Христовы колокольчики

Благая весть

Прелестное личико покоилось на мягких подушках складного кресла на колесах: золотистые кудри обрамляли белый красивый лоб, а темно-голубые глаза были полны какой-то грустной задумчивости. Яркий румянец на впалых щеках указывал на слабое здоровье, и многие, проходя мимо, с жалостью смотрели на бедного мальчика. Но Эрик не замечал их: его глаза были устремлены на расстилавшийся перед ним океан, и даже веселые возгласы детей, строивших на берегу крепости из песка, не привлекали внимания мальчика. Его няня погрузилась в какую-то книгу; она привыкла к спокойному, созерцательному характеру ребенка и потому, поправив ему подушки и поставив кресло в тень от скалы, села поодаль на плоском камне и принялась за чтение.

— Интересно бы знать, чувствует ли он усталость, как я? — проговорил вдруг Эрик, глядя на волнующийся океан.

Молодой человек, лениво растянувшийся на песке недалеко от мальчика, приподнял голову.

— Я бы хотел, чтобы он устал и успокоился, — продолжал Эрик, устремив на незнакомца большие голубые глаза.

— Он пробует успокоиться, — вступил в разговор молодой человек, — но это не всегда возможно, когда сильно устанешь.

Мальчик помолчал немного, а потом добавил:

— Я его видел спокойным вчера, он был так тих, как будто затаил дыхание, и только у берега чуть-чуть набегал на песок.

Молодой человек улыбнулся и между ними завязался разговор.

— Печальный этот мир, не правда ли? — сказал мальчик с несвойственной детям серьезностью. — Няня часто это говорит, и я с ней согласен. Сегодня я мечтал увидеть что-нибудь очень необыкновенное. Так скучно, когда ничего не случается!

— А что тебе хотелось бы видеть?

— Не знаю; я хотел, чтобы это был какой-нибудь сюрприз и что-нибудь такое... чтобы я почувствовал себя совсем счастливым!

— Счастья нет на свете, к сожалению.

— Няня утверждает, что есть, но она его не имеет. Я думал, что оно существует только во сне и в книгах.

— Это только фантазия, а не действительность. Но ты слишком мал, чтобы так говорить!

— Один раз я был почти счастлив, — сказал Эрик, и глаза его на минуту засветились радостью. — Я был тогда еще маленьким и с няней поехал в деревню, на ферму. Когда я сильно устал, какая-то тетя взяла меня на руки и отнесла в комнату, ярко освещенную топившимся камином. К ужину мне дали свинины и печеных яблок. Помню, как там бегала кошка с бубенчиками на шее... Няня сказала, что мне пора уже спать, а тетя прижала меня к своей груди и назвала меня бедным сироткой, потому что у меня умерла мама. Она была очень добрая. Я весь вечер просидел у нее на коленях. Тетя мне такие чудесные истории рассказывала, каких я никогда потом больше не слыхал. Папа сказал, что это все выдумки, но она говорила, что это правда.

— Что же это было: „Кот в сапогах" или „Золушка“?

— О, нет, нет! Гораздо интереснее! Она рассказывала об одной стране, которая там, за голубыми небесами. Это чудная страна, где счастье и любовь. Я уже забыл, что еще она рассказывала, но помню, что говорила о каком-то человеке, который пришел оттуда, с неба. Она еще говорила, что Он любит меня, но я забыл уже все... — с сожалением, печально произнес Эрик, вспоминая о том вечере.

По губам молодого человека пробежала непонятная улыбка. Лицо у него было неспокойное и неудовлетворенное. Оно носило отпечаток плохо проведенной жизни и разбитых надежд. Молодой годами, он выглядел старше, потому что прожигал свою жизнь. Теперь, усталый от всех удовольствий, которым предавался, разочаровавшийся в любви, он пришел к заключению, что не стоит жить. Он взглянул на невинное лицо, обращенное к нему, потом на беспредельную синеву океана...

Наступило молчание. Каждый думал о своем прошлом и настоящем. Первым очнулся Эрик и, глядя своими голубыми глазами на нового знакомого, сказал:

— Я вас люблю, потому что вы так добры ко мне... Няня говорит: я сильно избалован и всегда недоволен, хотя у меня есть все, что я хочу. А папа говорит, это оттого, что я болен и не такой, как все мальчики. Я не хочу быть похожим на них: они такие грубые, шумливые. Ребята никогда не хотят посидеть спокойно и поговорить со мной, а если попробуют, то потом убегают, говоря, что я „странный“ человек. Как вы думаете, я правда странный?

— Мы с тобой одного поля ягоды, дружище! Мы устали жить, так ведь? И те, которые любят жить, не могут нас понять.

— Мне хочется быть счастливым, — произнес мальчик задумчиво. Взгляд его блуждал по безбрежному океану. — Всегда-всегда счастливым. Возможно ли это, как вы думаете?

Молодой человек не отвечал. В это время няня подошла к своему питомцу.

— Пора домой, Эрик, — сказала она, глядя на молодого человека. Незнакомец поднялся.

— Единственное дитя? — спросил он, указывая на маленького инвалида.

— Да, сударь. Единственный сын Эдмонда Валласа, которому принадлежит наибольшая площадь земли в этой местности.

Ее голос звучал с достоинством. Она приостановилась, поправляя подушки. Затем, взявшись за кресло, чтобы катить его, прибавила:

— Его отец уехал на месяц или два за границу, и бедный мальчик чувствует себя совсем одиноким.

