. Что это может быть? Уголь? Что-то не похоже.

Мельком глянув на Рагну, принялась торопливо раздеваться, скидывая одежду подальше от непонятных кругов.

– Ногами в сторону двери, – принялась руководить женщина, когда на мне не осталось ни клочка одежды. Ноги мерзли. Да что я говорю! Камень был просто ледяным. Казалось, что я стою не на каменном полу, а на самой натуральной льдине. Холод пробирал до самых костей. Я не представляла, как заставлю себя лечь!

Покосившись на невозмутимо стоящую Рагну, я вошла в едва заметный круг, а потом повернулась лицом к двери и села. Ягодицы сразу обожгло холодом. Сжав губы, выдохнула и легла на спину. Проклятье! Надеюсь, обряд не займет слишком много времени, иначе я отморожу все внутренности.

Рагна одобрительно что-то проворчала, а затем начала укладывать меня так, как ей нужно. В итоге я лежала в круге, раскинув руки и ноги наподобие витрувианского человека.

Приподняв голову, поглядела на дверь. Не хотелось бы, чтобы в этот момент кто-нибудь вошел. Иначе этому человеку предстала бы занимательная картина, учитывая, что я лежала к двери ногами, которые были сейчас разведены в стороны.

– Лежи и не двигайся! – тут же прикрикнула на меня Рагна, придирчиво проверяя, не сместились ли мои конечности.

Поправив одну мою ногу, она внезапно затянула песню, обошла меня по кругу три раза в одну сторону, потом три раза в другую. После этого она, не замолкая ни на секунду, легла во второй круг, почти касаясь моей головы своей.

Сначала ничего не происходило. Рагна пела. Тело мерзло. Факелы отбрасывали тени, окрашивая все в красновато-оранжевый цвет. Иногда слышался треск искр. А еще, кажется, что-то гудело под нами. Хотя мне могло просто казаться.

А потом все медленно стало меняться. Слова слились в мелодию, которая временами усиливалась, но почти сразу резко опадала. Это походило на волны в бушующем море.

Мелодия вибрировала, заставляя огонь в факелах трепетать сильнее, отчего тени на потолке будто начинали отплясывать какой-то дикий танец. Наверное, именно так танцевали когда-то давно наши предки, прославляя богов и прося их о милости.

Тело оцепенело. Кожу кололи иглы, а в груди разрастался ком. Я дышала все глубже, но воздуха с каждой секундой становилось все меньше. Сознание плыло, а вместе с ним и реальность. Она дрожала, отчего создавалось впечатление, словно я смотрю на нее через подрагивающий горячий воздух. Все ломалось, переплетаясь.

Казалось, несмышленый ребенок смешал неосторожно разные краски, весело смеясь. Я даже слышала этот заливистый смех. От него все вибрировало, а где-то под нами, в самом центре планеты, вздувались огненные пузыри, лопаясь и разбрызгивая вокруг себя обжигающе горячую лаву.

Внезапно мелодия оборвалась, и я услышала завывание ледяного ветра. Он кидался на меня, как обезумевший пес, колол иглами тело, кусал трескучим морозом, а потом, обидевшись на что-то, отскакивал, расцветая зимними цветами на стенах. Прямо на пути танцующих и кривящихся теней. Но белоснежные лилии, лепестки которых были сотканы из узорчатого мороза, совершенно не мешали шагнувшим сквозь время предкам. Они весело перепрыгивали через белые ломаные линии, продолжая кружиться в своем первобытном танце.

А потом ветер куда-то пропал, зато на смену ему пришел алый огонь. Он набухал стремительно меняющимися цветами. Огненные лепестки ластились, облизывали тонкую кожу длинными языками. Из-за них снежные лилии на потолке начали таять. Тени предков кружились рядом, словно поторапливая морозные узоры.

