Хрупкий мир

1

Эон: Фанерозой

Эра: Палеозой

Период: Граница Перми и Триаса

298,914 млн лет до Перехода

Наверно, зрелище и правда было впечатляющим. Краем глаза я фиксировал, как Таис и Кай замерли в своих креслах с расширенными глазами, вцепившись в подлокотники. Но мне было не до эмоций. Фиксировать в секунду все нюансы полученной картинки, искать следы необычного и тут же принимать решение, двигаться дальше или остановиться было совсем не просто даже в супер-режиме.

Первые несколько сотен лет пейзаж за иллюминатором мог показаться однообразным, особенно для не слишком внимательного наблюдателя. Но я фиксировал всё: трещины на леднике, цвета и оттенки, следы ветров и так далее.

Потом ледник стал меняться, плато накренилось, и я готов был в любое время прервать путешествие, если возникнет угроза его обрушения или если вдруг осадки резко усилятся, и нас начнёт вмораживать в ледник.

Кстати, одним из приятных бонусов такого прерывистого путешествия было то, что мы не проваливались под лёд, как бы непременно произошло, стартуй мы в обычном режиме. Собственно, поэтому мы и двигались раньше, выбирая для точки старта исключительно скальные основания. Но в этот раз мой расчёт оказался верным: во время каждой очень короткой остановки силовое поле успевало нас вытолкнуть на поверхность снежно-ледяного покрова.

Ледяное плато выровнялось, обошлось без лавин и крупных обвалов. Ледяная шапка держалась уже несколько сотен тысяч лет, когда я заметил, что Солнце начало, постепенно ускоряясь, менять положение. Я специально выбрал такое время «мерцания» стазиса, чтобы оказываться в реальном времени в одно и тоже время года и суток. Так можно было проследить за движением материков. И вот — это движение фиксировалось, как будто мы плыли на огромном ледяном плоту по обычному океану, а не на каменной подложке по раскалённой магме.

Лёд постепенно начал исчезать; несколько секунд нашего времени — и белая пустыня сменилась чёрным базальтовым пейзажем, ещё несколько мгновений, и по нему побежали стремительно меняющиеся зеленоватые пятна.

Я почувствовал отголоски лёгкой досады; полноценные эмоции в супер-режиме были недоступны. Очень не хотелось останавливаться, но, если вокруг нас возникнет густой лес — придётся. А то в мгновение ока окажемся погребёнными под слоем осадочной породы.

Однако, к моему облегчению, этого не произошло.

Каменистое плато под нами стало резко подниматься. Я фиксировал подъем по горизонту и положению Солнца. Ещё через несколько тысяч лет растительность сошла на нет, зато снова появился ледник. Судя по всему, мы были уже довольно высоко в горах.

Было бы здорово, если бы в супер-режиме можно было бы легко обращаться к любым воспоминаниям; чтобы все события в жизни и полученная информация становились бы такими же легкодоступными, как математический анализ реальности. Но, к сожалению, память оставалась вполне обычной: зыбкой и неверной. Поэтому, не переставая наблюдать за стремительно меняющимся миром, я пытался выжать максимум из своих знаний по геологической истории Земли.

Мы в горах. Какие горные цепи у нас самые старые? Какие могут относиться к Перми?

На ум приходили только Урал и Апалачи.

Урал сразу можно было исключить: мы ведь стартовали на Юге, в Гондване. Значит, подвинулись вместе с ней, чтобы слиться с другими материками в Пангею. Урал должен быть на севере — возможно, даже за морем Палеотетис.

Значит, мы в Апалачах. Огромных, высоченных, заснеженных Апалачах, уже напоминающих современный мне Тибет.

Зримое воплощение миллионов лет, вдруг сформировавшееся перед глазами в виде заснеженных горных вершин, даже сквозь «супер-режим» производило впечатление.

Я залюбовался.

И чуть не пропустил то, ради чего затеял такое необычное путешествие в стазисе.

Но, к счастью, всё-таки успел отреагировать.

Несколько секунд на мостике было очень тихо. Я даже слышал, как дышит Кай и Таис. Прерывисто, взволнованно. У обоих сильно подскочил пульс.

А потом я вышел из режима.

— Мы… не двигаемся больше? — Кай первым пришёл в себя.

— Ага, — кивнул я, — похоже, прибыли.

— Ты что-то заметил?

Вместо ответа я указал на небо. Там, у горизонта, чуть позолоченный послеполуденным солнцем, светился в небе инверсионный след.

— Ох и нифига себе! — Кай не сдержал эмоций.

— Что это? — спросила Таис.

— Возможно, след реактивного двигателя летательного аппарата, — осторожно ответил я.

— Как думаешь, атмосферник, или кто-то садился? — спросил Кай, разглядывая медленно рассеивающийся в небе след.

— Сложно сказал, — я пожал плечами, — скорее, всё-таки атмосферник.

— Значит, не единичное посещение, — констатировал Кай, — а как минимум серьёзные исследовательские работы.

— Я уже говорил. Будет вторжение. Война. Надо пройти этот период как можно тише, стараясь ни во что не вмешиваться. Наша основная задача — чтобы нас не заметили. Так что проведём осторожную разведку, а дальше действуем по обстоятельствам. Разработаем план, как пережить всё это дело. Предупреждён, значит, вооружён.

Кай неожиданно улыбнулся. Я поднял бровь, и изобразил недоумение.

— Мне нравится, когда ты цитируешь «Книгу Ветра и Крови», — пояснил он.

— А, — кивнул я, — ясно.

— Послушайте, если я правильно поняла, на ваш мир собирается кто-то напасть из космоса. Или уже напал. И что, вы собираетесь так просто сидеть, и ничего не будете предпринимать? — вмешалась Таис.

— Именно, — кивнул я, — наша задача незамеченными пережить этот катастрофический период.

— Нельзя менять историю, которая приведёт в возникновению мира, где родится Гриша, — пояснил Кай.

— Как-то сложно всё, — нахмурилась Таис.

— Да уж. Не просто, — согласился Кай, и почесал затылок.

— Ладно, — сказал я, — мне надо перекусить. И поспать, возможно. Потом собираемся на нижней палубе, обсудим, как мы докатились до жизни такой, и что нам делать дальше.

— Докатились? Постой, но мы же… — растерялся Кай.

— Это называется ирония, друг мой, — я улыбнулся немного натянуто, голод уже давал о себе знать, у меня кружилась голова.

— Ваши земные штучки… — проворчал он, тоже отстегнувшись и вставая с кресла.

Кажется, Таис посмотрела на него с сочувствием. Но в тот момент мне было всё равно.

2

Собрались мы в итоге только утром. Я проспал больше двенадцати часов. Это было странно — обычно я без проблем просыпался в нужное время безо всякого будильника. Даже на Марсе! Даже после месяцев в больнице, когда меня собирали заново после пребывания в вакууме.

А тут меня просто выключило — и всё. Включило только утром.

Кай решил меня не будить. Как он объяснил позже: «Когда у тебя впереди несколько вечностей — имеет ли смысл спешить?» Я не стал уточнять, но это было похоже на очередную цитату из «Книги Ветра и Крови».

Надо будет все-таки её прочитать как следует, и не в особом режиме, а так, чтобы она полностью отложилась в нормальной памяти.

Хорошо хоть странная ревность по отношению к Таис, наконец, исчезла. Я не думал, чем они с Каем занимались ночью, пока я спал. Мне было всё равно. В какой-то момент я почему-то перестал воспринимать Таис как объект вожделения.

Может быть, морок, наведённый внутри «ажурного» планетоида рассеялся, или, может, притупились древние инстинкты защитника-спасителя. Слишком много впереди было нетривиальных задач, чтобы давать им шанс влиять на принятие решений.

Таис сидела на диване в центре кают-компании и широко улыбалась. Я видел, как после завтрака она ходила на крыло. Кай открыл ей люки и помог подобрать экипировку потеплее, чем простой комбез.

— Там очень красиво! — сказала она, увидев, что я смотрю в иллюминатор, — и воздух такой… словно хрустящий. Холодно, да! Очень! Но красиво!

— Да, жаль, на Марсе нет… не было таких высоких гор, — заметил Кай, — по крайней мере, в моё время.

— Сейчас на Марсе есть самая высокая гора в Солнечной системе, — сказал я, — Олимп называется. Вулкан. Кстати, в мифологии одной из древнейших цивилизаций Земли Олимп — это место, где живут боги. В том числе Арес.

— Серьёзно? — Кай заинтересованно поднял бровь, — и откуда древние знали, что на Марсе есть такая гора? У них были мощные телескопы? Не уверен даже, что со дна атмосферы такое можно разглядеть…

— Нет, конечно, — ответил я, — гору назвали позднее. Когда открыли. В честь того древнего мифа.

— А-а-а… всё равно хорошо. Правильно.

— Знал, что тебе понравится.

— А кто такой Арес? — вмешалась Таис, — один из богов, да?

Мы с Каем переглянулись.

— Бог войны, — ответил он, — и покровитель воинов. Наш с Гришей покровитель.

— Это его статуя в одной из комнат?

— Да, — кивнул Кай, — его.

— Интересно. Очень. Меня это почему-то волнует. Мне хочется верить в богов.

Кай улыбнулся.

— Я готов поверить во что угодно, — сказал я, — когда мы благополучно доберёмся до нашего времени.

— Так давайте двинемся дальше! — предложила Таис, — что нам мешает?

— Я уже упоминал, — ответил я, — что на Земле в ближайшее время произойдёт грандиозная катастрофа. Вероятно, она будет связана с противостоянием двух, или даже нескольких цивилизаций. Нашу планету будут пытаться колонизировать. А когда происходит нечто настолько масштабное, шанс на то, что нас обнаружат в стазисе становится очень высоким.

— Мы можем двигаться так же, как двигались. Чтобы видеть, что происходит снаружи, — продолжала Таис.

— Не годится, — ответил я, — колонизация — процесс очень быстрый. Всего за сто лет вся поверхность планеты может быть покрыта коммуникационной сетью, а на орбите висеть спутники. Мы не успеем остановиться. Когда что-то заметим, может быть поздно.

— Можно двигаться медленнее, — заметил Кай, — хотя бы этот период.

— По большому счёту, в этом и есть суть моего плана, — ответил я, — только мы будем двигаться не просто медленно. А периодически проводить разведку. И при необходимости менять локацию, пока горючего хватает. Или будем изобретать средства маскировки. Допустим, сейчас я хочу побывать там, куда летел этот аппарат. Оценить темпы строительства и освоения территорий. Посмотреть, кто они такие, колонизаторы. А уже потом решать, оставаться ли на месте и насколько прыгать вперёд.

— Разумно, — кивнул Кай, — но наши реактивные ранцы не предназначены для дальних полётов. А дроны могут засечь.

— Про тюрвинг забыл? — улыбнулся я, — он вроде как решение проблемы.

— Не доверяю я этой штуковине…

— Она меня не подвела даже в дальнем космосе, — заметил я, — разве есть основания ей не доверять?

— Ладно. Может, ты и прав. И это действительно хороший способ разведки. Мне просто не нравится, что ты опять пойдёшь один. Я не люблю ждать, особенно когда сделать ничего не возможно. Нельзя помочь, даже если что-то случится.

— Ты помогаешь тем, что прикрываешь тылы.

— Отличное занятие для гвардейского офицера корпуса специальных операций…

— Офицер делает всё, чтобы выполнить поставленную задачу, — заметил я, — и прикрывает тылы в том числе. А спецназовец делает это особенно хорошо.

— Ты прав, конечно, — Кай вздохнул, — извини.

— Значит, так: я рассчитываю вернуться в течение суток, — сказал я, — соблюдаем полное радиомолчание. В совсем крайнем случае, если что-то произойдет, я передам послание. Приёмник держите включенным, и под запись. Я постараюсь дать как можно больше информации за очень короткое время. Дальше действуем по обстановке.

— Это что значит? — спросила Таис, — ты можешь не вернуться?

— Всё будет хорошо, — я постарался улыбнуться, — но я обязан предусмотреть все варианты.

3

Я стартовал на закате. Посчитал, что в темноте будет меньше шансов быть замеченным. Хотя, конечно, мы не могли знать, какими средствами наблюдения обладают чужаки, которые высадились на Земле и какое у них зрение. Может статься, они в темноте видели лучше, чем при ярком свете. Риск в любом случае был. Но, по крайней мере, их летательные аппараты поднимались в воздух при свете дня. Так что вероятность того, что и пришельцы предпочитают день была несколько выше.

На старте опять были небольшие приключения, снова из-за моей излишней самоуверенности. Чтобы сэкономить пару секунд, я стартовал, не входя в режим. Предыдущий негативный опыт уже подзабылся; я думал, что достаточно изучил повадки тюрвинга, чтобы подобрать нужную силу и продолжительность нажатия даже в обычном состоянии. Ведь на старте математическая точность не требовалось.

В итоге меня вынесло на восьмикилометровую высоту, если верить встроенному в комбинезон альтиметру.

«Хорошо хоть не в космос», — подумал я, ощущая, как сжимается сердце; воспоминания о вакууме отпечатались в моей памяти навечно. В костюме, впрочем, у меня были все шансы прожить достаточно, чтобы успеть прыгнуть обратно, в тёплую и уютную атмосферу.

В супер-режиме я заново откалибровал своё владение тюрвингом, сделав несколько коротких прыжков. После чего сгруппировался, готовясь к затяжному падению, и отрегулировал поступление кислорода. Можно было бы продолжить путь и на этой высоте, так вышло бы даже быстрее. Но осторожность была важнее скорости. Любой объект на экранах радаров, даже такой маленький, как человек в защитном костюме, на высоте нескольких километров выглядел очень подозрительно. Ведь даже в наше время птицы так высоко не летают.

«Кстати, интересно, есть ли уже там, внизу какие-нибудь летающие твари? — подумал я, — птерозавры? Хотя стоп, они, вроде, появились гораздо позже. В Юре? Да, наверное, в Юре. Вместе с динозаврами. Тем более на большой высоте делать нечего, раз даже замаскироваться не под кого!»

Внизу была довольно плотная облачность. Кое-где из подсвеченного закатным багрянцем тумана проглядывали чёрные вершины. Днём я видел, что они покрыты снегом, но на закате из-за контрастного освещения они казались именно чёрными, точно острые клыки исполинского дракона. Я зафиксировал их положение, чтобы случайно не нарваться на гору при падении сквозь облака.

Если бы это был обычный прыжок, скорее всего, я бы быстро потерял ориентацию в пространстве и не смог поддерживать правильную позицию. Меня бы закрутило, а там и до потери сознания один шаг… но, к счастью, в супер-режиме контролировать собственное положение в пространстве было очень просто. Сигналы вестибулярного аппарата обрабатывались с математической точностью.

Облачный туман оставлял на мембранной защитной ткани комбинезона неприятную влажную плёнку. Стало зябко, но автоматическая система терморегуляции, запросив разрешение, быстро вернула комфортную температуру. Потеря энергии, конечно — но её будет чем восполнить; система обладала возможностью рекуперации. Так что тепло вернёт моё собственное тело, когда станет жарко.

Падение продолжалось дольше, чем я рассчитывал. Это могло означать, что облака быстро сгущались, буквально каждую секунду. Такое вполне возможно на закате. Или же внутри облачной массы дул ветер.

Я не имел визуальных ориентиров, поэтому не мог судить, насколько меня отнесло в сторону от челнока. А вестибулярный аппарат не был настолько совершенным, чтобы полноценно заменить инерциальную систему с гироскопом. Поэтому, сдвинув в сторону кислородную маску, я несколько раз громко крикнул. Уши смогли зафиксировать отражённое эхо даже сквозь шум воздушного потока. Мне удалось сориентироваться и убедиться в том, что падение не грозило закончиться на каком-нибудь каменистом склоне.

Облака закончились в какой-то сотне метров от каменистого плато, расположенного в ложбине между двумя вершинами, где стоял челнок.

На востоке, со стороны моря, было большое прояснение; там на небе появились первые яркие звёзды.

Пользуясь сохраняющейся высотой, я прицелился в точку, находящуюся на склоне горного хребта, километрах в тридцати от челнока, и активировал тюрвинг.

Дальше дело пошло быстро и без задержек. Я целился в точку, максимально отдалённую для прицельного прямого «выстрела», чуть поднимая высоту, метров на тридцать. Перемещался. Падая на эти тридцать метров, выбирал следующую точку, и снова перемещался.

Получалось бесконечное падение на фоне стремительно меняющегося внизу пейзажа.

В несколько прыжков я оказался над морем, и продолжил свой путь, перемещаясь в ту сторону, куда днём улетел неизвестный аппарат. То, что он двигался именно туда, а не оттуда я определил ещё днём: инверсионный след рассеивался неравномерно. Сначала расширялось и исчезало его начало.

Поскольку я двигался на восток, ночь обещала быть очень короткой. Тем более, что в северном полушарии, судя по положению Солнца на закате, было лето.

И действительно: небо начало светлеть ещё до того, как я преодолел море.

Про себя я решил, что днём «летать» не буду. И если, оказавшись над берегом так и не обнаружу ничего примечательного, найду какое-нибудь убежище и дождусь вечера, чтобы продолжить поиски.

Но убежище мне искать не пришлось. Уже на втором прыжке над сушей внизу мелькнули яркие огни.

Я успел вовремя отреагировать, и прыгнул к самой земле, в нескольких сотнях метрах от ярко освещённой площадки. А вот рассчитать окончательное приземление идеально точно не получилось: утренние сумерки не позволили детально разглядеть поверхность.

С громким шлепком я ухнул в огромную грязную лужу. Нет, шума я не боялся — в диком предрассветном лесу посторонних звуков хватало. Вряд ли часовые (если у пришельцев есть кто-то подобный) обратили бы внимание на ещё один всплеск.

Проблема была в другом. В луже я был не один.

Всего в нескольких метрах на меня из грязи поднималась исполинская туша какой-то твари. Она выглядела настолько кошмарно, что ничего подобного я не встречал даже в кино и в играх. А у коммерческих художников фантазия бывает будь здоров!

Тварь настороженно вращала огромными буркалами, сильно разнесёнными в сторону на вытянутом черепе, покрытом какими-то многочисленными волосатыми шишками. Её пасть чем-то напоминала клюв: такая же вытянутая и безгубая. Впрочем, зубы внушали всяческое уважение.

Существо, очевидно, меня не видело. Поэтому я решил постоять тихонько, переждать, пока оно успокоится. А то даже случайный контакт с такой тварью грозил серьёзными неприятностями. Оно могло меня зашибить массивной, покрытой грязной густой шерстью лапой и даже не заметить этого.

Но спокойно отсидеться не удалось.

Внимательно оглядев окрестности, тварь вместо того, чтобы успокоиться, вдруг резко наклонила голову, так, что часть вытянутой пасти оказалась в воде. Прямо посреди темечка у неё был ещё один глаз, довольно крупный и неподвижный. Повертев шишкастой головой, тварь уверенно направило теменной глаз в мою сторону.

Оно меня видело!

В этом не оставалось никаких сомнений, когда чудище фыркнуло, брызнув слюной и двинулось в мою сторону.

Я всё ещё был в режиме, поэтому смог отреагировать достаточно быстро. Наверх, в воздух я не прыгал — слишком рискованно. Чужой лагерь слишком близко.

Поэтому ничего не оставалось, кроме как выбрать направление почище, и переместиться в сторону, на пару сотен метров.

Стоя на пружинящей подстилке из толстого мха, я слышал, как тварь разочарованным рыком огласила лес.

Тем временем, солнце вставало всё выше. Очень кстати — потому что было довольно прохладно, градуса три-пять по цельсию, и я уже начинал тревожно поглядывать на заряд батареи, дающей костюму тепло.

Лес был чем-то похож на сибирскую тайгу. Мне приходилось бывать далеко за Уралом. Как-то сеть клубов, где я начинал карьеру инструктора, делала фитнес-тур на Байкал. И я был одним из сопровождающих группы. Только тут деревья были, пожалуй, повыше, иголки потолще, и какие-то более плоские, а кроны далеко наверху — погуще.

Насекомых тут тоже хватало. И они, что самое неприятное, были куда крупнее современных. В солнечных лучах, в воздухе между исполинскими стволами мельтешили разные жужжащие твари. Другой живности тоже хватало. По гладкой древесной коре то и дело пробегали странные мелкие создания, похожие на мохнатых ящериц с вибриссами, как у крыс. Они охотились за насекомыми, ловко прыгая с веток.

Но, кажется, ничего похожего на огромную тварь из лужи вблизи не наблюдалось.

Я вышел из режима. Как раз вовремя, чтобы не потерять сознания от потери энергии. Есть хотелось невыносимо. И я, лениво отгоняя почуявших еду насекомых, принялся поглощать белковый концентрат из сухого рациона. Отгонять получалось плохо — насекомые мою руку в неземной перчатке замечать отказывались. Пришлось перчатку снять.

Утолив голод, я вздохнул с некоторым облегчением. Правда, уже через секунду вспомнил, как тварь опустила голову, и вперилась в меня жутким затылочным глазом.

Это было крайне неприятное открытие. Что же это получается, эволюция нашла способ обойти жесткую блокировку, которую ценой огромных усилий, отрывая ресурсы от погибающего Марса, смогли создать с единоутробной сестрой Кая?

Впрочем, не всё так плохо. В моём-то времени большинство животных совсем не щеголяют третьим глазом на темечке! Кажется, что-то подобное осталось у некоторых видов лягушек. Интересно, пробовал ли кто-то использовать лягушек для поиска инопланетных артефактов? Вполне может быть.

Но как возникло это приспособление? И почему третий глаз находится на макушке? Хотя это как раз легко объяснимо: пришельцы обычно прибывают сверху. Но что же это значит? Неужели нападения сверху были такими частыми, что эволюция изобрела путь обхода нашей блокировки? Значит, мы уже пропустили много интересного!

Хотя всё могло быть и не так. Просто природа в принципе не терпит ограничений. Даже таких тщательно подготовленных и рассчитанных как те, которое внедрили в геном мы с Камелией.

Я вспомнил, как наш учитель по биологии, большой оригинал, делился своими идеями насчёт бессмертия и неволи.

Он говорил, что все существа в древности были бессмертными. Особенно это относится к одноклеточным. Ведь каждой инфузории, которую мы можем наблюдать в микроскоп, миллиарды лет! Это та самая инфузория, которая возникла в древнейшем океане. Да, она делилась несчётное число раз. Но ведь деление — это не смерть!

Когда-то давно одноклеточные организмы изобрели компьютер, который позволял накапливать ценную информацию об очень многих белках, и использовать её по мере необходимости. Когда этим компьютером была только РНК — проблем не возникало, её возможности были ограничены. Но вот с изобретением ДНК произошла революция. Эта молекула могла хранить огромное, неимоверное количество информации. И ДНК поработило клетку. Совсем как Матрица или Скайнет в известных фильмах. После этого изобретения ДНК осталась бессмертной, а клетке пришлось научится умирать, уже в составе огромных, многоклеточных организмов.

Биолог говорил, что ДНК внутри наших клеток существует миллиарды лет. И это та самая ДНК, которая когда-то взяла под контроль первую клетку, и обрекла её на смерть.

Но самое интересное, что клетки всё ещё пытаются бороться с такой несправедливостью. И время от времени бунтуют против оков, созданных ДНК. Они отказываются умирать, и начинают неограниченно делиться. Как делали это миллиарды лет до появления многоклеточности. И вот тогда у большого организма появляются не менее большие проблемы под названием рак. Страшная болезнь, существующая сотни миллионов лет, которую никакая эволюция не может окончательно искоренить.

4

Базовый лагерь пришельцев оказался совсем не большим. Помня о грандиозных подземных тоннелях и эвакуационном челноке, я ожидал чего-то более фундаментального. Но нет: пара простых ангаров, высокий металлический забор с охранным периметром да короткая взлётная полоса с твёрдым покрытием.

На полосе стояло два аппарата, явно предназначенные только для атмосферных полётов. Судя по всему, машины были грузовые, одну из них как раз сейчас загружали какими-то пластиковыми на вид ящиками. Конструкцию рампы и самого грузового отсека было не разглядеть — машина стояла боком, а я сидел недостаточно высоко.