Эрик покачал своей золотистой головкой:

— Нет, я не одинок. Я часто слышу об отце, получаю письма. Конечно, разговор лучше. Завтра вы придете сюда? Не знаю, как вас зовут?

— Капитан Грахам, — ответил молодой человек, улыбаясь. — Да, может быть, завтра мы еще встретимся.

Они разошлись.

На другое утро новые знакомые снова были вместе. Молодой человек, несмотря на свое циничное отношение ко всему окружающему, заинтересовался вдумчивыми и спокойными речами Эрика Валласа.

— Никто не может управлять океаном, разве не так ли? — спросил мальчик, глядя на волны, которые разбивались о камни и увлекали все за собою, что попадалось на их пути.

— Никто, — ответил его друг. — Разве ты не знаешь о том, как один король поставил на песке свое кресло во время прилива и запретил волнам катиться дальше?

— Какой потешный!

— Он хотел этим дать урок своим приближенным, которые считали его божественным.

— Что значит божественным?

— Божественный... это такой, который может все. — Капитан был в некотором замешательстве.

— Если бы я был божественным... Знаете, что я хотел бы сделать?

— Нет.

— Я бы хотел забраться на облачко, далеко от всех и от всего, лежать на нем и ждать, пока зайдет солнце, а потом прямо в славу войти...

— Какую славу?

— Вы видели, там, где солнце садится, как все бывает залито золотом и разными розовыми и красными красивыми оттенками? Так красиво! Наверное, за всем этим должно быть что-то чудное, славное. Вы любите читать волшебные сказки?

— Читал когда-то.

— Папа не хочет, чтобы я много читал; он говорит, что мой мозг не может осилить всего этого. А в общем-то, мне надоели сказки. Какие книги вы любите читать? Няня читает романы, папа — научные книги. А вы?

— Я теперь читаю книгу природы и тебя.

— Это же неправда! Вы не можете читать меня!

Мальчик умолк, увидев бегущую к нему большую

собаку-водолаза. Она только что резвилась в океане и теперь тащила в зубах вырванные из книги листы. Подбежав к мальчику, собака положила ему на колени свою „добычу“.

— Умный Рекс, — сказал мальчик, взяв листы в руки, — он всегда приносит мне что-нибудь из океана. Он знает, что я не люблю старые башмаки и лохмотья, которые он раньше таскал пока я его не отучил. Это часть какой-то книги. Посмотрите! Я высушу эти листки и прочту, только не говорите няне. Она ничего не дает мне читать теперь, когда папа уехал, пока сама не просмотрит.

Мальчик заботливо разглаживал мокрые листки, мечтая прочитать, что там написано. Капитан Грахам, беря их в руки, сказал:

— Это какие-то оборвыши, я бы не брал их на твоем месте. — Посмотрев затем их внимательно, он вернул их мальчику и, загадочно улыбаясь, сказал: — Во всяком случае, это тебе не повредит.

— О, благодарю вас! Я люблю читать, когда няня уходит пить чай. Мне надоедает разговаривать с Рексом. Почему собаки не разговаривают? Ведь мы же говорим!

— У нас более развита природа.

— Я думаю, собаки и не скучают так, как мы. Они кажутся всегда счастливыми. Я не против быть собакой.

— И не иметь души?

Голубые глаза Эрика широко раскрылись.

— А что такое душа? Наша кухарка что-то говорила о помиловании души, но когда я спросил, что такое душа, она рассмеялась и сказала, что это рыба. Я, конечно, не поверил ей и спросил об этом папу. Он мне сказал, что некоторые люди предполагают, что у них есть душа, но наука доказала... я забыл что. Что вы называете душой?

— Ну, это заведет нас слишком далеко; лучше переменим разговор. Когда твой отец вернется?

— Не скоро. А все-таки, что же такое душа?

— Право, не знаю. Предполагают, что это именно то, что возвышает нас над животными. Разве ты не чувствуешь, что ты гораздо умнее, чем Рекс?

— Нет. Разница лишь в том, что я умею читать и говорить, а Рекс нет. Но ведь отец кухарки нашей тоже не умеет читать, а няня знает таких людей, которые не умеют говорить. Значит, мы только внешне мало похожи, правда?

— Правда, правда, мой друг!

— Знаете, я один раз слышал, как сестра моей няни говорила ей про меня: бедняжка, что же отец думает, мальчик умрет, как собака. А собаки как умирают?

— Приходит ей конец и она перестает дышать. А с нами, говорят, не так.

Пристальный взгляд Эрика смутил капитана.

— Скажите, капитан, что вы хотели этим сказать? Как же мы умираем?

— А что говорил твой отец?

— Он не любит, когда я говорю о смерти. Но один раз он мне сказал, что умереть, это значит заснуть и больше не проснуться. Так умирают люди?

— Да, должно быть, так.

Наступило молчание. Оба смотрели на океан и думали. Наконец, Эрик глубоко вздохнул.

— Устал я, надоело мне все, все так однообразно!

— Неприглядна для нас с тобой жизнь, а?

Эрик как будто не расслышал слов капитана. Он молча разгладил страницы разорванной книги и прочел:

— Евангелие от Марка. Какое странное заглавие! — воскликнул он. — Что такое Евангелие, капитан Грахам?

— Это означает добрая весть.

— Вы думаете, что это правдивая история?

— Да, я верю этому.

— Вы ее читали?

— Читал, когда был маленьким.

— Разве это история только для детей?

— Многие взрослые читают ее. Посмотри на океан, он бурный сегодня!

Эрик повернулся.

