Христовы колокольчики

Вера маленького мальчика

Всю свою жизнь старушка Феодосья Семеновна прожила в нянях у Горностаевых. Всех детей вынянчила она, а когда те выросли, так и осталась у них жить.

Когда младшая дочь Рая вышла замуж, то старушка перешла к ней нянчить детей. Выходила у нее двух сыновей — Адю и Мику, то есть Андрея и Михаила.

Няня так любила детей, как будто они были ее собственные. Горностаевы тоже любили няню, уважали и ценили ее, оказывая ей всякую помощь. Они были во всех отношениях хорошими людьми, жили между собой дружно, и няне у них жилось неплохо. Только одно огорчало ее: в доме Горностаевых никто не признавал Бога, так что дети жили без малейшего представления о Нем. Родители уверяли, что религия нужна для простого народа. Итак, дети привыкли думать и обходиться без Бога.

Когда няня перешла жить к Раисе Ивановне, которая вышла замуж за Виктора Александровича Дементьева, то оказалось, что у Дементьевых было то же самое направление, и Виктор Александрович еще строже относился к тому, чтобы, как он выражался, дети не привыкали к суеверию и чтобы никто не навязывал им ложных понятий. Поэтому в доме было запрещено говорить о Боге. Няня об этом не смела даже и заикнуться.

Уроки давала сама мать. Жили они в деревне, и им было легко воспитывать детей согласно своим идеям. Виктор Александрович более всего заботился о том, чтобы дети развивались без постороннего влияния.

Старший мальчик Адя рос очень смышленным. Отец восхищался его любознательностью.

Адю все интересовало, он во все вникал, все хотел знать. Отец любил отвечать на его вопросы.

— Папа, почему маятник на часах не останавливается, а все качается и качается целые сутки, а в столовой даже целую неделю? — спрашивал Адя.

Отец открывал часы, показывал механизм и объяснял, почему они идут. То вдруг Адя заинтересовывался швейной машиной, то роялем и добивался, как шьет машина и отчего происходит звучание.

Особенно интересовался Адя, как люди дошли до таких открытий. Отец ему рассказывал о том, как прежде люди шили рыбьей костью вместо иглы, долго не знали, что из железа можно сделать иголку, а теперь шьют на швейных машинах. Такие рассказы очень радовали Адю, и он целые вечера проводил с отцом в беседах о природе, пароходах, паровозах, фабриках и вообще обо всем на свете.

Более всего интересовало Адю, кто и как сделал какое-нибудь изобретение. Однажды он так увлекся рассказами отца, что в восторге вскочил, выпрямился и сказал:

— Когда я вырасту большой, то тоже что-нибудь выдумаю! Папа, а почему животные не выдумывают ничего нового?

— Оттого, что они не так умны, как человек, — сказал отец.

— Но ведь собаки и лошади очень умны и все равно ничего нового не придумывают. Странно... Папа, почему они ничего не говорят?

— Потому что их ум не развит.

— Интересно... Я бы не хотел быть животным.

Однажды за завтраком Адя спросил:

— Няня, откуда взялось яичко?

— Курочка снесла.

— А курочка откуда? — опять спросил Адя.

— Курочка из яичка вышла, — ответила няня.

— Значит яичко из курочки, а курочка из яичка... Как же так?

— А так. Курочка сядет на яичко, выйдут цыплятки. Цыплятки вырастут и будут курочками, нанесут яичек и тоже сядут на них, — объяснила няня.

Но Адю это объяснение не удовлетворило.

— Ну, хорошо, — сказал он, — курочка из яичка, яичко из курочки и опять та курочка из яичка и наконец дойдет, что первое яичко какая-то курочка снесла? — добивался Адя.

— Ну уж этого я не могу тебе сказать, из какого яичка первая курочка вышла, — ответила няня.

На том разговор и кончился.

Вечером Адя пристал к отцу:

— Откуда взялись все звери?

— Природа так сделала, что они все явились на свет, — ответил отец.

