Холодные чары. Лед в истории человечества

2. Вернувшиеся Путешествуя во времени сквозь лед

Если в прошлой главе лед был представлен как смертельная угроза и эволюционное испытание, то в этой мы погрузимся в его роль как средства передачи и хранения, способного перекинуть мост между далекими эпохами и нашим временем.

Когда мы воспринимаем лед как вестника далеких эпох, первыми на ум приходят ледяные керны – длинные цилиндры изо льда, извлеченные из глубин ледников или ледяных щитов. Каждый их слой хранит свидетельства о времени своего формирования: температура, толщина слоев снега, вулканическая и солнечная активность, химический состав атмосферы – все это можно «прочесть» в этих замороженных архивах. Но как именно? Датский палеоклиматолог Вилли Дансгард выдвинул гипотезу, что по изотопному составу льда можно определить глобальные температуры на момент его образования. Около 0,27 % молекул воды H₂O содержат редкие изотопы водорода и кислорода: дейтерий (²H), имеющий дополнительный нейтрон, и ¹⁸O, содержащий два таких. Молекулы воды с этими более тяжелыми изотопами испаряются с поверхности океанов труднее, так как для этого требуется больше энергии, а значит, в холодные периоды их испарение становится менее интенсивным.

В холодном климате более тяжелые изотопы с большей вероятностью выпадут в осадки, не успев достичь полярных шапок и замерзнуть там. Это означает, что слои льда, образовавшиеся на полюсах в ледниковый период, содержат меньшую долю таких изотопов, чем современные. (Интересный факт: в периоды оледенения океаны были немного тяжелее.) Таким образом, анализируя соотношение различных изотопов в молекулах воды из ледяных кернов, добытых из полярных ледников, и сопоставляя их с контрольными образцами, мы можем восстановить температуру в этих регионах в далеком прошлом.

Первое доказательство теории Дансгарда появилось в 1952 году, когда он начал анализировать дождевую воду, которую собирал в пивные бутылки у себя в саду, сливая образцы после прохождения холодных и теплых фронтов над Копенгагеном. Как и ожидалось, теплые облака оставляли большее количество тяжелых молекул. Со временем Дансгард собрал образцы воды по всему миру, включая айсберги, отколовшиеся от ледников. А в 1966 году он получил доступ к ледяному керну из гренландского ледяного щита, который достигал самого основания, сохранив в замороженном виде данные возрастом до 110 000 лет – от начала последнего ледникового периода. Анализ этого керна показал резкий и значительный скачок температуры в конце ледникового периода, а также несколько меньших, но не менее важных колебаний. Соединив данные о температуре с информацией о составе атмосферы, извлеченной из крошечных пузырьков воздуха, запертых во льду, Дансгард установил связь между атмосферными газами и изменениями температуры. Это открытие стало переломным моментом в обсуждении климатических изменений, вызванных деятельностью человека.

Помимо ледяных кернов, существуют и другие способы, которыми лед может донести до нас послания людей из глубины веков. Ледниковая археология – это наука, изучающая следы древних культур, которые были скрыты в земных льдах. Чаще всего это касается ледников, но также включает и другие виды льда[34]. Термин был введен в 1968 году исследователем Одмунном Фарбредом, который изучал курганы железного века в Оппдале, Норвегия. Впервые это понятие появилось в студенческой газете, и я упоминаю его происхождение лишь для того, чтобы показать, насколько долгое время ледниковая археология оставалась малозаметной областью науки. Ранее даже не было очевидно, что такая дисциплина существует: благодаря поразительной сохранности находок полагали, что они относятся к недавнему прошлому. Хотя консервирующая сила льда была известна, в контексте древних артефактов ее как-то не учитывали.

Систематическое исследование объектов, найденных на ледниках и рядом с ними, началось еще в 1914 году, снова в Оппдале, когда университетский музей начал сотрудничать с местными охотниками на оленей для документирования их находок. Однако лишь в 1937 году стало ясно, что стрелы и другие артефакты действительно выходят из глубин льда по мере его таяния. Это открытие связало новую дисциплину с изменением климата и сделало ледниковую археологию, возможно, первой по-настоящему «родной» научной областью эпохи антропоцена.

Не все предметы, о которых идет речь в этой главе – от доисторических до древних и просто давно ушедших, – являются плодами ледниковой археологии. Существуют и другие причудливые особенности среды и времени – ледяные «несчастья», которые сблизили их с нашим временем. Тем не менее каждая из этих находок служит проводником к далеким жизням, о которых мы иначе никогда не узнали бы.

