Хрупкий мир

1

Эон: Фанерозой

Эра: Граница Мезозоя и Кайнозоя

Период: Граница Мела и Палеогена

66 млн лет до Перехода

Нас выбило из стазиса из-за взрывной волны. Резкий перепад давления снаружи в комбинации с электромагнитным импульсом и скачком излучения попадал в категорию «попытка уничтожения шара поля стазиса извне». Программируя генератор стазиса, я предусмотрел такой вариант. Это было разумно: конечно, даже прямое попадание ядерного заряда нас бы не уничтожило, но вполне могло «закатать» в расплавленную породу на очень, очень длительное время.

Челнок ощутимо трясло, но силовые поля справлялись с нагрузкой. Сквозь автоматическое затемнение на иллюминаторах в кабине пилотов был виден багровеющий «гриб» взрыва.

— Нифига себе! — прокомментировал Кай.

— Это ядерный взрыв, да? — почему-то спокойно добавила Таис, — я откуда-то знаю это.

— Следи за параметрами, — бросил я Каю, — пойду посмотрю, как там «пассажиры», и буду готовить выход.

— Ты собираешься наружу? — удивился Кай.

— Ну а ты как думаешь? — ответил я, — естественно!

— У нас половина баков горючки. Давай улетим куда-нибудь, а?

Я задумался на секунду.

— Добро. Мы слишком близко к эпицентру. Не факт, что это последний удар, верно? Как атмосфера успокоится, запускай двигатели и готовься к взлёту.

Спецназ держался хорошо, как и положено. Тряска их, похоже, не беспокоила. Выглядели они, правда, довольно своеобразно: в белых псевдо-скафандрах, сделанных из биополимеров, которые плотно облегали тело, они походили на античные статуи, к которым зачем-то приделали реалистичные головы.

— Ну что, прибыли, командир? — спросил Максим, — мы в нормальном мире?

Ещё тринадцать пар глаз одновременно с надеждой уставились на меня.

— Скажем так, мы ближе к цели, — ответил я, — но возникли небольшие технические сложности. Придётся сделать остановку.

— Какого рода сложности? — насторожился командир «тяжёлых». — что-то с техникой? Мы сможем починить?

— Я сказал, что сложности не «с техникой», а «технические», — ответил я, — с техникой всё в порядке.

— Слушай, хватит вокруг да около! — вмешался один из спецназовцев, рыжий, я ещё не запомнил его имени, — тут на нервах все!

Максим неодобрительно глянул на подчинённого, и тот опустил взгляд. Но я всё равно ответил:

— Снаружи кто-то взорвал атомный заряд, — ответил я.

Спецназовцы начали переглядываться.

— У нас… критические повреждения? — спросил Максим.

— Нет у нас повреждений, — ответил я, — всё в порядке. Но нужно выяснить, какого фига тут происходит. Понимаете? Мы сейчас взлетим, чтобы выйти из поражённой зоны. Потом сядем и будем разбираться что к чему.

— Ясно, — кивнул командир, — держи нас в курсе, хорошо?

— Я для этого и спустился, — ответил я, — чтобы не нервничали понапрасну, — я выразительно посмотрел на рыжего. Тот неожиданно покраснел.

Когда я вернулся в кабину пилотов и занял своё место, от взрыва осталось только огромное кольцевое облако. По периметру силового поля кольцом лежал поваленный лес. Вдалеке поднимался дым приближающегося лесного пожара.

— Взлетаем, ты пилотируешь, — скомандовал я; ситуация особых навыков не требовала, и я знал, что Кай всегда радуется возможности самостоятельного управления.

— Есть, первый, — ответил он, увеличивая мощность двигателей.

Взлетели мы благополучно, и я с интересом разглядывал эпицентр взрыва и грандиозный пожар внизу, когда начались уже реальные неприятности.

Сначала я ощутил удар, потом заметил энергетические сполохи на силовом поле.

Кай заложил крутой вираж.

— Импульсное оружие, — доложил напарник, — мощное! Могут пробить защиту!

— Управление на меня, — скомандовал я, входя в режим.

Удивляться было некогда. В первое мгновение я считал показания всех приборов, которые были выведены на тактический дисплей. Потом «проглотил» визуальную картинку.