— Природа? — удивился Адя. — Какая она умная, если сумела сделать всех зверей и все цветы, и деревья! — воскликнул он.

— Ты не думай, что это существо какое-нибудь, это просто сила такая.

— Все равно хоть и сила, ужасная сила! — восхищался Адя. — Она еще что-нибудь новое выдумает? — спросил опять мальчик.

— Я думаю, что человек довольно совершенное творение, ты ведь сам удивляешься его уму. Теперь люди открывают силы природы и пользуются ими, — отвечал отец.

— Мне хотелось бы, чтобы природа еще что-нибудь изобрела, например, человека еще лучшего, чем обыкновенные люди, — рассуждал Адя.

— Да что же можно сделать лучше?

— Ну, например, чтобы у него были такие глаза, чтобы он мог видеть за 100 километров, чтоб мог видеть сквозь стены! Идешь по улице мимо дома и видишь, что делается в доме, — мечтал Адя.

— Ну что же тут интересного? — спросил папа.

— Как же, это очень интересно! А чтобы он мог проходить через стены...

— Ну, это было бы совсем нехорошо. Воры увидели бы через стены деньги, бриллианты, и так как они проходили бы через стены, то зашли бы в дом и забрали все, — смеясь сказал отец.

Адя тоже расхохотался и понял, что это действительно было бы нехорошо...

— Знаешь, что было бы хорошо: если бы человек никогда не умирал!

— Если бы люди не умирали, то слишком тесно было бы на земле. Дошло бы до того, что пройти нельзя было бы.

Тут Адя задумался и сказал:

— Жаль, что нельзя всегда жить!

Каждое утро мама давала уроки детям, обучая их грамоте. Потом их пускали побегать на воздухе до обеда. После обеда они занимались музыкой и уже к вечеру ездили с мамой кататься.

В одно утро, кончив уроки, дети весело побежали в сад, потом перелезли через высокий забор на луг, где по холмам росло много земляники. Они двигались все дальше и дальше, с холмика на холмик, и, наконец, дошли до небольшого болота, за которым у опушки леса была горка. Дети были уверены, что земляники там еще больше.

— Тут мокро, Мика.

— Ну так что же? Не беда! — воскликнул Адя и, сев на траву, снял башмаки и носки и побежал через болотце.

Конечно, Мика последовал его примеру. Весело выбежали они на горку и, действительно, увидели так много земляники. Так как горка была на самом припеке, земляника совсем поспела. Поднимаясь все выше и выше, они дошли до самого леса и вдруг заметили тропинку. Им стало очень интересно: куда же ведет она — прежде ее не видно было! Адя и Мика пошли вперед. Пройдя некоторое расстояние, ребята услышали громкий голос, говоривший:

— Было и темно, и только вода и больше ничего, а над водой носился великий Дух, Дух сильный, всемогущий...

Удивленные мальчики остановились и стали оглядываться. Сквозь чащу молодых кустов они увидели лужайку, на которой стоял большой мальчик, а перед ним сидела группа деревенских детей. Это был Варфоломейка, приехавший из далекого Петрограда на каникулы. Он смело ораторствовал перед публикой.

Адя и Мика тихонько подошли сзади и присели. Варфоломейка продолжал:

— Великий и сильный Дух умел приказывать, и все Ему повиновались. Этот Дух был Бог.

Он сказал: „Да будет свет“ и сразу же стало светло. Он сказал: „Земля, отделись от воды! “ — и вода с землей разделилась. Он повелел солнцу засветить и звездам засверкать, и все стало так, как Он повелел. Он сказал земле: „Произращай зелень, траву, цветы и деревья“ — и стало все расти. Он повелел рыбам плавать в воде, и появились рыбы. Он сказал: „Пусть птицы полетят по воздуху“ — и птицы полетели. Затем Он сотворил всех зверей. А когда Он сотворил человека и вдунул в него Свой дух, стал человек разумным и вечно живущим, подобно Богу.

Варфоломейка окончил словами:

— Завтра в этот же час будет лекция. Желающие могут приходить. А теперь — по домам!