Зато я впервые увидел пришельцев. Поначалу я даже вздохнул разочарованно: они очень напоминали людей в своих защитных костюмах и скафандрах. А те, которые построили челнок и тоннели, на людей не должны быть похожи, судя по сохранившимся документам. Но потом я заметил, что коленный сустав существ, которые суетились на погрузке, гнётся в другую сторону. А передние конечности и вовсе какие-то противоестественно-гибкие. И двигались они совсем не по-человечески.

Вид базы озадачивал. Где космический аппарат, на котором они прибыли сюда? И где более серьезное оборудование для исследований и колонизации? Конечно, кое-что могло быть скрыто в ангарах, но те были удручающе маленькими для такой задачи.

Тут могло быть два варианта: космический аппарат находится на орбите, возможно, просто регулярно совершает рейс на корабль-матку в околоземном пространстве, или же эта база — не основная, а просто небольшой форпост на территории с целью оценки перспектив первичной колонизации.

Второй вариант мне совсем не понравился. Значит, прежде чем отправляться дальше во времени, нужно будет определить местонахождения ключевых баз, и спрогнозировать план колонизации. После чего спрятаться в самом неприметном месте и надеяться на удачу. Куда проще было бы если бы центр колонизации оказался один.

Немного понаблюдав за жизнью базы, я решил дождаться ночи, чтобы вернуться к челноку. Пришельцы явно предпочитали дневной образ жизни, так что я был прав в своих догадках.

На месте надо будет составить детальный план поисков. Подключить Кая, пускай тоже голову поломает. Надо будет посмотреть доступные прогнозные модели карт. А может отправить в стратосферу дроны. Рискованно, конечно — но они меньше человека. Есть шанс, что их не заметят. Карта нужна, без неё составить план будет очень трудно.

Кстати, по прибытию обратно на место нельзя будет сразу выходить из режима. Сначала нужно детально зафиксировать всё увиденное: береговые линии, острова, размеры моря и доступных для наблюдения фрагментов материка. А, значит, поесть нужно будет хорошенько впрок.

Ближе к полудню стало тепло. Костюм даже переключился в режим охлаждения, забирая и аккумулируя лишнюю энергию. Очень хорошо. Не будет риска замёрзнуть в ночном воздухе, во время «бесконечного падения» с тюрвингом.

Только теперь я заметил одну интересную особенность артефакта. Светящаяся красноватая полоса, расположенная там, где у «временного» тюрвинга было что-то вроде голубых индикаторов заряда, медленно сокращалась во время интенсивного использования. Но довольно быстро восстанавливалась, стоило только не трогать артефакт какое-то время. Ценное наблюдение. Значит, у этого тюрвинга всё-таки есть ограничения. Что-то мне подсказывало, что не стоит доводить ситуацию до того, как красная полоса исчезнет.

Всё это время я сидел высоко на дереве, спрятавшись среди густой кроны. Причём забрался сюда я самостоятельно, хотя это было совсем не просто. Видимо, соскучился по физической активности. Да и лишний раз рисковать с калибровкой тюрвинга в непосредственной близости от чужой базы совсем не хотелось.

Пару раз внизу проходили огромные твари, видимо, родственники той, которую я встретил в луже. Те же шишковатые вытянутые бошки да кошмарные заросли жестких волос по всей морде. У обоих на темечке красовался третий глаз. Правда, выглядели эти глаза по-разному: у первой он почти ничем не отличался от тех буркал, которые были расположены в обычных глазницах на морде, а у второй это было переливающееся, обтянутое прозрачной плёнкой пятно.

Сидя наверху, я, кажется, начал понимать, для чего им нужны были эти глаза.

Они ведь лесные жители. Мир стал трёхмерным. И нападение сверху было более, чем вероятным. Поэтому я сам прятался и сидел тихо, чтобы не попасть в поле зрения этих глаз. Так что, вполне возможно, появление этих органов имело естественное объяснение. Это я напортачил, формулируя задание для Камелии. Заблокировать зрительный анализатор нам удалось, но, видимо, за обработку сигнала от третьего глаза отвечал обособленный участок мозга, который мы не учитывали в расчетах.

Совсем другой вопрос — почему этот теменной глаз потом исчез у большинства хордовых? С членистоногими такой проблемы, к счастью, вообще не возникло. Пока я был в закрытом комбинезоне, они меня игнорировали. К огромному моему счастью. Иначе высидеть весь день на дереве было бы просто нереально.

Пока я провожал взглядом очередное чудовище, медленно проламывающееся через чащу внизу, со стороны базы послышался звук выходящего на полные обороты турбореактивного двигателя. Удивительно, конечно. Пришельцы эти, похоже, пересекли бездну пространства. Кто знает, какими технологиями они пользовались при этом? А тут, на планете, использовали вполне привычные, судя по звуку, турбины…

Грузовой аппарат после короткого разбега оторвался от полосы, довольно быстро набирая высоту. Я, вздохнув, проводил его взглядом, отслеживая курс.

Солнце всё еще было удручающе высоко. Я устроился поудобнее, и приготовился ждать дальше, размышляя о разном.

Я тосковал по родителям. Если в первые месяцы на Марсе эта тоска была притуплена обилием новой информации, изучением чужого языка да и вообще попытками как-то систематизировать происходящее, чтобы жить дальше, то теперь чудеса стали обыденностью. В какой-то мере даже рутиной. Человек ведь действительно привыкает буквально ко всему.

Путешествие домой затягивалось, и это не могло меня не расстраивать. Умом я, конечно, понимал, что, может оно и к лучшему. Я больше узнаю, смогу лучше подготовиться, чтобы противостоять считывателям. А, может, даже попытаюсь очень осторожно вмешаться в ход истории, чтобы не допустить активации триггера на Луне. Но я нутром чуял, что такие игры со временем дело очень опасное; всяческие манипуляции легко могли закончится изменениями, которые коснуться меня самого, полностью изменят память, а то и просто сотрут меня со скрижалей мироздания.

Чтобы действовать наверняка нужны знания. А как их получить иначе, не любопытствуя, и не делая остановок?

Я вспомнил про свой план по сбору образцов ДНК древних организмов. Несколько миллионов лет истории уже выпали из задуманной летописи, но, возможно, это не критично для будущего анализа. Осторожно, стараясь не делать резких движений, которые могли бы засечь с базы, я собрал несколько насекомых, кусочки коры, и что-то, показавшееся мне шерстью и ошмётками шкуры после линьки, застрявшее между ветками. Всё это я поместил в пластиковые пакеты для образцов, имевшееся в стандартном походном наборе, в специальном отделении рюкзака со снаряжением и сухими рационами.

Ближе к вечеру я начал наедаться впрок. Перед стартом нужно было запихнуть в себя как можно больше пищи, чтобы иметь резерв энергии для фиксации информации не выходя из режима.

Насекомые снова учуяли запах съестного и начали роиться поблизости. Приходилось действовать быстро: достать плитку концентрата, разломив на несколько частей запихнуть в рот, и жевать, запивая водой из фляги. Наверняка такой способ насыщения не очень полезен для желудка, но выбора не было. Если, конечно, я не хотел вместе с концентратом «полакомиться» местными членистоногими.

Во второй половине дня небо затянуло свинцовыми тучами, и пошёл противный холодный дождь. Костюм снова начал терять накопленную было энергию, зато жизнь на базе словно бы замерла: техника прекратила всякое движение, а пришельцы вовсе исчезли с поля. «Они что, дождя боятся?» — рассеяно подумал я, отметив про себя эту странность.

Наконец, начало темнеть. Дождь так и не прекратился, и я, не дожидаясь полной темноты, вошёл в режим и стартовал обратно к челноку, пока энергии в костюме не стало критически мало. Мёрзнуть, бесконечно падая среди ледяного дождя, мне совсем не улыбалось.

5

Входной люк челнока не был заблокирован изнутри. Меня, конечно, должно было это насторожить — но я слишком спешил, чтобы успеть зафиксировать полученные по дороге географические данные. Несмотря на обильный «обедоужин», состоявший из концентратов, режим был слишком длительными, и я чувствовал, что энергия на пределе.

«Возможно, Кай решил, что так я сэкономлю несколько драгоценных секунд. Догадался, что нужно будет информацию фиксировать. Молодец!» — подумал я. И ошибся.

Кай и Таис находились на главной палубе, возле шлюзовой камеры. Они стояли в странной позе, приподняв руки и чуть вытянув их в стороны.

А потом я заметил чужих.

Они были без шлемов и скафандров, только в защитных костюмах. Двое из троих держали в конечностях что-то напоминающее оружие. Вблизи сходство с людьми окончательно терялось, несмотря на прямохождение пришельцев и такое же число рук и ног.

Их головы были покрыты густой гладкой шерстью шоколадного цвета. «Лица» сильно вытянуты вперёд, лоб покатый, глаз целых четыре — по две пары в районе лба и подбородка. По центру что-то вроде короткого хобота. Аналог носа? Возможно, но гадать бесполезно.

От потрясения у меня резко подскочил пульс. Силы таяли на глазах, и мне пришлось выйти из режима, чтобы не свалиться прямо на палубу.

— Гриша, не делай резкий движений, пожалуйста, — сказала Таис, — они не причинили нам вреда. Они говорят, что просто желают поговорить.

Я медленно набрал в грудь воздух и так же медленно выдохнул, стараясь справиться с накатывающей слабостью.

— Хорошо, — кивнул я, — поговорить так поговорить. Но как? Они знают какой-то из наших языков?

— Таис знает их язык, — процедил Кай; ему происходящее явно не нравилось, он стоял, опустив взгляд. Видимо, решил, что несёт ответственность за то, что пришельцам удалось не только захватить людей, но и навязать свою волю.

— Вот и отлично, — сказал я, преувеличенно бодро, — тогда пригласи их в кают-компанию, пожалуйста. Поговорим за ужином.

Таис что-то быстро застрекотала; речь была настолько непривычной, что моё ухо было не в состоянии вычленить отдельные звуки. Интересно, получилось бы это сделать в супер-режиме? Даже насчёт этого у меня были определённые сомнения. Пришелец — тот, который стоял налегке — что-то ответил ей, такими же стрекочущими звуками.

— За завтраком, — произнесла Таис.

— Что? — переспросил Кай.

— Он говорит, скорее, за завтраком. У них тоже есть разделение приёмов пищи по временам суток, — пояснила Таис.

— Завтрак так завтрак, — кивнул я, после чего повернулся, и направился в сторону кают-компании.

Я разогрел концентраты, сел за стол, и нимало не смущаясь присутствия пришельцев, начал насыщаться. Кай поглядел на меня с пониманием и сел рядом, ограничившись стаканом воды и марсианским аналогом бутерброда.

— Ты голодна? — спросил он, обращаясь к Таис; та была явно растеряна, поочерёдно переводила взгляд то на пришельцев, то на нас. Вопрос Кая вывел её из ступора.

— Я буду то же, что и ты, — ответила она, тоже присаживаясь за стол.

Кай сходил к хранилищу и сделал ещё один бутерброд.

— Держи, — сказал он, протягивая еду девушке.

Пришельцы всё это время стояли, едва переступив комингс. Видимо, ожидали особого приглашения. Наконец, тот из них, который не держал в руках штуковины, похожие на оружие, подошёл к столу и что-то проворковал.

— Он спрашивает разрешения сесть рядом, — перевела Таис.

— Конечно! — ответил я с набитым ртом, — это же завтрак! Боюсь только насчёт еды не уверен, что, наша подойдёт. Присоединяйтесь, если есть своё.

Таис перевела.

Пришелец что-то коротко чирикнул, подошёл к столу, и занял свободное место. Подошли остальные двое. Последний отстегнул от защитного комбинезона нечто, что я сначала принял за ёмкость для дополнительных оружейных зарядов. Однако внутри находились, судя по всему, походные пищевые концентраты. Когда пришельцы вытащили их из упаковки, стало понятно, что визуально они очень похожи на наши. Такая же шершавая серая сухая масса.

Сходные задачи ведут к сходным решениям.

Пришелец снова что-то чирикнул, и начал есть.

Наверно, мне не стоило так прямо, без подготовки на это смотреть. Я аж чуть не поперхнулся. Пасть у него была — будь здоров! И хоть отросток, напоминавший короткий хобот наводил на мысли о травоядности, предки этих существ точно были хищниками. Их зубы двигались из дёсен сантиметра на три, и представляли собой заострённые пики. А ещё у них был раздвоенный язык, как у змей, которым они в процессе трапезы то и дело облизывали тонкие серые губы.

— Ну у вас и обычаи… — сказала Таис.

— Что? — переспросил я.

— Он только что сказал. Я перевела: «Ну в вас и обычаи».

— А, — кивнул я, — ясно.

Концентраты и бутерброды вскоре закончились. Мы сидели какое-то время, глядя друг на друга: я, Кай и Таис по одну сторону стола и три пришельца по другую. Так как-то само собой получилось.

Наконец, пришелец, сидящий по центру, в последний раз облизнул губы, и начал чирикать:

— Ну что, теперь можно поговорить? — перевела Таис.

— Можно, — кивнул я, — для начала поясните, кто вы такие, и зачем вторглись на наш корабль.

Услышав перевод, пришельцы переглянулись.

— У нас не было другого выхода, — ответил старший, — ваш коллега собирался предупредить вас о нашем проявлении. Мы не могли этого допустить. Иначе пришлось бы ловить вас по всей планете.

— И зачем нас ловить? — я заинтересованно сложил ладони под подбородком, — поясните, пожалуйста.

— Чтобы предупредить, — пояснил пришелец, — и, возможно, спасти. Вы, очевидно, принадлежите к слаборазвитой цивилизации. Возможно, это первая ваша вылазка в дальний космос. Вы, конечно, не имели никакого представления о том, что здесь происходит, потому что наверняка не входите в схему подпространственного обмена критической информацией. Не доросли ещё. Зато научились ловко орудовать технологиями Рождённых Ранее. У нас, кстати, это строго запрещено.

Пришелец молчал какое-то время, давая возможность Таис передохнуть. Их темп речи, очевидно, был более быстрым, чем у землян или марсиан.

— И вот вы нашли лакомый мир, — продолжал пришелец, — начали его обследовать. И заметили следы нашей деятельности. Но вместо того, чтобы убраться как можно скорее, зачем-то начали за нами наблюдать. Не понимая, чем рискуете.

— Кто такие Рождённые Ранее? — спросил Кай.

— Те, кто создал артефакты, подобные вашему средству передвижения, — пришелец поднял одну из конечностей (у меня язык не поворачивался назвать её рукой) и сквозь стол указал на тюрвинг, закреплённый в фиксаторе у меня на поясе, — очень необычно, что что-то из вас оказался совместим. Такое бывает крайне редко. Обычно цивилизации, подобные вашей, при обращении с артефактами Рождённых Ранее используют технические приспособления. Правда, в итоге, это всё равно не спасает.

— Не спасает от чего? — спросил я.

— Чем мы рискуем? — одновременно спросил Кай.

Таис растерянно поглядела на нас.

— Давай сначала про то, чем мы рискуем, — сказал я. Таис кивнула, и перевела.

Пришелец посмотрел на своих спутников, потом откинулся на спинку стула, устраиваясь поудобнее.

— Около десяти отрезков назад, — начал он, — в этом секторе начали пропадать корабли. Эта система никогда не была рекомендована к посещению. Но коммуникации в нашем рукаве Галактики активно развиваются. Грузовики должны опираться на центры масс, чтобы цена перевозок не росла по экспоненте. И здешняя звезда расположена очень удобно. Это на случай, если вы не в курсе, как работают нормальные межзвездные перелёты.

— Вас отправили на поиск? Вы — спасательная миссия? — спросил Кай. Таис тут же перевела.

— Не вполне так, — возразил пришелец, — обнаружить пропавшие корабли было не сложно. Они по-прежнему все здесь. Их останки. Сосредоточены возле западного побережья континента, в море. И спасать там некого. Нам было ясно, что тут присутствует некая враждебная сила. Мы — военные. Наша задача найти эту силу и обезвредить.

Мы с Каем переглянулись.

— Скажите, — осторожно спросил я, — а в процессе… скажем, исследований у вас не возникло подозрений, что эта система… ну, к примеру, имеет некоторые признаки искусственного происхождения? Эта сила, о которой вы говорите, она как-то связана с теми… с теми, кто, возможно, это создал?

Теперь пришёл черёд пришельцев переглядываться.

Они выдержали небольшую паузу, а потом разразились хаотическими стрекочущими звуками.

Таис почему-то смущённо опустила глаза, не спеша переводить.

— Что они говорят? — не выдержал я, — переведёшь?

— Они не говорят, — ответила Таис, не поднимая взгляда, — они смеются.

Я вздохнул, но удержался от едких комментариев. Просто сел, сложил руки на стол, и принялся ждать, пока пришельцы успокоятся. На взгляды Кая, который, казалось, вот-вот начнёт метать молнии, я внимания тоже не обращал.

— Простите, если для вас это было оскорбительно, — Таис перевела первую фразу, которую сказал старший, успокаиваясь, — для нас не всегда просто иметь дело с менее развитыми расами. Мы компенсируем неудобства предложением помощи. Что касается вашего вопроса. Конечно, эта система была создана искусственно. Как и очень многие планетные системы в нашей Галактике. По подсчётам наших специалистов, таких систем не менее тридцати процентов от общего числа. Самые старые системы создавались Рожденными Ранее. А они, как известно, давно ушли. В нашем рукаве их присутствие не отмечалось уже больше четырёх миллионов отрезков. Эта система стара и давно заброшена. Странно, что вы не знаете такие простые вещи, раз уж активно пользуетесь их технологиями.

— Технологией, — автоматически поправил я, пытаясь осмыслить сказанное.

— Технологиями, — Таис перевела ответ пришельца, — перемещатель — это раз, — он снова указал на тюрвинг сквозь стол, языковая училка — это два, — он указал на Таис, — вы же не будете утверждать, что представитель вашей расы выучил наш язык самостоятельно?

— Да, да, вы правы, технологиями, — я примиряюще поднял руки, и добавил, чтобы поскорее сменить тему разговора, который приобретал опасный крен; нам ни в коем случае нельзя было выдавать ни наше истинное происхождение, ни намерения, — так в чем опасность системы? Что случилось с транспортами?

Таис посмотрела на меня расширенными глазами, но, к счастью, ничего от себя добавлять не стала. Просто перевела мой вопрос.

— Разум, который зародился на этой планете, крайне негативно настроен к индивидуальным формам, вроде нас с вами, — ответил пришелец, — мы предполагаем, что сначала он захватывал корабли с исследовательской целью. Но потом начал уничтожать всё подряд, до чего может дотянуться. Более того, мы уже можем сказать, что в настоящий момент он реализует планы дальнейшей экспансии. Если бы мы промедлили ещё несколько отрезков, весь сектор стал бы опасным для грузовой астрогации. А спустя короткое время и для пассажирской. У обитателя планеты есть некоторые ограничения, связанные с его природой. Но они вполне преодолимы.

— Разум… — сказал я, — это не ошибка перевода?

— У них такие же числа в языке, как и у вас, — ответила Таис.

— Спроси у него, — попросил я, — это не ошибка? И, кстати, — спохватившись, добавил я, — может, ты знаешь, чему равняется отрезок времени, о котором он постоянно говорит?

— Знаю, — удивлённо ответила Таис, — откуда-то знаю. Это чуть меньше года на том языке, на котором мы сейчас говорим.

«Учитывая, что мы говорим на марсианском лингва франка, значит, отрезок — это около двух земных лет», — прикинул я.

— Так что, спрашивать насчёт числа? — уточнила Таис.

— Подожди, — сказал я, — спроси лучше, почему мы не видели никаких городов на планете? И вообще любых следов разумной деятельности?

Таис перевела вопрос.

Вопреки ожиданиям пришельцы в этот раз не стали над нами смеяться. Наоборот, мне даже показалось, что их старший даже как-то напрягся.

— Неизученная сложная не индивидуальная форма… — проговорила Таис, — там ещё термины есть, не могу подобрать аналог. И описать не могу. Это про жизнь, которая распространяется… захватывает… нет, формирует сеть. Да, сеть, — она улыбнулась, — это близкое слово. Но эта сеть — одно и то же существо. Оно бессмертно, и может паразитировать на других жизненных формах. Нам очень опасно оставаться тут, потому что индивидуальная жизнь может быть атакована семенами… нет, спорами. Да, так точнее, — девушка тяжело вздохнула, — я правда не могу точнее, извините.

— Кажется, ты говоришь о грибах… — тихо сказал я на русском.

— О, а в этом языке есть аналог! — обрадовалась Таис, — не грибы. Плесень! Да, они считают, — Таис указала на пришельцев, — что на планете живёт разумная плесень!

6

— Воспользуйтесь вашими медицинскими сканерами, чтобы убедиться, что вы не стали носителями спор, — говорил пришелец, — и стартуйте немедленно. Если обнаружите заражение — мы поможем. У нас есть эффективное лечение.

— Я не уверен, что наше оборудование справится с такой диагностикой… — сказал я, а потом добавил, осторожно подбирая слова, — и у нас есть ещё одна проблема. Мы рассчитывали найти на планете сырьё для горючего. У нас по дороге случилась нештатная ситуация, и обычное горючее у нас почти на нуле. А без обычных двигателей пользоваться артефактом очень опасно. Наша система управления даёт вычисления с большой погрешностью.

— Вы же только что летали с помощью артефакта по планете, — ответил пришелец, — это требует большой точности.

— Да, потому что я чувствую своё тело. И могу реагировать, — я продолжал осторожно подбирать слова; ложь давалась мне нелегко, тем более лгать приходилось существам, которые, в общем-то, ничего плохого нам не желали, — с кораблём это невозможно. Безопасно летать только если критические ошибки можно будет исправить с помощью двигателя. Между прыжками нужно время на корректировку.

Пришельцы снова переглянулись.

— Двигатели у вас химические, верно? — сказал старший, — достаньте образец горючего для анализа. У вас осталось в баках хоть что-то? Думаю, мы сможем вам помочь, но для этого нужно, чтобы вы смогли перелететь на нашу базу.

Я сдержанно улыбнулся и кивнул.

Ближайшая база пришельцев располагалась в какой-то сотне километров на запад, у подножия горного хребта. И она была куда больше того небольшого аванпоста, который обнаружил я по реактивному следу. Это было понятно даже по карте, которую мне продемонстрировал старший на своём устройстве, похожем на гибкий планшет, чтобы я смог вычислить расстояние и прикинуть, хватит ли горючего.

Горючего хватало с лихвой.

Мы летели за аппаратом пришельцев. Они специально подстроились под комфортную для нас скорость.

Я опасался, что они попросят оставить кого-нибудь на борту. Тогда бы спокойно поговорить не удалось. Конечно, Таис не стала бы переводить без нашей просьбы, но ведь и у пришельцев могли быть вполне годные средства перевода. А наговорили мы достаточно, чтобы они смогли проанализировать строй нашего языка и набрать необходимый стартовый словарь.

Однако нам позволили лететь полностью самостоятельно.

И всё же для перестраховки я физически отключил на мостике все приборы с микрофонами от питания.

— Что ты задумал? — спросил Кай, когда я завершил манипуляции, — У тебя есть план?

— Есть, — кивнул я, — Хорошо, что они не знают про ограничения тюрвинга! Не знают, что челнок должен быть монолитом! Если нам дадут достаточно горючего, мы стартуем на Марс. Спрячемся за планетой, сделаем вид, что ушли в пространство. А сами сядем на поверхность и уйдём в стазис. Выйдем уже близко к моему времени и снова перелетим на Землю. Насколько мне известно, в ближайшее несколько сотен миллионов лет на Марсе не произойдёт ничего интересного. Там вроде бы даже тектоника остановилась. А эти, — я махнул рукой, указывая на аппарат, двигающийся впереди, — пускай сами разбираются со своей плесенью.

— Возможно, они знают, что случилось со мной… — тихо сказала Таис.

Я так увлёкся своим хитрым планом, что почти забыл о её присутствии. И её проблемах.

Мы с Каем синхронно обернулись и посмотрели на девушку.

— Едва ли они могут предположить, что это случилось сотню миллионов лет назад, — заметил я, — скорее всего, они просто нашли максимально правдоподобное для самих себя объяснение. И, кроме того, знать, что произошло не значит уметь помочь. Едва ли у них есть человеческие доктора и вообще какое-то понятие о медицинской помощи для нашего вида.

Таис нахмурилась. Потом кивнула.

— Так что, думаю, лучший шанс для тебя — это добраться вместе с нами до цивилизованных времён, — заключил я.