— Он точно сердится... Сегодня он прямо в ярости, и никто не может его укротить. Мне бы хотелось видеть кого-нибудь, кто мог бы сделать это. Волны словно хотят перемахнуть через скалу, но не могут. Это единственное, что может устоять перед его яростью. И к чему они так шумят и стараются? Никакого толку от этого нет.

— Я думаю, им это нравится. Они говорят себе: давайте-ка разобьем эту лодку, смешно будет, когда люди выпадут и будут барахтаться в воде, пока не погибнут. А потом напугаем детей и разрушим их постройки! Вот, если б нам забраться еще дальше и смыть их всех, как бы забавно было! Я думаю, что они и от нас с тобой не отказались бы!

— Какими вы их изображаете... Я думаю, что они скоро утомятся и попробуют уснуть. В такое время я их больше всего люблю.

На этом и закончился разговор Эрика с его новым другом. Капитан Грахам уехал по делам в Лондон, и уже несколько дней они не видели друг друга.

Неделю спустя, вновь прогуливаясь по берегу океана, капитан дошел до того места, где стояло кресло с маленьким инвалидом.

— Ага, голубчик! Да ты сегодня смотришь совсем бойко! Что тебе доктора сделали?

Усталое и скучающее выражение Эрика действительно исчезло и на его выразительном личике можно было прочесть какую-то новую пытливую мысль. Он приложил палец к губам, поглядывая на няню, потом протянул руку капитану. Глядя на его высокую, крепкую фигуру, он весело проговорил:

— Вы меня любите, капитан Грахам?

— Почему бы и нет?

— Нет, скажите, вы меня любите?

Капитан весело рассмеялся, глядя на мальчика.

— Что с тобой, Эрик? Брось ты эти вопросы! Я нарочно спустился к морю, чтобы повидаться с тобой сегодня. А это уж много значит при моей лени и эгоизме!

— Мне хочется, — сказал Эрик тихонько, продолжая держать руку капитана в своей ручке, — мне хочется, чтобы вы взяли меня из кресла и понесли туда, на скалу, и чтоб я мог посидеть у вас на коленях, как сидел у папы. Только вы предупредите няню, а то она пойдет за нами. Я хочу быть с вами вдвоем. Мне так хочется поговорить по секрету!

Нетрудно было исполнить его желание. Подняв худенькое тельце, капитан Грахам невольно воскликнул:

— Ну, Эрик, тебя самый малый ветер мог бы унести!

— Я не тяжелый, правда же? Ну, а сейчас послушайте, пожалуйста! Мне так хочется поговорить с вами! Я няне не показал ту книгу, она не знает, что у меня есть. А с вами мне интересно, мы понимаем друг друга. Вы никогда не называете меня капризным и недовольным, ведь вы и сами скучаете. Вы так же несчастны и утомлены, как и я. Нам хочется, чтобы все было по-новому, а не по-старому, правда?

— Верно, мудрый философ, продолжай! Я слушаю!

Глаза Эрика засветились, щеки разгорелись еще больше, когда он вынул из кармана пожелтевшие листики. Капитан Грахам узнал тот обрывок Нового Завета, который таким странным образом попал мальчику в руки.

— Вы говорили, что все это правда, — произнес Эрик с воодушевлением, — а ведь как это чудесно!

— Вот как! Я рад, что тебе понравилось!

— А вам, капитан Грахам? Ведь вы тоже читали! Какая интересная история! Какой чудесный Человек! Я люблю Его! Я так вчера плакал, лежа в кровати, о том, что я не жил тогда, когда Он был на земле. Ах, если б я только мог видеть Его! Сколько есть такого, чего я не понимаю, а сколько мне надо спросить у вас! Знаете ли вы, что Он все может? Представляете, один раз Он переплывал море на лодке и был очень уставший. Он уснул, а волны стали подниматься все выше и выше и уже заливали лодку, а Он все спал! Другие люди, бывшие с Ним, испугались и разбудили Его. А Он, представляете, что Он сделал?! Он встал, посмотрел на поднимающиеся волны на море и велел им утихнуть! И они сразу же успокоились!

И это еще не все! В другой раз Он Сам шел по волнам, когда другие люди были в лодке. Он шел по волнам, а на море была буря!

Лицо мальчика горело ярким румянцем. Посмотрев на океан и как бы обращаясь к нему, он сказал:

— Никто не может управлять тобой, но один раз тебе пришлось покориться и успокоиться! О, как это было чудно! Я хотел бы видеть тебя от слов Его, притихшим и успокоившимся!

Капитан Грахам, почему вы мне раньше ничего не рассказывали про этого Человека?

— Твой отец прав, ты сделаешься маленьким энтузиастом, если... — капитан запнулся на слове, а Эрик не переставал пристально смотреть на него.

— Кто это, Бог? — спросил он.

— Ну, мой мальчик, ты слишком высоко залетаешь! Лучше дай мне эту книгу и забудь про нее.

— Забыть? Разве я смогу ее забыть? Ведь это все правда, и я хочу ее знать! Вы же сами говорили, что это правда!

— Неужели? Я и не знал, что говорил тебе так.

— Капитан Грахам, так разве это неправда?

Пристальный взгляд голубых глаз с невинным

доверием, обращенный на него, остановил отрицательный ответ, готовый сорваться с губ молодого человека. Хотя вера его почти угасла под давлением сомнений, с которыми он не умел бороться, все же в глубине его сердца таилось воспоминание о вере его матери. О том, чему она его учила, о тех днях, когда он внимал тем же рассказам, которые теперь поглощали внимание ребенка, покоившегося у него на коленях.