Хлынул дождь, заливающий распахнутые глаза. Я хотела моргнуть, а лучше зажмуриться, но ничего не вышло. Спустя некоторое время я полностью погрузилась в воду, но при этом продолжала видеть потолок, правда, сейчас из-за толщи воды он искажался еще сильнее.

Легкие жгло, хотелось вдохнуть, а еще заплакать. Но проклятые тени притягивали взгляд, туманили разум и постоянно сбивали с мысли.

Когда мне показалось, что еще пара секунд – и я просто погибну, все резко пропало. Реальность качнулась, искажаясь в последний раз, и встала на место. Вода пропала, а далекие предки, еще мгновение назад отплясывающие на потолке, стали просто бездушными тенями.

Судорожно вздохнув, я резко села, хватаясь за горло.

– Вот и славно, – прокряхтела Рагна. – Вот и славно.

Обернувшись, я увидела, что она до сих пор лежит на полу, раскинув руки в стороны. При этом женщина тяжело дышала и, кажется… плакала.

Рывком поднявшись, пошатываясь, я подошла к Рагне и помогла ей встать. Нечего на полу лежать – он по-прежнему ледяной. Окинув женщину взглядом, с недоумением поняла, что та выглядит еще более старой. Казалось, ее тело уменьшилось, кожа вся сморщилась, взгляд потух, а волос стало вдвое меньше. Нет, Рагна и до этого выглядела крайне старым человеком, но сейчас создавалось полное впечатление: дунь – и она рассыплется. Наверное, именно так выглядят долгожители, которым и жизнь уже не мила, но и умереть они никак не могут.

Подняв на меня затянутые светлой пеленой глаза, Рагна прищурилась и покачала головой. Наклонившись, я подхватила ее вещи и подала ей.

– Да-а-а, – протянула она. – Почти ничего не вижу. Не думаю, что у меня много времени, дитя. Она уже стоит за моим плечом.

Рефлекторно окинув взглядом помещение, нахмурилась. О ком она?

– О смерти, конечно, – фыркнула Рагна.

– Я ничего не сказала и не спросила.

– Не сложно догадаться, что подумала. Как ты себя чувствуешь?

Рагна принялась одеваться, пытаясь совладать с вещами трясущимися, еще более скрюченными пальцами. Я тоже торопливо начала натягивать на себя одежду, все время внимательно наблюдая за старушкой. Мне казалось, что она в любой момент может просто рухнуть на пол от изнеможения.

С некоторым удивлением поняла, что Рагна и в самом деле сильно изменилась. И это касалось не только ее внешнего вида. Пропала та сила, которую женщина излучала. Создавалось полное впечатление, будто из нее вытащили саму жизнь.

Когда она остановилась и посмотрела на меня, я невольно вздрогнула. На секунду мне показалось, что на меня смотрит мертвец – настолько пустым и безжизненным был взгляд выцветших слезящихся глаз.

– Ну? – требовательно спросила она, дав понять, что характер после потери силы более дружелюбным не стал.

Я зачем-то кивнула, ощутив себя донельзя глупо, и сосредоточилась на своих ощущениях. Сначала ничего необычного я не почувствовала – все вроде было как обычно. Даже успела подумать, что ничего не вышло и сила просто растворилась. Но вскоре я вздрогнула всем телом, распахивая в изумлении глаза.

Я ее чувствовала! Она бурлила внутри меня, напоминая собой кипящий и нетерпеливый шар, который слегка гудел. А еще мир вокруг изменился. И я только сейчас это поняла. Нет, он не стал красочнее или глубже, я не увидела духов или что-то подобное. Просто он стал другим, и это изменение было настолько тонким, малозаметным, что я не могла понять, что именно стало не так. Это походило на осевший на языке привкус чего-то очень знакомого. Вроде знаешь, что это за вкус, но не можешь вспомнить, где и когда пробовала похожее.

А еще я слышала что-то неуловимое, тонкое и далекое. Однако стоило мне прислушаться, как все пропало.