— Да… — согласилась Таис, — да, думаю, ты прав. И они мне всё-таки не очень нравятся. Зубастые слишком.

Кай улыбнулся. Таис поймала его улыбку и улыбнулась в ответ.

Я отвернулся, сосредоточиваясь на управлении.

Наверно, я сам верил в то, что только что сказал. Вот только мотивы для сказанного у меня были не самые искренние. Я не хотел открываться пришельцам по своим причинам, которые не имели никакого отношения к состоянию здоровья Таис и желанием ей помочь. От этого на душе было довольно противно.

Перелёт был совсем коротким. Мы даже высоту толком набрать не успели.

Вблизи базовый лагерь пришельцев выглядел ещё более впечатляющим, чем на карте. Да и лагерем его можно было назвать с трудом. Это, фактически, был полноценный город. И тут был полноценный космодром, совмещённый с лётным полем для атмосферных самолётов.

Космические аппараты, хоть и были приспособлены к полётам в атмосфере, поражали воображение размером. Рядом с ними наш челнок выглядел несерьёзной детской игрушкой.

Атмосферный катер пришельцев впереди нас описал полукруг над городом, постепенно снижая высоту. Мы строго следовали за ним, по той же траектории.

В этот момент ожило переговорное устройство. Пришельцы вышли на связь на заранее оговоренном канале. Я снова подключил микрофон на своём шлеме и переговорное устройство на кресле Таис, после чего вопросительно посмотрел на девушку, ожидая перевода.

— Он просит следовать за ним, и садиться сразу после того, как их аппарат остановится, — перевела она, — говорит, они остановили всё движение, но просят не терять времени.

— Скажи им, что приняли, — попроси я.

Город был окружён здоровенной сплошной стеной, выполненной из материала, напоминающего на вид природный базальт или гранит. Высоту точно определить было сложно, а в режим ради такой мелочи входить не хотелось. Но, по моим прикидкам, она точно была не меньше тридцати метров.

Когда мы остановились на бетонном поле, в специально выделенном секторе рядом с атмосферным катером, который привёл нас сюда, почти сразу появились встречающие. Их было на удивление много. Пришельцев двадцать подъехало на средстве передвижения, напоминающем автобус, только почему-то с двумя корпусами, оборудованными отдельными колёсными парами, и центральной перемычкой, откуда торчало что-то, подозрительно напоминающее оружие.

Когда мы спустились по трапу, из толпы пришельцев выделилась одна фигура, и направилась в нашу сторону. Она была одета иначе, чем остальные. Костюм более светлый, без многочисленных утолщений, свободные передние конечности, без перчаток. Обувь бежевого цвета и лёгкая на вид, совсем не та, что была на тех ребятах, которые пробрались на челнок. Те были в чём-то, подозрительно напоминающем чёрные армейские берцы.

Пришелец подошёл к нам, зачем-то развёл руки в стороны и что-то прочирикал.

— Она приносит извинения от имени администрации какого-то сектора, — перевела Таис, — говорит, это военная миссия. Специалистов по контактам с близкими разумными формами не было предусмотрено программой.

Я посмотрел на Кая. Тот пожал плечами.

— Вам не за что извиняться, — ответил я, — ваши… э-э-э… коллеги обещали нам помощь с горючим… возможно ли будет решить этот вопрос?

— Почему-то у меня есть ощущение, что это женщина, — тихо сказал Кай, чуть наклонившись в мою сторону.

И правда, в этом пришельце было что-то такое, более мягкое, что ли… линии тела более плавные, цвет шерсти более мягкий.

— Возможно, — так же тихо ответил я, — разве сейчас это имеет значение?

— Конечно, — кивнул Кай, — по крайней мере мы знаем, что у них, похоже, нет половой дискриминации. Это говорит, что их мораль может иметь точки соприкосновения с нашей. Значит, шансы на то, что нам действительно помогут довольно высоки.

Я уважительно посмотрел на напарника.

— Я знаю, что нам не за что извиняться, — Таис продолжала переводить, — мы не сделали вам ничего дурного. Это формальность. Мы должны были дать вам больше информации при первом контакте, но не сделали этого, потому что вопросом занимался неквалифицированный персонал. Извинения нужны, чтобы вы могли справиться с первым шоком. Вы ведь раньше не встречали других разумных существ, верно? Это типичная ситуация для цивилизаций вашего уровня. И, конечно, первый контакт вызывает, как правило, сильнейший шок. Наши военные это не обязаны знать, как вы понимаете.

— Да, — не удержался Кай, — мы в глубоком шоке!

Таис успела перевести фразу раньше, чем я вмешался.

Пришелица склонила голову на бок. Интересно, и что этот жест может означать у них?

— Однако же, вы повели себя на удивление разумно, — сказала она, — как бы то ни было, приглашаю продолжить разговор в более удобном помещении.

7

Всё казённые помещения похожи. Очередное доказательство принципа, что схожие задачи приводят к схожим решениям.

Мы сидели напротив специалиста по контакту, за простым чёрным столом на одной широкой ножке. Кресла, конечно, немного отличались от привычных: спинка неудобной формы, какие-то волны на самом сиденье. Но в целом вполне приемлемо. Тут даже вид из окна был довольно живописным: мы находились в высоком здании, на верхнем этаже, на окраине города-базы. Сразу за стеной начиналось пространство, похожее то ли на степь, то ли на прерию. Буро-пыльная, высушенная солнцем и ветрами растительность, кое-где разбавленная здоровенными раскидистыми деревьями, похожими на ели, с длинными бархатистыми иголками. Животных тоже хватало: какие-то огромные травоядные паслись небольшими стадами.

Специалист по контактам попросила нас о небольшой паузе. И вот, снова заговорила. Таис уже набрала в грудь воздуха, чтобы начать переводить, но тут неожиданно ожили динамики, вмонтированные в стол, скрытые за тонкой защитной решёткой, которую я сначала принял за чисто декоративный элемент.

— Посмотрим, как наш искусственный интеллект справился со строем вашего языка. Некоторые слова и обороты могу быть вам не знамы. Если что-то недопонимаете — не таитесь спросить. Чем больше мы говорим, тем кристальнее будет перевод.

— Круто, — прокомментировал Кай.

— Спасибо, — ответил динамик в столе, хотя живая специалист промолчала.

Таис облегчённо вздохнула и откинулась в кресле.

После небольшой паузы специалист продолжила:

— И это одна из причин, почему мы законтачились. Хотя, по-честному, сношения между народами на таких разных уровнях не являются хорошо.

— Что за причина? — спросил я.

— Ваш язык, — ответила пришелица, — мы, наверное, нашли ваших родичей, которые находятся на более высоком уровне развития. Наш искусственный интеллект говорит, что вероятность взаимосвязи между средствами общения больше девяносто процентов.

Кай посмотрел на меня. В его глазах что-то зажглось, какой-то странный энтузиазм. Мне понадобилась целая секунда, чтобы сообразить почему. И тогда я едва заметно отрицательно покачал головой. Напарник опустил взгляд. Но промолчал.

— Это значит, — продолжала специалист по контактам, — что вы однозначно попадаете под исключение, как разделённая цивилизация. Согласно взятым обязательствам, мы должны предоставить вам всю имеющуюся информацию по предположительно сестринскому более развитому миру.

— Почему есть ограничения? — спросил я, — почему разные народы, находящиеся на разных уровнях развития не могут поддерживать контакт?

Специалист помолчала, видимо, обдумывая ответ. Потом ответила:

— Это азы науки об общении. Чтобы общаться, нужно иметь общие вопросы для обсуждения, не так ли?

— Так, — я согласно кивнул, — они ведь всегда есть у соседей?

— Нет, — ответила пришелица, — не всегда. О чём говорить вам и народу, который сохраняет форпост в материнской вселенной, но сам давно творит другие? По принципам и с целями, чтобы понять которые, вам нужно будет учиться миллион отрезков?

Мы с Каем переглянулись.

— Наша Галактика очень велика, — продолжала она, — всем есть место. На всех стадиях развития. Я не могу вам полностью дать большую картину. Но чтобы вы поняли, о чём я говорю, скажу так. Путь индивидуального разума, похожего на наш с вами, начинается на планете. Есть и другие типы разума, но мы о них пока не говорим. Первая эпоха — это время самопознания. Отсюда три пути: биологическая жизнь создаёт разум, не ограниченный параметрами дикой жизни. Искусственный интеллект полностью поглощает естественный. Цивилизация развивается дальше, минуя уровень экспансии. Второй путь, который выбрал мой мир. Исследование. Экспансия. Создание многообразия на многих планетах. Сохранение природы дикой жизни. Контакты с другими мирами, у которых сходные интересы. Тут возможно и сотрудничество, и конфликты. Это естественный процесс. Третий путь. Создание информационных слепков мира. Моделирование вселенной или вселенных. Он возможен уже на этой стадии, но не ведёт к истинному творению. Мир замыкается в себе, становится статичным. Все ресурсы забирает машина, которая генерирует псевдо-реальность. Индивиды переселяются в машину. Внешне жизнь в мире замирает. Это планеты статичных сложных структур, жизнь которых идёт внутри. Самые продвинутые миры такого типа даже переживают свою звезду. Уходят в вечное странствие в пространство. И даже иногда доходят до стадии контакта с аналогичными мирами. Иногда виртуальные вселенные сливаются, иногда поглощают друг друга. Но это — параллельный путь. Не наш. После стадии экспансии есть дальнейшее развитие. Следующие несколько выборов, несколько уровней. Мы не можем их сейчас понять, потому что мы находимся ниже. Мы знаем, что они есть и что они общаются с себе подобными. Наши интересы не пересекаются.

— Ясно, — кивнул Кай, — старшие расы бережно сохраняют свои секреты. Чтобы молодая поросль их не догнала.

Пришелица выслушала перевод после чего издала серию скрипящих звуков, уже нам знакомых. Она смеялась.

— Извините, — сказала она, успокаиваясь, — вторичное одичание — это, скорее, трагедия. Но вы рассуждаете как существа первой стадии. Как будто только что вышли из дикой эволюции. Мотивация даже на нашем уровне отличается. Тут нет конкуренции. Мы не стремимся поскорее миновать стадию экспансии. Нас она вполне устраивает. Нам нравится наша жизнь, и мы хотим её жить именно так, как хотим. Нет никакого смысла в том, чтобы торопить события. Существование — это процесс, а не результат. Думаю, вы скоро это поймете, когда воссоединитесь со своими родичами.

— Кстати, о наших родичах, — вмешался я, — можно немного подробнее? Я так понял, вы знакомы с цивилизацией, у которой есть язык, сходный с нашим?

— Не точно, но верно, — загадочно ответила пришелица, — язык, имеющий общие корни с вами, мы обнаружили на одном из самых древних звездолётов, который захватила сила, присутствующая на этой планете. Внутри сохранилось много носителей информации, и мы смогли дешифровать его на очень хорошем уровне.

Я заметил, что Кай вцепился в столешницу обеими руками так, что побелели пальцы. Однако выдержка его не покинула; он не проронил ни звука.

— Едва ли вы сможете забрать корабль, — продолжала специалист по контакту, — но вы можете его осмотреть. Мы даже готовы предоставить восстановленные записи со всех корабельных носителей и предположительные координаты их системы.

— Какой резон вам делать это? — Кай всё-таки вмешался в разговор и со всей прямотой задал вопрос, который не решался задать я сам.

— Таков обычай, и наши обязательства перед другими цивилизациями сходного пути развития и уровня, — пояснила пришелица, — это естественно.

— Знаете… — я понимал, что дальнейший разговор мог приобрести негативный поворот, но почему-то рискнул продолжить мысль, которую начал Кай своим вопросом, — вы верно поняли, наш мир ещё никогда не сталкивался с другими цивилизациями. По крайней мере, на протяжении доступных нам достоверных исторических записей. Однако это не значит, что мы не подозревали, что где-то там, — я помахал рукой над головой, — есть другие разумные существа. Наши учёные теоретики даже исследовали возможности. Пытались угадать, как себя ведут более развитые сообщества.

Я сделал небольшую паузу. Кай глядел на меня расширенными от удивления глазами. Пришелица вежливо ждала окончания реплики.

— И, в целом, выводы были не утешительные, — продолжал я, — была довольно популярна так называемая концепция тёмного леса. Учёные считали, что все разумные миры находятся в состоянии непрерывной войны друг с другом. Это логично, на самом деле. Это даже объясняло то, что нам до сих пор не удалось поймать сигнал ни одного другого разумного мира, или каким-то иным путём обнаружить его существование. Согласно концепции тёмного леса, ранние цивилизации прячутся. Потому что более развитые миры их уничтожают сразу после обнаружения.

Специалист сфокусировала на мне верхнюю пару глаз. Я уже начала понимать, что на языке тела пришельцев это означает что-то вроде сосредоточенного внимания.

— Это типичная точка зрения ранних миров, — ответила она, — результат того, что на планетах, как правило, ресурсы очень ограничены. Победивший на уровне эволюционной борьбы вид и способ социальной организации автоматически переносит сложившееся видение мира вовне. И это, кстати, действительно объясняет молчание вселенной для ранних миров. Очень многие цивилизации и правда прячутся. А более развитые, вроде нашей, конечно же, давно не сообщаются посредством радиоволн. Вы ведь именно их имеете в виду, когда говорите про молчание?

— Да, — я согласно кивнул, — именно их.

— Вторая фундаментальная ошибка этого подхода — это мнение, будто бы ресурсы вселенной ограничены. Это совсем не так. На каждую цивилизацию, выбравшую экспансию, в зоне досягаемости первичных технологий межзвездных перелётов лежит несколько десятков миров, пригодных для колонизации. Это либо планеты, где жизнь ещё не зародилась, либо миры ушедших, либо миры, созданные Рождёнными Ранее, но не засеянные жизнью. Ближайший мир, с которым можно было бы конкурировать, куда большая редкость! Поэтому мы бережём друг друга. Поддерживаем всячески. Обмениваемся культурой и знаниями. Существование других цивилизаций делает жизнь на нашем уровне осмысленной. Потеря кого-то из сообщества — это трагедия для всех! Потому что нам негде будет взять те произведения культуры, которым мы можем наслаждаться совместно. Не с кем будет обмениваться информацией. Вселенная нашего уровня обеднеет. Вам, наверно, это сложно осознать. Но дела обстоят именно так. На нашем уровне.

— То есть, у вас совсем не бывает войн? — спросил Кай после небольшой паузы, — а что вы делаете, если две цивилизации почти одновременно открыли удобный для обоих сообществ мир?

— Как правило, решаем вопрос приоритета путём переговоров, — ответила пришелица, — в совсем редком случае обращаемся в суд. Другие незаинтересованные расы изучают все обстоятельства и выносят решение.

— И что, никто ни разу не попытался это решение оспорить? Но постойте! Вы же сами сказали, что миссия на этой планете — военная! Откуда военные, если воевать не с кем? — Кай чуть ли не выкрикивал вопросы, с каким-то торжеством, словно пытался во что бы то ни стало уличить пришелицу во лжи.

— Я не успела ответить на второй вопрос, — спокойно ответила специалист, — войны, увы, бывают. Но не между индивидуалистическими биологическими цивилизациями одного уровня. И это вторая причина, почему мы стараемся держаться вместе.

— Объясните, — попросил я.

— Очень редко, — ответила пришелица, — в среднем один раз на тысячу фактов возникает разумная жизнь, которая не принадлежит типичному для нашей вселенной индивидуально-биологическому ряду. Например, в процессе эволюции может не развиться многоклеточность. Одна доминантная клетка начнёт поглощать соседей, копируя и сохраняя накопленную ими информацию, пока не займёт всю биосферу. Эта клетка приобретает планетарные масштабы. Сложные информационные механизмы адаптации. Свой разум, увы, совершенно не совместимый с нашим. Мы принципиально не можем понять мотивы и ценности такого организма, и миримся с его существованием только до тех пор, пока он не начинает угрожать нашим интересам. Или другой вариант — многоклеточный организм не развивает специализацию клеток, а идёт по пути их унификации. Он формирует сеть, состоящую из тканей, которые меняют свойства в соответствии с потребностями. Такой организм сохраняет биологическое бессмертие. При возникновении механизма накопления полученной информации он рано или поздно становится разумным. А в самом экстремальном случае он даже учится контролировать другие организмы, в том числе индивидуальные, идущие привычным нам путём эволюции.

— Как это — контролировать?.. — спросил Кай.

— Буквально, — ответила специалист, — бессмертный сетевой организм создаёт споры, которые заражают другое существо. Прорастают в нём, и формируют внутреннюю информационную сеть, дублирующую нервные функции организма.

— Это… то, что случилось здесь? На этой планете? — догадался я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Совершенно точно! — пришелица приподняла хоботок; кажется, у них это был аналог улыбки.

8

У меня было ещё очень много вопросов. Особенно меня интересовали те, кого пришелица называла Рождёнными Ранее. Я сильно подозревал, что она говорила о создателях нашей системы. Или, возможно, тех, что прилетит в далёком будущем, чтобы считать мой мир, оставив на месте цветущей планеты серый пылевой шар.

Любая информация о таком противнике была неоценима. И, если бы мне удалось её получить — всё моё путешествие в прошлом было бы полностью оправдано. Зная противника, можно выявить его слабые стороны и разработать действенное оружие.

Но продолжить разговор нам не удалось.

Кай первым почуял неладное. Он начал странно ёрзать в кресле, округлять глаза и делать какие-то странные знаки. Я, увлечённый разговором, игнорировал его предупреждения.

А потом, обдумывая очередной вопрос, я отвлёкся на секунду и посмотрел в окно. Там, степи-прерии за стеной, происходило что-то странное. Крупные животные собирались в плотные группы, формируя что-то вроде боевого порядка.

Я указал рукой в том направлении. Хотел спросить, известно ли хозяевам базы что-то об этом явлении. Но не успел.

В какой-то момент пол словно ухнул вниз. Я вцепился в кресло и сгруппировался, подсознательно ожидая падения. Сходные ощущения испытываешь, когда выключается маршевый двигатель при выходе на орбиту.

Помещение наполнил какой-то резкий, неприятный звук. Освещение замигало.

— Оставайтесь на местах, будьте готовы к эвакуации, — прозвучало из настольных динамиков.

Двое из трёх специалистов по контакту выбежали из помещения. С нами осталась та, которая говорила. Видимо, она была старшей и несла за нас ответственность.

С гравитацией происходило что-то странное: нормальная сила тяжести то возвращалась, то снова почти пропадала. Между тем, со зданием ничего не происходило, судя по виду за окном, мы по-прежнему прочно стояли на земле. Это противоречие между вестибулярными ощущениями и зрением вызывало неприятную дурноту. Хорошо, что после завтрака прошло уже несколько часов.

— Магнитное поле с ума сошло, — Кай подвинулся ко мне и зашептал, наклонившись к моему уху, — и радиация растёт. Мне даже больно стало.

— Ты в норме? — спросил я, обеспокоенно посмотрев на напарника. Умение видеть незримое не всегда является преимуществом. Когда раздражитель превышает болевой порог.

— Да, терпимо уже, — кивнул Кай.

— Что происходит? — громко спросила Таис, после чего издала серию звуков на языке пришельцев, должно быть, продублировала вопрос. Она даже посерела от волнения.

— Что бы там ни было, мы справимся! — ответил я бодрым голосом, и с трудом, борясь с подкатывающей тошнотой, поднялся с места и направился в её сторону.

Специалист по контактам тоже что-то ответила.

— Вас эвакуируют на ваш корабль. Он полностью заправлен. Дальнейшие указания на месте, — через секунду перевёл искусственный интеллект.

За окном тем временем ситуация развивалась. И ещё как!

Огромная стена, окружающая лагерь-город, вдруг пошла трещинами. И слово бы начала расти ввысь. Только приглядевшись я понял, что стена не растёт, а приподнимается, сразу по всему периметру, оставляя внизу огромную брешь.

Досмотреть, что произойдет дальше, мне не удалось. В помещение вбежали несколько пришельцев в скафандрах.

— Следуйте за нами, — перевёл компьютер, — мы доставим вас на корабль. Поторапливайтесь!

Лифты в здании были отключены. Разумно, учитывая обстоятельства. Но мы потеряли несколько драгоценных минут, сбегая по лестнице. Это было совсем не просто, учитывая, что странные скачки силы тяжести продолжались. В какой-то момент Таис стало нехорошо, и мне пришлось нести девушку.

Внизу нас ждал колёсный транспорт. Когда мы выбежали на улицу, я пытался посмотреть в сторону стены, разглядеть хоть что-то. Но у меня не получилось: в воздухе вдруг оказалось полно пыли, отовсюду доносился треск и громкие тревожные звуки. А через пару секунд мы были уже в аппарате, в закрытом салоне без окон.

Кресла, рассчитанные на пришельцев, были ужасно неудобными, но выбора не было. Стоять в салоне было совершенно невозможно из-за тряски, резких манёвров и скачков гравитации. Нас даже пристегнули, кое-как подогнав ремни, созданные для существ с другим строением тела.

Нас доставили прямо к челноку.

Пока мы бежали к открытому люку, я успел бросить быстрый взгляд на лётное поле. И увиденное мне совершенно не понравилось: со стороны ближайших сооружений долетал какой-то грохот, виднелись сполохи вспышек топот и рёв, всё это — в клубах пыли и дыма.

Я даже успел разглядеть, как несколько пришельцев встали на пути настоящей лавины, состоящей из кошмарных существ, чем-то похожих на то, которое я встретил за морем, у маленькой базы. Только у этих на спине был чудовищный складчатый кожаный гребень треугольной формы, растянутый вдоль позвоночника, из-за чего твари казались ещё крупнее, чем были на самом деле. Пришельцы пытались обороняться, защищая подступы к атмосферным и орбитальным аппаратам; тут и там мелькали вспышки энергетического оружия, слышался треск, ревели подраненные монстры. Но тварей было слишком много, и в судьбе пришельцев сомневаться не приходилось.

Один из пришельцев в скафандре остановился у люка.

— Стартуйте немедленно. Вертикально, если ваш аппарат на это способен, — сказал он; перевод его слов мы слышали через встроенный в скафандр динамик, — гравитация нестабильна, атмосферные манёвры могут быть опасны. Баки заполнены наполовину. Больше горючего мы не успели синтезировать. Оставайтесь на орбите до завершения кризиса, мы свяжемся с вами, по радиосвязи, на той же частоте. Наши обязательства остаются в силе.

— Принято, — ответил я, и ступил на борт челнока.

За несколько секунд мы добежали до рубки. Я помог Таис пристегнуться.

— Надеюсь, они ничего не напутали с горючим, — пробормотал Кай, активируя системы челнока.

Горючее работало как надо. Я убедился в этом через пару секунд, поднимая челнок вертикально, на атмосферных двигателях. Из-за скачков гравитации бортовой компьютер сходил с ума, и его пришлось отключить с самого начала. Тягу приходилось контролировать вручную. Чтобы не ошибиться, я вошёл в режим, поэтому старт вышел достаточно плавным.

Я вывел челнок на низкую орбиту. Пользуясь возможностью, нужно было сделать максимально подробную карту. Запустив оптическую систему автоматического сканирования, я отстегнулся и, отталкиваясь от переборок, поплыл в сторону камбуза.

Я успел съесть полплитки концентрата, когда Кай и Таис присоединились ко мне.

— Как думаешь, они сильно пострадали? — спросил Кай, усаживаясь рядом.

Вместо ответа я пожал плечами; разговаривать с набитым ртом было неудобно.

— Мы же можем посмотреть? Сверху? — вмешалась Таис.

Я одобрительно закивал.

— Ладно, — вздохнул Кай, — может, действительно лучше перекусить пока.

Он поднялся и направился к шкафам-хранилищам.

— Таис, ты голодна? — спросил он, осматривая полки.

— Нет, — она помотала головой, но потом добавила: — но есть тоже буду. Глядя на вас, почему-то думаешь, что еда — это не просто физиологическая потребность. Вы, ребят, вообще замечали, что у вас тут настоящий культ еды? Вы постоянно что-то жуете или перекусываете.

Мы с Каем растеряно переглянулись. А потом рассмеялись, одновременно.

Таис впервые пошутила. Наверно, это был хороший знак.