Направление, откуда пришёл удар, я вычислил быстро. Но противника засечь не удалось. Видимо, используют какие-то средства маскировки.

Я активировал импульсную пушку, и, не прекращая маневрировать, выводил в небе безумные фигуры высшего пилотажа, математически затрудняя предугадывание моей траектории.

Следующий импульс прошёл возле носа челнока, за пределами поля. Оставив огненную черту, подобную молнии, он разметал ближайшее облако, и ушёл дальше, в космос.

Теперь я смог засечь противника, по завихрению, которое его аппарат оставил в клубах дыма от пожарища внизу.

Мешкать было нельзя, и, не зная возможностей чужого аппарата и его защиты, я саданул максимальный импульс. И не прогадал: яркая черта выстрела оборвалась на пути к земле, там, где импульс попал в противника. То, что когда-то было грозной и почти невидимой летающей машиной, в мгновение превратилось в облако раскалённого газа.

— Впечатляет, Первый! — воскликнул Кай.

Я не ответил.

Не выходя из режима, я непрерывно сканировал показания всех приборов и визуалку, одновременно опускаясь к земле на минимальную высоту.

Расчёт был простой: даже если противник успел передать своим приятелям информацию о нас (очень маловероятно, чтобы аппарат такого класса не имел базы или корабля-матки), у нас был зазор времени до того, как нас засекут более отдалённые системы наблюдения. Если, конечно, нас не «поймали» с самого начала. Но даже в этом случае побег на бреющем полёте мог помочь скрыться, законы физики и распространения волн никто не отменял.

Я торопился, но на сверхзвук не переходил. Шуметь не хотелось. Кто знает, какие у противника средства разведки?

И только спустя час такого полёта, присмотрев подходящую площадку на берегу узкого залива, окружённого со всех сторон скалами, я рискнул приземлиться.

— Кай, — сказал я, когда двигатели отключились и наступила тишина, — на тебе наши гости. Таис поможет с переводом. Организуй обед. Успокой народ, лады?

— Принято, первый, — кивнул напарник.

— Я пойду посмотрю, как дела у нашей старой знакомой.

Перед выходом я схватил плитку концентрата и сжевал на ходу, чтобы компенсировать потери энергии на режиме.

Челнок застыл на широкой полосе песчаной отмели там, где залив делал изгиб, уходя длинным узким языком вглубь материка. Ближайший берег уходил вверх крутыми уступами, густо поросшими влажной растительностью. Несмотря на высокие широты, снаружи было тепло и влажно. Климат в очередной раз изменился. В воздухе густыми волнами плыли приятные запахи. У меня ушло несколько секунд, чтобы сообразить: должно быть, в Северном полушарии, где мы находились, была весна. Время цветения. А мы достаточно далеко продвинулись во времени, чтобы появились покрытосеменные.

Очень осторожно, помня о хищниках, но не переходя в режим, я приблизился к полосе растительности. Присел на корточки. Осторожно потрогал почву.

«Гайя… Гайя, ты здесь?» — мысленно позвал я.

А в следующую секунду отмель, заросли, челнок и скалы вокруг просто исчезли.

Я оказался в огромной комнате со стрельчатыми окнами, выходящими на море. На мраморном полу был замысловатый узор, под потолком висела огромная хрустальная люстра. В дальнем углу стояла старомодная кровать с балдахином. Помещение показалось мне смутно знакомым.

— Здравствуй Гриша! — женский голос был бархатистым, ласкающим, как в старых исторических фильмах.

Я резко обернулся.

Гайя выбрала образ рыжеволосой зеленоглазой красавицы с идеальной фигурой, одетой в пышные, даже вычурные одежды, имитирующие средневековье — так, как это делал классический Голливуд.

— Кое-что я подсмотрела у тебя в голове, — чуть смущаясь сказала девушка, — остальное додумала сама. Нравится?

— Это… очень впечатляет! — проговорил я.

— Благодарю, — Гайя чуть присела и кивнула головой — видимо, изобразив книксен так, как я сам себе его представлял, — я иногда представляла себе эту нашу встречу. Фантазировала. Но решила остановиться на этом варианте.

— В тебе… много от человека, — заметил я.