Четверг, 19 сентября 1991 года: двое немецких туристов в Эцтальских Альпах поднимаются на высоту 3200 метров, недалеко от тропы и всего в нескольких километрах от популярной горной хижины. Внезапно их взор останавливается на обнаженной спине человека, выступающей из обледенелой лощины, как будто это пловец, выбирающийся из водоема. Предполагая, что он мог потеряться недавно, они спешат сообщить смотрителю горы Симилаун. Не зная, с какой стороны проходит граница между Австрией и Италией, тот связывается с властями обеих стран. Это уже седьмое тело, найденное на австрийском леднике в 1991 году, и это превосходит общее число находок за все годы с 1952 по 1990, что кажется странным, но почти привычным итогом долгого жаркого лета. На тот момент предполагалось, что человек погиб не ранее Первой мировой войны и, возможно, тело принадлежит музыковеду из Вероны, пропавшему в 1941 году.

Два дня спустя, когда археолог из Инсбрука Конрад Шпиндлер наталкивается на краткую заметку в субботней газете, его интерес едва ли можно назвать живым: ни одно из шести тел, найденных этим летом, не относилось к периоду до 1950-х годов. В последующей статье цитируется знаменитый альпинист Райнхольд Месснер, который, к удивлению, находился в этом районе и осмотрел все еще замороженное тело. Он отмечает, что обувь мертвого мужчины напоминает ему «эскимосскую» [1]. Это замечание пробуждает любопытство Шпиндлера, но, с другой стороны, Месснер недавно заявил, что обнаружил йети в Гималаях, так что это интригующее упоминание о древности, вероятно, окажется ложным следом.

Плохая погода затрудняет извлечение тела. Лишь через шесть дней после его обнаружения, когда тело было вынуто из оставшегося льда с помощью пневматической дрели, доставлено на вертолете к ближайшей дороге, а затем передано гробовщикам – как того требует закон – в Институт судебной медицины Инсбрука, Конрад Шпиндлер видит его впервые. С первого взгляда ему становится ясно, что пока еще безымянное тело невероятно древнее – по его оценкам, ему более 4000 лет. Студент первого курса археологии, как утверждает он, без труда смог бы датировать топор, зажатый в руке мертвого, как минимум ранним бронзовым веком. (На самом деле, позже выяснится, что это был медный топор – еще более древний и крайне редкий.) Шпиндлер сравнивает свои чувства с теми, что испытывал Генри Картер, открывая крышку саркофага Тутанхамона, но эта находка, по сути, даже важнее  [2]. Ничего подобного никогда не находили; никакие протоколы не были соблюдены, место раскопок было раскурочено, а тело ледяного человека подверглось грубому обращению – ему сломали левую руку при попытке уложить в гроб для транспортировки на экспертизу, – потому что люди не могли представить, что это может иметь значение для археологии. Теперь тело находится в безопасности в морозильной камере, а настоящая работа только начинается.

Тело получило прозвище «Ледяной человек Этци» (Ötzi the Iceman) по имени гор, в которых было найдено. Но кто же он на самом деле? Как отмечают многие газеты, он является олицетворением типичного «висяка». Это детективная история длится уже более 30 лет и по-прежнему продолжается[35].

Первоначальная оценка возраста Этци, сделанная Шпиндлером, быстро устарела: радиоуглеродный анализ установил, что он жил около 3200 года до нашей эры, более 5000 лет назад. Еще более поразительным стало состояние его принадлежностей, которые предоставили невероятно детальную информацию о его образе жизни. Среди находок были обувь из оленьей кожи со шнурками из коровьей кожи, плащ из овечьей и козьей шкур, колчан для стрел из оленьей кожи и шапка из медвежьей шкуры. Этци использовал древесину тиса, ясеня, лесного ореха, березы и липы, а также березовый деготь, чтобы прикреплять кремневые наконечники стрел к древкам из древесины калины. Циновка из камыша служила ему в качестве подобия накидки, а свежие кленовые листья использовались для переноски углей. Он носил мхи и грибы с антисептическими и другими свойствами в своей «походной аптечке», которую хранил в рюкзаке. У Этци были блохи, болезнь Лайма и проблемы с пищеварением. Его волосы содержали высокие уровни мышьяка и меди, что могло указывать на его участие в выплавке меди. Кожа была украшена 61 татуировкой, выполненной с помощью угля, втираемого в надрезы на биологически активных точках, в тех местах, что и сейчас используют иглотерапевты.

В его желудке находился последний прием пищи – мясо красного оленя, возможно, копченое; в толстой кишке лежала предпоследняя трапеза, состоявшая из полбы и горного козла. Известно, что зерна полбы росли в долине Финшгау, неподалеку от места его находки, а анализ деревянных инструментов и зубной эмали подтвердил, что он жил на итальянской стороне Альпийского хребта. Медь лезвия его топора оказалась родом из Тосканы, расположенной за сотни километров к югу, в то время как кремень для его кинжала был добыт в горах у озера Гарда на западе. Эти открытия полностью согласовывались с растущим числом свидетельств, что в эпоху медного века происходило значительное расширение торговли на дальние расстояния и укрепление связей между общинами по всей Европе.