Город-база не был разрушен до основания. Мы смогли убедиться в этом на следующем витке, пролетая над ним. Судя по всему, пришельцам удалось обиться от внезапной атаки, большинство зданий и сооружений уцелело. А ещё через несколько витков начались восстановительные работы: на улицах появилась техника, расчищающая завалы, а какие-то исполинские машины восстанавливали стену по периметру.

Но на связь с нами вышли только через сутки.

Во время моей вахты постоянно включенный приёмник вдруг заговорил:

— Внимание, представители цивилизации, стартовавшей в чрезвычайных обстоятельствах. Видим вас на орбите. Подготовьтесь к визиту переговорщика.

Я сначала растерялся; они не говорили, что собираются снова посетить челнок, тем более на орбите. Это было немного странно.

— Приняли, ожидаем, — ответил я.

И в этот же самый момент посреди рубки возникла та самая специалист по контактам, которая вела с нами переговоры внизу, на Земле.

Признаюсь, я остолбенел. Конечно, мне уже довелось повидать много чудес, но телепортация пока ещё не встречалась. Даже мой тюрвинг действовал иначе — он не был способен переносить сквозь твердые объекты. Перемещение было ограничено зоной прямой видимости.

— Кризис завершён, — сказала гостья, — предлагаем вам вернуться на планету. Мы организуем посещение звездолёта материнской цивилизации.

— Стойте! — воскликнул я; на какую-то секунду я подумал, что нас тоже телепортируют вниз, на Землю.

— Что-то случилось? — спросила гостья, замерев посреди рубки.

— Я подумал, что вы прямо сейчас меня телепортируете вниз, — ответил я.

Пришелица выдержала довольно долгую паузу. Потом подняла хоботок.

— Вы подумали, что я здесь физически, — сказала она, — это не так. Мы используем свои средства связи. Они позволяют имитировать физическое присутствие для удобства коммуникации. Перемещение тоже возможно — но энергетически не оправдано. Чтобы осуществить моё физическое перемещение на ваш корабль с поверхности планеты, не повредив его, потребуется энергия, сопоставимая с той, которые наши корабли тратят для межзвездных путешествий.

— Ясно… — ответил я, — что ж. Я рад, что вам удалось справиться с проблемами. Кстати, что это было? Мне показалось, что во время нападения менялась даже гравитация!

— Верно, — кивнула гостья, — обитатель этого мира освоил гравитационное оружие. Предполагаем, именно так он мог сбивать с курса звездолёты других цивилизаций и захватывать наши грузовики. Но, судя по всему, у него ограниченные энергетические ресурсы. Похоже, на вчерашнюю атаку он истратил все запасы, которые удалось накопить с момента нашего появления.

— Вы очень оптимистично настроены, — заметил я.

— У нас для этого есть основания. Если бы оно могло нас уничтожить — то уже давно бы это сделало. Думаем, что это была его последняя, отчаянная попытка.

— Ясно… кстати, что вы собираетесь с ним делать? Уничтожить? Но как? Я так понимаю, он распространился по всей планете!

— Речь об уничтожении не идёт, — сказала пришелица, — мы только желаем принудить его к адекватному поведению.

— А если не получится?

— Мы что-нибудь придумаем, — автопереводчик плохо передавал интонации, но мне почему-то показалось, что гостья говорила с раздражением, — итак, мы приглашаем вас в низ, на корабль материнской цивилизации. Точка приземления находится вот здесь.

Прямо перед гостьей в воздухе материализовался огромный глобус. Повинуясь её жестам, глобус поворачивался, и увеличивал масштаб точки, на которую указывала её конечность.

— Сможете привести ваш корабль сюда? Могу на всякий случай оставить карту, — предложила гостья.

— Думаю, что сможем, — ответил я, — но карту на всякий случай оставьте.

— Хорошо. Тогда до встречи внизу.

Пришелица исчезла. И сразу после этого на мостик вошёл Кай. Напарник недоумённо поднял бровь и молча указал на глобус.

— Новая система навигации, — прокомментировал я, усмехнувшись, — подарок от наших друзей. Это голограмма.

— Как-то быстро ты их в друзья записал… — заметил Кай.

9

Поначалу я решил, что пришельцы ошиблись. Указанная им точка находилась прямо посреди океана, который лежал между двумя вытянутыми «рукавами» единого континента. Кажется, он называется Палеотетис, если я ничего не путаю. Или это всё-таки море? А океан называется Панталасса? Не скажу точно. Хотя название у Панталасса забавное. Почему-то оно вызывает у меня странные ассоциации то-ли с именем Пантелеймон, то-ли со старинным словечком «панталоны».

Впрочем, до возникновения этого самого старинного словечка ещё сотни миллионов лет… А океан вот он, под крылом, полон удивительных тварей и разных загадок.

Я хотел подлететь вплотную к указанной точке, приводниться, и только после этого связаться с пришельцами по радио, чтобы указать на их ошибку. Подумав об этом, я понял, что это почему-то должно было доставить мне удовольствие. Мне хотелось посадить их в лужу.

Странное желание. Деструктивное какое-то… Я что, завидую их технологиям? Или высокой морали, которая заставляет помогать немощным незнакомцам? А, может, мне стыдно, что приходится их обманывать?

У меня не было ответа на эти вопросы. Но на душе было тревожно и противно.

Но пришельцы не ошиблись. Я это понял, как только установил визуальный контакт с обозначенным районом.

— Арес его одолей!.. — прошептал Кай; он сидел рядом, как и Таис — на время посадки все на всякий случай были зафиксированы в противоперегрузочных креслах.

— Охренеть… — согласился я на русском.

— Странный оборот, — вмешалась Таис, тоже на русском; из-за того, что она сидела на дальних креслах, не предназначенных для пилотов, обзор у неё был сильно хуже, и она ещё не увидела того, что увидели мы, — я знаю, что он обозначает удивление. Но в то же время он значит превращение в растение. Кажется, корень этого растения употребляют в пищу, да?

Я молча посмотрел на девушку. И вместо ответа активировал наружную камеру, поместив изображение на главный монитор, видимый из любой точки кабины.

Таис выдохнула; её глаза расширились.

В океане под нами зияла пропасть.

Это не был разрыв в земной коре с многочисленными водопадами; чаще всего так изображают море, которое раздвинулось, чтобы дать проход иудеям, которые под руководством Моисея спешно эвакуировались из египетского плена. Только тут масштабы были иные.

Пропасть была образована вертикальными стенами воды высотой три с половиной километра. Пустое пространство посреди океана при этом было не больше двух километров в длину и всего лишь около километра в ширину. На дне виднелись какие-то огни.

— Садиться придётся на вертикальной тяге, — констатировал Кай, — кучу горючего сожжём…

— Похоже, выбор у нас не большой, — ответил я.

— Компьютер справится?

— Я пойду на ручном.

Даже в особом режиме, когда эмоции притупляются, мне было не по себе во время спуска. Всё моё человеческое существо кричало о скорой неминуемой гибели, глядя на колоссальные массы воды, застывшие совсем рядом, подчинённые неизвестной силе, очень уж похожей на волшебство или божественный промысел.

— Тут очень красиво, — неожиданно сказала Таис.

— П-пожалуй, — согласился Кай.

— Жалко, темнеет быстро… можно как-то подсветку включить? — попросила девушка.

Секунду поколебавшись, я активировал мощный наружный прожектор. Ближайшая стена заиграла зелёными бликами; там, во тьме шевельнулось что-то огромное и тут же скрылось в пучине, где луч прожектора терялся среди вечной тьмы морской глубины.

Я старался держаться возле одной из «стен», носом вперёд, оставляя перед собой пространство длиной почти два километра. Просто на всякий случай.

Так совпало, что посадочная площадка оказалась прямо под нами. Я легко опознал её по специальному освещению и атмосферным катерам, которыми пользовались пришельцы. Чуть дальше площадки, на оголённом морском дне, громоздились какие-то циклопические сооружения, подсвеченные целой осветительной системой. Они походили на работу художника-иллюстратора, сошедшего с ума после создания десятка топовых игр про постапокалипсис.

Тем временем голографическая карта, в которую превратился глобус, ещё раз увеличила масштаб. Теперь отчётливо была видна посадочная площадка. На ней жёлтым цветом было выделено место в форме нашего челнока.

— Похоже, зовут сюда, — сказал Кай, указывая на голограмму.

Вместо ответа я кивнул и направил челнок в нужном направлении.

Как только коснулись поверхности, я вышел из режима. В этот раз мне даже срочный перекус не понадобился — сели быстро, и силы ещё оставались.

У люка нас уже встречала знакомая нам пришелица в сопровождении трёх сородичей. В отличие от специалиста по контактам, которая оставалась всё в той же одежде светлых тонов, эта троица была одета в боевые скафандры. И вооружена.

Нелишняя предосторожность, учитывая произошедшее накануне. Но от этого всё равно становилось не по себе.

— Корпус нужного вам корабля частично разрушен и закрыт корпусами других звездолётов. Мы постарались максимально облегчить проход: — сказал пришелица, даже не поздоровавшись.

— Спасибо, — автоматически ответил я, оглядевшись.

Тут сильно пахло водорослями. Было прохладно и влажно. Искусственное освещение площадки рассеивало царящие на такой глубине сумерки, но из-за него не было видно даже кусочка неба наверху. Казалось, что пропасть, на дне которой мы оказались, была по-настоящему бездонной.

— Мы пойдем пешком. Использование техники в этом месте ограничено. Её передвижение мешает исследовательским работам: — сказала пришелица, после чего развернулась к нам спиной и пошла в сторону, где на дне громоздились останки чужих звездолётов.

Шли мы довольно долго. В какой-то момент мне показалось, что циклопический техногенный мусор на дне как будто специально был создан для того, чтобы на него было неприятно глядеть. Останки кораблей были сложены как-то… в общем, не правильно. Тревожно. Как будто некий разум пытался собрать безумный конструктор из иного измерения.

Посмотрев на спутников, я обнаружил, что Кай и Таис тоже стараются не поднимать взгляды. Смотрят только себе под ноги; идут, будто бы задумчиво размышляя о чём-то.

В душе у меня зашевелился маленький червячок смутной тревоги. Я упрямо поднял взгляд, и начал разглядывать то, что лежало прямо перед нами.

Некоторые части действительно походили на звездолёты. В чем-то даже похожие на наш челнок, только невозможных размеров: вот, похоже, корма с дюзами двигателей, диаметром в сотню метров… Неужели какая-то цивилизация создала корабль такого размера, который пользовался привычной реактивной тягой? Ведь даже продвинутый марсианский термоядерный двигатель выглядел иначе.

Я вошёл в режим. На несколько секунд, только чтобы попытаться реконструировать исходный облик хотя бы одного из погибших тут звездолётов.

И… у меня ничего не вышло.

Паззл не складывался. Даже с чудовищной мощностью вычислений, которые были мне доступны в особом состоянии.

Я вышел из режима, чувствуя, как стынет кровь в жилах.

— Ну вот. Дальше по этому проходу, еще несколько десятков метров. Там люк, через который можно подняться на борт нужного звездолёта, — пришелица указала на узкую светящуюся тропу, проложенную среди руин на высоте нескольких метров.

— Спасибо, — кивнул я, изо всех сил стараясь не выдать тревоги, после чего двинулся в сторону тропы.

— Подождите! — пришелица встала у меня на пути, — не так быстро. Это зона исследований. Всё техногенное оборудование надлежит оставить здесь.

— Да, без проблем, — я пожал плечами, — конечно. Так у нас с собой ничего нет. В костюме есть система обогрева, но она сейчас не активна. Или нам снять костюм тоже?

— У вашего коллеги есть энергетическое оружие, — ответила пришелица, — а у вас артефакт Рождённых Ранее. Эти вещи следует передать нам. Мы сохраним их до вашего возвращения.

Как-то незаметно троица, молча сопровождавшая нас всё это время, встала, между нами. Мы были в максимально невыгодной позиции, любое сопротивление было невозможно, я это мог оценить даже без режима.

Мой пульс ушёл в галоп, разрозненные мысли молниями мелькали в голове. «Тюрвинг нельзя забрать так просто у владельца, которому он подчиняется, — подумал я, — он должен отдать его добровольно. Неужели это всё соорудили только для того, чтобы мы потеряли бдительность? Кто же вы тогда такие, слонопланетяне? И что из рассказанного вами — правда, а что — беззастенчивая ложь?»

Между тем время шло.

Трое боевиков разворачивались в боевой стойке, уже почти и не скрываясь.

Я поймал взгляд Кая. Кажется, он начал что-то понимать.

— Конечно, — кивнул я, улыбнувшись, и потянулся к кобуре, где находился тюрвинг, — Кай, отдай им лучемёт.

— Принято, старший, — ответил Кай, доставая оружие.

Я поймал взгляд Таис, одновременно нащупывая рукоятку тюрвинга.

— Я вернусь за вами, — сказал я на русском, — держитесь как можно дольше.

После этого я достал тюрвинг. Сделал жест, как будто собираюсь протянуть артефакт одному из боевиков. В этот же момент вошёл в режим, направил ствол тюрвинга вертикально вверх и нажал на спусковой крючок.

10

Я предположил, что системы наблюдения пришельцев достаточно продвинуты, чтобы отследить серию моих прыжков, по крайней мере, в зоне прямой видимости форпостов, которые я разглядел возле края морской пропасти. Они наверняка знают, с чем имеют дело, и могли подготовиться, хотя бы на всякий случай.

Поэтому уже испытанный способ путешествия на небольшой высоте не годился. Они легко отследят направление и найдут меня, когда я буду вынужден приземлиться из-за недостатка энергии для особого режима.

Этой энергии, кстати, было не слишком много.

Я очень жалел, что не заставил себя перекусить сразу после приземления. Надо бы взять за правило: после режима всегда есть, без всяких исключений. И всегда носить с собой пищевые концентраты. Которые тоже остались на челноке, вместе с дополнительным снаряжением, загруженным в рюкзак.

После первого прыжка я оказался в воздухе, на высоте трёх километров над уровнем моря.

Собрав в кулак всю волю, я направил тюрвинг вертикально вверх. И перенёс себя в космос.

На максимуме быстродействия я совершил несколько беспорядочных прыжков длинной в тысячи километров, останавливаясь в каждой точке на долю секунды, чтобы убедиться, что в зоне прямой видимости нет чужих космических аппаратов.

Мне повезло. Обошлось без неожиданных встреч. В общей сложности я пробыл в безвоздушном пространстве секунды три. Не достаточно для реального ущерба здоровью, но вполне ощутимо на уровне физиологии. В обычном состоянии я наверняка испытал бы настоящую паническую атаку. Воспоминания о том, как я почти умер в пустоте, оказались на удивление свежи.

Я вернулся в атмосферу где-то в центре огромного океана в надежде, что система слежения пришельцев не покрывала абсолютно всю поверхность планеты.

До материка я двигался прыжками на минимальной высоте, не больше пятнадцати метров. Гораздо ниже, чем во время первого путешествия. Не было никаких свидетельств, что пришельцы отследили мою первую вылазку, но я перестраховывался. В моём положении достаточно было одного незначительного просчёта, чтобы потерять всё.

И я чуть не погиб, лишая Землю и человечество последнего шанса пережить катаклизм, с которым мы встретились там, в далёком будущем…

В какой-то момент я решил, что, несмотря на точность вычислений, ошибся в направлении, так долго не было земли на горизонте. И, наконец, после очередного прыжка, я увидел береговую линию. К тому моменту я уже чувствовал слабость во всём теле, но уверенно оставался в режиме.

Целясь в точку над сушей, я взял немного выше, чтобы не задеть верхушки довольно высоких деревьев, которые росли густым частоколом сразу над обрывом, который образовывал береговую линию.

Режим вырубился именно в тот момент, когда я оказался над этими самыми деревьями.

К тому моменту я был настолько измотан, что даже не мог испытать полноценное чувство досады.

Можно было рискнуть, и, направив тюрвинг вниз, просто нажать на спуск, без специального расчёта. В конце концов — не переместит же он меня внутрь земли?..

Но я думал слишком медленно.

Вот уже и времени не осталось даже на то, чтобы нажать на спусковой крючок.

На каких-то дремучих рефлексах я успел сгруппироваться.

И в следующее мгновение рухнул в вонючую болотную жижу.

Чувствуя, как смыкаются над головой волны тёплой грязи, я испытал грусть и тень смертной тоски. Но и облегчение вместе с ними.

Наконец-то можно будет отдохнуть…

Очнулся я действительно на удивление отдохнувшим и свежим.

Я лежал на берегу, у самого обрыва, согретый жарким полуденным солнцем. Потянувшись, я поднял голову и внимательно себя оглядел. Кое-где на комбезе куски засохшей грязи, жухлые зелёно-бурые пучки не то травы, не то водорослей. Кислород давно был на нуле, и система подавала внешний воздух, пропуская его через основной фильтр. Он, видимо, уже порядком забился, потому что дышать было тяжеловато.

Сорвав маску, я с наслаждением вдохнул воздух, пахнущий странной смесью болота и солёного моря.

Всё-таки интересно, как я выбрался. Неужели откуда-то силы взялись? Дополз до берега и только потом окончательно потом вырубился? А память сбоит из-за пережитого голода?

Кстати, когда я успел насытиться? И, главное, чем? В том, что я был совершенно сыт, не могло быть сомнений.

А ещё я отчётливо помнил расстояние до берега из точки, где я рухнул в болото. Метров пятьсот. Может, больше. И проползти такое расстояние, теряя сознание от голода?

Немыслимо.

Я осторожно приподнялся на локтях и ощупал себя. Руки-ноги целы, нигде ничего не болит. Даже странно после такого падения. Я ведь рухнул метров с двадцати! Да, трясина смягчила удар, да, я успел сгруппироваться — но чтобы вот совсем не было последствий?

Пытаясь хоть как-то логически состыковать упрямые факты, я сел, отряхнул с груди комья засохшей грязи, и огляделся.

И тут же чуть снова не потерял сознание, от неожиданности.

Прямо за мной стояло чудовище. Огромная морда, чем-то напоминающая крысиную, только длинной в полметра. Широко посаженные глаза. Лба почти нет. Из пасти торчат желтоватые клыки. Всё тело покрыто блестящей оранжевой шерстью.

Тварь пристально глядела на меня. Я осторожно повернулся в сторону, чтобы исследовать путь к спасению. Может, с обрыва сигануть? Успею ли? Но почему оно не атакует?

Только я успел подумать об атаке, как вдруг ощутил чьё-то тёплое присутствие.

Ощущение мне было знакомо. Нечто подобное я испытывал во время предыдущей остановки, когда нашёл рощу, покрытую грибным мицелием.

И в этот момент прямо в голове возникло… очень сложно описать это ощущение. Как мысль, не облечённая в слова. Которую, однако же, можно описать словами. Думая её, я словно бы сам для себя служил переводчиком.

Если передать словами то, что появилось у меня в голове, то подошла бы такая фраза:

«Не бойся. Он здесь для твоей защиты. Ты нуждался в помощи. Не хотела, чтобы дикие повредили тебя, пока ты восстанавливаешь силы».

«Кто ты?» — собравшись с духом, мысленно спросил я.

«Ты, возможно, помнишь меня. Я не знала, что такие как ты могут жить так долго. Я была намного моложе, и ты попал в мои ловчие сети. Ты не был похож на остальную добычу, я хотела тебя изучить. Я не встречала раньше существ, которые могли бы мыслить, как я. Твоё появление меня шокировало. Я искала тебя, и не могла найти», — последовал ответ.

Каждая мысль сопровождалась эмоциями, которые я словно переживал сам. Это было очень необычно. Словно бы разговор вдруг обретал невозможную ранее глубину. Общаясь таким образом, невозможно врать. Существо, которое вошло со мной в контакт, переживало радость. Осторожный оптимизм. Любопытство. Надежду. И тревогу тоже.

«Я почуяла свои следы, — в голове снова зародился поток осмысленной информации, — внутри вашего челнока. Частицы молодой меня испускали сигнальные молекулы». То, с чем я общался, конечно же, не знало слова «челнок». Но использовать готовый образ явления было даже более эффективно, чем обозначать его словами.

«Ты спасла меня? — спросил я мысленно, — зачем?»

«Ты мыслишь как я. Не могу тебя снова потерять», — последовал ответ.

«Тут много мыслящих существ. У меня пытались отобрать очень важную вещь», — вспомнив о тюрвинге, я лихорадочно сжал ладонь. Она была пустой. У меня внутри всё оборвалось. Без артефакта никакой план спасения невозможен. А ведь Кай и Таис будут меня ждать…

«Я подумала, что это, возможно, твоё», — зажглась в голове мысль. Одновременно с ней я услышал странный хлюпающий звук. Тварь, которая сторожила меня, поднялась на коренастые лапы и отошла в сторону. Я встал, пытаясь определить источник звука. В этот момент почва у моих ног вспучилась, а затем лопнула, обнажая белые нити грибного мицелия. Среди них лежал тюрвинг, целый и невредимый.

Я схватил в то же мгновение, рефлекторно. Нити мицелия послушно разошлись в стороны, не пытаясь удержать добычу.

«Чем эта вещь ценна для тебя»? — послышался в голове вопрос.

«Она позволяет мгновенно перемещаться в пространстве», — ответил я.

«Я не смогла понять, как оно работает, — я почувствовал, что моя собеседница смущена; кстати, о самой себе она уверенно мыслила в женском роде, так что я тоже перенял эту манеру. Хотя не уверен, что у грибов вообще бывает пол».

«Я тоже не понимаю, — ответил я, — просто пользуюсь. Оно нужно, чтобы спасти моих друзей».

«Им угрожает опасность?»

«Да, — ответил я, — их могут использовать, чтобы выманить меня и заставить отдать тюрвинг»

Сожаление. Возмущение. Сочувствие. Эмоции следовали одна за другой.

«Ты их назвал мыслящими, — сказала она, — но это не совсем так. Они мыслят иначе. Их разум похож на то, как мыслят другие существа. Как вот этот, — в моей голове возник образ хищника, который меня охранял, но я не знал, как он называется, — и другие индивидуальные создания. А ты мыслишь похоже. У тебя в голове структура, которую я использую. Сейчас она спит, и ты мыслишь почти как другие. А когда ты летел, я чувствовала, что ты мыслишь точно так как я. Ты такой один. Других я не встречала».

Я заставил себя не думать о своём происхождении. Не думать об особом режиме и обстоятельствах, при которых он впервые проявился. Мне совершенно не хотелось просто так расставаться с чувствительной информацией. Хотя скрывать что-либо при мысленном обмене образами очень и очень сложно.

«Я не буду брать информацию насильно, — лёгкое сожаление и грусть, — но могу открыться сама, если хочешь».

«Откройся», — попросил я.

Это было очень необдуманное решение, которое чуть не стоило мне разума. Я остался собой главным образом потому, что успел рефлекторно заблокировать бесконечные массивы поступающей информации.

Сначала меня буквально вколотило в особый режим. А потом, в долю мгновения, я впитал то, что испытывает разумный гриб, которому сотня миллионов лет.

Во-первых, она была огромна. Сеть её клеток занимала почти всю поверхность суши: где-то густым покровом, где-то отдельными тонкими нитями. И не только поверхность. Страшно подумать — она могла получать энергию напрямую от Земли, опускаясь на огромную глубину, почти до дна материковой коры. Она ощущала движение материков так, как мы чувствуем собственную кожу.

Во-вторых, она не пыталась подчинить себе всю биосферу. Уже на заре своего существования она обнаружила, что генетическая программа большинства существ на Земле смоделирована искусственно. Больше всего её удивил блок на восприятие технологических предметов инопланетного происхождения. Этот блок явно появился значительно позже остальных элементов программы, и был настолько странным, что она потратила столетия на то, чтобы разгадать тайну его происхождения. Кто это сделал? С какой целью? Но ответы так и не нашла.

Экспериментируя, она нашла способ обойти блок, не разрушая при этом основной программы. Так у целого ряда существ появился третий глаз на черепе. Обработкой информации от него занимался отдельный участок мозга. Она наблюдала за биосферой. Ей было интересно, для чего создана большая программа жизни и она просто решила дождаться естественного развития событий.

В-третьих, она совсем по-другому ощущала время. Она могла замереть на несколько тысяч лет, если не происходило ничего интересного. Или она могла начать думать так быстро, что несколько секунд растягивались под тяжестью бесконечных рассуждений и выводов до масштабов целой эпохи. Когда появился я, это послужило серьёзнейшим толчком к её дальнейшему развитию.