– Это так странно, – сказала я, неловко сжимая в руках верхнее платье. – Внутри, вот здесь, – я положила руку на середину груди, – появился пульсирующий и гудящий шар. Мир изменился, но как именно, я не понимаю. И я что-то слышу. Что-то… – я снова прислушалась, но звук моментально исчез, словно его и не было. – Нет, не могу сказать. Пытаюсь разобрать, но он сразу пропадает.

– Это мелодия мира, – хмыкнула Рагна, а я внезапно различила в ее словах, произнесенных вроде безразлично, скрытую тоску. – Я научу тебя понимать ее и вплетать в нее слова. С помощью своих песен ты сможешь творить. Ну, или разрушать, – она пожала плечами и затянула пояс, проверяя висящую на нем сумку.

– Разрушать?

Закончив одеваться, я внимательно осмотрела пол, с интересом осознавая, что сейчас я отчетливо вижу и круг, и символы, вписанные в него. А еще я теперь знала, что написано все кровью. Правда, значения самих символов я понять не могла. Надеюсь, что временно, ведь когда-нибудь в будущем мне тоже придется отдавать то, что живет теперь во мне.

О силе я старалась не думать, так как поняла, что мне всё-таки слегка неуютно. Я всегда стремилась быть честной с собой. И сейчас, ощущая внутри себя нечто незнакомое и чужое, признавалась сама себе: это пугает. Мне хотелось надеяться, что я к этому ощущению привыкну.

– Конечно, – Рагна прошаркала в сторону двери и остановилась. – Ты же не думаешь, что все, кто нес в себе эту силу, только созидали? Были и такие, кто любил рушить. Нам нужно поскорее вернуться в твою комнату.

– Зачем? – спросила, а потом снова глянула на пол. – А это?

Рагна проследила за моим взглядом и равнодушно отвернулась обратно к двери.

– Через пару часов все пропадет. Ваше слияние только началось.

С другой стороны двери нас ждали стражники. При нашем появлении они внимательно осмотрели сначала меня, а потом Рагну. При взгляде на женщину брови обоих мужчин поползли вверх. Кажется, они тоже не ожидали увидеть ее такой.

Сама Рагна уделила им столько же внимания, сколько можно уделить каменной стене или ненужному стулу – то есть почти никакого.

– Будет что-то еще? – спросила я, аккуратно подхватывая Рагну под локоть и помогая подняться по лестнице.

Женщина на этот вопрос никак не отреагировала, лишь глянула на меня и вздохнула, постукивая по камню своим посохом.

– А ты прислушайся к себе, – проворчала она.

Тяжело вздохнула, но послушалась. И пусть сила все еще ощущалась как нечто постороннее и почти живое, я обратила все свое внимание на нее. Сначала вроде ничего странного не происходило, но потом я осознала – пульсируя, ядро то и дело выбрасывало в разные стороны тонкие нити, которые спустя мгновение снова втягивались в шар.

– Что оно делает? – шепотом спросила, холодея.

– Страшно? – Рагна засмеялась, явно забавляясь, но очень быстро успокоилась. – Вскоре она опутает тебя так, что вырвать ее можно будет только по твоему желанию.

Я хотела попросить Рагну рассказать подробнее, но в этот момент ощутила, как ядро сжалось сильнее, а затем расширилось. В этот момент мне показалось, что я проглотила ежа.

Закашляв, схватилась за грудь.

– Госпожа? – донесся до меня через гул крови в ушах тревожный вопрос стражника.

– Все нормально, – в голосе Рагны не было ни капли беспокойства. – Не успели. Это хорошо. Вы идеально подходите друг другу. Она стремится…

Что Рагна хотела сказать дальше, я не услышала, так как пыталась справиться с необычными ощущениями, поглотившими меня. В этот раз не было фантасмагории, просто все мое сознание словно рухнуло внутрь меня самой, сосредоточившись на силе.