— Интересно будет наблюдать за влиянием, которое окажет на него это учение, — прошептал он и громко добавил: — Да, я не могу сказать, что это неправда, Эрик. Во всяком случае, это правда для тех, кто может принять.

— А все-таки, кто же такой Бог? Потому что тот Человек был Сыном Бога.

— Бог сотворил мир, Он создал все, что ты видишь, — ответил капитан, запинаясь. — Теперь, говорят, Он управляет всем, хотя и невидим для человеческого взгляда.

— Он жив? — спросил Эрик.

— Он не может умереть.

— Где же Он?

— Говорят, что везде.

— Я не понимаю, где небо, там, наверху? Я в этих листках прочитал, что Иисус ушел на небо и сел рядом с Богом. Я слышал, как кто-то говорил: „Хорошо, что есть небо“. Я спросил папу, что это значит, а он сказал, что небом называется та атмосфера, которая находится над нами. Так где же Бог?.. Как мне хочется все узнать! Вы думаете, что Иисус и теперь жив? Это ведь так чудесно! Они убили Его — это ужасная история, я так плакал... Я никак не ожидал, что может быть такой хороший конец! После того, как Его похоронили, Он опять ожил! Мне так не хочется, чтобы Он опять умер! Скажите, давно написана эта история?

— Нельзя задавать несколько вопросов сразу, дитя мое. И потом, зачем ты так волнуешься? Нет на этом свете ничего, о чем бы стоило так волноваться!

— Но это касается другого света, и о нем-то я и хочу знать. Есть ли действительно другой свет? И как нам туда попасть? Там ли Христос? О, капитан, скажите мне, если знаете!

Маленькая ручка Эрика поднялась к глазам, но не смогла скрыть катившихся слез.

— Хорошо, Эрик, — сказал он, — я расскажу тебе, что мне говорили. Слушай.

Медленно, с расстановкой, припоминая давно забытое и черпая силу и вдохновение в пристальном взгляде Эрика, капитан Грахам передал ребенку старую повесть. Сперва несколько слов о сотворении мира, потом о грехе, проникнувшем в райскую обитель, о плане спасения и возможности участия в будущей жизни. Эрик иногда прерывал его, задавая вопросы, требовавшие объяснения.

Время прошло быстро. Няня уже шла к ним, готовая забрать Эрика.

— Как это мило с вашей стороны, что вы так много занимаетесь с Эриком, — сказала она, — он так редко бывает разговорчив с другими. Это удивительно замкнутый ребенок!

— Капитан Грахам, вы будете здесь завтра?

— Наверное, буду.

— Я дома все хорошенько обдумаю, что вы мне рассказали. Но мне очень многое непонятно.

— Смотри, чтоб не лопнула твоя голова! Я думаю, в ней теперь слишком много мыслей.

Когда кресло с больным уехало, капитан Грахам встал на ноги, усмехнулся и сказал про себя:

— Вот удивились бы мои друзья, если бы взглянули на меня, как я тут проповедую... Что ж, и проповедовать будем...

На другой день, когда они вновь встретились, личико Эрика было еще более озабочено.

— Мне что-то надо передать вам, капитан Грахам, — сказал он, — я хочу, чтобы вы написали адрес и отправили.

— Что, письмо?

— Да, вы его сначала прочтите, может, я не хорошо написал.

Эрик с важным видом вынул из кармана конверт и подал его капитану, пристально следя за ним глазами.

Капитан Грахам принялся читать, стараясь не выдавать впечатление, которое оно на него производило. По временам он покусывал усы и поднимал брови. К концу чтения выражение его лица смягчилось, как-то просветлело, и он с некоторым благоговением вновь сложил его и положил в конверт. Эрик писал следующее:

„Иисусу Христу, Сыну Божию. Дорогой Иисус, мне хочется написать Вам, что я Вас люблю. Очень жаль, что я не знал про Вас раньше. Я рад, что Вы еще живы, и мне хотелось быть одним из тех детей, которых Вы брали на колени, потому что Вы так добры! Я хочу спросить, возьмете ли Вы меня на небо, чтобы я Вас мог видеть? Я не знаю, как мне туда взобраться, но может Вы пришлете за мной? Мой друг, капитан Грахам, говорит, что Вы умерли за грешников. Я не знаю, что такое грешник, но расспрошу его об этом. Как это было скверно, что они Вас убили! Я радуюсь, что они Вас совсем не убили, потому что Вы потом ожили. Надеюсь, что Вы получите это письмо и скажите, могу ли я скоро Вас увидеть? Любящий Вас Эрик Валлас“.

— Хорошо так? Можете ли вы его послать? — голос Эрика звучал с беспокойством.

— Нет, голубчик, не могу. Что сделалось с умненькой твоей головкой, что она могла выдумать такую вещь?

У Эрика задрожали губы.

— Я думал... я думал по телеграфу... или на воздушном шаре... или как-нибудь можно. Капитан Грахам, должен же быть какой-нибудь путь на небо! Мне же нужно послать Ему письмо!

Непрошенные слезы навернулись на глаза мальчика, и он спрятал свое личико на груди доброго друга. Растроганный капитан прижал к себе кудрявую головку и стал ее нежно гладить.

— Не плачь, Эрик, — сказал он ласково, — тебе незачем писать письма, твои молитвы их могут вполне заменить.

— А что такое молитва? — обрадовался мальчик.

— Молитва — это как бы разговор с Богом. Ты можешь говорить Ему, как говоришь мне. Он все слышит, ведь Бог есть Дух. Он близок к тебе, хотя ты Его и не видишь. Как только ты Ему что-то скажешь, Он сразу же слышит тебя.