Все вскочили и побежали домой. Адя и Мика тоже. Адя был в восторге. Он услышал именно то, что так хотел знать. Он только удивлялся: как этого папа не знает?

Молча и задумчиво они шли по дорожке. „Вечно живущий. Почему же умирают все?“ — недоумевал Адя.

Выйдя из леса, он остановился перед Микой и спросил его:

— Ты, Мика, честный человек?

Мика вытаращил и без того большие глаза и сказал:

— Честный.

— Ты умеешь держать слово? — спросил Адя опять.

— Умею, — утвердительно ответил Мика.

Тут Адя положил руку на плечо брата и серьезно, даже строго, глядя ему в глаза, спросил:

— Обещаешь ли ты никому не говорить, что мы тут были?

— Обещаю! — твердо сказал малыш.

— Смотри, Мика, ты никому этого не говори: ни маме, ни папе, ни няне, никому, ни даже коту, ни петуху, никому! Понимаешь?

— Обещаю! — торжественно произнес Мика.

— Если ты не сдержишь своего слова, то я никогда не возьму тебя с собой гулять, ни-ког-да! Слышишь? — Адя сильно стряхнул его за плечи.

— Обещаю! — еще раз повторил Мика.

— Если так, то мы завтра опять придем сюда.

Они сбежали с горки, побежали через болотце, обулись, добежали до забора, перелезли через него и помчались к дому.

Очень хотелось Аде всем рассказать, что он слышал. Подумав, он решил, что лучше никому не говорить, а то, пожалуй, не позволят туда ходить. Между тем Варфоломейка говорил именно то, что больше всего интересовало Адю. Он поэтому решил, что расскажет все, когда у Варфоломейки закончатся каникулы и он уедет в Петроград.

На следующий день они так же опять побежали на „лекцию“, как называл свои рассказы Варфоломейка. Они немного опоздали и пришли, когда мальчик уже продолжал:

— Дьявол был дух сильный, злой, завистливый, гордый. Он ненавидел Бога и завидовал счастью людей. Ему хотелось их погубить и испортить Его дело, помешать Его плану и огорчить Бога, а главное — подчинить человека себе.

Между другими деревьями росло дерево жизни и дерево познания добра и зла. Бог, любя и жалея человека, предупредил его, говоря: „Не ешь плодов с дерева познания добра и зла. В день, когда ты съешь, смертию умрешь“.

„Наверное, они съели“, — подумал Адя.

— Дьявол, желая погубить человека, заговорил с женою, — продолжал Варфоломейка, — и спросил ее: „Подлинно ли Бог запретил есть плоды от всякого дерева?“ И тогда жена сказала: „Только с одного не велел, чтобы нам не умереть“. Тогда дьявол сказал: „Нет, не умрете, но Бог знает, что тогда вы будете сами, как боги, оттого Он запретил вам есть“. Теперь жене предстояло выбрать, кому верить, Богу ли, который говорит: „Умрете“, или дьяволу, который говорит: „Не умрете“. Жена поверила обманщику. Она взяла плод, сама ела и мужу дала, и он ел.

Адя так и всплеснул руками:

— Вот почему все умирают!

Варфоломейка, не обращая внимания на его возглас, продолжал:

— Если бы Адам после этого стал есть плоды с дерева жизни, то дело было бы непоправимо. Я завтра объясню, почему Бог прогнал людей из рая, где росло дерево жизни, и затворил дверь, чтоб никто туда не прошел. Лекция окончена! — объяснил он.

Все разошлись.

Адя не мог дождаться следующего дня, чтоб услышать продолжение. Утром на уроке он был задумчив и серьезен. Родители недоумевали: что с ним случилось? „Не болен ли?“ — волновалась мама.