— Твоё влияние, — просияла Гайа, — сначала ты появился, когда я была несмышлёным младенцем, и навсегда оставил во мне ощущение возможного чуда. Потом снова возник в моём детстве, когда я только начинала познавать мир. Наши сознания соприкасались очень близко. Стоит ли удивляться, что мои фантазии оказались так похожи на твои? Больше мне было общаться не с кем!

— Мне нужно будет серьёзно обдумать это, — вздохнул я, — но позже. Ты знаешь, почему мы вышли из стазиса?

— Ага, — кивнула Гайя, и направилась парящей походкой к окну. Каблуки её прозрачных (хрустальных!?) туфелек звонко цокали по мрамору, — я и сама планировала прервать ваше путешествие, на несколько мгновений позже, когда бы лучше подготовилась.

— Что тут происходит? — спросил я, направляясь вслед за хозяйкой, — очередное вторжение?

— Даже два, — кивнула Гайа; в этот момент перед одним из стрельчатых окон возникло сразу два кресла с высокими спинками, и столик между ними, заставленный свежими фруктами, — одни классические стервятники. Охотники за артефактами древних. Другие — экспансионисты, думали основать здесь колонию. Но не договорились между собой. Воюют теперь, — она вздохнула, и безо всякого перехода добавила: — ты присаживайся. Давай любоваться морем! Сейчас начнётся шторм.

— Почему ты сразу нас не остановила? — спросил я, устраиваясь в кресле и подозрительно скосившись на фрукты; на вид они выглядели вполне привычно: виноград, яблоки, сливы.

— Опасности никакой не было, — улыбнулась Гайя, затем протянула руку, взяла яблоко и с хрустом впилась в сочную мякоть.

Я недоумённо заморгал. Потом вздохнул и посмотрел на море. Там действительно приближалась гроза: на горизонте повисла чёрная туча, то и дело подсвечиваемая электрическими сполохами.

— То есть, ядерные взрывы на поверхности — это не опасность? — осторожно спросил я.

— У них ограниченная мощность. Ущерб незначителен. Да и балуются таким они редко, — ответила Гайя, — кроме того, я могу их уничтожить в любой момент, это не проблема. Я, знаешь ли, несколько изменилась с момента нашей предыдущей встречи.

— Это я заметил, — кивнул я, наблюдая за бурей, — симуляция действительно впечатляет. Но как ты можешь уничтожить корабли?

Гайя улыбнулась.

— Множеством способов, — ответила она, — могу сгенерировать точечную гравитационную аномалию, например.

Я присвистнул.

— Я же говорю, я выросла, — она посмотрела на меня своими огромными зелёными глазами; в них было нечто, что заставило меня поёжиться, — я не та юная наивная девочка, которую ты когда-то знал.

— Скажи… — осторожно произнёс я, — а твои… намерения и ценности. Они не изменились?

Гайя сначала улыбнулась. Потом прыснула. После чего засмеялась в голос.

— Ты вот сейчас всерьёз подумал, что я переродилась в чудовище, которое жаждет уничтожить всё живое?

Я развёл руками.

— Нет, Гриша, — Гайя вдруг стала серьезной, — я не играю в такие игры. Больше скажу — я вообще стараюсь держаться подальше от биологической эволюции. Я даже от биосферы себя отделила, мне не нужно органическое питание. Достаточно энергии мантии и неорганических соединений. И я это сделала намеренно. Ты прав, я многое взяла от тебя, поэтому пониманию, что весь этот круговорот бесконечного создания различных форм жизни на пути к разуму — это нечто такое, с чем я не очень хочу иметь дело, понимаешь? Я бы и совсем перестала вмешиваться в дела биосферы, если бы не один феномен, который меня очень заинтересовал…

— Подожди, — неожиданно для себя самого перебил я, — давай вернёмся к вторжению. Ты говоришь, что можешь легко уничтожить пришельцев, которые уже порядком нагадили радиоактивной пакостью. Почему ты этого не сделала? А ещё ты сказала, что собиралась нас остановить. Для чего, если тебе не нужна помощь, чтобы справиться с опасностью?

Я машинально взял с подноса сливу. Откусил, выковыривая косточку.

Вкусно! Почти как в детстве.