— Как волшебник? — спросил Эрик, и в глазах его блеснула надежда.

— Волшебник? Разве ты веришь в него? Какой же ты смешной! Неужели ты всему веришь, что читаешь?

— Иногда я верю в волшебников, а иногда они мне кажутся глупыми. Давайте не будем о них говорить! Правда ли, что Иисус может меня услышать, когда бы я ни заговорил с Ним?

— Да, я думаю, что может.

Эрик с минуту помолчал, потом взгляд его упал на письмо.

— Это, значит, не нужно, — грустно сказал он, — можно его порвать.

Капитан вновь вынул письмо из конверта и перечитал его. Он уже хотел его разорвать, как вдруг сильный порыв ветра вырвал у него листок из рук и далеко понес, крутя им в воздухе, пока он не скрылся за скалой. Эрик наблюдал с открытым ртом за листком. Когда письмо исчезло, он торжествующе прошептал:

— Бог повелел ветру принести письмо, значит Он хочет его прочитать, не правда ли?

— Похоже на то.

— Я очень рад, ведь я так старался написать без ошибок! А теперь скажите мне, пожалуйста, что значит грешник?

— Тот, кто грешит, кто поступает нехорошо и делает зло.

— Няня говорит, что лгать и скрывать — нехорошо. Значит, я грешник, потому что скрыл эту историю про Иисуса?

— Пожалуй, что так.

— А вы грешник, то есть вы были грешником в детстве?

— Мы все грешники, Эрик. Чем старше человек, тем он грешнее. Да. Я думаю, что я большой грешник.

— Как я рад! Значит, Иисус умер и за вас, и за меня. Я не знаю, что это такое, но это что-то такое чудное, не правда ли? Скажите мне еще раз, почему Он умер?

— Я не могу тебе это объяснить, Эрик. Ты об этом прочитай в книге, там написано.

— Мне очень трудно ее понимать. А вы вчера об этом говорили. Скажите еще раз!

— Если бы Он не умер, то мы не могли бы попасть на небо.

— А когда же мы туда попадем?

— Когда умрем.

— Но ведь людей хоронят в землю, как же оттуда попасть на небо?

— В землю зарывают тело. Предполагают, что у нас кроме тела есть еще и душа. Она-то и идет на небо.

— Как это чудно! Теперь скажите мне, а небо на что похоже?

— Я не знаю, — ответил капитан, и по его лицу пробежала легкая улыбка. — Я там не был.

— Но вы же говорили мне о нем вчера?!

— Так это то, что Библия говорит.

— Библия? Это книга, о которой папа говорит, что она не для детей. Пожалуйста, расскажите мне о небе!

— Это как бы сказочная страна, Эрик. Там вечное счастье и любовь. Там все совершенны. На небе нет ни забот, ни обмана, ни лицемерия, ни стыда, ни огорчений. Ничто там не может нарушить блаженства.

— И там Иисус! — прервал его радостный возглас ребенка, — это лучше всего! Если бы Он взял меня на руки, я навеки был бы счастлив! Может это быть?

— Я думаю, что может.

— И все равно я не понимаю, почему мы не могли бы попасть на небо, если бы Иисус Христос не умер?

— Потому что Бог не может допустить на небо ни одного грешника. Он сказал, что мы должны быть наказаны за грех, отлучены от Него навеки. Потом Иисус Христос, на котором не было греха, был наказан вместо нас. Он сошел с небес, жил на земле праведной жизнью, чтобы показать нам, как нужно жить. Когда Он умер, то понес на Себе грехи всех нас, и Бог нас простил.

— И теперь, значит, мы с вами будем на небе?

— Я про это ничего не знаю.

— Но ведь вы же говорили, что мы грешники?

— Да, но будут грешники, которые не попадут на небо!

— Почему?

— Я точно не знаю. Не довольно ли нам говорить об этом?

— Но я не хотел бы быть в их числе. И вообще, я вас не понимаю, вы что-то не договариваете. Ведь вы сказали, что Иисус для того и умер, чтоб мы могли пойти на небо. Почему же мы можем не попасть туда?

— Ты-то уж, наверное, попадешь!

— Значит, и вы тоже?

— Если бы хотел, мог бы.

— Разве вы не хотите?

— Я не думал об этом.

Эрик был смущен, но он верил капитану даже тогда, когда не понимал его слов. Он объяснял это тем, что тот уже взрослый и знает намного больше.

— Доктор завтра приедет посмотреть меня, — сказал он после продолжительного молчания. — Он приезжает из Лондона раз в два или три месяца. Поэтому я завтра не приду сюда. Доктор ласковый и добрый, но я его не люблю, потому что он меня всегда щупает и приговаривает: „Надо поправляться, голубчик! “

— А что он думает о твоем положении?

— Он как-то говорил моему отцу, что нет никаких причин, чтобы мне не стать крепким, здоровым человеком. Он говорил, что надо как-то поднять меня духом и развлечь. Тогда отец повез меня кататься вокруг света на своей яхте. Но мне стало хуже, и я так утомился, что пришлось вернуться с половины дороги.

— Однако мудрено же тебе угодить!

— Теперь у меня проходит это чувство постоянной усталости и скуки. Только мне очень хочется побольше узнать про благую весть.

Прошло много времени, пока Эрик вновь повстречал своего друга. Погода испортилась и берег океана опустел.

Капитан Грахам нетерпеливо ходил по своей комнате в гостинице.