На следующий день там же собралась группа слушателей, и Варфоломейка начал говорить:

— Бог очень любил людей. Ему было жалко, что они послушали дьявола, стали его пленниками и должны умереть. Так как дух в них вечно живой, то, хотя тело умрет, душа остается жить вечно. И если душа — пленница дьявола, то он возьмет ее далеко от Бога и она должна будет вечно страдать и мучиться. Богу стало жалко людей. Он ведь создал их для вечного счастья, для вечной жизни, и вдруг они должны погибнуть! О, что тут делать, как дело поправить, как их назад вернуть? Он решил послать Сына Своего единородного на землю. Он не пожалел отдать Его, так как Ему хотелось спасти людей. Так Он их любил, что пожертвовал Сына Своего. Он решил: пусть с Него Одного взыщут за них и пусть все грехи людей лягут на Сына Моего. Я Его отдам в выкуп за людей. Он заплатит за грешников. Он выкупит их, дьявол тогда не будет иметь права удерживать их. Люди все будут свободные и как бы не согрешившие.

Прошло четыре тысячи лет. Бог не переменил Своего плана и людей не разлюбил, хотя и огорчали они Его. На земле появилось много людей и все они были пленниками дьявола. Многие знали Божьи обещания. А потому ждали их исполнения и радовались.

Наконец явился Сын Божий. Как вы думаете, в каком виде явился Сын Божий? Вы, может, думаете, что Он пришел в силе, окруженный ангелами или с войсками, чтобы сразиться с врагом? Нет! Он родился, как простой мальчик, и притом в большой бедности, даже спал на соломе. Никогда на земле не был Он богатым.

Когда Он вырос, то взял Себе двенадцать из простых, бедных людей и назвал их Своими учениками. Имя Его — Иисус Христос.

Лекция окончена, — по обыкновению объявил он.

Адя всю дорогу твердил, боясь забыть: „Иисус Христос, Иисус Христос“. Он ведь впервые в жизни слышал это имя и очень удивился, какой Бог добрый! Вместо того, чтобы рассердиться на человека,

Он жалеет его, заступается за него, всячески старается спасти его. Удивительно!

Сердце и ум Ади были полны новых впечатлений. Он не смог удержаться, чтобы с кем-нибудь не поделиться тем, что узнал. Адя сказал об этом няне.

— Я теперь знаю, откуда все взялось. Я знаю почему звери не такие умные, как люди. Я знаю, почему все умирают.

— Откуда же ты все это узнал, дорогой мой? Кто рассказал тебе?

— Этого я не могу тебе сказать, а только я знаю, что на Сына Божьего возложили грехи людей всего мира.

После этих слов Адя снова начал повторять:

— Иисус Христос, Иисус Христос!

Няня с удивлением смотрела на него — радоваться ей или ужасаться, слыша все это?

— А ты папе сказал о том, что знаешь?

— Нет, я ему не говорил, — ответил Адя.

— Ты бы ему сказал, — посоветовала няня.

— Я обязательно ему скажу, — каким-то таинственным голосом проговорил Адя.

Вечером того же дня, сидя в гостиной, Адя твердил вполголоса:

— Иисус Христос, Иисус Христос.

Отец услышал и спрашивает:

— Ты что там шепчешь?

— Имя Сына Божьего! — доложил Адя.

— Кто тебе это сказал? — удивился отец.

— Папа, я этого тебе не могу сказать.

— Но я требую! Я должен знать! — сказал Виктор Александрович строго.

— Я тебе скажу, но не сейчас. Немного погодя, — смело ответил Адя.

— Почему же не теперь?

— Это тайна, — загадочно произнес Адя.

— А если я тебя накажу за эту тайну и тогда заставлю сказать — вот тебе и будет тайна! — сердитым голосом сказал отец.

— Если ты даже убьешь меня, я сейчас не могу сказать. Потом, чуть позже, я тебе все расскажу, как я это узнал. Я еще знаю, что великий, сильный, всемогущий Дух носился над водою. И Он повелел всему быть. Все стало так, как Он захотел. Я знаю, почему такая разница между животными и человеком... — помолчав немного, Адя продолжал: — это оттого, что Бог дунул Свой дух в человека.

Пока Адя говорил, отец взволнованно ходил по комнате из угла в угол, дергал свои усы, нервно кусая губы, не зная, как надо поступить. Боясь неправильно поступить с сыном, он решил не торопиться.