— Потому что мне действительно нужна помощь, — ответила Гайя, — но не для того, чтобы уничтожить пришельцев. А для того, чтобы кое-что от них получить.

Должно быть, в этот момент у меня была очень растерянная физиономия.

— Гриш, ну ты же умный парень. Должен был бы понять мою мотивацию, да? — улыбнулась Гайя, — почему я живу миллионы лет, и не схожу с ума? Как думаешь?

У меня словно что-то в голове щёлкнуло.

— Ты любопытна, — констатировал я, — тебя интересует информация. И чем сложнее её добыть, тем тебе интереснее. Информация для тебя — как для меня эти фрукты, — я взял ещё одну сливу с подноса.

— Умница! — Гайя просияла, — помнишь ту странную ажурную сферу из космоса, которая была у тебя в сознании? Где ты нашёл ту девушку, Таис?

Я молча кивнул.

— Я так и не смогла понять, что она такое. Строила модели, догадки, но всё тщетно. Что-то, да не сходилось. Я упускала какой-то нюанс, получить доступ к которому у меня не было ни малейшей возможности. А теперь представь: я заглянула в остатки компьютера на одной из сбитых боевых машин. И, среди разного хлама, обнаружила короткую видеозапись, где отчётливо была видна точно такая же сфера.

— Кто-то из пришельцев сталкивался с ней? Так захватила бы одного, залезла бы ему в мозги и…

— Гриша, ты забыл, что я не злодейка? — Гайя нахмурила брови и сжала губы, — кроме того, доступ к компьютерным системам дал бы куда больше.

— Ты теперь и по компам тоже? — удивился я.

— Я сама — живой компьютер, — улыбнулась девушка.

— Ну так и залезла бы! — я пожал плечами, — что мешает?

— Мешает то, что интересующие меня пришельцы соблюдают строжайшие стандарты безопасности, — ответила Гайя, — моим спорам не удаётся проникнуть в их корабли. А действовать грубо я не хочу, чтобы не обнаружить своё присутствие. Нужна ваша помощь.

— Ясно, — кивнул я, — что ж. Думаю, мы можем помочь. Но в обмен — доступ к полученной информации. Идёт?

— Неужели ты думаешь, что я оставлю тебя без сладкого? — Гайя снова улыбнулась, а потом добавила: — и ещё один момент. Помнишь, в прошлом я не смогла помочь Таис, потому что боялась, что убью её в процессе?

— Помню, — насторожился я, — для меня это было сегодня.

— Так вот, я научилась это делать куда деликатнее. Если у неё в голове есть хоть какая-то скрытая информация — я смогу её достать.

— Хорошо, — кивнул я, — я передам ей, чтобы она решила.

— Окей, — Гайя улыбнулась, и поднялась с кресла, — если что, ты знаешь, где меня найти. Я постоянно на связи.

— Подожди! — я протянул руку останавливая девушку, — ещё один момент.

— Да? — Гайя остановилась, но снова садиться не стала.

— Ты упомянула какой-то биосферный феномен. О чём идёт речь?

— О, это тема для отдельного большого разговора! — ответила Гайя, — давай будем последовательны, и сначала придумаем, как мне добраться до нужных компьютеров.

— Мне нужна информация о пришельцах, — заметил я, — техника. Вооружение. Численность. Всё, что можешь. И, конечно, понимание, у какой из двух сторон ты видела сферу.

Гайя улыбнулась и театрально щёлкнула пальцами.

А через секунду я понял, что вся необходимая информация уже есть у меня в голове.

2

Таис нервничала. Это было видно по выражению лица, по напряжению рук.

— Если хочешь — ты можешь отказаться, — заметил я, — тебя никто не заставляет.

Девушка вздохнула и посмотрела мне в глаза.

— Ты знаешь, каково это — потерять себя? — спросила она, — не знать ни рода ни племени? Ни друзей ни прошлого?

— Очень приблизительно… — тихо сказал я.

— Я не памяти боюсь. И не твоей могучей подруги. Я уверена, если она сказала, что мне ничего не угрожает, то так оно и есть, — Таис снова вздохнула.

— Ты же понимаешь, что у нас не было выбора? — заметил я после паузы, — мы не могли оставаться в том времени. Никак.

— Понимаю, — ответила Таис, — но не думаю, что от этого будет легче… что, если у меня остались дети?

