Хочу тебя выиграть

Глава 50

Лиза

— Под домашний арест! — гремит басом на всю комнату так, что аж стены дрожат.

Отец жестко срывается на меня, как только возвращаюсь домой.

— Но папа! — мои слезы не вызывают в нем жалости.

Обычно он днем на работе, но сегодня ради непослушной дочери сделал исключение. Выжидал, чтобы наказать. И теперь рубит наотмашь, наплевав на живое-неживое.

— Никаких гулянок! Никаких встреч с этим отморозком! Сидишь дома и готовишься к вступительным экзаменам!

— Я сдохну в четырех стенах! — горло дерет от раздражения.

— Не сдохнешь!

— Мама! — отчаянно прошу поддержки у родительницы, но та не смеет перечить отцу. Молчит, поджав губы, неодобрительно наблюдая со стороны за нашими громкими разборками.

— И телефон дай сюда. Совсем распустилась! — папа вынимает гаджет у меня из рук, совершая тем самым сильный удар под дых. Я практически задыхаюсь от возмущения.

Истерика бьет в висках.

— Мама, пусть вернет телефон! — срываю дрожащий голос.

— Увидишь его, когда начнешь вести себя подобающим образом! — гаркает отец и в угрозе выставляет на меня указательный палец. — И попробуй только ослушаться или сбежать!

— Ты не имеешь права запирать меня! Я свободный человек! Могу видеться и общаться с кем захочу!

— Только попробуй, — мужские глаза гневно сверкают. — Огребешь проблем не только на свою голову, но и парню сильно прилетит. Башку сверну! Я до него доберусь, не сомневайся!

— Изверг! — пыхчу я, давясь слезами. С глубокой обидой кошусь на мать, которая оставила под обстрел родную дочь и даже не попыталась оградить от жесткого давления.

— Потом спасибо скажешь! — фыркает отец.

— Не в этой жизни!

— Поогрызайся еще! Ничего, посидишь денек-другой, подумаешь над своим поведением.

Каждым резким словом гасит мою любовь и уважение к нему. Сейчас я искренне ненавижу отца. Сердце протестует, разрывается, бунтующе колотится в груди, норовя пробить ребра.

— Ах так! Тогда вообще не выйду из комнаты! И есть ничего не буду! Проще сдохнуть с голоду, чем жить по твоим идиотским правилам! — кричу я, обуреваемая смесью диких взбудораженных эмоций.

— Лиза… — ошарашенно выдыхает мама.

Огрев родителей презренным взглядом, я убегаю к себе и, громко хлопнув дверью, запираюсь.

Падаю на кровать и рыдаю навзрыд в подушку. В раздирающей груди рвет и мечет от несправедливости. Самые, казалось бы, родные люди не понимают меня. Не хотят слышать, чтобы я ни говорила. Два часа назад наедине с Артемом я была самой счастливой на свете, а сейчас — самая несчастная. Стены родительского дома уже не греют как раньше, они превращаются к самую настоящую клетку, которая медленно, но верно убивает.

До утра следующего дня, я не вылажу из комнаты и ничего не ем. Подавленное состояние заглушаю музыкой на разрыв, играю и ночью, чтобы предки слышали, как страдаю из-за них. Может совесть проснется.

Мама не выдерживает первой, стучится ко мне утром. Выманивает меня телефоном. А я так хочу позвонить Артему! Принимаю подкуп и выхожу на переговоры.

— Поешь, — мама двигает поднос с едой ближе ко мне. — Дай папе время успокоиться. Не перечь и делай, как говорит. Тебе действительно надо сейчас сосредоточится на поступлении, на экзаменах, а не играть в любовь.

— Одно другому не мешает, — бурчу я.

— Мешает, — строго смотрит мама. Проводит нежно по растрепанным волосам и смягчается. — Ну не спеши ты, девочка моя, притормози. Ссорится с папой из-за горе-мальчика — нехорошо.

— Он не горе-мальчик! Я люблю его по-настоящему, горячо, как ты когда-то любила папу, — отчаянно говорю я, моргая воспаленными из-за недосыпа и нервов глазами.

— Все было совсем не так… — со вздохом мотает головой мама и опускает глаза.

Она выпрямляется и отходит к окну. Молчит, шумно дыша, пока я, оставаясь позади, недоумеваю над её словами.

— Что ты имеешь в виду?

— Когда-то я тоже была сильно влюблена, но не в твоего отца, — вспоминает мама ностальгическим тоном.

Я останавливаю дыхание. Вцепившись в спинку стула, так и замираю от неожиданного признания. Внимательно слушаю то, что она говорит дальше:

— Он был не самым примерным мальчиком, но это меня и притягивало в нём. Вскружил мне голову так, что без него я просто задыхалась. Буквально бредила им. Это были сумасшедшие, острые чувства. Родители, конечно, были против. Я слушать не хотела, верила только ему. Тогда он был моей вселенной. А потом… — мама берет тяжелую паузу. — Разбил мне сердце. Вот так просто, в один день, взял и разрушил целый мир, в котором я сильно любила его.