Когда дети пошли спать, Виктор Александрович подошел к своей жене и спросил:

— Рая, откуда он это узнал, кто ему сказал?

— Я сама удивляюсь и не могу себе представить, откуда у него такие сведения, — ответила Раиса Ивановна.

— Ты не думаешь, что это няня ему сказала?

— Няня не скажет такого. Ты слышишь, что он так говорит, будто учился у законоучителя.

— Не ходит ли священник сюда? — догадывался Виктор Александрович.

— Да что ты! Церковь от нас семь километров, а если думать на учителя, то его нет здесь теперь: он уехал на лето, — объяснила Раиса Ивановна.

— Одно остается думать, что он достал где-то книжку. Теперь он научился читать и трудно его уберечь. Посмотри, нет ли какой книжки в его вещах. Во всяком случае, это очень неприятные новости для меня, — со вздохом проговорил он. — Весь мой план воспитания испорчен...

Никакой книжки у него не нашлось. Виктор Александрович попробовал разубедить мальчика и представить все то, что он узнал, как старую басню. Он стал рассказывать ему мифологию, думая отвлечь его; говорил, что люди прежде верили в разных богов, но с распространением образования все это бросили.

Но Аде очень нравилось то, что говорил Варфоломейка. Какой-то внутренний голос ему шептал, что этому нужно верить.

Однажды Адя сказал няне:

— Варфоломейка намного больше знает, чем ты, няня, и чем папа, и чем мама!

— Какой Варфоломейка? — удивилась старушка.

Мика при этой выходке Ади даже присел, захватив ручками колени, и широко улыбнулся. Он, смотря на Адю, как бы говорил:

— Проговорился.

А Адя страшно испугался того, что он сказал. Немного погодя, он подошел к няне, обнял ее, спросив:

— Няня, ты меня любишь?

— Кого же я люблю, как не тебя? — спросила вместо ответа няня.

— Если ты меня любишь, то не говори никому про Варфоломейку!

— Да кто же этот Варфоломейка? — вполголоса спросила няня.

— Не говори, не говори никогда этого имени, не произноси его! Ты сделаешь это?!

— Ну ладно, ладно, не скажу, а все-таки кто же он? Я бы хотела знать.

— Потом я тебе все расскажу, только теперь ты молчи, нянечка, хорошо? — приставал Адя.

— Хорошо, хорошо, — согласилась старушка.

Время шло, и познания Ади увеличивались. Отец запретил в гостиной разговаривать сыну о том, что он знает. Тогда Адя в детской, которая была рядом с ней, рассказывал няне. И все равно в гостиной, к досаде Виктора Александровича, все было слышно.

— В Сыне Божьем была Божественная любовь к людям, жалость и сострадание, и сила всемогущая! Несмотря на это, Он был смиренный и кроткий, — с увлечением рассказывал Адя. — Когда приходили к Нему больные, Он жалел их и всемогущей силой Своей исцелял их. Представь, няня, пришел к Нему слепой, а Иисус Христос говорит: „Прозри!“ и слепой сразу же стал видеть. Чудо! А один человек болел 38 лет. Иисус Христос подошел к нему и исцелил его. А один раз на дороге Он встретил похороны. Мать хоронила сына и сильно плакала. Ты, наверное, думаешь: ну что теперь можно сделать, когда умер! Вот я тебе скажу! Иисус велел остановиться. Ему жалко было, что мать плачет, и Он сказал мертвому сыну: „Встань!“ и мертвый ожил. Вот какой Он всемогущий! Он и теперь такой же. Иисус не переменился и не ослабел. Он еще больше, чем тогда, имеет власти, потому что победил дьявола. Только я не знаю, как было сражение и как Он победил. Когда узнаю, я тебе расскажу. Это очень интересно, правда?