Кажется, меня подхватили на руки, но не поручусь. Я в этот момент словно наблюдала за теперь уже своей силой. Хотя не уверена, что она именно моя. Почему-то мне казалось, что сила не принадлежит никому, просто не может жить вне физического тела, вот ей и требуется носитель. Это походило на некий симбиоз. Человек разрешает силе жить внутри себя, а она за это реагирует на его желания, воздействуя по его воле на реальность.

Ядро гудело, напоминая шаровую молнию. Оно менялось, выстреливая во все стороны нитями разной длины и толщины, словно пыталось ухватиться за что-нибудь. Часто нити возвращались обратно, но иногда они, видимо, действительно за что-то цеплялись. Постепенно пространство вокруг начало опутываться этими нитями, подобно паутине. Они тихо вибрировали и гудели, как высоковольтные провода. Спустя некоторое время ядро расширилось, увеличившись почти вдвое, а потом неожиданно распалось, образуя сотни, тысячи небольших узелков.

Сначала я не поняла, что это все мне напоминает, но затем сообразила. Картина, представшая передо мной, походила на нервные клетки под микроскопом. Конечно, не один в один, но сходство было несомненным.

Когда все стабилизировалось (не считая коротких импульсов, время от времени пробегающих от одного небольшого ядра до другого по соединяющим их нитям), я вынырнула на поверхность, возвращаясь в реальность.

Первое, что я увидела, это потолок. Второе – встревоженного и хмурого Тора, сидящего на краю кровати.

– Очнулась, – проскрипели рядом.

Я повернула голову в другую сторону. Рядом с кроватью на скамейке сидела Рагна, опираясь на посох.

– Видела? – спросила она, щурясь и всматриваясь в мое лицо.

– Да, – хрипло ответила. – Видела.

– Что чувствуешь?

Я прислушалась к себе, неожиданно понимая, что больше не опасаюсь незнакомой силы. Она стала частью меня. Неотъемлемой, неотделимой частью, такой же привычной и нужной, как, например, сердце.

И неожиданно показалось, что мне вернули нечто, отнятое у меня когда-то давно. Только сейчас я осознала, что все время до этого чего-то во мне не хватало. Внутри зияла пустота, к которой я привыкла настолько, что перестала замечать.

– Я стала цельной, – прошептала, а Рагна выдохнула и удовлетворенно кивнула.

– Все правильно. А теперь послушай мелодию мира. Слышишь?

Я последовала ее совету и прислушалась. Еще совсем недавно я, пытаясь уловить мелодию, переставала ее слышать. Но сейчас, стоило мне сконцентрировать на этом внимание, как меня пронзило от нахлынувших звуков.

Мир пел.

И он словно хотел быть услышанным. Его мелодия лилась, переплетаясь со всем вокруг. Музыка мира, будто полноводная река, вливалась в меня, наполняя удивительной гармонией и счастьем. Мир был живым. Он говорил со мной, рассказывал о чем-то своем, восторгался и радовался.

– Осторожнее, – прокаркала рядом Рагна. – Мелодия может увлечь настолько, что ты растворишься в ней.

Я мотнула головой, сбрасывая желание полностью отдаться чувству восторга.

Ощутив прикосновение к руке, повернулась к Тору. Муж выглядел очень встревоженным. Он пересел ближе и, подхватив мою руку, крепко сжимал ее, всматриваясь в мое лицо так, будто боялся, что я исчезну.

– Я научу, – пообещала Рагна, и я, коротко улыбнувшись Тору, обернулась снова к ней. – Тебе придется учиться быстро. У меня осталось мало времени.

Вздохнув, я поблагодарила и прикрыла глаза, чувствуя, как на меня наваливается сонливость. Последнее, что я помню, это как к губам на короткий миг прикоснулось ласковое, знакомое тепло. Потом я провалилась в сон окончательно.