Вокруг этих фактов было выдвинуто множество гипотез, стремящихся объяснить обстоятельства смерти Этци, но истине, возможно, все еще предстоит раскрыться. Сначала считалось, что он погиб в конце лета или осенью, когда высокие горы могли быть более гостеприимными для путников или пастухов. Затем возникла теория, что он умер в долине и был позже перенесен на вершину в рамках некоего церемониального захоронения, соответствующего высокому статусу [4]. Однако обнаружение непереваренных остатков пыльцы граба в его желудке подтвердило, что он скончался весной. Более того, последние исследования, основанные на образцах пыльцы и мха, извлеченных из пищеварительного тракта Этци и из окрестностей его могилы, показали, что в последние часы своей жизни он стремительно поднимался, спускался и вновь поднимался в гору, преодолевая путь от теплых весенних равнин до все еще покрытых снегом вершин[36].

Что он делал там и почему его последние часы жизни были полны беспокойных подъемов и спусков? Кремневый наконечник стрелы, застрявший в сухожилиях его плеча, дает устрашающий ответ. Вероятно, Этци спасался от врагов: его, скорее всего, преследовали до самой смерти.

Представьте себе раненого человека, завернувшегося в соломенный плащ, сжимавшего в руках лук, топор и нож, когда на него опускается морозная альпийская весенняя ночь. Он тепло одет и оснащен искусно подобранными материалами, а также является опытным и умелым путешественником по ледяным просторам высоких гор. Но сегодня удача отвернулась от него. Возможно, он остановился отдохнуть и поесть на скалистом выступе, торчащем изо льда (новейшие исследования ледников в окрестностях предполагают, что только самые высокие вершины были по-настоящему свободны ото льда [5]), когда на него напали. Из его плеча периодически сочится кровь, капающая на снег, хотя фатальной станет рана на голове, которую он также получил в ходе боя. В ту ночь он умирает. Его тело остается некоторое время на том выступе, а воздействие холода высушит плоть, способствуя ее долгосрочному сохранению. Позже, когда весна переходит в лето и снег под ним начинает таять, он падает в овраг, где его накрывает слой снега. Со временем этот снег уплотняется, окутывая его тело льдом. На протяжении тысячелетий уровень льда периодически понижается, и верхняя часть его тела время от времени оказывается на поверхности, на короткие мгновения. Это таяние также разбрасывает его вещи, и те предметы, которые остаются погруженными, сохраняются в гораздо лучшем состоянии.

Все вышесказанное подводит итог длительным и кропотливым исследованиям находки, которые раскрывают образ культурного человека из высокомобильной цивилизации медного века, живущего в глубоком технологическом согласии с природой. Это действительно удивительный объем информации о жизни и эпохе Этци. Почти все органические материалы, позволившие получить эти данные, не сохранились бы, если бы он не оказался во льду. Невероятная удача – удача для нас – в том, что Этци не попал в ледник по соседству с его оврагом: словно ледяная колыбель, этот овраг удерживал его в неподвижности, обеспечивая безопасность и целостность. Он пережил 5000 лет одиночества, а затем грубое извлечение и контакт с воздухом ХХ века. Сегодня он хранится в своего рода гигантском морозильнике в Музее археологии Южного Тироля в Больцано, где покоится при температуре –18 °C и доступен для взгляда посетителей через круглое укрепленное окно – как иллюминатор в другое измерение или время. Его постоянно окутывает водяной туман, который замерзает в тонкий прозрачный слой льда, чтобы поддерживать привычные ему условия. Лед вновь овладел им, и, по крайней мере на данный момент, ему нечего больше нам рассказать.

Открытие ледяного человека уверенно вывело ледниковую археологию в центр научного внимания. В наши дни это увлекательное, но с примесью горечи направление исследований стало настоящей гонкой со временем в двух глубоких смыслах. С учетом той стремительной скорости, с которой ледники (и ледяные пятна) сейчас отступают, вскоре таять будет нечему. «Время, когда ледники извергают свои сокровища, будет коротким и уникальным» [7], – заметил швейцарский географ в интервью газете Le Temps в 2016 году. Вторая причина этой срочности заключается в хрупкости того, что прячут в себе ледники. В отличие от Этци, мирно покоящегося в своем овраге, те, кто оказывается в ледниках, зачастую уносятся течением ледника, и, учитывая, что ледники прорезают долины в твердом камне, человеческие тела становятся легкой их жертвой. Тела разрывает на части, которые показываются в ужасающем виде кусок за куском. Затем некогда заключенные в лед останки оттаивают и на воздухе быстро теряют цвет, деформируются и разлагаются.

Приведем лишь один пример. В 1820 году группа альпинистов, поднимавшихся на Монблан под руководством русского врача Иосифа Гамеля[37]