Это всё, что я смог сохранить в памяти, лихорадочно прерывая режим.

«Извини, я не знала, что тебе это будет тяжело», — смущение, сожаление и немного страха за меня.

«Ты… намного, намного меня больше». — констатировал я.

«Да. Представляешь, как мне было одиноко?»

Удивительно, но даже такое супер-существо, каким являлся этот… являлась эта… впрочем, неважно. Каким являлась моя собеседница. Так вот, удивительно, что она изобрела саму концепцию одиночества.

«Ты поэтому начала ловить чужие корабли в космосе?» — спросил я.

«Я не ловила никакие корабли, — удивление, растерянность, — они сами явились ко мне. Начали тут хозяйничать. Искали редкие элементы. Брали образцы животных. Нашли несколько штуковин, которые кто-то сделал очень давно и в которых я не смогла разобраться. Они похожи на твою, думаю, их сделали одни и те же мастера. Потом они заподозрили моё существование. Мне было любопытно, я открылась им. Это была ошибка. Они захотели меня уничтожить. И сейчас готовятся это сделать».

«Постой… но как? Ты же тут повсюду? Как тебя можно уничтожить? Ведь вся остальная планета тоже пострадает!»

«Всё живое, конечно же, умрёт, — печаль, сожаление, обречённость, — но я, скорее всего, всё равно выживу. Я думала, как можно спасти хотя бы кого-то. И тут появился ты. Я потратила часть накопленной энергии, открыла часть своих возможностей, чтобы поговорить с тобой, — осторожная надежда, любопытство, — может, ты лучше разбираешься в том, что они делают и зачем и знаешь способ их одолеть?»

11

Доисторическая тварь пахла псиной. Я вжимался в её крупную мускулистую спину, изо всех сил вцепившись в рыжую шерсть. Кажется, ей (или ему? не успел этот вопрос прояснить!) не было больно. Она словно бы вообще меня не чувствовала; только неслась на дикой скорости сквозь заросли огромных папоротников.

Мы двигались в сторону большой пещеры, где Гайа соорудила для меня что-то вроде временного убежища. Да, я дал ей имя. На помощь снова пришла греческая мифология. Богиня Земли — чем не имя для существа, которое находится почти повсюду на этой планете и может управлять всем живым? К тому же, Гайа у греков ещё и богиня мудрости. А моя новая знакомая из царства грибов определённо была мудрее некоторых двуногих существ.

Пешком до пещеры я бы шёл целый день. А меня ведь наверняка искали, со спутников, или что там есть у этих хоботовых для разведки? Поэтому чем дольше я оставался неприкрытым на поверхности, тем сильнее рисковал. А тюрвингом пользоваться тоже было неразумно. Гайа сказала, что моя «скрытая система» ещё не до конца восстановилась после экстренной остановки от голода.

Остановившись у едва заметного пролома в сплошной скале, существо опустилось на четыре лапы, давая мне возможность комфортно спуститься на землю. Я не стал мешкать.

Честно говоря, эту поездку нельзя было назвать комфортной. Существо явно было хищником. Гайа говорила, что уверенно его контролирует, но мало ли: вдруг связь прервётся по дороге или ещё какой форс-мажор? А оказаться промеж его зубов мне совсем не хотелось. Очень уж пугающими они были.

И всё же я мысленно поблагодарил своего «коня» (кстати, он оказался самцом). Тот фыркнул в ответ, и понёсся обратно в лес, охотиться и восстанавливать силы.

«Его мозг очень примитивен, — сказала Гайа, — но он знает, что такое чувство благодарности. Я ему передала».

«Спасибо», — ответил я. И вошёл в пещеру.

Внутри было сухо и уютно. Немного пахло грибами, что неудивительно: Гайа оплела своим мицелием пол и стены, оставив голым только потолок, украшенный сталактитами.

«Тебе надо поесть, — сказала она, — чтобы силы восстановились окончательно. Есть два пути. Ты можешь охотиться. Я не могу привести тебе подконтрольное существо, чтобы ты его употребил, это неправильно. Но естественным путём ты что-то добыть сможешь».

«А второй путь?» — поинтересовался я.

«Я могу напитать тебя, как это делала, когда ты был без сознания: — ответила Гайа, — для этого мне придётся проникнуть в тебя снова. Если ты будешь в сознании, это может быть неприятно».

«Что будет быстрее? — спросил я, — мы спешим. Я обещал вернуться за друзьями».

«Я помню, — ответила Гайа, — но сейчас ты можешь не спешить. Я нашла их по твоему описанию. Видела из-под воды. Их везут по воздуху на большую базу. Захват аппарата в воздухе очень небезопасен, я думаю. Твои друзья могут погибнуть».

«А если их запрут на базе? Разве там будет легче их вызволить?»

«Да. Это будет легче. Я ещё не показала всё, что умею», — ответила Гайа.

«У них немыслимые технологи… — заметил-подумал я, — они смогли осушить километры океана! До самого дна! Только чтобы попытаться меня обмануть! Представляешь? Что мы можем им противопоставить?»

«Они пользуются тем, что сами до конца не понимают. Совсем как ты»

Вот это меня и правда удивило. Значит, не просто так их атмосферные самолёты такие примитивные. Они пользуются тюрвингами! Или же другими технологиями — тем, что смогли найти. Совсем как те, птицеголовые из будущего!

Неужели их мир тоже «считали»? Хотя вряд ли такое совпадения попадаются настолько часто. Скорее, в космосе просто куда больше стервятников, промышляющих древними технологиями, чем мне казалось раньше.

«Что значит «считали»?» — удивление и немного растерянности.

Я забыл «отключиться», чтобы закрыть свои мысли.

«Извини, я не хотела подслушать» — смущение. Поразительно всё-таки, такое могучее существо, а умеет смущаться…

«Давай знаешь как попробуем, — предложил я, — сейчас я откроюсь и буду вспоминать один эпизод. Очень важный. Который многое тебе объяснить, кто я и зачем здесь. Хорошо? Но просьба — не пытайся подключиться к другим воспоминаниям, хорошо? Для нас обоих так будет хуже».

«Хорошо. Давай попробуем!» — чистое любопытство, и немного тревоги.

Я закрыл глаза, и начал вспоминать разговор с Алисой, балансируя на грани режима. Чтобы точно вспомнить как можно больше деталей.

«Да, мне кажется, они похожи, — заметила Гайа после того, как ознакомилась с разговором, — эти птицеобразные и те, которые пришли сейчас. Только у здешних планета не погибла. Это точно совершенно. Они ждут оттуда подмогу, чтобы справиться со мной. Хотят использовать самый мощный артефакт из тех, которые нашли. А те, с которыми ты встретился — где это было? В твоём мире?»

«Досмотри до конца разговор, — попросил я, — и мои мысли».

Крайнее удивление. Растерянность. Страх.

«Так ты из другого временного потока».

«Получается, так», — ответил я.

«Это… это очень опасно. Я мало знаю об этом. Но то, что могу посчитать, меня пугает».

«Меня тоже. Но что это меняет?»

«Сейчас, пожалуй, ничего. Но постой… получается, теперь я точно знаю, что жизнь на нашей планете не будет уничтожена! Мы точно справимся с пришельцами!» — радость, надежда.

«Это действительно так, — ответил я, — но есть и плохие новости…»

Я снова немного приоткрыл свои мысли. С каждым разом делать это дозированно получалось всё легче и легче. Я вспоминал учебники. И рассказы приятеля по поисковому отряду, специалиста по палеонтологии. Вспоминал фотографии плато Путорана и реконструкции вулканической активности.

Страх. Растерянность.

«Значит, катастрофа неизбежна», — сказала Гайа.

«В наше время есть разные теории: — подумал я, — даже такие, согласно которым попытка что-то изменить в прошлом приведёт к временному парадоксу и разрушению Вселенной».

Страх, переходящий в ужас.

«Ну, это полная ерунда, — я поспешил успокоить мысленную собеседницу, — я уже влиял на события в далёком прошлом. Очень сильно влиял. И прошлое, в итоге, оказалось именно таким, каким я его знал по учебникам. Только я сам его сделал. Понимаешь?»

«Значит, можно ничего не делать, катастрофа случится, но у пришельцев не получится полностью уничтожить жизнь и меня?»

«Тут тоже не всё так просто, — я вздохнул; на самом деле разговаривать образами было довольно утомительно, я иногда сбивался с мысли и начинал проговаривать фразу вслух, впрочем. Гайа всё понимала, — я долго размышлял об этом. Если прошлое — результат моих сознательных усилий, в том случае, если я перестану действовать так, как того требуют обстоятельства, вся причинно-следственная цепочка может измениться. Поменяется моя память о прошлом. В самом худшем случае я просто исчезну, вместе с жизнью на Земле в твоём времени. Понимаешь?»

«Ты предполагаешь, именно твоё вмешательство когда-то не позволило уничтожить жизнь? Я правильно тебя поняла?»

Я молча пожал плечами. А что я мог ответить?

«У входа в пещеру я заметил речку, — мысленно произнёс я после долгой паузы, — пойду рыбу наловлю, что ли. Тут ведь водится рыба, да? Надеюсь, она не ядовита».

«Тут нет опасных для твоего метаболизма пресноводных видов, — ответила Гайа, — и, думаю, я бы смогла справиться с любым органическим ядом на этой планете и спасти тебя. Если рыба ловиться не будет — поищи моллюсков на дне. Они идеально подойдут для твоего вида. Или можешь посмотреть гнёзда вдоль реки. Яйца тоже тебе отличной подойдут. Только не разоряй кладку полностью!»

«Ты так говоришь, как будто давно знакома с моим видом», — усмехнулся я.

«Я много наблюдала за существами твоего типа на этой планете, — ответила Гайа, — понять твои специализации было не сложно».

«Специализации? Можно подробнее!» — заинтересовался я.

«Мир изменив, — ответила Гайа, — и живые существа тоже. Генетический код, лежащий в основе, тоже меняется. Изменения часто бывают случайными, но их частота математически заложена теми, кто проектировал биосферу на нашей планете. Существо, которое рождается с изменением, может быть более адаптирована к среде обитания, чем его родители. Сначала эти изменения незаметны, но поколение за поколением они накапливаются. Позитивные изменения сохраняются в потомках, негативные уходят, потому что их носители погибают, не оставив потомства».

«Ты пересказываешь теорию эволюции, — вмешался я, — Это мне давно известно. Ты говорила о специализации моего вида. Можно подробнее?»

«По внешнему виду довольно легко восстановить идеальную для тебя среду обитания, — ответила Гайа, почему-то смутившись, — да ты и сам должен осознавать, что условия, в которых ты и тебе подобные предпочитают жить — это и есть ваша специализация. Думаю, что это тёплое место с очень влажным климатом. Скорее всего, близко к экватору, потому что вы не приспособлены к сезонному изменению погоды. Вы ведёте полуводный образ жизни. У вас шерсть редуцирована, в постоянной тёплой воде она лишняя. Тем более, если эта вода частично солёная. Вероятно, вы живёте на тёплом морском побережье, где много рек, и вообще воды. Вы неплохо лазите по деревьям, возможно, чтобы добывать плоды. Но основная ваша пища — это моллюски и рыба. И яйца. Вы приспособлены, чтобы хватать добычу в водной среде. Поэтому и можете стоять на двух ногах, чтобы освободить хватательные конечности. Я заметила, что, когда ты оказываешься в водной среде, подушечки на концах твоих хватательных конечностях сморщиваются. Это чтобы рыба не выскользнула. И плоские когти. Они идеальны для того, чтобы вскрывать раковины моллюсков».

Я ошарашенно молчал некоторое время.

Потом приоткрыл свой разум, вспоминая московскую зиму.

После этого ошарашенно молчала уже Гайа.

«Вы добровольно идёте на такие страдания ради разума…» — наконец, заключила она.

Я не нашёлся, что ответить. Вместо этого вскрыл аварийный комплект комбинезона. Смастерил из комплекта для зашивания ран (куда входили бионитки и специальные скобы, из которых легко было сделать что-то вроде крючка) примитивное удило, и направился к выходу из пещеры.

Червей и насекомых в почве было полно. Я добыл пару штук пожирнее, и направился туда, где слышался лёгкий плеск воды.

Рыбалка удалась.

Почти сразу я выудил огромную рыбину, довольно устрашающего вида. Весом килограммов пять, она была покрыта крупной и очень толстой чешуёй ромбической формы. Чуть позже я выяснил, что эта чешуя была двуслойной: внизу что-то вроде костяного основания, а наверху подобие зубной эмали.

Чистить это чудовище было настоящим кошмаром. Но я справился. Очень уж не хотелось испытывать те ощущения, о которых говорила Гайа, при прямом питании от мицелия. А поесть было надо. На голодный желудок голова работала плохо. А думать было надо много: о том, как спасать Кая и Таис, а заодно и Землю от злобных хоботоидов.

Гайа ужасно удивилась, когда я рассказал ей о необходимости развести костёр. Но в помощи не отказала: выделила чистый угол в дальнем конце пещеры, и даже каким-то образом обеспечила приток свежего воздуха, чтобы я не угорел в процессе готовки.

Удивительно, но доисторическая рыба оказалась не просто съедобной. Кажется, я никогда в жизни не ел ничего вкуснее.

12

Радио в моём комбинезоне было отключено. По абсолютно тем же самым соображениям, по которым я когда-то, уходя от преследования, разбил телефон. Пока противник не может выдвинуть требования, заложникам ничего не угрожает.

Поэтому нам не мешали никакие посторонние факторы и соображения. Мы с Гайей были заняты планированием.

Кая и Таис держали в горах. Видимо, пришельцы думали, что мицелий Гайи не может проникнуть через многокилометровую скальную породу недавно образованной горной цепи. Но, как выяснилось, они ошибались. При необходимости Гайа могла создать сеть в любой точке планеты, её споры переносились по воздуху и маленькие островки проросшего мицелия, сливаясь, тянулись к основной сети даже в экстремальных условиях, при минусовых температурах или в кислотных озёрах вулканических провинций.

Всё это она сообщила мне совершенно доверительно. Впрочем, она ведь была в моей голове. Да, возможно, ограниченно, но, уверен, основу личности и ключевую мотивацию она уловила безошибочно. Я бы никогда не предал верного союзника.

«Жаль, что твои друзья не обладают таким же мозгом, как у тебя, — грустила Гайа, — мы бы смогли общаться напрямую. Можно было бы скоординировать действия».

«Но ты ведь как-то можешь манипулировать животными? Ты передала благодарность тому хищнику, который меня сюда принёс?»

«Могу, — грусть не исчезла, а, напротив, даже усилилась, — но это… думаю, это будет неприемлемо для разумного существа. На начальном этапе слияния требуется полное подавление воли. А это значит, они после такой процедуры никогда не смогут мне доверять. Наверно, это не правильно».

«Думаю, ты права, — вздохнул я, — как и всегда».

«Я могу использовать другие существа, — продолжала Гайа, — насекомых. И даже собственный мицелий. Мы можем подать внешние знаки, но тут есть риск, что нас могут заметить. И тогда мы лишимся преимущества внезапности. Они-то уверены, что мы не знаем, где держат пленников».

«Они даже не знают, что есть «мы», — продолжил я, — надеюсь, по крайней мере».

«Значит, на помощь пленников во время операции рассчитывать не приходится, — констатировала Гайа, излив на меня очередную порцию грусти, — а у нас ограничено время. Я только что почувствовала, что к нам приближается большой объект. Очень большой. И я думаю, это то, что они ждали, чтобы уничтожить нас».

«Сколько у нас времени?»

«Сутки. Может быть, двое. Думаю, если им не удастся тебя обнаружить вместе с твоим тюрвингом, они просто всё уничтожат. Всю планету. И твоих друзей тоже».

«Значит, надо действовать быстро, — заметил я, — для начала вытащим ребят из их лап, а там посмотрим. Давай думать, что мы можем».

А могли мы, как выяснилось, на удивление много. Особенно объединёнными усилиями.

Для начала решили вопрос со связью. Гайа была неплохо знакома с элекромагнетизмом, и понять концепцию радио для неё не составило труда. Более того, она могла, используя естественные резервуары магнитных руд нескольких крупных месторождений, генерировать радиоволны, достаточно мощные для устойчивого соединения с моей радиостанцией, встроенной в рабочий комбинезон.

Гайе всё же пришлось освоить человеческий язык. Для общения мы выбрали русский, его точно не знали пришельцы и на расшифровку наших сообщений у них уйдёт какое-то время. Главное, чтобы он не догадались допросить с пристрастием Таис…

Любое включение радио несло риск негативного развития событий. Возможность жёсткого шантажа никто не отменял. Поэтому нашим главным оружием была внезапность. Мы должны закончить операцию раньше, чем пришельцы даже задумаются о расшифровке языка или выдвинут требования, угрожая благополучию заложников.

«Жаль, что нет достаточно крупных летающих существ, — досадовал я, изучая план базы, который возник прямо в моей голове, — было бы идеально сесть на их посадочную площадку. У них ведь нет ПВО, совсем!»

«Они ждут твоего нападения. Скорее всего, там засада, — Гайа ответила с такой же досадой, — летающие существа есть, но их физиология не позволяет достичь крупных размеров. Для нас они бесполезны».

«Жаль. Был бы идеальный отвлекающий манёвр… Но ничего, после катастрофы появятся гораздо более крупные летающие твари», — пообещал я.

«Серьезно? Покажи! Интересно!» — попросила Гайа.

Я уже привычно открыл разум, представляя картинки из учебников и с палеонтологических сайтов с изображениями птерозавров. Особенно долго я смаковал знаменитого кецалькоатля. Когда-то это птичка на меня произвела сильное впечатление. Размах крыльев — пятнадцать метров! Вполне себе самолётик!

Гайа тоже крайне удивилась. Причём в её удивлении был оттенок любопытства и даже радости.

«Должно быть интересно», — подумала она.

«Наверно. Но встречаться с таким хищником лицом к лицу я бы не хотел, — заметил я, — и давай вернёмся к плану».

«У них есть уязвимое место внизу, под скалой, — у меня в голове высветилась нужная часть картинки, — они строили сеть тоннелей. Планировали уничтожить меня без привлечения крайних средств. Я сначала решила, что они занимаются транспортным строительством — но нет, через тоннели они хотели создать капиллярную сеть для какого-то яда, против которого по их замыслу я бы оказалась бессильна. Это выяснилось уже потом, когда я открылась, — сожаление, досада и почему-то немного стыда, — тогда же они поняли, что яд не нанесёт мне существенного ущерба».

«Уроды они всё-таки!» — подумал я.

«База на скале напрямую с тоннелями не сообщается, — продолжала Гайа, не отреагировав на мою гневную реплику, — поэтому они спрятали пленников в ней. Но по ним можно проникнуть внутрь охраняемого периметра. Вот здесь, — снова выделился нужный участок плана, — технические штреки тоннеля очень близки к естественной системе пещер, выходы из которой есть на склоне, на вершине которого стоит база. Если вылезешь здесь, до верха останется каких-то пятьдесят метров. Ты сможешь их преодолеть?»

«С тюривнгом — без проблем,» — я пожал плечами.

«Перемещаясь с помощью артефакта, ты в любом случае должен будешь зайти сверху. Он не работает сквозь твёрдую породу, верно? А тебя там будут ждать. Всё преимущество захода через подземелье теряется».

«С верёвкой и костылями я бы, наверно, попробовал, — осторожно ответил я, — но где их взять?»

«Вот это? — перед глазами возник образ альпинистского снаряжения, — я взяла у тебя в мозгу, извини, образ был очень близко к поверхности».

— Оно, — подтвердил я вслух.

— Я смогу сделать подобное, — Гайа удивила; она научилась общаться устно. Кажется, вибрировали нити мицелия в пещере, создавая звуковую волну. Она говорила на чистом русском, — понадобиться немного времени.

— Хорошо, — кивнул я; всё-таки общаться вслух было гораздо привычнее и приятнее. По крайней мере, не приходилось каждую секунду бороться с ощущением, будто сходишь с ума, — я пойду пока к реке. Мне надо постирать нижнее бельё, да комбинезон почистить. Думаю, к вечеру высохнет на солнце. Извини, но от меня воняет, я не могу в таком состоянии идти в бой!

— Хорошо, — ответила Гайа, немного смущённым тоном, — я призову кого-нибудь тебе на охрану. Если ты не против, конечно.

— Спасибо, — кивнул я, — не откажусь.

Свежий ветерок и тёплое солнце на берегу речки напомнили мне о Марсе. Я не загорал и не купался с того момента, как меня познакомили с Каем, и мы вместе поехали проходить многочисленные полигоны, готовясь к миссии на Венере. Вспоминая те минуты, я поймал себя на мысли, что был тогда почти счастлив. Оказывается, для этого нужно совсем немного: всего лишь быть живым да иметь хоть какую-то цель. Тогда я грустил о доме, вспоминал родителей. Думал, что больше не будет шанса их увидеть. И тогда мне это казалось главной трагедией моей жизни. По Земле я не очень-то и скучал. На Марсе было даже интереснее. Но я скучал по людям. Однако же, если вдуматься, я бы всё равно с этим столкнулся. Даже если бы не было Кати, Марса, инопланетян и прочего. Вся наша жизнь состоит из непрерывной череды потерь. И приобретений. Должно ли одно компенсировать другое? Может ли Таис заменить Катю? Почему я так давно не вспоминал Босса, своего пса? Может потому, что Кай занял место преданного друга в моём сердце? С Питером и Чжаном, казалось, завязалась настоящая дружба, скреплённая экстремальными условиями — но почему я их даже ни разу не вспомнил за столько месяцев?..

На некоторые вопросы не должно быть ответов.

Думаю, сама неопределённость делает нас живыми. А память даёт силы двигаться дальше.

Я надел просохшее термобельё. От него немного пахло водорослями, но речная вода смыла запах пота и несвежего тела. Потом натянул комбинезон.

Чистота словно придала мне сил и решимости. Кажется, я понял, почему на Руси было принято идти в бой в чистых рубахах. Дело вовсе не в фатализме — мол, на встрече с Богом нужно быть прилично одетым. Просто так реально чувствуешь себя сильнее.

— Самое слабое место нашего плана, — сказала Гайа безо всякого вступления, когда я вернулся в пещеру, — это то, каким образом мы можем скрепить троих, чтобы сработал один тюрвинг. Чтобы никто не остался позади.

— Таис я вытащил из передряги просто обняв. Правда, она тогда находилась в монолитном пузыре.

— Ты уже перемещался с кем-то? Уже хорошо. Значит, это принципиально возможно.

— Тюрвинг способен перемещать то, что находится в непосредственном физическом контакте с оператором, — сказал я, — моя одежда всегда остаётся при мне. А ещё он способен перемещать монолитные структуры, и всё, что находится внутри них, если эта структура прикасается к спусковому крючку.

— Значит, решение есть, — голос Гайи звучал бодрее, а меня обдало волной оптимизма; несмотря на то, что она начала общаться голосом, я по-прежнему ощущал её эмоции, — я выращу прочную сеть, и спрячу её в твоей одежде. Когда вы будете готовы к прыжку, ты активируешь её. Она покроет твоих друзей и зафиксирует, чтобы они не пострадали.

— Есть одно «но», — осторожно заметил я, — тюрвинг принимает не всех. Когда Кай попытался схватить рукоятку, то чуть не лишился руки. Не будет ли это для тебя опасно?

— Сеть будет изолирована от основного организма до тех пор, пока мы не убедимся, что опасности нет. А если что-то начнёт ей угрожать — она просто погибнет, превратившись в мёртвую полимерную структуру.

— Значит, решено, — сказал я.

— Решено, — согласилась Гайа.

Я выдвинулся после полуночи. Горы, где держали Кая и Таис, находились почти на том же мередиане, где была пещера Гайи, но значительно севернее. Мы решили атаковать ночью, потому что пришельцы, как и люди, были дневными созданиями. Наверняка им тоже надо спать; суточные ритмы сказываются на системе охраны неизбежно, несмотря на все технические ухищрения и не спящую охрану на постах.

Гайя снабдила меня «альпинистском снаряжением» — копиями, созданными по образам в моей голове. Верёвка была очень прочной, я проверил. И «костыли» без труда входили в трещины скальной породы. Сделаны они были из странного пластичного материала, напоминающего полимер. Из него же был сделан молоток, только его голова была тем-то явно утяжелена.