— Там, где я тебя нашёл, никаких детей точно не было, — заметил я.

Таис промолчала. Посмотрела на меня большими чёрными глазами, в которых стояли слёзы. И легла в траву, у самой кромки песка.

Её тут же окутало невесомое облако белых нитей мицелия. Я вздохнул, скрестил руки на груди и приготовился ждать.

Но всё закончилось на удивление быстро. Всего минута — и мицелий исчез. Таис всё так же лежала на траве, с непередаваемым выражением на красивом лице.

— Таис? — позвал я, — как ты?

На лице девушки мелькнул мгновенный испуг, который сменился узнаванием.

— Гриша, — сказала она по-русски, — ты…

— Как всё прошло? — спросил я, присаживаясь рядом, — ты в порядке?

— Да, — ответила девушка, — да, я в порядке. Я вспомнила себя. Детей у меня не было, — она улыбнулась. Давай вернёмся на корабль. Умираю, хочу попить чего-нибудь горячего. Ваша марсианская бурда сойдёт.

Она опёрлась на протянутую мной руку и поднялась. Потом направилась к челноку, отряхивая своё нелепое одеяние, сделанное из комбинезона и частей скафандра.

Перед тем, как последовать за ней, я украдкой коснулся травы.

«Как всё прошло?» — спросил я Гайю.

«Хорошо, — последовал ответ, — всё в порядке. Таис расскажет. Один только момент, который я ей не передала. Судя по всему, она — не оригинал. Просто очень хорошая копия. Очень точная, до атомов. Но с некоторыми модификациями, в которых я до конца не разобралась. Не думаю, что они опасны. Скорее… считай это моей интуицией — но, похоже, она инструмент, который готовили для контакта. Похоже, я начинаю немного понимать создателей сферы».

«Сферу сделали не Считыватели?» — уточнил я.

«Нет, — ответила Гайя, — точно не они. Это очень таинственная третья сила».

«Или четвёртая. Смотря как считать», — ответил я.

«Третья, — настаивала Гайя, — я почти уверена, что твои Создатели и Считыватели — это одно и то же».

«Ясно, — ответил я, — спасибо тебе!»

«Возвращайся, когда подготовите план операции», — сказала Гайя.

Вместо ответа я послал эмоцию благодарности и верности.

«Ещё один момент, — добавила Гайя, когда я уже готов был подняться, — Таис из будущего Земли. Очень близкого к твоему времени. Я просчитала это по рисунку созвездий из её памяти. Но она этого пока не осознаёт. Можешь сообщить ей, если посчитаешь, что она готова и нормально это воспримет».

Я ответил спокойствием и решимостью.

Таис была самой настоящей жрицей. Её готовили к этой роли с рождения. Государство, где она жила, по описаниям девушки я опознать не мог. Возможно, моих знаний по истории было недостаточно. Но страна эта была очень примечательная. Выделялась она не только своеобразным государственным устройством, напоминающим племенную демократию, но и религией. Это была система анимистических верований, основанная на одушевлении всех окружающих предметов. С Кубом Знаний в самом центре этой системы.

Этот куб давал ответы на совершенно любые вопросы, но общался только с одним-единственным человеком во всём племени. С потомственной жрицей. Судя по описанию Таис, этот предмет сильно напоминал технологические изделие очень развитой цивилизации и, вероятнее всего, так оно и было.

Чтобы получить нужную информацию, Таис, после определённых ритуалов, помещала руки внутрь куба, продавливая ладонями что-то вроде коллоидных плёнок, размещённых на его гранях. И открывала своё сознание, фокусируясь на задаче. После чего получала готовый ответ, формирующийся прямо у неё в голове.

Благодаря кубу, государство, где жречествовала Таис, процветало. Знания давали огромное преимущество: их оружие было более совершенным, их система обороны продвинутой, а земледелие по эффективности приближалось к современному мне. Страна росла, с лёгкостью побеждая врагов и конкурентов.

Кстати, судя по климатическим особенностям и расе соплеменников Таис, государство это находилось в Африке. Вероятно, где-то в центральных районах. Девушка много говорила о джунглях, гигантских водопадах и реках. Упоминала и гору, такую высокую, что на её вершине всегда можно было найти такие невиданные вещи, как снег и лёд. И гора это, по моему пониманию, здорово напоминала Килиманджаро.