— Няня, представляешь, я никак не ожидал, что так может случиться! Когда Иисус был совсем молодой, Его убили! Слышишь меня, Его убили! Взяли два бревна, сколотили крестом, положили Его, руки растянули по поперечному бревну, и в ноги вбили молотком большие гвозди! — Адя говорил, и слезы блестели на его глазах. — Крест подняли, — продолжал он, — и вкопали в землю. Иисус истекал кровью. Она ручьем лилась из ран. На кресте Он умер.

Адя замолчал и несколько минут ничего не говорил.

— Тебе жалко, няня, Иисуса, что Он так страдал? — наконец спросил он.

— Очень жаль, — всхлипывая, сказала няня.

— Очень жаль, — повторил мальчик. — Когда Он висел на кресте, грехи всех людей — и твои, и мои, и Микины, и мамины, и папины, и дедушкины, и бабушкины, одним словом, всех людей, были на Нем. Оттого Он умер. У Него Своих грехов не было. Дьяволу очень хотелось втянуть Его в сети греха и он был уверен, что это ему удастся. Адаму и Еве он показал только один плод и они не устояли, а Иисусу он показал весь мир, все царства, всю славу, все, чем только можно прельстить человека, но Иисус не поддался. Вот какой Он! Он был без греха и потому мог вечно жить, но когда взял на Себя грехи людей, должен был умереть.

Няня, никакого сражения не было, а Он победил именно тем, что устоял и не поддался искушению. Дьявол напрасно старался одержать победу над Ним. Вот почему Он мог уплатить за чужие грехи — потому что Своих у Него не было. Если бы у Него был хотя бы один грех, какой был у Адама, то все пропало бы, дьявол победил бы Его!

Сняли Его с креста, — продолжал Адя, — и положили в саду в пещере, привалили большой камень и даже запечатали царской печатью! И солдат поставили караулить. Все было спокойно два дня, а на третий день сделалось землетрясение, камень отвалился, печать сломалась, а солдаты повалились на землю, как мертвые. Знаешь почему? Иисус Христос ожил! Он опять пришел к Своим ученикам. Они Его видели и разговаривали с Ним. Он больше умереть не может! Иисус еще сказал, что все мертвые оживут и тогда смерти не будет совсем. А дьявол будет брошен в огонь: это случится, когда Иисус вернется снова на землю.

Ученики видели, как Он поднимался на небо. Как это чудесно! Все оживут и мы будем такими, как Он! Это очень хорошо, няня, что мы будем всегда жить, правда? Ты рада? Ученики тоже были рады и стали другим говорить об этом. И за это их били и в темницу сажали. Ты думаешь, они плакали? Нет! Они радовались, что страдают за Иисуса Христа, которого они так любили. Я тоже крепко-крепко люблю Иисуса!

Таким образом лекция за лекцией передавалась няне.

Однажды у Дементьевых обедали гости. Вместе со взрослыми за столом сидели и Адя с Микой. Кто-то из гостей рассказывал про одну старую даму — общую знакомую. Ей доктор сказал, что ее болезнь неизлечима и она скоро может ослепнуть. Сидящие за столом сочувствовали ей и очень жалели больную. Адя не выдержал и неожиданно для всех выпалил:

— Если бы она попросила Иисуса Христа, то Он сделал бы ее зрячей!

Гости расхохотались, а отец покраснел. Виктору Александровичу было стыдно и он очень рассердился на Адю. Он, ничего не сказав, встал из-за стола, взял Адю за руку, вывел в другую комнату и сказал:

— Сколько раз я тебе говорил: не болтай пустяков, а ты не только перед домашними не молчишь, а еще перед посторонними меня так конфузишь!

С этими словами Виктор Александрович открыл дверь темного чулана и, толкнув туда Адю, запер его на ключ.

Вернувшись, отец сказал:

— К моему великому сожалению и досаде, он достал, наверное, какую-то книжонку и начитался ее. А так как он сильно впечатлительный, то теперь сильно поглощен этим. Такая досада! Весь мой план воспитания разбит...