Ещё она поместила внутрь комбинезона сеть, которая должна была страховать ребят. Выглядела она как лёгкий налёт белой плесени на камуфлированном материале.

Я вдруг поймал не самую приятную ассоциацию: очень похожая плесень была на трупе пришельца, у которого я нашёл первый тюрвинг. Где-то на краю сознания мелькнула странная мысль: а случайно ли она там была? Но я не стал её додумывать. Это было не к месту и не ко времени.

Сеть тоннелей, которую пришельцы успели соорудить, имела чудовищную общую длину. Я даже представлять себе не хотел, с помощью каких машин это было сделано. Такие технологии невольно внушали уважение. Впрочем, не факт, что создателями технологий были слоноголовые. Может, есть тюрвинг, способный на такие вещи? Было бы неплохо выяснить.

Технический вход никак не охранялся. Судя по всему, после провала изначального плана уничтожения Гайи, пришельцы тоннели просто забросили.

Очень удобно.

Я переместился до точки, указанной Гайей, уже привычными короткими прыжками на малой высоте. Отсюда до гор по прямой было километров тридцать. Несколько минут пути с помощью тюрвинга: тоннель был идеально прямой, и целиться не составляло труда, даже в приборе ночного видения.

Там, где тоннель разветвлялся, под скалой, на которой была база пришельцев, я обнаружил транспортное средство, очень похожее на то, по которому мы с Катей перемещались к Маньпупунёру. Это было неожиданно — я не смог разглядеть его издалека, даже в режиме. Корпус сливался со скалой.

Я мягко приземлился на обе ноги, после чего рефлекторно вжался в стену тоннеля, положив ладонь левой руки на рукоять импульсника (правая была занята тюрвингом). Простоял так несколько минут. Но, к счастью, вагон оказался покинутым и полностью обесточенным.

Кстати, странно: его внешний вид и технологии, которые в нём применялись, ощущались как гораздо более развитые, чем те, которые я увидел на космодроме и в городе «хоботовых» пришельцев. Вполне может быть, технологию строительства тоннелей они «позаимствовали» вместе с транспортом. И по изначальной задумке это действительно была транспортная система, которую они приспособили под свои нужды. Надо будет обсудить этой с Гайей. Тут, за стенами тоннеля, никакой из видов связи был недоступен.

Вертикальный технических ход тоннеля располагался крайне неудобно: над разветвлением, ещё и не строго по центру свода, а с небольшим смещением. Залезть туда без тюрвинга было бы невозможно: стены тоннеля не поддавались костылям, которыми меня снабдила Гайа. Да и с ним задача оказалась нетривиальной. Я прыгнул к самому отверстию, на расстояние руки. Думал, что внутри должны быть крепления люка, или что-то в этом роде. Но ничего подобного не наблюдалось, только гладкие стенки. Пришлось оттолкнуться одной рукой от угла отверстия, чтобы придать себе небольшой вертикальный импульс. А, когда корпус оказался наполовину внутри — расставить руки в стороны, и зафиксироваться в тоннеле.

Какое счастье, что я никогда не переставал тренироваться! Без хорошей физухи в этой ситуации никакой супер-режим бы не помог.

Поочерёдно меняя точку опоры с рук на ноги и обратно, я забрался вверх на три метра. Тут в техническом проходе была большая трещина, ведущая в систему естественных пещер. Протиснувшись внутрь, я перевёл дыхание: тут было на что уверенно опереться, и даже присесть ненадолго, чтобы передохнуть.

Я достал остатки рыбы, мгновенно их проглотил, и запил водой.

Впереди был финальный рывок. Выход наружу, и подъем. Для того, чтобы ползти по вертикальной скале режим не был обязателен, так что ресурсы можно было сэкономить.

Я надеялся, что темнота снаружи будет скрадывать ощущение высоты. Да, мне, конечно, приходилось прыгать с парашютом, да и на параплане летать, но это немного другое. Когда высота связана с динамикой — страха почему-то нет. А вот статичные вершины вызывают у меня оторопь. Мне приходилось бороться с собой каждый раз, когда мы выполняли задания в горах на марсианском полигоне, но там было легче. Сильно помогала пониженная гравитация.

Чтобы не думать о высоте, я стал детально прокручивать в голове план предстоящей операции. Вспоминал план базы, предоставленный Гайей. Его я, разумеется, выучил в обычном состоянии, не полагаясь на режим.

И тут мне в голову пришла одна очевидная мысль. Даже странно, почему я раньше не додумался. У нас ведь есть очень большое количество вопросов к захватчиками. Так почему бы нам самим не захватить одного из них? Для допроса?

Я заколотил в щель первый костыль. Закрепил верёвку, проверил прочность крепления. И двинулся вверх по скале.

Если не оглядываться и не смотреть вниз — вполне сносно. Прохладно только, несмотря на активную мышечную работу. Так что пришлось активировать подогрев комбинезона.

— На верхней площадке бодрствуют всего два охранника, — радио ожило совершенно неожиданно, я чуть не уронил молоток, — один на грани того, чтобы заснуть. Второй бодрее. Более опасный находится ближе к склону, тебе будет легко до него добраться. Активность внутри базы минимальна, но подробностей сказать не могу, не успела туда проникнуть. Я и до площадки-то еле дорасти успела. Использовала насекомых, чтобы разнести споры.

— Принято, — ответил я, — спасибо. Я почти на месте.

— Поторопись, — сказала Гайа, — ты вышел в эфир, и начался отсчёт. Тебя скоро обнаружат.

— Понимаю, я успею, — сказал я, подтягиваясь до очередного уступа, — и ещё один вопрос. Скажи. Та сеть, которую ты создала, она сможет выдержать троих, а не двоих?

— Ты решил похитить пришельца? — спросила Гайа.

— Да, — я не видел смысла скрывать свои намерения, — нам как воздух нужна информация.

— Интересная метафора, — заметила Гайа, — но мне воздух нужен не всегда. Мои клетки могут перестроиться на другой энергетический цикл, с которого начиналась жизнь на нашей планете. Впрочем, ты прав. Информация очень нужна.

— Почему ты не пыталась захватить одного из них? Подчинить его своей воле? — спросил я.

— До того, как я узнала про их подлинные намерения у меня не было мотива это делать. А после — возможности. Они приняли меры предосторожности. Для проникновения нужен довольно плотный контакт. Простых спор тут не достаточно. Я не могу заразить их, как вирус.

— Ясно, — ответил я, напрягаясь для очередного рывка вверх.

— Ты хочешь, чтобы я это сделала с тем, кого вы захватите? — спросила Гайа.

— Если будет такая необходимость.

— Мне… это не очень нравится, — её голос звучал взволнованно, — я боюсь того, что могу найти внутри. Я никогда не проникала внутрь чужаков…

— Создай систему безопасности, — посоветовал я, — подстраховку. Чтобы прекратить проникновение в случае чего. Изолированный контур. Как в сети, которая на мне.

— Спасибо. Это… может помочь.

Я добрался до площадки. Последний рывок — и до входа в базу останется всего несколько метров.

Пора входить в режим.

В этот раз я решил сделать это заранее, не экономить ресурсы, помня о негативном опыте.

И был совершенно прав: когда я осторожно подтянулся до края, то прямо перед глазами обнаружил нижние конечности слоноголового, напоминающие широкие копыта.

13

Мгновения тянулись томительно медленно. Я был почти уверен, что пришелец заметит меня, благодаря второй, нижней паре глаз. Но это вот «почти» мешало мне начать действовать немедленно.

И выдержка оказалась вознаграждена. Потоптавшись возле самого края и шумно вздохнув, он развернулся и направился к небольшой будке, где находился его пост.

Я подтянулся и бесшумно втащил себя на площадку, не касаясь грудью и животом угла. Здорово, что навыки сохранились.

Тут даже было ограждение: тонкие перила на уровне пояса, но оно явно было предназначено для безопасности обитателей бункера, а не для защиты. Очевидно, когда сооружение строилось, никто не мог предусмотреть вариант атаки со стороны неприступного склона. Краем глаза я заметил, что на перилах остались какие-то отметки.

«Так вот, зачем он подходил к самому краю, — сообразил я, — делает визуальные отметки, чтобы скоротать время. Наверно, стирает их перед тем, как сдать пост». В чём-то я пришельцу даже посочувствовал, вспомнив свои караулы во время службы. Но не слишком сильно или искренне: режим притуплял эмоции.

Тюрвинг я использовать по-прежнему не мог. После выхода из режима в тоннеле у меня не было возможности его «откалибровать». Любая серия прыжков, и меня наверняка засекут.

Значит, надо продвигаться своим ходом. А лучше всего это делать до того, как слоноголовый войдёт в свою будку, пока он повернут ко мне спиной. Оставалось только надеяться, что у них нет третьего глаза на затылке, как у некоторых древних земных тварей.

Идти бесшумно в режиме было легко. Даже в свете звёзд я видел достаточно, чтобы рассчитать параметры поверхности и понять, где ступать безопаснее всего, чтобы ни камешек не скрипнул, ни трещинка не подвернулась.

А ещё марсиане очень хорошо умели делать тактические ботинки, которые были у меня на ногах. Мало того, что они ощущались как естественное продолжение тела, так ещё и не скрипели и даже не шуршали.

Двигался я быстро. Почти бежал. А мог бы ещё быстрее — если бы не боялся шума, который будет производить воздух, обтекая моё тело. Тут, наверху, было на удивление тихо. Почему-то мне казалось, что в горах всегда дует ветер. Но ночь была абсолютно спокойной; атмосфера — как застывшее холодное стекло.

Охранник, видимо, был очень уж поглощён тоской долгой ночной вахты. Меня он не заметил даже тогда, когда я добрался до люка, ведущего в бункер.

Где-то возле должен быть второй пришелец. Гайя упоминала, что охранников на площадке двое. Но я его пока не замечал; это тревожило и пугало.

А потом я расслышал лёгкое журчание, в темноте, у противоположного края площадки. Когда журчание прекратилось, с той стороны долетело довольное уханье, а потом — звук приближающихся шагов.

Что ж. По крайней мере в чём-то физиология слоноголовых была похожа на нашу…

Однако же, пришло время действовать. До того момента, как меня обнаружат остались считанные секунды.

Я посмотрел на люк. Конечно же, я ожидал чего-то вроде продвинутой запирающей системы со сканерами ДНК, сетчатки, или чего-нибудь ещё, до чего додумались инопланетные технологи. Кодовый замок на худой конец. Но нет! Массивный люк был заперт на простые защелки. Впрочем, если вдуматься, это логично: единственный известный пришельцам разумный обитатель планеты имел такую необычную природу, что бороться с ним кодовыми замками было бы очень сомнительно.

Я потянул дверь на себя, внимательно фиксируя всё происходящее вокруг и ожидая чего угодно: от выстрелов скрытых систем вооружения до воя сирены тревоги.

Но ничего подобного не произошло.

Тогда, не мешкая более, я рванулся в коридор, мысленно разворачивая перед глазами план базы, которым меня снабдила Гайа.

Нужно пройти двадцать метров прямо по коридору. Потом свернуть налево, выйти на лестничный пролёт, и спуститься вниз на два уровня.

Я уже почти поверил в чудо, преодолев половину коридора. Но тут начались сюрпризы. Наконец-то сработала сирена — сигнализация о проникновении. И всё помещение мгновенно заполнилось странным синеватым туманом.

К счастью, у меня хватило соображалки, чтобы сразу перестать дышать.

Дверь на лестничный пролёт была заблокирована.

Я вышиб её одним выстрелом импульсника, благо мощности хватило с запасом.

За дверью был ещё один сюрприз. Точнее, два: пара слоноголовых целились в меня из своего оружия. Один что-то прокричал, и уже начал давить на кнопку, заменяющую им спусковой крючок.

Но я был быстрее. Выстрел на минимальной мощности — и хобот слоноголового обугливается, а его нижние глаза белеют.

Противник взвыл.

А его товарищ почти успел меня достать. Стреляй он чуть более метко — я бы схватил заряд в правое предплечье. Но мне повезло, а ему — нет. Чтобы не тратить заряд, я зарядил ему с разворота в челюсть надёжным марсианским ботинком. Он полетел вниз, сразу через два пролёта, и растянулся на площадке бесформенной грудой, не подающей признаков жизни.

В два прыжка я спустился на уровень ниже. «Срисовал» две камеры наблюдения, и тут же сбил их в прыжке кулаком. Странно, что в коридоре я не заметил средств наблюдения. Или же они там были более продвинутыми, чем простые камеры.

Вот и минус второй уровень. И целых пять слоноголовых. Все вооружены; двое прячутся за углами при выходе с лестничной площадки. Засечь их было несложно, помогало освещение в коридоре: простые узкие панельки, в свете которых предметы отбрасывали характерные тени. Ещё трое прикрываются щитами.

Всё дело было в скорости. Даже слоноголовым нужно время, чтобы убедить себя нажать на спуск в замкнутом помещении. Хотя бы доли секунды: определить, что перед тобой действительно враг, которого надо уничтожить.

Я выхватил первого пришельца из-за угла. Прикрылся им от первых импульсов группы, скрывающейся прямо по коридору, за щитами.

Его тело дёрнулось пару раз, послышалось лёгкое шипение. Запахло шашлыком. Я сорвал с его морды маску, наподобие противогаза. Плотно прижал её к лицу. Сделал несколько вдохов.

Потом развернулся и перебил оставшуюся троицу. Причём двоих уложил одним импульсом. Стрелять в режиме было сплошным удовольствием: промахнуться невозможно. Перед глазами собой сами собой рисовались любые траектории, включая рикошеты.

Удивительно, но больше охраны не было. Сорвав с трупов ещё три «противогаза», я добежал до середины коридора и рванул на себя массивную металлическую дверь.

Заперто. Видимо, внутри базы замки были нужнее, чем на входе. Интересно, для чего предназначалось это место? Тюрьма? Гауптвахта? Скорее всего, что-то в этом роде.

Чтобы расплавить запорное устройство, понадобилась половина заряда импульсника.

Плохо.

Впереди путь обратно на крышу. Ещё и с пленником.

Я резонно считал, что с Каем и Таис должен постоянно находиться кто-то из пришельцев. Причём более осведомлённый, чем простые охранники в коридоре.

Так и вышло: внутри, вжавшись в стенку и схватив Таис всеми четырьмя конечностями, целясь ей в голову из импульсника, стояла «специалист по контактам».

Кай, примеряясь, уже был готов ринуться на неё, я это ясно видел по его позе и напряжённым мышцам.

— Не вздумай, — сказал я спокойным голосом, — я разберусь.

Пришелица заговорила. Через полсекунды сработал автопереводчик у неё на поясе:

— Конечности за голову, немедленно. Или она умрёт.

Видимо, чтобы угроза была более убедительной, пришелица дёрнула девушку за длинные кудрявые волосы. Таис застонала.

Честно — я хотел договориться по-хорошему. Чтобы никого не калечить понапрасну. Но в этот момент передумал.

Пришелица осталась без ладони той конечности, которой она удерживала импульсник. А точно рассчитанная температура, мощность и продолжительность моего выстрела надёжно прижгли культю, чтобы не допустить опасной потери крови.

Разумеется, это было очень больно. «Специалист по контактам» потеряла сознание, но я был готов к такому развитию событий и подхватил её до того, как она шлёпнулась на металлический пол камеры.

Я вышел из режима для экономии ресурсов. Жаль, еды у меня больше не было. Но хоть так: всё равно больше шансов благополучно добраться до пещеры Гайи.

Кай сиял как безумный бриллиант. Теперь я видел, что он готов броситься мне в объятия.

— Нет времени, — сказал я, — через минуту мы должны быть наверху! Они сейчас очухаются!

Напарник тут же стал серьёзным и кивнул.

— Ты в норме? — спросил я Таис.

Та сморщилась, и пнула пришелицу, которую я по-прежнему удерживал вертикально.

— Стерва, — сказала она на русском.

— Ты идёшь за мной. Кай — прикрываешь нас. На тебе особая ответственность. До верха я не в режиме.

— Принял, первый, — кивнул напарник.

Я рывком взвалил пришелицу через плечо. Это было непросто, учитывая, что в левой руке у меня был тюрвинг, а в правой — три маски-противогаза. Одну из них я протянул Таис:

— Надень. Как можно плотнее прижми к лицу. Дыши через неё, — сказал я.

Таис послушно взяла маску.

— Тебя тоже касается, — я протянул маску Каю.

Третье средство защиты я кое-как, одной рукой, натянул на морду пришелице. Этот проклятый хоботок мешал нормально зафиксировать крепления, но в конце концов я справился.

— В коридоре, чуть дальше, три трупа, — продолжал я, выглядывая, приоткрыв изувеченную дверь, чтобы проверить: не подоспела ли врагам подмога? — возьми один импульсник. Их модели активируются кнопкой на правой стороне. Только один — не жадничай.

— Принято, — ответил Кай.

Подмоги не было. Только вдалеке слышался подозрительный топот. Если бы я был в режиме, смог бы точно оценить число преследователей и расстояние до них.

Впрочем, это мало на что бы повлияло.

Я работал на пределе.

Пришелица оказалась тяжелее, чем я предполагал! Килограммов семьдесят! Наверняка будут последствия (бедная моя поясница!), но выбора не было. Хорошо хоть становой и гиперэкстензии я всегда уделял должное внимание. Может, и обойдется…

Вот и лестница.

Два пролёта позади. Мне ужасно жарко, пот застилает глаза!

И тут — выстрел; прямо перед моим носом на бетонной стене расцветает красный цветок. Едва успел увернуться от брызг.

Снова вошёл в режим. Тут уж не до экономии.

Это охранники. С верхней площадки. Кстати, почему я не уложил их сразу? Боялся, что тревогу поднимут? Так можно было по-тихому: нож-то в комплекте на разгрузке имеется! Или надеялся, что удастся обойтись без крови?

«Зря. Надо было», — думал я, прекрасно понимая, что, будь у меня возможность переиграть ситуацию заново, я бы поступил точно так же.

Ну не диверсант я. Хотя и с десантной подготовкой. Не могу убивать исподтишка. Это всё равно что беззащитного валить. Сложно мне это. Кай вот говорит, что надо обязательно прочитать «Книгу ветра и крови». Что она помогает с этим справиться. Что ж. Выберемся отсюда — обязательно прочитаю.

Я прицелился и одним импульсом, с рикошета уложил обоих охранников.

Потеряли несколько секунд. Топот преследователей был уже на лестничной клетке, двумя площадками ниже.

Но они опоздали.

Я это понимал отчётливо, спасибо режиму.

Мы выбежали наружу.

Я наконец-то отбросил ставший ненужным слоновий противогаз.

— Все ко мне! — скомандовал я, — прижимайтесь. Как можно плотнее!

— Таис может не выдержать! — сказал Кай, — я подстрахую! — и действительно плотно обхватил девушку, прижимая её ко мне своими сильными руками.

— Не беспокойся об этом, — сказал я, и добавил, активируя радио: — пора, мы на крыше!

Невесомые белесые нити выстрелили из комбеза и обвили моих спутников, сформировав надёжный кокон.

— Что это такое!? — воскликнул Кай, отчаянно пытаясь вырваться.

— Всё в порядке, — ответил я, целясь из тюрвинга в зенит, — так и задумано. Не беспокойся!

И Кай расслабился.

А в следующую секунду я послал нас высоко в светлеющее небо.

С высоты были видны волны тумана, омывающие подножие чёрных скал. Они были подсвечены краем солнечного диска, едва поднявшегося над горизонтом. На тумане отчётливо выделялись полосы разного оттенка: красная, жёлтая, зеленоватая, синяя… это было очень красиво.

14

В этот раз сознание я не потерял. Хотя сил едва-едва хватило, чтобы дотянуть до входа в пещеру. Когда я рухнул на землю, меня подхватила своими мягкими белыми щупальцами Гайа. Забралась под комбизнезон. Пощекотала кожу.

Дальше было довольно неприятно: я чувствовал, как она проникает в меня, множеством мелких иголочек.

Но жуткий голод отступал. А голова становилась яснее-ясного.

— Гриша, что это? — в голосе Таис был ужас.

— Спокойно, — ответил я вновь ставшими послушными губами, — всё под контролем. Это союзник.

— Первый, это… всё ещё ты? — спросил Кай.

— Кровь состоит из земли, воды и огня. Но она мертва без ветра, — улыбнувшись, сказал я.

— Это ты. Что это за штуковина?

— Обитатель этой планеты. Союзник. Она спасла меня, и помогла спасти вас, — сказал я, — давай потом подробности, хорошо? Мне нужно отдохнуть.

«Хорошо, что она без сознания, — подумала-сказала Гайа, имея ввиду пришелицу, — так проще проникнуть. Подчинить волю бодрствующего сложнее. Я готова приступить».

«Сделай это, пожалуйста, — так же мысленно ответил я, — для нас всех».

«Хорошо, — ответила Гайа, — но сначала я тебе должна кое-что сказать».

Меня не насторожил её эмоциональный фон: растерянность и любопытство. В тот момент, когда угроза потерять сознание от голода отступила, я почувствовал что-то вроде лёгкой эйфории: у меня всё получилось. Я спас друзей, и вернулся живым из логова страшного врага.

«Говори, конечно», — сказал я, улыбаясь.

«Недалеко отсюда на поверхности вдруг возникли существа, очень похожие на твоих спутников, — сказала Гайа, — они в естественном виде. Без того, что вы называете одеждой. Они не вооружены. И они ведут себя очень странно: шумят, кричат, катаются по земле. Их много. Четырнадцать. Некоторые даже подрались между собой. Между собой они общаются вроде как осмысленно, но я не пойму сути их разговоров. Они говорят на одном из твоих языков. Очень громко. Ругаются. Если так будет дальше — их скоро естественным образом поглотят. Ты хочешь, чтобы я защитила их?»

Я сразу понял, о ком она говорила. Я ведь всё ещё был в режиме. Просчитать факты и вероятности труда не составило. Вот только для того, чтобы понять, в какой этической ловушке я оказался, потребовалась целая минута.

Гайа всё это время терпеливо ждала. Кай и Таис осматривались в пещере. Я же усилием воли вышел из режима.

Чтобы принять такое решение, нужно было испытывать обычные эмоции, человеческие. Не приглушённые супер-способностями к вычислению.

Эти люди напали на меня спящего. За гранью прощения поступок, да? Если думать в одной плоскости, если занимать позицию навсегда обиженной жертвы.

С другой стороны — они выполняли свой долг. Были верны присяге. Для них, вероятно, я был особо опасным террористом, получившим доступ к оружию исключительной мощности.

Но я победил. Согласно морали того же Марса, я имел полное право распоряжаться их жизнями. И пожертвовать ими, если того требуют обстоятельства.

А они требуют?

Пожалуй, да. Я ведь получил отчёт об обнаружении их останков. И после этого догадался, как на самом деле работает временной тюрвинг. Если я их спасу, логично, что никаких костей никто не обнаружит. Что произойдёт после этого? Я останусь в будущем? На борту, с Алисой? Подчинюсь тюрвингу Чжана?..

Но это всё теоретические выкладки, пока я помню тот отчёт.

Значит, решение мной уже принято? Они уже погибли? И не имеет никакого значения, что именно в данный момент нескольких голых мужиков будут рвать на части дикие доисторические звери…

У меня довольно богатое воображение. И картина, которая предстала перед глазами, была невыносима. Я сам до конца не знаю почему. Они ведь убийцы! Профессионалы! Они хотели убить меня! Почему я не могу просто оставить всё как есть? То есть как было? Ведь имею полное право! И с точки зрения нашей, земной, морали. И как марсианский военный. Что же мешает?

В какой-то момент я понял, что именно.

Эмоции Гайи. То, как она обращалась с другими живыми существами. То, как предложила мне порыбачить, чтобы самому себе добыть пищу.

Если отбросить все нюансы и моменты, в сухом остатке мне было неприятно, что разумный гриб может быть более человечным чем я.

«Ты смогла бы имитировать их останки? — спросил я беззвучно, — чтобы кости окаменели со временем? Чтобы на них были следы зубов?»

«Да, конечно, могу», — тепло, облегчение, радость; только теперь я почувствовал, что в настороженном молчании Гайи был страх. Она боялась моего решения. И вот теперь уже испугался я — когда подумал, что могло бы произойти, рассуди я иначе. Если бы не придумал бы способ выйти из ситуации по-человечески. Вполне можно, я бы лишился самого могущественного союзника, который у меня когда-либо был.

