Хозяйка мужского гарема

Глава 10

Аккуратно выглянули и вдалеке заметили факелы и группу массивных надзирательниц. С ними были даже собаки. Они громко лаяли и вынюхивали добычу.

Недолго думая, Монтеро схватил меня за руку, и мы осторожно выбрались с другой стороны сеновала, а оттуда быстро-быстро помчались без оглядки вперед.

Мы даже не обсуждали случившееся. Было итак понятно, кого искали надзирательницы.

Мы бежали и бежали всю долгую ночь. Где-то на рассвете поняли, что, наконец-то, оторвались от преследовательниц. К тому времени устали невыносимо. Уже ни один час изнывали от голода и мучительной жажды. Нам обоим было плохо. И когда добежали до чьей-то фермы, решили все-таки рискнуть остановиться и раздобыть хоть каплю воды.

В центре фермы было слишком оживленно, что-то случилось. На улице сновало много людей: и надзирательницы; и рабы; и хозяева. Можно было легко затеряться в толпе. Но мое платье выдавало хозяйку.

Мало ли привлекла бы внимание?

Поэтому решили не рисковать, а аккуратно перемещаться между зданиями и постройками. Таким образом медленно передвигаясь, вскоре мы нашли колодец и вдоволь напились. Пока я пряталась за бытовым сооружением, Монтеро отправился разыскивать еду. Я очень волновалась все это время, но всячески успокаивала себя, памятуя о силе духа этого славного мужчины. Он обязательно должен был справиться.

Когда Монтеро вернулся, я радостно бросилась ему на шею. Мужчина тепло улыбнулся и протянул лепешку и яблоки. Мы тут же снова затаились и позавтракали раздобытой снедью. Мой друг также где-то нашел сосуд, который мы наполнили питьевой водой и снова отправились в путь.

Аккуратно пробираясь между зданиями, нам часто приходилось останавливаться и выжидать подходящий момент, чтобы ушли посторонние люди и освободили путь. Один раз нам пришлось просидеть несколько часов в укрытии, пока не стало безопасно, и мы снова не смогли спокойно пройти.

В какой-то момент, ближе к вечеру, на улице стало еще оживленнее, чем раньше. Раздались громкие крики, выражавшие протест и недовольство. Пока внимание всех было занято случившимся, я намеревалась срочно покинуть ферму.

— Пойдем! — взяла спутника за руку.

Но Монтеро, заинтересовавшись криками, неожиданно замер.

Из очередного укрытия мы начали наблюдать за разворачивавшимся на наших глазах горьким зрелищем. Которое сразу же тронуло сердце. И не только мое. Монтеро тоже напряженно замер, наблюдая.

— Вы неудовлетворенные жалкие бабы! Когда-нибудь вы получите сполна за вашу жестокость!!!! Ух, получите! — горланил мужчина, которого жестко держали за ноги крепкие женщины из охраны и тащили его телом прямо по земле.

Бедный...

За этими действиями поодаль наблюдали хозяйки и высокомерно перешептывались. А испуганные рабы, выполняя свои задачи, иногда острожно украдкой посматривали за происходящим.

Мужчину приволокли к столбу и крепко привязали, растянув ему руки в стороны.

— Жалкий вор! За свое преступление ты понесешь наказание! Ты можешь признаться прямо сейчас, где спрятал наши драгоценности и, возможно, будешь помилован. Или же на рассвете тебя ждет мучительная смерть! — злобно озвучила приговор одна из самых разодетых хозяек.

— Не нужны мне ваши побрякушки! Нет у меня их! Бессердечные твари! — громко бесстрашно завопил мужчина.

А у меня сердце в очередной раз сжалось от боли, когда всмотрелась в его побитое окровавленное и изможденное лицо. Да на нем живого места не было! Одежда — изодранные лохмотья. Кровь по всему телу. Многочисленные ссадины.

Мужчина уверенно продолжал сопротивляться и бороться.

— Раб, ты наказан. Двадцать розг всыпьте ему. А завтра по утру казнить. — сказала безжалостная хозяйка и ни один мускул на холодном лице не дрогнул при этом.

Тут же в его сторону ринулась огромная женщина-охранница и замахнулась мощной рукой, державшей розгу.

Я вся сжалась от ужаса и прикрыла веки. Не хотелось на это смотреть.

Было очень жаль раба. Ведь его вина даже не была доказана. Жизнь раба не стоила для хозяек ровным счетом ничего.

И не мне одной было жаль бедную жертву тирании. Монтеро после нашей встречи стал очень чувствительным ко всем несправедливостям по отношению к мужчинам.

— Мы спасем его. Мы обязаны сделать это. — ледяным стальным голосом уверенно сказал мой попутчик. А я, пораженная диким ужасом от звуков жестокой порки, лишь согласно кивнула.

Вскоре я даже крепко зажала уши, чтобы не слышать стоны раба. Это продлилось для меня будто вечность. Двадцать мучительных розг. Смог ли он выдержать это? В каком состоянии находилось его тело? Явно сильно пробитое, выживет ли? Сама не заметила, как на глаза навернулись слезы. А мою душу словно выворачивало от боли за чужую жизнь и несправедливость.

В какой-то момент Монтеро снова покинул убежище, оставив меня одну. Для того, чтобы добыть нож и освободить раба от крепких веревок. Затем мы долгие часы тихо сидели в укрытии и терпеливо ждали подходящий момент.

Когда настала глубокая ночь и улица опустела, мы осмотрелись. Раб неподвижно висел на столбе. Может уже и не жив вовсе?