— Но вы строгими мерами, грозами и запрещениями сделаете его мучеником и уж нисколько не разубедите его! Самое лучшее — отнестись к этому увлечению равнодушно. Поверьте, он сам скоро забудет. Что-нибудь новое заменит мальчику это увлечение, а потом он сам будет над собой смеяться.

Такого рода рассуждения велись по поводу Адиной выходки за столом.

— Неужели ты его оставишь без обеда? — с беспокойством спросила Раиса Ивановна.

— Он потом может в детской поесть, — ответил Виктор Александрович.

После обеда, когда все гости перешли в гостиную, отец выпустил Адю, сказав:

— Иди к няне, она даст тебе покушать.

Адя весело побежал в комнату и крикнул:

— Няня, за Иисуса я сидел в темнице!

— Вот видите, как скоро наши слова оправдались! — воскликнул кто-то из гостей, услышав Адины слова.

Скоро Виктору Александровичу понадобилось ехать за границу по делам. Он собрался, распрощался с домашними и поехал.

Раиса Ивановна знала, сколько времени потребуется, чтобы доехать до морского порта, оттуда, перед отплытием парохода, муж пришлет телеграмму. Уже не первый раз делал он такие путешествия, и поэтому она была спокойна.

Действительно, как всегда, телеграмма пришла в свое время. В ней он сообщал, что доехал благополучно и пишет, уже сидя на пароходе: „Мы отчаливаем через пять минут!“

В эту же ночь поднялся сильный ветер. В саду сильно шумели деревья. Они так качались и гнулись, что казалось, вот-вот поломаются. Раиса Ивановна не могла спать. Представляя, как муж на море терпит качку и, наверное, сильно страдает морской болезнью, переживала за него.

К утру ветер не утих, а еще больше усилился. Получив газеты, Раиса Ивановна прочла в них, что вчерашняя буря много наделала бед: сорвала с домов крыши, в садах и рощах поломала и вырвала с корнем много деревьев, а рыбачьи лодки унесла в море.

Прочтя это известие, она встревожилась еще больше. Уже вечером, сидя в гостиной, Раиса Ивановна дала волю слезам.

Адя пришел проститься с мамой перед сном и, увидев ее в слезах, спросил:

— Ты почему плачешь, мама?

В это время сильный ветер бушевал в саду.

— Слышишь, Адя, какой страшный ветер? А папа на море. Не случилось бы что с ним! — она зарыдала.

Адя влез на стул, обнял мать и стал целовать не зная, как утешить ее. Но вдруг он, точно что-то вспомнил, быстро соскочил со стула и, вставши на колени, стал молиться вслух:

— Господи! Бог сильный и всемогущий! Я верю, что Ты имеешь власть остановить бурю. Ты можешь сделать, что хочешь. Сохрани папу, чтоб с ним ничего не случилось! — Адя заплакал, говоря эти слова, и сквозь слезы повторил: — Господи, сохрани папу ради Иисуса Христа! Аминь.

Когда он окончил, Раиса Ивановна тоже сказала:

— Господи, сохрани Виктора!

— Не плачь, мама, мы помолились, и Господь папу сохранит. Он добрый и все может сделать, — сказал Адя, поцеловал мать и пошел спать.

Раиса Ивановна почти всю ночь не могла уснуть. При каждом порыве ветра она вздрагивала и грустными глазами смотрела в темноту сада.

К утру буря утихла. Когда принесли газеты, она сразу же принялась их читать. Там сообщалось, что причинила буря в эти дни. Она сделала много бед на море, разбила несколько судов. Пассажирский пароход „Д“, идущий по морю, погиб. Из пассажиров почти никого в живых не осталось.

Раиса Ивановна выронила из рук газету и зарыдала так громко, что было слышно во всем доме. Адя, услышав плач, сразу же прибежал:

— Мама, мама, что случилось?

— Читай, — едва смогла она сказать сквозь слезы.

Он взял газету и внимательно прочел вслух:

— „Пассажирский пароход „Д“ погиб; из пассажиров почти никто не остался в живых“. Значит, кто-то спасся. Это папа, это папа! Мы молились, и Бог его сохранил!