***

Взглянув на Рагну, которая взглядом показывала, что лучше бы мне уже войти, я сбросила с себя странное оцепенение и шагнула через порог комнаты.

Почти сразу дверь за мной закрылась, заставив невольно вздрогнуть и оглянуться. Рагна покосилась на меня и усмехнулась, шаркающей походкой проходя мимо.

– Будто в логово чудища входишь, – пробормотала ведунья, с облегчением садясь на узкую кровать. – Спина проклятая совсем не держит, – проворчала она, слегка опираясь на посох.

Рагна сидела, но из-за согнутой колесом спины казалось, что еще немного – и женщина рухнет вперед, прямо на пол лицом.

– Просто никогда еще не была в жилищах ведьм, – оправдалась я, оглядываясь.

Вообще, это было не совсем жилище, а просто одна из многочисленных комнат в замке. Ничем принципиально от остальных виденных мною она не отличалась, если только тем, что видно было – в нее заселились недавно.

Всё тот же низкий потолок, каменные стены, кое-где прикрытые не слишком веселыми гобеленами, узкая кровать, шкуры, пара лавок, железная печь да занавешенное серой тряпкой окно. А, еще был громадный сундук, обитый каким-то зеленым сукном, похожим на короткий мох. Его опоясывали тонкие полоски металла, предназначенные то ли украсить, то ли удержать дерево в нужной форме.

– Я не ведьма, – Рагна хмуро глянула на меня потерявшими всю свою жизнь и цвет глазами.

– Есть отличия? – спросила я, подходя к сундуку и прикасаясь к крышке кончиками пальцев. Ткань походила на бархат, только ворс был длиннее.

– Есть, – Рагна придвинулась ближе к спинке ложа и облегченно откинулась на подушки. Полежав так с минуту, она скинула сапоги и устроилась на кровати полулежа. – Все мы ведаем, но если ведуньи применяют свои умения и знания во благо, то ведьмы – это те, кто выбирает не совсем светлые занятия.

– Темная магия? – спросила заинтересованно и подняла голову. Рагна, заметив мой интерес к сундуку, кивнула, давая разрешение. Получив согласие, я аккуратно открыла крышку. Сверху лежала темно-зеленая, даже на вид тяжелая ткань.

– Глупости все это, – отмахнулась между тем Рагна, наблюдая, как я вытаскиваю сукно из сундука и рассматриваю его. Из этого может получиться очень красивое верхнее платье. – Мелодия мира не имеет окраски. И только люди способны своим деяниям давать такие определения, как свет или тьма.

– А убийства? – задала я новый вопрос, догадываясь, что именно Рагна ответит мне. Отложив сукно, я пробежалась взглядом по темно-коричневым, кожаным обложкам книг. Все они выглядели крайне старыми.

– Жизнь и смерть – естественные взаимосвязанные вещи.

– А насильственная смерть? – не сдавалась я, начиная понимать, что добро и зло у местных магов – весьма зыбкие понятия.

– Не нам, жителям северной вольницы, переживать из-за того, что распрощались с жизнью не от старости в своей постели, а от кинжала врага в боку, – Рагна засмеялась, и смех ее походил на шелест сухой травы.

Ясно. Впрочем, ничего удивительно. Думаю, здесь многие весьма спокойно относятся к смерти, так как часто приходится с ней сталкиваться.

– К тому же никто не знает, сколько жизни нам отмерено богами, – продолжила Рагна. – Запомни эту книгу. Она весьма важна. А лучше отложи и прочти первой, – я мельком глянула на женщину и кивнула. Запомнить книгу было несложно, учитывая, что она почти разваливалась у меня в руках. Нужно будет или переписать ее, или как-то восстановить содержание. Интересно, а нельзя ли как-то магией исправить такое ее ветхое состояние? Надо будет потом как-нибудь попробовать. – Если ты умер, значит, срок твоего пребывания в живом мире подошел к концу. И неважно, какова причина твоей смерти.