— Долго, однако же, я тут прогостил, — рассуждал он сам с собою, — слава Богу, скоро конец моему отпуску! Пора приниматься за дело... Только надоело мне все это: и товарищи, и работа. Хоть в отставку уходи, а только что я буду тогда делать? И вообще, что меня тут держит? Разве только этот странный ребенок? Его бы в книгу поместить! Я думал, что для него самое лучшее — умереть, а он еще и за жизнь цепляется! Представляю, как рассердится его отец, когда вернется домой и узнает, чем занята голова его сына. Неужели мне суждено быть его учителем?

Эта мысль была настолько странная, что капитан невольно рассмеялся. Горькая логика была в его смехе.

„Дорогой друг! Мне очень хочется, чтобы Вы пришли меня навестить. Няня говорит, что Вы забыли про меня уже давно, но я так не думаю. Я не могу выйти, потому что погода дождливая.

Я обо всем написал отцу. Няня говорит, что папа, наверное, будет недоволен. Не понимаю, что она хочет сказать? Надеюсь, Вы мне объясните. Пожалуйста, придите поскорее! Доктор рассказал мне много нового. Ваш друг, Эрик“.

Это письмо было передано капитану во время завтрака. Через час он уже шел к дому, где жил Эрик. В одной руке у него была корзина с виноградом, а в другой коробка конфет.

Капитан застал Эрика лежащим на кушетке в роскошно убранной комнате, выходящей окнами в чудесный парк. Лицо мальчика просияло, когда он протянул руку своему другу.

— Я знал, что вы придете! — воскликнул он. — Мне вас так не доставало! Садитесь, пожалуйста, вон на то кресло. Оно очень удобное. Это кресло моего отца. Вам можно в него сесть, а другим я этого не позволяю, даже доктору.

Улыбаясь, капитан Грахам сел и начал развязывать свои подарки. Лицо Эрика снова просияло.

— Вы добрый друг, — сказал он спокойно и принял подарки обеими руками. — Спасибо! Знаете, вы первый посетитель, которого я принимаю самостоятельно. Давайте поговорим с вами, как взрослые!

— Ну, что же ты делал в такую погоду дома? Наверное, скучал смертельно? — спросил гость.

— О, нет! — воскликнул Эрик и приподнялся на кушетке. — Я учился познавать Иисуса. Хотите послушать об этом?

Капитан Грахам, откинувшись на спинку кресла, сказал:

— Очень хочу!

— Ну так вот. Мне помог мой доктор. Когда он пришел, я ему сказал: как жаль, доктор, что нет тут Иисуса, который мог бы меня исцелить без всякого щупания! Вы знаете что-нибудь о Нем? Он ответил, что знает очень многое. Потом сел возле меня и стал рассказывать, как и вы тоже рассказывали мне. Он советовал мне обращаться к Нему так, как будто Он стоит около меня, потому что Иисус действительно здесь, хотя я не могу Его видеть. Доктор потом стал на колени и начал разговаривать с Ним. После молитвы он спросил меня, не хочу ли я что-нибудь сказать Ему. И вы представляете, я тоже разговаривал с Иисусом!

— Что же ты говорил Ему?

— Я сказал: мой дорогой Иисус, я прошу Тебя, чтобы Ты простил меня, потому что я грешник, а Ты меня полюбил. В моем Евангелии написано, что Ты и меня можешь услышать и простить. Мне хочется поблагодарить Тебя за то, что Ты умер за меня! Я Тебя еще мало знаю, но сильно люблю. Будь моим Другом и говори со мной! Ведь я несчастен и одинок. Еще я напомнил, что писал Ему письмо, и спросил, доволен ли Он им? Кажется, это все, что я сказал Иисусу.

Представляете, я могу просить у Бога все, что захочу, и если это хорошо будет для меня, Он обязательно даст. Вы, конечно, знаете об этом, да?

— Ну, конечно!

— Разве это не чудо? Я так много просил у Него! На некоторые просьбы Он уже ответил. Я просил, чтобы Иисус дал Сариной маме работу. Сара очень добра ко мне, это одна из наших служанок. Ее мать очень бедная. А вчера Иисус послал ей работу через одну госпожу! Я еще просил, чтобы папа не сердился, несмотря на предсказания няни. Просил, чтобы вы пришли сегодня. Потом я просил Иисуса о племяннике Симондсе. Он сломал ногу и должен оставить морскую службу, а жена сердится на него за это, так я просил Иисуса сделать ее подобрее. Я не могу вам всего пересказать, но я говорил много... И, представляете, Он никогда не устает слушать, об этом мне доктор сказал.

— А что доктор сказал о твоем здоровье?

— Он говорит, что я нашел себе лекарство, которое может мне помочь. Я не совсем могу понять, что он хочет этим сказать, а вы понимаете?

— Я думаю, что он имел в виду интерес к благой вести, которую ты нашел.

— Да, я теперь не чувствую скуки. Это для меня настоящий сюрприз! И потом, капитан Грахам, я узнал еще, что могу делать угодное Иисусу. Он хочет, чтобы я как можно больше был похож на Него. Теперь у меня много дела. Раньше я старался быть хорошим, потому что моя няня говорит, что так нужно. Теперь же я понимаю, что Иисусу не нравится, когда я нехороший. А мне не хочется Его огорчать, я так люблю Иисуса!

Эрик откинулся на подушки, счастливо улыбаясь, а капитан Грахам задумчиво смотрел в окно...