Женский голос срывается на всхлип. Я тотчас встаю с места и подхожу к маме. Приобнимаю её за плечи, сдвинув брови в сочувствии. Я в шоке от услышанного. Первый раз вижу маму в таких расстроенных чувствах.

Она мотает головой, корит саму себя за то, что поддалась эмоциям.

— Это всё в прошлом. Бесценный опыт, который учит не совершать подобных ошибок. И после оберегать своих детей от них, — она поворачивает голову и, умоляя, смотрит на меня. — Лиза, прошу тебя, не надо бросаться в омут с головой. Побереги своё хрупкое сердце.

— Я… — не могу подобрать слов. Сглатываю. — Я не хочу бояться, мама. Я хочу любить.

— Тогда люби не сердцем, а головой, — дает совет она. — Именно так я и полюбила твоего отца.

Не очень понимаю, что это значит. Но само выражение мне не нравится, и я хмурюсь.

— Так ты сможешь найти достойного человека, который будет уважать твои чувства, ценить тебя и ни в коем случае не причинит боль. Пойми правильно, я люблю и уважаю твоего отца, он лучший, кто мог бы обеспечить мне достойную жизнь — с годами понимаю это всё отчетливее. И ты найдешь такого человека.

Я задумываюсь над её словами и испытываю внутреннее противоборство. Что-то мешает мне принять её позицию. Наверно это любовь к Артему, которая поселилась глубоко в сердце. По крайней мере, теперь мне понятны опасения матери, её неодобрение в сторону отношений с Артемом.

— У меня всё будет по другому, — искренне верю в это.

Мама вздыхает. Смотрит на меня с каким-то сожалением, словно я обречена на провал.

— Иди ко мне, — простирает руки для объятий. Обнимаю её, уткнувшись носом в плечо. Стоим так некоторое время, пребывая в своих мыслях.

— А я точно папина? — вдруг задаю вопрос, который кажется мне логичным.

Мама отстраняется и удивленно вскидывает брови.

— Конечно.

— Ну мало ли… — веду плечом. — Вчера он вел себя так жестоко, будто я приемыш или дочь твоего любовника.

— Лиза, — осуждающе округляет глаза. — Он просто сильно переживает за тебя. Оберегает от глупостей. К твоему сведению, папа имел неудовольствие наблюдать за моими сердечными терзаниями в юности. Он был влюблен в меня, а я вообще не воспринимала его всерьёз, потому что сгорала от чувств к другому. Но время расставила всё по своим местам…

— Да уж страсти… — протягиваю я, не представляя, как теперь буду смотреть на эту парочку, которые по итогу стала моими родителями.

— Думаю, тебе есть, о чем подумать, — целует в меня лоб мама.

После шмыгает носом, протирает под глазами, окончательно приходя в себя от погружения бурное прошлое.

— Я пойду, — говорит она, отступая к дверям. — Ты тоже спускайся. Не упрямься.

Я мягко киваю в ответ и провожаю её еле заметной улыбкой.

Оставшись наедине, перевариваю наш разговор. Всё так неоднозначно. Но мне приятно, что мама поделилась сокровенным, её до сих пор задевают воспоминания о когда-то любимом мужчине. А может она до сих по его любит, но прячет это чувство глубоко внутри? Об этом даже думать больно, не то, что испытывать нечто подобное.

Жаль, что маме пришлось испытать больной опыт, но ко мне он никак не относится. Не хочу его примерять на отношения с Артемом. Это совершенно разные истории, и наша обязательно будет со счастливым концом.

Звоню Артему, как же я по нему соскучилась. Выжидаю волнительные гудки.

— Алло, — он практически сразу отвечает. От родного голоса мурашки по коже.

— Артем… — выдыхаю, откидываясь спиной на кровать. Закрываю глаза в облечении. Мне столько ему надо рассказать.

— Ах это ты малышка, — теплеет его голос. — Думал, опять твой батя звонит.

— Папа звонил? Что он тебе наговорил?

— Угу… Был не очень приятный разговор. Сильно тебе прилетело?

— Посадили на домашний арест, как собачонку. Отец телефон отобрал, но мама сегодня вернула. Родители запретили с тобой видеться… — шумно вздыхаю. В глазах щиплет — хочу реветь.

— Только скажи, и я украду тебя, — решительно заявляет Артём. — Вызволю из темницы, только окно не забудь открыть.

— Нет, так нельзя…

Папа озвереет, узнав, если сбегу. У Артема будут большие проблемы, а я не хочу, чтобы он пострадал из-за меня.

— Я что-нибудь придумаю, — обещаю я, хотя в голове ни одной годной мысли.

Не представляю, что должно случится, чтобы папа сменил гнев на милость и принял Артема?