– Хорошо, я поняла. В этом есть даже смысл. Что-то вроде«чему быть – того не миновать». Верно?

– Все правильно.

– Но ведь и смерть может быть разной, – пробормотала я, сосредоточенно доставая одну книгу за другой. Это вроде как теперь все мое. Правда, все равно было не по себе, будто я копаюсь в вещах покойника, который еще не умер. Была бы моя воля, я повременила бы с этим, но, боюсь, Рагне такое не понравится. – Например, можно снять с человека кожу заживо, проведя какой-нибудь страшный магический ритуал, – сказала и сама же застыла от картины, нарисованной воображением. Боги, как мне такое вообще в голову могло прийти? Сглотнув, продолжила: – Неужели он достоин тех минут боли, которые будут предшествовать его смерти? Я понимаю, что, вероятно, некто ограничил срок его жизни именно определенным жизненным отрывком, но он ведь может умереть не так мучительно.

– Понимаю, – Рагна зашлась кашлем, но стоило мне дернуться в ее сторону, как она приподняла руку, останавливая меня. Через минуту кашель затих, а сама Рагна устало сползла чуточку ниже по подушкам. – Только причем тут мелодия мира?

– Ну как же? Разве мелодия его смерти не будет искаженной или черной?

– Мелодия не может быть плохой, Хильдегарда. Она просто есть. Понимаешь? Это как мелодия ночи. Она тревожная, тихая, пугающая, жутковатая, но сама по себе она не плохая. Она просто вызывает у тебя страх или иные неприятные ощущения. Взять, например, гнилое мясо. Для тебя это что-то отвратительное, но, попав в землю и смешавшись с ней, оно становится удобрением для растений. Но это не означает, что ты должна есть гнилое мясо. То есть, несмотря на то что плохой мелодии не бывает – есть лишь наше мнение о ней, – некоторые поступки все-таки недопустимы.

– Например, плохо, если я решу убить кого-то, сварив заживо? – спросила, рассматривая рисунок в книге, который изображал человека в круге.

На его руках и ногах были нарисованы какие-то точки. Быстро пробежавшись глазами по тексту (с удовольствием отметив, что читать я могу отлично, даже несмотря на витиеватый почерк автора книги), поняла, что в коллекции Рагны есть не только рукописи об отварах и прочих безобидных вещах. В этой книге подробно описывалось, как принести жертву богу войны, чтобы умилостивить его и выпросить удачу во время похода.

– Именно. Мелодия мира от этого не станет хуже, просто на короткий миг ее звучание станет чуточку другим, более тревожным.

– То есть все сводится к тем же рассуждениям на тему, кто виноват: оружие или рука, держащая это оружие? Мне обязательно будет учить вот это? – я подняла книгу выше, так, чтобы Рагна ее видела.

– Учить не обязательно, но прочесть должна, чтобы иметь представление, – непреклонно сказала женщина. – Ты будешь не единственным человеком с силой. Всякое в жизни может понадобиться. И пусть нас мало, но все же. А сейчас я хотела бы отдохнуть. Возьми ту первую книгу, о которой я говорила. Прочти. И не пытайся ничего сделать сама.

Я внимательно посмотрела на женщину и кивнула, замечая, что та почти спит, склонив голову набок и положив руки на грудь. Сейчас она еще больше походила на мертвеца.

Аккуратно сложив рукописи на место, уложила на место сукно и тихо вышла из комнаты, не забыв захватить с собой книгу.

С тех пор спокойных дней у меня почти не было. Рагна заставляла меня читать книги, многое в которых мне казалось откровенным бредом. А еще я часами сидела и внимала звучанию мира. Что-то менять ведунья мне не разрешала, требуя, чтобы я вслушивалась как следует, запоминала и разбирала мелодию по тонким волокнам. Это было необходимо, по ее словам, для того чтобы в любой момент я могла парой слов что-то изменить – дополнить или направить мелодию в нужную мне сторону.