— Мне кажется, Эрик, — сказал он, помолчав, — что ты научился всему, что можно и стоит знать на этом свете. Через неделю я уезжаю в свой полк. Мне захотелось подарить тебе полное Евангелие или, как ты его называешь, Благую Весть. Если твоему отцу это не понравится, он может забрать его у тебя, когда вернется. Я рад, что у тебя многое осталось в сердце, его трудно оттуда забрать... Скажи няне, что я его тебе подарил, и пусть она останется спокойной.

Капитан Грахам вложил в маленькую ручку своего друга Новый Завет. Это была прекрасная книга в кожаном переплете. Когда Эрик посмотрел что это такое, то очень обрадовался.

— Вы в самом деле очень добры ко мне! Я просто не знаю, что буду делать без вас! Я так не хочу, чтобы вы уезжали. Без вас совсем не с кем будет разговаривать об Иисусе. Доктор приезжает очень редко. Вы не рассердитесь, если я попрошу Иисуса оставить вас здесь?

— Я думаю, что лучше этого не делать. Смотри — солнышко выглянуло, погода разгулялась. Не собираешься ли ты завтра на берег, если погода будет хорошая?

— Да, — ответил Эрик, прижимая к себе свое сокровище, — и вы тоже придете?

— Постараюсь. А теперь мне нужно идти. До свидания, Эрик!

— До завтра! — радостно попрощался мальчик.

По дороге домой капитан много думал:

„Удивительно, как весть об Иисусе удовлетворила душу ребенка! Интересно, что было бы со мной? Могу ли я вот так просто поверить, как этот малыш? “

Восстановилась хорошая погода. По-летнему грело солнышко. Было тепло. Почти каждое утро на берегу океана можно было увидеть наших друзей: молодого капитана и маленького мальчика в инвалидной коляске. Иногда по просьбе мальчика капитан читал главу из Евангелия, и они вместе рассуждали о прочитанном.

Настало последнее утро, и друзья должны были прощаться. Лицо Эрика стало печальным.

— Вы будете мне писать иногда? — спросил он. — Я буду ждать ваших писем и думать про вас.

— Я обещаю тебе писать.

— У меня еще есть вопрос, который очень меня смущает. Я не могу решиться спросить у вас. — Эрик остановился, пристально глядя в глаза друга.

— Ну, что там еще у тебя есть?

Эрик с любовью положил свою маленькую ручку на большую, лежавшую у него на коленях.

— Я не понимаю, почему вы бываете недовольны и грустны, — промолвил он, — когда вы так много знаете о Христе? Я бы никогда не чувствовал себя одиноким, если бы знал об этом раньше! Почему вы скучаете?

— Для меня это не так ново, как для тебя.

Капитан говорил неуверенно, ему не хотелось поколебать веру маленького ребенка, и в то же время правдивость мальчика не позволяла обманывать.

— Я многое уже позабыл, мне это не так дорого, как тебе. Конечно, тут моя вина. Ты теперь знаешь намного больше, чем я когда-либо знал.

— Как? — воскликнул Эрик с широко раскрытыми глазами, — ведь я же все узнал от вас, вы мне так хорошо объяснили! Если бы не вы, я никогда ничего не узнал бы об Иисусе.

— Дело не в знании, Эрик. Все мы, называющиеся христианами, имеем знание, но большинство не делаются от этого лучше. Не утруждай свою голову обо мне. Ты счастлив в своей вере; храни ее и, когда молишься новому Другу, не забывай обо мне!

Эрик радостно кивнул головой.

— Он все знает о вас, я уже Ему рассказал. Я попрошу Иисуса сделать вас счастливым. Это Он, наверное, исполнит. Это ведь хорошее желание! Неужели вам надо уже ехать? О, как мне не хочется расставаться с вами!

Несмотря на то, что это было на берегу океана, где было много отдыхающих, капитан встал на колени, обвив шею мальчика обеими руками, горячо поцеловал его в щечку.

— Прощайте, я постараюсь не скучать без вас и никогда не забывать наших прогулок!

Эти слова долго еще звучали в ушах капитана Грахам, и он невольно думал о том, как бы удивились его товарищи, узнав, в чьем общении он провел большую часть своего отпуска.

— Да, — пробормотал он, — можно позавидовать вере этого ребенка и его счастью. Я почти желал бы последовать его примеру. Ведь он приобрел не религию, а живую Личность. Это большое счастье!

Капитан Грахам вернулся в полк, и жизнь потекла своим чередом. От Эрика он ждал письма всегда с нетерпением. Не мог он забыть этого мальчишку. Какое-то неудовлетворенное чувство жило в сердце и не покидало его.

Получив однажды очередное письмо, капитан закрылся у себя в кабинете, решив навсегда покончить с прежней жизнью, отдавшись в руки Иисуса. Он опять развернул письмо мальчика.

„Милый друг! Я так рад был получить Ваше письмо! Мне очень интересно было его читать. Особенно про солдат и про Вашу умную лошадь! Поправляюсь я очень быстро. Доктор сказал, что мне скоро можно будет ездить верхом на пони. А мне так хочется на ней покататься!

Мой папа очень болен. Я не получал от него писем после того, как написал ему, что нашел „Благую весть“. Он написал няне, чтоб она меня не бранила, потому что я сам об этом скоро забуду. Я не понимаю его. А Вы? Папа схватил лихорадку в Америке. Я прошу Иисуса, чтобы ему стало легче и чтоб он поскорей приехал. Дорогой капитан, чувствуете ли Вы себя теперь счастливее? Я говорю про вас Иисусу и верю, что Он Вас не оставит. В Евангелии написано, что Иисус хочет, чтобы все были счастливы. А Вы с Ним разговариваете? Надеюсь, что да, потому что Он добрый и сильный.