«Спаси их», — попросил я.

«Я смогу держать хищников на расстоянии, — ответила Гайя, — но тебе придётся их переместить сюда. Пришельцы их засекут. Они сейчас настороже. На ваши поиски брошены огромные силы, что не удивительно: администрация планеты хочет зачистить поле перед финалом операции, чтобы избежать любых возможных накладок».

«Финалом операции?» — насторожился я.

«И это вторая новость, — Гайа могла бы вздохнуть, если бы у неё были лёгкие, — корабль, который они собираются использовать для уничтожении планеты, уже прибыл в систему. Он очень скоро будет в боевом положении, в полной готовности к применению».

«Где наш челнок? Удалось выяснить? — спросил я. — На борту есть кое-какое оружие».

«Ваш челнок на орбите. И его собираются погрузить на прибывающий корабль, насколько мне удалось понять. Их очень заинтересовала технология стазиса».

«Плохо дело», — заметил я.

«Ваше оружие было бы бесполезно, — заметила Гайа, — даже я ничего не смогу сделать. Накопленной энергии не хватит».

«Значит, нужен другой план», — ответил я.

«Мои возможности по сопротивлению исчерпаны, — грусть, тоска, печаль, — но я рада, что нам удалось встретиться. Я не одинока. Я постараюсь спасти свои споры, и когда-нибудь они достигнут другой звезды…»

«Есть и другие варианты, — заметил я, — сдаваться рано».

«Что ты имеешь в виду?» — спросила Гайа.

Вместо ответа я чуть приоткрыл свой разум и показал.

Через секунду пришёл эмоциональный ответ: ужас, восторг и надежда.

«Но сначала давай примем пополнение», — сказал я. После чего улыбнулся и открыл глаза.

— Расскажешь, что происходит? — спросил Кай, заметив, что я открыл глаза.

— Обязательно! — пообещал я, — или, может, Гайа расскажет. Пока меня не будет.

— Гайа? — напарник удивлённо поднял бровь.

— Должен же я был её как-то называть? — улыбнулся я, — ей очень подходит это имя.

На марсианском я использовал имя аналога богини мудрости из их пантеона.

— Да, я умею говорить, Кай, — раздался приятный женский голос.

— По крайней мере, теперь не я самая странная в вашей компании, — заметил Таис, с подозрением глядя на нити мицелия.

— Кай, ты остаёшься за старшего, — продолжал я, — отвечаешь за нашу слоноголовую гостью. Хотя с ней не должно быть проблем: Гайа поможет её допросить. Но это — после того, как я вернусь. И ещё момент. Я вернусь не один. И мне придётся сделать несколько ходок, чтобы притащить всех людей.

— Людей? — Кай замер, недоверчиво глядя на меня.

— Людей, — вздохнул я, — они военные. Спецназ, как мы с тобой. И они пытались меня убить.

— Вижу, ты развлекался по полной, пока мы сидели, — Кай покачал головой.

— Это было давно, — ответил я, — то есть, ещё не было. Не важно. Главное, помни: они могут быть опасны. Держи ухо востро. Если что — проси Гайю о помощи. Но лучше, чтобы они пока что о ней не знали.

Часто люди, оказавшись в экстремальной ситуации, становятся похожими на детей. Ведут себя так же: кто-то капризничает, кто-то плачет, кто-то пытается натворить глупости или проявляет опасное любопытство.

Вот и спецназовцы вели себя аналогичным образом.

Тут надо сказать, что для них «экстремальная ситуация» это не одно и то же, что и для обычных людей. Например, война или боестолкновение — это часть их привычной работы. В тех условиях они ведут себя вполне по-взрослому.

Но сейчас, оказавшись в незнакомом, чужом мире, лишившись малейших материальных признаков цивилизации, они тоже впали в детство: строили какие-то игрушечные баррикады и укрытия из гигантского папоротника, совершенно непродуманные с практической точки зрения. Проявляли неуместное любопытство — кидали камешки в ближайшую глубокую лужу.

Я не знал, кто именно из них стрелял в меня спящего. Тогда они были в балаклавах, закрывающих лица. Но, мне кажется, я догадался: молодой парень, моего возраста и комплекции. Светло-серые глаза. Вот по этим-то глазам я всё и понял.

Это был первобытный момент. Хищник понял, что добыча ему не по зубам. Что он встретил более страшного хищника, чем он сам.

Парень испугался, сильно. Я понял это по зрачкам, в режиме это не трудно. Но он продолжал упрямо смотреть мне в глаза, стараясь спрятать подлинные чувства. Показывая, что готов сражаться за свою жизнь.

Мне это понравилось.

Поэтому то, что произошло дальше, было невозможно в первобытном состоянии.

Я улыбнулся своему несостоявшемуся убийце.

— Так, ребята, кто здесь старший? — спросил я, когда подошёл достаточно близко, чтобы можно было спокойно разговаривать.

«Тяжелые» не стали переглядываться между собой. Отличная подготовка! Я рассчитывал, что большая часть рефлекторно посмотрит на командира. Но у этих были очень правильные рефлексы. Внушающие уважение.

— Кто ты такой? — спросил один из них, коренастый брюнет. Он смотрел прямо на меня, обманчиво-расслабленно. Вообще, я не представляю себе, как можно так смотреть на противника, когда ты сам — совершенно голый. Психологическая подготовка на уровне.

— Террорист? Убийца? Психопат? Иностранный шпион? — снова улыбнувшись, ответил я, — просто интересно — что вам сказали про меня? Наверняка был какой-то брифинг, где вам объяснили, почему вы обязательно должны убить беззащитного спящего парня.

Брюнет на секунду опустил взгляд.

Хорошо. Очень хорошо. Значит, моральные принципы не окончательно атрофированы.

— Меня Гриша зовут, — продолжал я, — и я тренер по фитнесу. Сам в десантуре служил, если что.

— Нам не докладывали таких подробностей, — брюнет снова поднял взгляд и посмотрел на меня, — они не имели значения для выполнения боевой задачи.

— Значит ваши командиры не знали вообще нихрена, — констатировал я, — и послали вас на бойню. Хотя… вы же для этого и нужны, верно?

Я намеренно провоцировал ребят. Чтобы хоть как-то раскрылись. Сейчас, именно в эту секунду по-настоящему решалась их судьба.

— Верно, — спокойно глядя на меня ответил брюнет, — что это за оружие? Он указал на тюрвинг в моей руке.

Эх, молодец! Приятно всё-таки видеть профи. Хотя и небезопасно порой. Уже пришёл в себя после моего появления и первым делом пытается добыть критически важную информацию.

— Это не оружие, — я, всё так же улыбаясь, покачал головой, — это аппарат для мгновенного переноса на любое расстояние в зоне прямой видимости. Но сразу говорю: пользоваться могу им только я. Если попытаетесь завладеть им — ваша ладонь сначала прирастёт к рукоятке. Что будет потом я точно не знаю, но, скорее всего, вы погибните.

— И куда ты нас… переместил? — спросил брюнет, — и почему без одежды? Эта штука может раздевать? Или ты применил какой-то гипноз, а потом притащил нас сюда?

— Ребят, я всё вижу, — сказал я, — двое, которые прячутся в зарослях, справа от меня, на расстоянии семи метров. Поднимайтесь и идите к остальным. Иначе придётся принять меры.

Секундная пауза. Едва заметный кивок брюнета. Не будь я в режиме мог бы и не заметить. Значит, говорил всё-таки командир…

В зарослях справа послышался шум; оттуда вышли двое: светлый бородач, с таким количеством волос на теле, что, похоже, отсутствие одежды его никак не тяготило, и жилистый парень.

Они молча, с достоинством, прошли мимо меня и встали позади товарищей.

— Слушайте, в то, что я сейчас скажу, поверить сложно… — продолжил было я, но осёкся; в режиме я очень хорошо мог интерпретировать вибрацию земли и едва уловимые звуковые волны. Я даже мог видеть тени в облачный день, — ещё один товарищ у меня за спиной. Опусти эту дубину, пожалуйста, и встань в строй. И довольно сюрпризов, ладно? А то я просто уйду. Считайте, что обижусь.

Командир посмотрел на меня, чуть нахмурился, но всё-таки скомандовал, окончательно отбрасывая маскировку:

— Отбой!

Спецназовец с самодельной дубиной, который пытался зайти ко мне с тыла, оказался настоящим великаном. Южанин, вероятно, из кавказских республик. С таким в тёмном переулке я бы точно не стал связываться.

— В общем так, — продолжил я, откашлявшись; из режима пришлось выйти — иначе дорогу обратно я бы не вытянул, тем более с грузом, — времени мало. Поэтому я коротко. Вы попали в прошлое, чуть больше, чем на двести пятьдесят миллионов лет.

Вот теперь выучка, наконец, дала сбой: «тяжёлые» начали переглядываться.

— Нет, я не пришёл за вами, чтобы вытащить отсюда, — ухмыльнулся я, — для меня вы давно погибли, я даже видел ваши обглоданные и окаменевшие кости там, в будущем. Но так получилось, что ваше появление засёк один мой союзник. И я решил вмешаться. Этот мой союзник сейчас сдерживает местных хищников. Без него вас бы уже давно сожрали.

«Точно, грибами нас накормил… и сам объелся…» — прошептал кто-то из заднего ряда.

— Если вам кажется, что это всё нереально, вы в коме, во сне, под наркотой или что-то в этом роде — ну, ущипните себя. Больше ничего посоветовать не смогу. Но, если хотите выжить — вам придётся делать то, что я говорю, — продолжал я.

— Докажи, — вмешался командир, — докажи, что ты говоришь правду.

— Доказательства у вас прямо перед глазами, — ответил я, — если бы кто-то из вас хоть немного разбирался в палеонтологии, у вас не было бы никаких сомнений, где вы находитесь. Всё это, — я обвёл руками вокруг себя, — в наше время существовало только в виде окаменелостей. Хотя и другие доказательства будут. Когда мы закончим тут и переместимся на мою базу.

— Как мы попали сюда? — нет, этот командир определённо хладнокровен, как питон! Продолжает задавать правильные вопросы.

— Я перенёс вас с помощью временного тюрвинга. Штуковина, похожа на эту, — я поднял руку с тюрвингом пространственного перемещения, — вы, наверно, её успели заметить. Возможно, вам даже на неё дали ориентировку. Только не сказали, чем именно может грозить контакт. Временной тюрвинг переносит социальные группы в прошлое, с шагом в четверть миллиарда лет. Социальная группа — это люди, знающие друг друга лично и объединённые общими целями и прикладными задачами. Я сам не знаю подробностей, только в общих чертах…

— Только в прошлое? — командир поднял бровь, — и где сейчас этот… тюрвинг?

— Думаю, я сказал достаточно, чтобы вы поняли, что я не склонен вам врать в сложившихся условиях, — ответил я, — теперь о более важных вещах. Вы уже поняли, что здесь нет ни вашего руководства, ни государства и народа, которому вы давали присягу. До их появления миллионы лет. Заканчивайте игры в суперменов, и думайте о выживании. Так-то, — я вздохнул, — а теперь о главном. Дела тут складываются не очень. На Земле высадились пришельцы. Тут они обнаружили кое-что, по их мнению, представляющее для них угрозу. И теперь они собираются уничтожить нашу планету. Я пытаюсь этому помешать. И, в общем, наверно не отказался бы от квалифицированной помощи.

— И когда ж ты всё это успел узнать? — усмехнулся командир, скрестив руки на могучей груди.

Ну конечно. Для них ведь операция завершилась их полным поражением чуть больше часа назад.

— Ты вроде умный мужик, — ответил я, — для меня с момента нашей не самой приятной встречи прошло много месяцев.

— И ты вдруг решил посетить это… время? — он с сомнением изогнул бровь, — для чего? Из гуманитарных соображений? Чтобы спасти своих убийц? И как всё-таки действует этот твой тюрвинг, если ты сам сказал про шаг в четверть миллиарда лет? А ты тут оказываешься точно тогда, когда мы самим попали сюда? Нестыковочка, верно?

— Верно, — ответил я, — и всему есть объяснение. Только давайте уже продолжим в более безопасном месте. Противник может засечь нас в любой момент. Выбора-то у вас не много: или пойти со мной, или остаться здесь. Голыми и без оружия.

— Ну хорошо, — командир пожал плечами, — куда идти?

И всё равно мы потеряли ещё минут пятнадцать на разные препирательства, когда командир узнал, как именно я собираюсь доставить его отряд в убежище. Но, в конце концов, разум победил. И это понятно: в положении этих людей любое рациональное объяснение гораздо лучше неведения в невероятных условиях, где они оказались. Парни пробыли в первобытном мире достаточно долго, чтобы испытать жуткое чувство полной потери связи с реальностью. К такому их точно не готовили.

В этот раз Гайа сделала более сложную конструкцию из мицелия. Ведь задача была не только достаточно надёжно удержать ценный груз во время перемещений, но и обезопасить меня. Конечно же, мы просчитывали все варианты, а голые спецназовцы всё равно оставались профессионалами и могли попытаться банально взять меня в заложники, с самыми непредсказуемыми последствиями.

Они, кстати, и попытались. Сразу, как только я доставил первых трёх в пещеру. Признаюсь, я расслабился на секунду, чувствуя невероятное облегчение: прыгать с тюрвингом в режиме, когда к тебе накрепко прижаты три здоровых голых мужика, прямо скажем, так себе ощущение.

Впрочем, инцидент завершился толком не начавшись, стоило только Гайе проявить себя. После этого парни стали очень покладистыми. Особенно когда увидели живую пришелицу, опутанную мицелием.

Место появления спецназовцев было от пещеры относительно недалеко. Километров триста. Но за пять рейсов я порядком выбился из сил. Поэтому, выгрузив последних двух «пассажиров», в том числе командира, я бегом направился к реке, схватив на ходу импровизированное удило. По дороге бросил совершенно обалдевшему Каю, чтобы сторожил гостей. Хотя, конечно, я бы не оставил своих ребят наедине с «тяжелыми», если бы не был уверен в их абсолютной безопасности. Гайа полностью контролировала обстановку, и могла пресечь любые неразумные действия.

Поймав первую рыбину, я мысленно потянулся к Гайе. Спросил, нет ли в организме добычи опасных для меня паразитов. Это было на грани допустимого в её этической системе, я чувствовал это, но Гайа охотно ответила: «Это законная добыча, и она совершенно безопасна». После этого я, сдирая ноги о толстую чешую, руками распотрошил добычу, и съел её сырой, ещё трепещущей.

Сил ушло очень уж много, а в обморок падать не хотелось, равно как и пользоваться прямой подпиткой Гайи. Очень уж неприятные ощущения. Сырая рыба определённо лучше.

Добыв ещё несколько крупных экземпляров, я смастерил кукан из какого-то достаточно тонкого и прочного хвоща, который рос на берегу, и вернулся в пещеру.

— Ты вроде говорил у тебя есть база, — спросил командир «тяжелых», едва я показался в пещере.

— Чем тебе не база? — осклабился я, сделав широкий жест свободной рукой.

— Блин. Да у вас не то, что оружия, у вас даже запасных портков не найдётся! — сказал командир.

Он, как и другие спецназовцы, заняли дальний угол и стояли или в пол-оборота, или спиной к центру пещеры. Причина была очевидна: присутствие Таис. Та, впрочем, тихо сидела возле пришелицы, которая всё ещё была без сознания, и не проявляла к куче голых мужиков никакого интереса.

— Ну прости, брат! — сказал я, сваливая рыбины возле того места, где я разводил костёр, — зато я добыл еды. Как тебя звать-то, кстати? Или так и будете шифроваться?

— Максим, — ответил командир после небольшой паузы.

— Приятно, Максим, — сказал я, — руку пока не даю — ладони в рыбе.

— Круто, конечно, что ты решил порыбачить. И, главное, вовремя, — заметил Максим, — притащил в эту дыру. Оставил наедине с этим… Герасимом! — он кивнул в сторону Кая.

— Физиологическая необходимость, — ответил я, — позже поймёте. А с одёжкой постараюсь что-нибудь придумать… кстати, этого Герасима Кай зовут.

— Так чего он сам не представился? — командир всплеснул руками, — а то тычет только своим стволом, да мычит, улыбаясь. Мы, конечно, люди выдержанные, но всему, знаешь ли, есть предел.

— Не понимает он по-нашему, — ответил я, — моё упущение. Давно пора начать учить.

— А по какому он понимает? — Максим подозрительно прищурился, — пендос, что ли? А за одёжку спасибо. Базовая потребность, всё-таки. Она даже военнопленным полагается.

— Он марсианин, — ответил я, вздохнув, — а с одеждой решим. Хотя кое-кто из ваших предпочитает такие труселя, что не уверен, что справлюсь, — не удержался я, — очень уж необычный фасон! Модный! Дышащий!

Командир недоумевающе замигал. А один парень, рыжий, со щетиной, вдруг густо покраснел и опустил взгляд.

15

Это не было похоже на обычный допрос.

Гайа вскрыла разум слоноголовой как консервную банку. И пустила меня полюбоваться содержимым.

Удивительно, но не всё, сказанное пришелицей ранее, было абсолютной ложью.

Межзвездные союзы рас, выбравших экспансию, действительно существовали. И миры, которые уходили в собственные виртуальные пространства.

Вот только слоноголовые к ним не имели никакого отношения.

Они представляли собой ещё один тип цивилизации. Стервятники, паразитирующие на чужих технологиях и артефактах. В чём-то похожие на тех, которые придут на Землю сильно позже, на корабле с Алисой. Но родной мир слоноголовых не подвергался считыванию, а продолжал существовать относительно благополучно, вдали от крупных межзвездных образований, промышляя мелкими грабежами и локальными геноцидами на задворках Галактики.

В чём-то им сильно повезло: они зародились в системе, где было в избытке артефактов древней цивилизации, некогда существовавшей на соседней планете. Однако это изначальное благо определило их дальнейший путь развития: зачем создавать что-то своё, когда более эффективно осваивать и копировать то, что давно изобрели другие?

Больше всего я боялся ответа на вопрос, откуда они знают язык, близкий к марсианскому лингва франка. Даже готовил особые слова для Кая, которые найти было очень и очень сложно…

Но, как выяснилось, опасался я совершенно напрасно.

И это была первая отличная новость за весь период нашего безумного путешествия из далёкого прошлого.

— Кай! — позвал я, прерывая сеанс.

Напарник повернулся ко мне, прервав занятие; они с Таис начали учить русский и парень делал первые успехи.

— Да? — сказал он, — что там?

— Подойди. Новости для тебя есть.

Кай подошёл и присел рядом, с тревогой глядя на меня.

— Новости хорошие, — я улыбнулся, — твои все спаслись.

— Что? — он не сразу понял, а потом его лоб разгладился, чёрные глаза засияли, — правда? Где они? Что с ними? Они ещё существуют? Как у них дела?

— Цивилизация новой волны экспансии, — ответил я, — они живут вне Галактики. Занимают одно из крупных шаровых скоплений, полностью. Можешь себе такое представить?

На глазах у Кая застыли слёзы, но в целом он держался хорошо.

— Конечно, это уже не та горстка испуганных детей, которые когда-то спаслись с Марса, — продолжал я, — они могучая сила, даже по галактическим меркам. Ты знаешь, даже о твоей сестре у этой, — я кивнул на слоноголовую, которая лежала без сознания на полу пещеры, опутанная белыми нитями мицелия, — есть информация. Она долгое время была вождём, после основания первого поселения. Создала этические основы нового межзвёздного сообщества.

Кай молчал. Да и как можно было выразить словами то, что он чувствовал в этот момент?

— Они настолько могучие, что бросили вызов Считывателям, — продолжал я, — и смогли их одолеть. Там, где они обитают, никто не обращает миры в серую пыль.

— Считыватели? — заинтересовался Кай, — кто они? Есть информация?

Я покачал головой.

— К сожалению, нет, у нашей гостьи стоит блок на органическом уровне. Ей даже думать о них больно. Хотя они явно встречались. Мы с Гайей по косвенным данным смогли частично восстановить картину их взаимодействия. Но какая-либо информация о самих Считывателях совершенно недоступна.

— Значит, Считыватели не побеждены полностью? — уточнил напарник.

— Всё сложнее и интереснее, — продолжал я, — потомки твоего народа очень стары, как цивилизация. Они утратили интерес к происходящему вне их шарового скопления. Это признак того, что они дошли до точки, за которой находится переход в принципиально иное состояние. Искать с ними встречи бессмысленно. Да, мы всё ещё могли бы поговорить. Но они уже… иные. Понимаешь? Тебе бы там не понравилось. А ещё более молодые цивилизации уже выстраиваются в очередь, чтобы поделить их материальное наследство.

— Мерзко как-то… — вздохнул Кай, — и что, эти ребята, — он кивнул на пленницу, — тоже в числе претендентов?

— Эти — нет, — ответил я, — с ними всё ещё интереснее. Они столкнулись со Считывателями, но по какой-то причине были им неинтересны как объект для считывания. Однако они смогли заключить между собой что-то вроде пакта. Считыватели оставляют их в покое. Позволяют заниматься своими делами в тех секторах пространства, которые они контролируют. А в обмен те дают информацию о выращенных искусственно системах, которые были потеряны во время различных войн и конфликтов. А заодно вычищают планеты, заражённые паразитами нестандартных форм жизни, или же готовят условия для развития жизни на мирах, где возможно возникновение вторичных цивилизаций.

— Получается то, что они собираются сделать…

— …это зачистка от паразита. Каким они считают Гайю. Миры с таким существом на борту как она не пригодны для считывания.

— Подожди… — Кай выставил перед собой ладони, — секунду. Но это значит, что…

— Это значит, что мы нашли способ защитить Землю, — улыбаясь, ответил я, — Гайе всего лишь надо дожить до нашего времени. И Считыватели не смогут с нами ничего сделать!

— Они не смогут вас считать, — поправил Кай, — но что может помешать им уничтожить вас? Просто для профилактики?

— Проблема, да, — вздохнув, согласился я, — но у нас ещё пропасть времени, чтобы её решить, верно? — я подмигнул напарнику.

— Гайя как раз говорила, что времени почти нет, — заметил Кай, указывая пальцем вверх, — эти ребята ждать не станут. А решение мы всё ещё не придумали.

— Придумали, на самом деле, — вздохнув, ответил я, — хотя ты прав, есть ещё определённые сложности. Но решаемые. Благодаря полученной от неё информации, — я снова кивнул на пришелицу, — понимаешь, какая ситуация. Слоноголовые не имели права работать в нашей системе. Она вообще была объявлена совершенно закрытой зоной. Табу. Тут произошло что-то, видимо, очень сильно напугавшее Считывателей. Подозреваю это как-то связано с ажурной сферой, где я нашёл Таис. Но жадность оказалась сильнее осторожности. Слоноголовые полезли к нам на свой страх и риск, чтобы доказать Считывателям, что опасности нет. Подготовить систему к повторному заселению. И это очень хорошая новость. Если их экспедиция исчезнет, никто на родине не кинется их искать. Даже эту штуковину, способную вскрыть планетарную кору, которую они припёрли сюда — они её бросят, — я вздохнул, — понимаешь? Нам не придётся воевать с целой цивилизацией. Достаточно будет уничтожить их экспедиционный корпус! А теперь давай обсудим детали. Наша гостья любезно предоставила нам не только карту бывших баз на поверхности Земли, но и подробную схему ударного корабля, вместе с системами обороны. Она, конечно, никакой не «специалист по контактам». Она — один из заместителей руководителя всей экспедиции. Важная шишка.

Когда мы поняли, какого именно пленника захватили, у меня возникла надежда на то, что удастся потянуть время. Вступить в переговоры, обсудить условия… но потом, ознакомившись более детально с культурой слоноголовых, мы поняли, что этот вариант отпадает. Узнав о местонахождении заложника, они бы поспешили уничтожить и его и нас, просто на всякий случай, чтобы не допустить утечки важной информации. И в чём-то они были правы: благодаря пленнице у нас были планы ударного корабля. Мы даже знали, где именно находится наш похищенных челнок.

Когда Гайя привела её в сознание, первое, что попыталась сделать слоноголовая — это убить себя, необратимо деформировав дыхательные пути. К счастью, мы успели вмешаться. Пришлось снова отправить нашу невольницу в отключку.