Да, да, именно волокнам. Несмотря на то что магия (а я думаю, что это была именно она) называлась мелодией, состояла она из волокон, которые соединялись вместе, образуя полотно мира. Впрочем, Рагна называла это еще потоками, реками, нитями, паутиной – в общем, по-разному.

Сама Рагна с каждым днем выглядела все хуже и хуже. Становилось понятно, что долго она на этом свете не задержится. Мне это не нравилось, но, наблюдая за женщиной, я понимала: она и сама торопится туда, в мертвый мир. Она больше не хотела находиться здесь, среди живых. И я не знаю, что именно стало причиной. То ли усталость от долгой жизни, то ли давняя потеря любимого, то ли лишение силы.

Впрочем, занимаясь с Рагной, я не забывала об остальных делах. Конечно, я пока слишком активно не вмешивалась, присматриваясь и изучая. Вскоре я уже примерно представляла, как здесь живут.

Если про нас с Тором все было понятно – мы являлись хозяевами замка и ближайших земель, а значит, почитались как господа, – то с воинами все было более интересно. И не так просто, как казалось на первый взгляд.

Как и в любой армии, здесь были различные чины. На самом верху стоял ярл, то есть Тор. Следом за ним шел воевода. После него – десятник, имеющий под началом, как понятно из названия, десять простых воинов. Были еще отроки – те, кто обучался военному делу, и берсеркеры – очень могучие, сильные воины, которые подчинялись напрямую только Тору и имели огромную силу.

Так что вокруг Тора в большинстве своем находились именно берсеркеры и воевода – приближенные к ярлу.

Замок напоминал собой нечто вроде военной коммуны. То есть и воины, и их жены, и дети–все жили в замке в отведенных им комнатах. Конечно, семьи были не у всех, лишь у некоторых. К тому же многие отсылали жен и детей к своим родителям в деревни.

Понятно, что у молодых воинов и отроков никого не было, поэтому жили они по несколько человек в комнате.

Немногочисленные жены воинов, которые всё-таки решили оставаться рядом со своими мужьями, часто собирались вместе и занимались какими-нибудь полезными делами – сплетнями, вышивкой, вязанием, прядением или пошивом одежды.

Девочки часто либо помогали матерям, либо шли в служанки. Мальчики же крутились рядом с воинами, становясь со временем отроками.

Некоторые более обеспеченные воины могли даже позволить себе держать собственную прислугу. Но такое случалось редко. Обычно слуги нанимались к ярлу, который и платил им. Чаще всего в услужение шли девушки, так как это был самый простой способ найти себе мужа из воинов. А если повезет, то можно и на самого ярла замахнуться.

Если описывать жизнь местного воина, то можно обойтись всего несколькими словами – тренировки, еда, охота, драки и женщины. Все.

Мужчины вставали утром, завтракали, уходили разминаться – махать мечами и топорами. Или на охоту. Вечером все собирались в зале – пили, ели, отвешивали сомнительные комплименты служанкам, иногда дрались, ругались или пели, а потом разбредались по комнатам. Или спали тут же в зале, на лавке, а то и под ней.

Ну, со слугами и так все ясно.

Вот так и жили – скучновато и однообразно. Создавалось полное впечатление, что мужчины просто считают дни до весны, терпеливо пережидая зимнее время.

Отложив в сторону книгу, я поглядела на заметно колыхающиеся шторы. Сегодня на улице было как никогда ветрено, в окно задувало довольно ощутимо. Поджав недовольно губы, поежилась и встала.

Думаю, пора уже озаботиться тем, чтобы утеплиться немного. Шмыгнув замерзшим носом, отвернулась от окна и двинулась к выходу.

Осталось только придумать, чем бы заклеить окна, чтобы не дуло.