У меня был маленький перочинный ножичек, который папа когда-то подарил, и я его потерял. Мне от этого было очень грустно. Когда я узнал, что Иисус все может, я попросил Его найти мой ножик. Я сказал няне, что ножичек найдется, но она только посмеялась надо мной, ничего не сказав. А вчера Рекс принес мне его во рту! Он нашел ножик в куче сухих листьев в саду. Видите, какой Иисус, Он все может!

Няня говорит, что мне хватит писать.

Любящий Вас друг, Эрик“.

„Разговариваю ли я с Ним? — размышлял капитан, — конечно, нет. Если эта книга истинна, то я не успокоюсь, пока не сделаю этого. В глубине души я верю, но не знаю, с чего начать. У Эрика все вышло просто. Если бы я мог опять стать ребенком!“

Капитан Грахам остановился на этой мысли. У него в руках была Библия, которую он машинально листал. Вдруг его взгляд упал на слова, которые, как молния, пронзили его душу.

„Если не обратитесь и не будете, как дети, не войдете в Царство Небесное. Кто умалится, как это дитя, тот великим будет в Царстве Небесном“.

Долго раздумывал он над этими словами.

— Верую, Господи! Помоги моему неверию! — воскликнул он со слезами на глазах.

„Дорогой друг! Я в большом горе и проплакал весь день. Мой дорогой и милый папочка умер! Я не увижу его до тех пор, пока пойду к Иисусу. Сегодня приехали ко мне доктор и тетя, которую я совсем не знаю, потому что папа не хотел, чтобы она посещала меня. Она была при нем, когда он умирал. Он уже возвращался домой и умер в Плимуте. Моя тетя все знает про Иисуса и любит Его, как и мы с Вами. Я очень рад, что Вы теперь счастливы! Тетя от папы передала мне письмо, которое он начал писать и не кончил. Он поручил ей взять меня к себе или переехать сюда. И она переехала ко мне, потому что я не хочу уезжать. Тетя говорит, что я могу послать Вам папино письмо. Я ей сказал, что после папы я больше всех люблю Вас. Она сказала, что Вам приятно будет видеть это письмо и Вы лучше его поймете. Оно хранилось у папы под подушкой, пока он не передал на прощание. Я посылаю Вам оба письма. Надеюсь, что Вы приедете ко мне в гости. Мне очень грустно, что папа умер, но я сказал об этом Иисусу, и Он меня успокаивает и утешает. Любящий Вас Эрик“.

Вот письмо Эрика к отцу: „Дорогой мой папа!

Мне так много надо сказать тебе сегодня. Тебя это очень обрадует, потому что узнаешь, что твой сын счастлив. Я нашел удивительную книгу, которая называется „Благая Весть“. Рекс вытащил ее из океана. Папа, там написана вся правда! Капитан Грахам мне еще много объяснил и рассказал. В ней говорится об одном добром и хорошем Человеке. Я сильно полюбил Его. Он на самом деле жил когда-то, но Его убили. А потом этот Человек ожил. Он был Богом и вознесся высоко на небо. Он не только на небе, но и среди нас находится, так что может слышать нас и помогать нам. Он всех любит и тебя тоже. Его зовут Иисус Христос. Ты слышал о Нем? А почему ты мне никогда не говорил про Него? Мой капитан все мне рассказывал про Него: и как Он умер на кресте, и какие муки за нас терпел, чтоб привести нас на небо.

Доктор Паркер говорит, что Он даст мне все, что я у Него попрошу, если это только хорошо для меня. В „Благой Вести“ написано, что Он любит грешников. Мы с капитаном грешники, а ты, папа, тоже грешник?

Знаешь, папа, с Иисусом так хорошо! С Ним не скучно, и я больше не скучаю никогда.

Няня говорит, что ты будешь очень недоволен. Это же неправда, папа?

Ее дочь вышла замуж за сына нашего сторожа. Рекс вчера загрыз цыпленка. Я надеюсь, что ты скоро напишешь мне очень длинное и интересное письмо, и сам скоро приедешь. Любящий тебя сын Эрик“.

Письмо отца было такое:

„Дорогой сыночек! Я долго не писал тебе. А сейчас пишу уже третий раз, так что твоя тетя потеряла терпение. Я очень болен, Эрик. Боюсь, что ты больше не увидишь своего отца. Получил твое письмо и перечитывал его несколько раз. Я так был рад услышать от доктора Паркера, что здоровье и настроение моего милого мальчика гораздо лучше. Надеюсь, что ты вырастешь здоровым и сильным. Хочу, чтобы ты распорядился своей жизнью лучше, чем твой отец. Потому что моя жизнь, в сущности, пропала даром, Эрик. Этого, обычно, не сознают, пока не окажутся на смертном одре. Верь кому и чему хочешь, сынок, и пусть твоя вера даст тебе больше счастья и радости, чем мне дала моя. Я никогда не говорил тебе об этом лишь потому... нет, не могу больше писать. Думай обо мне и вспоминай обо мне в твоих молитвах. Одно дело я возлагаю на тебя, как приказание: сожги все книги в моей библиотеке, все бумаги и письма, не щадя ничего. Прощай, мой сыночек!..

(Твой отец слишком слаб, чтобы докончить это письмо, Эрик. Я — твоя тетя — приеду и все тебе расскажу. Флоренция, Валлас.)

Капитан Грахам внимательно прочел эти письма.

— Бедняжка! — проговорил он. — Интересно, нашел ли его отец свет истины до конца? Да, если это так, дорогой Эрик, то ты привел двух заблудших в Царство Небесное!