Сложнее было с брифингом для «тяжелых». На пальцах такие вещи, как схема корабля и детали боевой задачи объяснить было невозможно.

Гайя освободила часть стены пещеры, а я воспользовался углями, оставшимися от костра, на котором мы готовили рыбу.

Выглядело это диковато: несколько людей сидят в пещере возле костра, один из них рисует космический корабль на орбите, план его внутренних помещений и стрелочками показывает направления продвижения ударной группы.

Мы стартовали ночью. Как сообщила Гайя, времени оставалось критически мало: ударный корабль был близок к боевой позиции; операция могла начаться в любой момент.

Гайя занималась снаряжением нашего ударного отряда. И, должен сказать, у неё получились довольно неплохие скафандры, учитывая, что для их производства она могла использовать только собственную плоть. Самое главное — они были в состоянии выдержать до двадцати минут полного вакуума. В два раза больше, чем нужно для выполнения моего плана. Ей даже удалось сделать прозрачную пластину в передней части шлема, так что спецназ мог видеть происходящее ещё будучи в космосе.

— Герметизация по моей команде, — сказал я, — берегите дыхание. Времени должно быть с запасом, но мало ли…

— Господи, меня убили, и я попал в дикий ад… — прошептал один из парней. Я даже имени его не спросил — не до того было. Максим сам выбирал, кто пойдёт в первой тройке.

Мы стояли в плотной связке у выхода из пещеры, я целился в зенит из тюрвинга.

— Несколько месяцев назад, — я решил ответить парню, — моё приключение в прошлом началось с того, что я оказался в вакууме, совершенно голый. И это, скажу я тебе, реальный ад. А то, что предстоит нам — нормальная боевая задача. Ясно?

— Ясно, — кивнул «тяжёлый»; в его голосе была помесь недоверия и уважения. Вот и ладно. Всё, что угодно, главное, чтобы он не начал сомневаться в реальности происходящего и собственном рассудке. Это было бы по-настоящему опасно.

Я вошёл в режим.

Прыгнули мы очень удачно. Я почти сразу установил визуальный контакт с кораблём пришельцев, и смог достать до нужной шлюзовой зоны в один прыжок. Был неплохой шанс на то, что нас не успели засечь.

Скафандр Гайи держался неплохо: сохранялась даже подвижность суставов. Это было важно, нужно было проделать кое-какие манипуляции в вакууме, чтобы попасть внутрь.

У меня были некоторые сомнения насчёт того, удастся ли мне проявить корабль пришельцев для «тяжелых» без голосовой связи. Судя по тому, как парни недоумённо крутили головами внутри шлемов, они его пока не видели. Но достаточно было указать рукой в нужном направлении, и ситуация изменилась: теперь все трое смотрели на корпус корабля, висящий в пустоте всего в нескольких десятках сантиметров от нас.

Запорные механизмы основных шлюзов корабля слоноголовых имели аварийные механизмы, независимые от электронной системы. Мера предосторожности на случай серьёзных неприятностей на борту, чтобы у спасательной или аварийной бригады всегда был доступ на борт. Едва ли хозяева корабля могли предположить, что кто-то из их возможных противников сможет подобраться настолько близко и быть настолько наглым, чтобы воспользоваться этой возможностью для проникновения на борт.

Кроме того, сам корабль был, по сути, надстройкой над более древним и более технологичным аппаратом, который был способен вскрывать планетарную кору. Это были чужие для слоноголовых технологии, которые они пока не смогли скопировать. Зато смогли взять под контроль. Совсем как я свою тюрвинг.

Этот гибрид не был предназначен для регулярного боевого применения. Только для зачисток, когда он применялся против заведомо значительно более слабого противника.

«Слабых обижать — нехорошо», — думал я, запуская «тяжелых» на борт через вскрытый шлюз.

Наверняка внутри сработала тревожная сигнализация. Время пошло — нужно доставить остальных как можно быстрее. К счастью, теперь я мог обойтись без калибровочных прыжков и, благодаря режиму, перемещаться с поверхности Земли прямо к шлюзу: корабль находился в зоне прямой видимости относительно пещеры Гайи.

Впрочем, первая тройка, конечно же, не сидела сложа руки в ожидании остальных. Двое парней были вооружены: у одного мой импульсник, у другого — тот, который притащил Кай, спасаясь с базы. По моим расчётам для успешного начала этого должно было хватить. Во время брифинга я дал максимум информации парням, включая данные об особенностях анатомии слоноголовых и характеристики их основного оружия.

Я был у шлюза с четвёртой партией боевиков, которую возглавлял Кай, когда Гайя вышла на связь по радио:

— Гриша, они начали операцию, — сказала она, — мы опаздываем. Оружие уже активировано. Я чувствую мощные тектонические импульсы.

— Пещера в опасности? — спросил я, отпирая замок и впуская парней внутрь.

— Пока нет, — ответила Гайя, — по моим расчётам первые трещины в коре появятся на значительном расстоянии от нас. Но, если ничего не сделать, катаклизм станет необратим уже через несколько минут.

— Как эта штука работает? Не получилось разобраться?

— Похоже на фокусировку гравитационных волн. Я не занималась изучением этого вопроса подробнее. Теперь жалею. Всё выглядит так, как будто над участком коры появился мощный источник гравитации. В мантии сформировался плюм, и теперь выдавливает расплавленное вещество на поверхность. Как очень большой вулкан.

— Ясно. Работаем. Должны успеть!

Я прыгнул обратно в атмосферу. Но не к пещере, а в заранее выбранную точку, которая находилась на экваторе, там, где именно в эту минуту проходила условная ось орбиты, по которой двигалась наша планета.

К счастью, тут была суша. На море реализовать задуманное было бы значительно тяжелее.

Тут была пустыня. С настоящим, жёлтым песком. Как в Сахаре.

Песок был горячим. Я это чувствовал лёжа на нём спиной. Подняв руки на уровень груди, я постарался расслабиться, ощущая, как скафандр растворяется, а Гайа проникает в меня, опутывая плотной сетью мицелия.

На моих руках появились белые перчатки.

«Пока всё хорошо», — подумала Гайа.

«Конечно. Мы же проверили. Часть тебя уже касалась тюрвинга, когда мы спасали ребят», — ответил я.

«Иногда масштаб имеет значение», — заметила она.

«Вот и проверим»

Потянулись томительные минуты ожидания. Это было по-настоящему мучительно, ведь я понимал, что с каждой секундой ущерб, наносимый моему родному миру, становился всё более катастрофическим.

Кажется, я даже начал ощущать подземные толчки. Но, скорее всего, это просто нервы разыгрались, да воображение. Катаклизм доберётся до экватора ещё не скоро. Ближе к концу. То есть через час, если ничего не предпринимать.

Группа спецназа не пыталась остановить работу разрушителя.

Мы ещё на Земле поняли, что это невозможно. С момента начала подготовки импульса цель была обречена, даже если бы мы полностью уничтожили управляющую надстройку слоноголовых. А этот момент был пройден ещё до того, как мы захватили генерала захватчиков.

Поэтому мне пришлось создать другой план.

Но сначала, до его реализации, спецназовцы должны спасти наш челнок. Потому что по расчётам Гайи, в случае нашего успеха, кораблю пришельцев, и той его части, которую они не создавали, придётся очень худо.

Я ждал, года Кай и Максим выйдут на связь через систему нашего челнока.

И, к счастью, дождался:

— Первый, мы в челноках, — доложил Кай, — мы достали два аппарата из шлюза. Удаляемся на максимальном ускорении от основного корабля.

Сначала мне показалось, что я ослышался насчёт двух аппаратов. Но времени уточнять не было.

Я навёл тюрвинг вертикально вверх.

И нажал спусковой крючок.

Несколько секунд не происходило ровным счётом ничего.

Я сжал скулы до зубовного скрежета от отчаяния.

И в этот момент синий индикатор заряда на приборе полностью погас.

«Эх… — подумал я разочарованно, — не потянула эта штуковина…»

«Извини, не поняла, — ответила Гайя, — ты был прав: всё получилось. Больше всего я опасалась, что атмосфера останется на прежнем месте. Я в ней присутствую фрагментарно. Мы переместились на тысячную долю длины орбиты. Достаточно, чтобы сбить гравитационный фокус»

«Что с ударным кораблём?» — спросил я, ещё боясь поверить.

«Взорвался. Красиво. Жаль, ты не видишь, он на другой стороне».

— Кай! — крикнул я, активируя радио, — первому, на связь!

Ретранслировать эфир за горизонт помогала, разумеется, Гайа.

— Принимаю тебя, первый! — ответ пришёл через несколько секунд, показавшихся мне вечностью; голос Кая дрожал от радости, — ну и красотища тут у нас!

Над зарослями у входа в пещеру дрожал багровым маревом необыкновенно красивый закат. Вулканическая деятельность не добралась до региона, где мы укрылись. Но её последствия в других местах планеты были катастрофическими.

«Мне придётся очень постараться, чтобы сохранить хоть какое-то разнообразнее живых существ, — сетовала Гайа, транслируя грусть и отчаяние, — восстановление займёт миллионы лет… многие погибнут безвозвратно… катастрофа ещё не закончилась. Осколки корабля-уничтожителя врезались в Луну, и образовали несколько очень крупных кратеров. Сейчас они представляют собой озёра лавы. Без этого импульса Земля бы лишилась своего спутника. А теперь Луна в течение нескольких месяцев будет догонять нас на орбите вокруг Солнца, пока снова не попадёт в Земной гравитационный колодец. По моим расчётам, к счастью, столкновение нам не грозит. Но, когда Луна догонит Землю, пройдёт ещё одна тектоническая волна, которая усугубит вулканические явления. Не говоря о гигантских волнах… воды морей будут загрязнены продуктами извержений… баланс нарушится… очень многие погибнут…»

«Знаешь, почему я оказался возле тебя тогда, в прошлом? — спросил я, и тут же ответил на свой вопрос: — я собирал образцы живых тканей. В нашем времени эта информация могла бы быть бесценна…»

«Я не смогу сохранить структуру ДНК так долго, — ответила Гайа, — возможно, только в памяти… если будут технологии — их можно будет синтезировать… если, конечно, я сама доживу до этого времени».

«Я хотел собрать ДНК, чтобы проанализировать её изменение, — мысленно сказал я, — чтобы раскрыть план создателей. Понимаешь?»

«Эксперимент не будет чистым. Я уже вмешивалась в процессы развития. Особенно когда обнаружила искусственную блокировку, не позволяющую видеть земным организмам инопланетные технологии. И придумала, как её преодолеть».

«И это было уже второе вмешательство, — вздохнул я, — кажется, я уже показывал, что это мы сделали, блокировку эту».

«Да, — согласилась Гайа, — но мне не сложно было провести анализ, о котором ты говорил. В моём распоряжении была сотня миллионов лет. Вполне достаточная выборка, чтобы сделать однозначный вывод».

«Ты… знаешь, зачем нас создали?» — я затаил дыхание в ожидании ответа.

«Знаю, — от Гайи повеяло теплом, таже грусть немного притупилась, — жизнь на Земле создана так, чтобы производить смертные, но разумные создания. Вроде вас. Я — это случайная флуктуация. Скорее всего, из-за какого-то внешнего вмешательства. Возможно, кусочек чуждой жизни когда-то оказался здесь. И сбил программу одной из ветвей многоклеточной жизни. Той, которую вы называете грибами».

Я поражённо промолчал.

«И первый разум появился бы очень скоро, — от Гайи снова повеяло грустью, — помнишь тот вид, который я использовала для твоей охраны? Их ДНК сложилась таким образом, что всего через несколько поколений под влиянием полового отбора у них бы начался резкий рост мозга. Но теперь они вымрут, может, через тысячу лет, может, раньше. Условия сильно изменятся, станут неблагоприятными. Они не дадут реализовать потенциал полового отбора…»

«Это… это очень ценная информация, — сказал я, приходя в себя, — особенно нюансы. Разумная жизнь обязательно должна быть смертной. Тебе не кажется, что наши создатели больные на всю голову психи? Как понять, зачем им это нужно?»

«Для меня смыслы понятий «больные» и «психи», которые ты закладываешь в них, очень сложны для понимания, — призналась Гайа, — но нет. Я не могу сколь-нибудь достоверно предсказать, для чего они это делают. Слишком много неизвестных факторов»

«А знаешь… давай всё-таки продолжим собирать древнюю ДНК. Физически, — сказал я после секундной паузы. — Хотя бы фрагментарно. Я могу забрать образцы тканей тех существ, которые вымрут из-за вулканизма, с собой в стазис. Понимаешь, это ведь настоящее сокровище! Даже если я сейчас не очень понимаю, как именно его применить…»

Едва я закончил мысленную фразу, как вдруг меня пронзила одна ассоциация.

Я представил себе свою коллекцию ДНК в виде криостеллажа, с фотографиями и пометками.

И тут же словно опять оказался внутри ажурной сферы.

С многочисленными пузырями, в большинстве из которых находились разные кошмарные создания.

«Ты не показывал этого раньше… — сказал Гайа; только после этого я не сообразил, что не закрыл привычно свой разум, — девушка, которая с вами… она оттуда?»

«Верно, — ответил я, — оттуда».

«Жаль, что у меня нет безопасного для неё способа проанализировать содержимое её мозга и генов…»

«Но со слоноголовой сработало!» — заметил я.

«Извини, я ещё не сообщила тебе, — снова грусть, тоска и стыд, — она погибла. Как только я попыталась ей вернуть контроль над телом и разумом… мои методы всё ещё несовершенны. Я ведь имела дело с менее сложными организмами раньше… возможно, позже я смогу сделать процедуру безопасной. Я буду над этим работать. Надеюсь, мы ещё встретимся, когда вы в очередной раз выйдете из стазиса».

Я хотел сказать: «Жаль», но этот момент почувствовал на плече твёрдую руку.

— Кай? — спросил я, поднимаясь.

— Ты уже час тут сидишь, — сказал напарник, — что-то важное происходит? Может, я помочь могу?

— Нет! — чуть более резко, чем было необходимо ответил я, — нет… я говорил с Гайей. Обсуждали планы дальнейшего путешествия.

— Разумно, — Кай кивнул, улыбнувшись, — с каждой нашей остановкой она будет становиться всё сильнее и умнее.

— Она развивается не так как мы, — возразил я, — нелинейно. И она по-другому ощущает время… но ты прав, прогресс не остановить.

— Пойдём хоть посмотришь, что я для нас добыл! — снова улыбнулся Кай, — ты ведь так и не выходил из пещеры.

— Ты про второй челнок? — спросил я, — кстати, зачем? Я ведь не давал таких указаний. Как ты вообще на это решился?

— Это не требовало дополнительных ресурсов, — Кай пожал плечами, — оба челнока, наш и чужой, находились в одном шлюзе. Я просто заглянул в кабину управления, чтобы вывести его из строя. И знаешь, что обнаружил? — он подмигнул мне (что меня обрадовало — напарник начинал копировать земные жесты), — он создан на основе марсианских технологий. Сильно изменённых, да. Гораздо более продвинутых. Но там даже меню управления можно переключить на вариант нашего языка, который я в состоянии понять!

— Они его своровали? — я поднял бровь.

— Не думаю, — Кай покачал головой, — скорее, официальные поставки или продажа технологий. Язык слоноголовых там стоит штатно. И оборудование рассчитано на их анатомию, тоже штатно. Этот шаттл вообще технологически гораздо более продвинут, чем наш. Там сплошные нанотехнологии. Ремонтные боты молекулярного размера. Он полностью самовосстанавливающийся. У него термоядерный реактор на борту, представляешь? Срок службы — сотни миллионов лет! Он может даже стабилизировать площадки, на которых находится, если его оставляют надолго. Но при этом, что странно, генератора поля стазиса там нет.

— Ну а зачем он на гражданском орбитальном аппарате? — усмехнулся я.

— И то верно! — ответил Кай, — кстати, насчёт орбиты. То, как Земля исчезла прямо под нами, это было очень впечатляюще! Почему ты не рассказал о своём плане заранее? Честно говоря, я думал, ты планируешь прыгнуть со своим тюрвингом, оторвав от ударного корабля какую-нибудь важную конструкцию! И как ты просчитал последствия? Ты знал, что он взорвётся?

— Мы с Гайей подсчитали варианты интерференции и распределения энергии гравитационных волн, — ответил я, — вероятность взрыва ударного корабля при отсутствии массивной цели во время импульса была очень высока. А от тюрвинга у технологического объекта такого уровня могла быть предусмотрена защита. Тогда как у Земли её не было наверняка.

— Каково это — тащить на себе целый мир? — спросил Кай.

Я вспомнил свои ощущения, когда глядел на исчезнувший индикатор заряда тюрвинга.

— Скучновато, — ответил я, — эффектов не хватает.

Наверно, за последнее время я окончательно разучился удивляться. Поэтому вид трофейного челнока меня не так впечатлил, как должен был бы. Я уже видел этот корабль. Несколько месяцев назад, на плато Маньпупунёр.

— Эй! Ты в норме? — Кай окликнул меня; наверно, на моём лице все-таки что-то отразилось.

— Да, — ответил я, — всё в полном порядке. Только старт немного задержится.

— Почему? — удивился Кай, — помнишь, у нас припасы заканчиваются. Мы не рассчитывали, что придётся кормить такую ораву.

— Ничего. Поохотимся, порыбачим. Сделаем новые запасы, — ответил я, — как раз вам будет чем заняться, пока меня ждёте.

— Что ты задумал? — спросил Кай.

— Как там сказано в «Книге вера и крови»? — ответил я, — выслеживая врага не забывай, что по твоим следам тоже кто-то может идти.

Оставив Кая в полной растерянности, я направился в трофейному челноку, уже зная, что мне предстоит сделать.

Это очень странное ощущение — оставлять следы, по которым ты уже однажды прошёл. Но ведь, если вдуматься, я делаю это не впервые. Одна модификация ДНК всех земных организмов чего стоила…

Но теперь я вдруг понял, что стою на развилке.

В моих силах изменить уже произошедшее. Я могу оставить послание самому себе. Оставить послание про Алису и её корабль. Про Считывателей. Дать какие-то подсказки…

Это было очень мучительное ощущение. Потому что даже в режиме я не мог предсказать последствия. Но очень вероятно что благие намерения могли привести к чему-то очень нехорошему. Ведь уже от меня самого зависело слишком многое.

Одно лишнее сообщение самому себе, один лишний намёк — и не только меня, но и всей Земли просто перестало бы быть.

Не окажись я в прошлом, Кай мог не справиться на Венере. Фаэтонцы могли бы выиграть войну. И, например, колонизировать Землю.

Плюс миллион других вероятностей, даже думать о которых я не хотел, опасаясь сойти с ума.

Удивительно, но даже зная будущее я вынужден был направлять себя самого по уже проторенной дороге. Потому что, несмотря на весь кажущийся бесконечным выбор вариантов поведения, реальной альтернативы не было.

«Поможешь найти одно место?» — попросил я Гайю, присев ненадолго возле входа в челнок, чтобы коснуться мицелия, густо опутавшего почву в районе пещеры.

«Помогу, — ответила она; про себя я отметил, что многие люди сначала бы попытались бы выведать максимум информации до того, как давать твёрдое обещание помочь. Почему Гайа согласилась так легко? Может, так и должно выглядеть доверие? — покажи, что ты ищешь»

Я приоткрыл разум, вспоминая столбы выветривания. Географию того места. Челнок на вершине столбов.

«Круг замыкается, да? — спросила Гайа, — это место довольно далеко отсюда. Но совсем близко от повреждённого участка коры. Не задерживайся там надолго, сейчас период максимальной активности, состав атмосферы нестабилен».

«Можешь помочь с подготовкой транспорта?» — не дожидаясь её просьбы, я приоткрыл разум, и показал вход в подземную систему, которую оставили слоноголовые, в подмосковном Кривандино. И тоннель с капсулой, мчащийся под землёй.

«Да, — ответила Гайа, — я всё подготовлю. В тоннелях есть несколько подходящих капсул, я выберу ту, которая, скорее всего, перенесёт консервацию. Только вход в систему это не то, что ты подумал. Это не локальная червоточина. Это всего лишь пространственная иллюзия. Впрочем, очень долговечная».

«Спасибо», — ответил я, поднимаясь.

Уже на трапе трофейного челнока моё внимание привлекло что-то белое, мелькающее в ближних зарослях. Заинтересованный, я спустился обратно на землю, и пошёл в ту сторону.

Таис рыла могилу.

Она нашла какой-то плоский камень, и своими изящными руками ворочала комья песчаной почвы. Возле неё, опутанная саваном из мицелия, лежала слоноголовая.

Повинуясь внезапному порыву, я присел возле пока ещё неглубокой ямы и, вынув одну из защитных пластин на комбинезоне, присоединился к Таис.

Та посмотрела на меня, прервавшись на секунду.

— Спасибо, — тихо сказала она.

«Ты… её поглотишь?» — спросил я мысленно, не отрываясь от работы.

«Фу, — брезгливость, презрение, — она ведь мыслящая была. Я не могу её сожрать, убив. Это… как-то очень неправильно. Вы ведь тоже людей не едите, я видела у тебя в голове. Даже врагов».

«Верно», — ответил я.

«Саван попросила сделать Таис, — сообщила Гайа, — он мёртвый. Я убила часть своих клеток, чтобы его сформировать. Это… показалось мне очень правильным».

Я промолчал, сосредоточившись на могиле.

Можно было бы позвать Кая и «тяжелых», но я почему-то не хотел, чтобы похороны превращались в значимое мероприятие.

— Почему ты делаешь это? — спросил я, когда могила стала достаточно глубокой.

— Не знаю, — тихо ответила Таис, — мне показалось это правильными. Я ведь не помню, как надо, помнишь?

— Выходит, что-то ты всё-таки помнишь, — возразил я, — ты поступила правильно.

Таис, глядя на вырытую яму, глубоко вздохнула. Плоский камень выскользнул из её руки.

— Я… узнав, на что она способна, я думала, что она сможет мне помочь… но цена оказалась слишком высокой… понимаешь?

По её щекам текли слёзы.

Повинуясь внезапному порыву, я подошёл к девушке. Молча обнял. Подставил плечо и дал выплакаться. Я потом мы закопали пришелицу, отдав её миру, который она пыталась уничтожить.

Кай был прав — система управления челнока действительно была похожа на марсианскую. Я без труда с ней справился.

Оставив челнок на каменистом плато, я вышел наружу. И чуть не задохнулся, хватанув полной грудью забортный воздух. Который и воздухом-то назвать можно было только с натяжкой: это была смесь дерущих горло газов и примесей, сильно отдающая серой.

Была ночь. На востоке горизонт пылал алым заревом. Там царил настоящий ад, напоминающий то время, когда на Земле ещё не было твёрдой коры.

Задержав дыхание, я бросил последний взгляд на будущую трапповую провинцию. И прыгнул далеко на запад. Туда, где можно было дышать. А потом вернулся к пещере Гайи.

Пока меня не было, Кай и спецназовцы успели не только наловить рыбу, но и закоптить её в импровизированных коптильнях. Запаса еды теперь у нас хватало на всех, на неделю минимум. Напарник быстро прогрессировал в изучении русского. Его знаний уже хватало, чтобы объясниться с парнями на самые элементарные темы. Впрочем, недопонимания между ними итак не возникало. Воинам даже не зная языка всегда было проще понимать друг друга, чем гражданских.

«Если вдруг мы понадобимся, — сказал я, прощаясь с Гайей, — ты знаешь, как вывести челнок из стазиса. Мы — земляне, и мы — защитники».

«Если почувствую, что не справляюсь, я позову вас», — пообещала она.

На борту челнока было тесновато. Даже кресел хватало не на всех. Пришлось импровизировать, сооружать ременные системы, чтобы спенцазовцам хотя бы было за что хвататься в случае жёсткого выхода в реальный поток времени.

Готовясь активировать поле стазиса, я вдруг понял, что впервые с момента расставания у ледяного астероида, который марсиане превратили в межзвёздный корабль, нас кто-то провожает.

— Гайа, — сказал я, активировав радиосвязь, — я… мы были рады познакомиться.

— Я тоже очень рада, — в динамиках кромкой связи послышался приятный женский голос, — счастливого пути! Так, кажется, у вас принято говорить?

— Спасибо, — ответил я, и добавил, прежде чем активировать поле стазиса: — до связи!