— Ах, Адя, утопающий за соломинку хватается, так и мы с тобой, — сказала Раиса Ивановна и ушла в спальню.

Она не вышла к обеду и никого не впускала к себе.

Поздно вечером ей подали телеграмму. Судорожно и торопливо она развернула ее: „Пароход „Д“ погиб, я жив. Письмо следует".

— Виктор! — радостно воскликнула она и побежала к няне. — Виктор жив! — кричала она и махала телеграммой.

Потом она побежала к Аде в детскую. Мальчик мирно спал в кроватке. Ей жаль было его будить, но от радости мать не могла удержаться, чтобы не поцеловать сына. Когда она увидела, что мальчик открыл глаза, сказала:

— Адя, милый, папа жив! От него телеграмма пришла!

— Я так и знал, — спокойно ответил Адя, — Бог силен. И Он нас очень любит.

С большим нетерпением все в доме ожидали почты, а она не каждый день приходила. Но вот, наконец, почтальон принес письмо с заграничной маркой. Обрадованная Раиса Ивановна прочитала следующее: „Добрый день, родные мои, Андрейка, Мишенька и Рая! Вы уже знаете из газет о том, что наш пароход „Д“ затонул и, вероятно, плакали и сокрушались, думая, что я погиб? Уж не говоря о том, что все пассажиры были больны и страдали морской болезнью, все вокруг наводило какой-то ужас. Тьма на море была непроглядная и шум волн — оглушительный. Море буквально стонало, пароход трещал, его бросало во все стороны.

На палубе оставаться было невозможно — ее всю заливало волнами, сильный ветер валил с ног. Это было что-то свирепое, ужасное и неописуемое. Вдруг сильный толчок. — Ты можешь себе представить, какая была паника, когда в каюту к нам пришел капитан, бледный, как мертвец, с невыразимым отчаянием на лице. Он объявил, что в пароходе образовалась течь, пробоина постоянно увеличивается и пароход быстро наполняется водой. Он неминуемо должен погибнуть и нет никакой надежды.

— Спасайтесь, кто как может! Я ничем не могу помочь! — закончил он и заплакал, как ребенок, выходя из каюты.

Мы, толкая друг друга, выбежали на палубу. Я не имел ни времени, ни желания смотреть на других. Видно было одно, что наш пароход начал погружаться в воду и неизбежно придется идти ко дну. Так или иначе, я бросился в воду. Что я хороший пловец, ты знаешь, но что значило мое искусство при таких волнах на средине моря? В борьбе со стихией это немного замедлило бы гибель и больше ничего!

Со мной рядом держался один молодой датчанин. Ему удалось ухватиться за опрокинутый челнок: он как-то умудрился его перевернуть и влез в него. Я последовал за ним. Понимая, что в такую бурю челнок без весел мало полезен, мы должны были каждую минуту ждать, что он снова опрокинется, наполнится водой и пойдет с нами ко дну. Было ясно, что гибель моя неизбежна. Я стал мысленно прощаться с вами, мои дорогие! Видел тебя. Рая, Адю, Мику в нашей уютной, светлой гостиной.

Мне живо представился Адя. Вспомнились те слова, которые он часто говорил: „...и носился над водами Дух сильный и всемогущий...“. Тогда начал я молиться: „О, Великий Дух! Если Ты есть и не потерял прежнюю силу, то спаси меня по милости Твоей. Ты повелел — и всколыхнулась бездна морская. Я верю, что по слову Твоему, по Твоему повелению она может утихнуть!“

В это время вспыхнул прожектор спасательного корабля, посланного в море для розыска застигнутых бурей, как обычно это делается в непогоду. Желтые лучи прожекторов метались во все стороны, ища себе добычи. Одним таким лучом был пойман и я. Он не выпускал меня из вида до тех пор, пока приблизился корабль и подана была спасательная лодка. Так я по милости сильного Бога остался жив!

Теперь я верю, что Бог, Создатель всего, спас меня. Отныне я хочу служить Господу вместе с вами!“