Во время рассказа Таис я как никогда в жизни жалел, что так мало знаю про историю Африки. Сейчас бы эти знания очень пригодились.

Согласно кодексу жрецов, Таис не имела права обращаться к кубу по своему усмотрению. Однако же, единожды попробовав это сделать из чистого любопытства, она впоследствии нередко злоупотребляла своим положением.

Задавая правильные вопросы, она узнавала удивительные вещи: о таинственных народах людей с белой кожей, живущих далеко на севере. Об удивительном будущем, полном странных машин. О других мирах, населённых диковинными существами.

Куб давал возможность мгновенно изучить любой язык. Достаточно было только случайно наткнуться на информацию об очередном народе — и Таис мгновенно получала возможность говорить на его наречии, как на своём собственном.

Поначалу она опасалась этих знаний. Думала, что будет, если её голова переполнится. Вдруг знаний будет так много, что она просто взорвётся?

Но, удовлетворяя своё любопытство, Таис училась. И постепенно, вопрос за вопросом, приобрела вполне научные знания по многим предметам, на многие столетия обогнав общество, в котором вынуждена была жить.

— У нас для тебя есть новость, — осторожно сказал я, воспользовавшись паузой, когда Таис замолкла, чтобы сделать глоток воды, — понимаешь, какая ситуация… мы сейчас находимся в прошлом относительно того времени, которое ты помнишь.

— Да, я догадалась, — спокойно кивнула Таис, — я ведь изучала прошлое. И видела эти времена, — она сделала широкий жест, имея в виду всё окружающее.

— Насчёт прошлого я готов понять, — спросил Кай, — даже очень древнего. Я готов поверить, что где-то сохранилась информация даже о моей родине. Но как насчёт будущего? Ты его видела отчётливо? Оно было строго определено? То, что ты видела, всегда исполнялось? Скажи, а как далеко вперёд ты видела? Не было ли там какой-то глобальной катастрофы?

Таис обворожительно улыбнулась, кивнула головой и ответила:

— Была, разумеется. Там было множество катастроф. Человечество гибло по несколько раз в году.

Она вздохнула.

— Когда я первый раз увидела страшную катастрофу, я даже предпринимала отчаянные усилия, чтобы её предотвратить или хотя бы минимизировать последствия. Представляете, как это выглядело? — она прыснула, — жрица бегает среди старейшин и пытается объяснить, что нужно построить огромное хранилище семян и запасы провианта на десяток лет в леднике на вершине Священной Горы. Потому что с неба скоро упадёт огонь, который может выжечь всё живое. Знаете, что они мне тогда ответили?

Я развёл руками, переглянувшись с Каем.

— Они сказали: «Ты же жрица! Выбери жертву, угодную богам!» И знаете что? Они были не так уж и неправы, по большому счёту.

— Катастрофа не случилась… — проговорил я.

— Не случилась, — кивнула Таис, — и следующая тоже. И та, которая была за ней. Я не сразу поняла, что вижу тот вариант будущего, который больше всего хочу увидеть.

— Удивительно, что язык, который ты встречала во множественном будущем, настолько совпадает с реальным русским, — заметил я.

— С реальным? — улыбнулась Таис, — ты выделяешь будущее, о котором помнишь. Оно для тебя более реально. Но сейчас ты — не там. Все варианты равны, понимаешь? А насчёт совпадения языка… это, скорее, я должна удивляться, как рядом со мной оказался выходец именно из этого варианта призрачного будущего.

— И не поспоришь ведь… — заметил я.

— А откуда у вас появился этот куб? — снова вмешался Кай, — должны же были хоть какие-то свидетельства остаться.

— От Создателей, разумеется, — улыбнулась Таис.

Мы с Каем переглянулись.

— Откуда же ещё могут появиться такие вещи в представлении примитивного народа? — Таис пожала плечами, — я много раз хотела посмотреть подлинную историю куба. Но каждый раз меня останавливал страх. Одно дело задавать отвлечённые вопросы, которые хоть как-то можно оправдать интересами племени. И совсем другое — нарушать прямое табу. Запрет спрашивать куб о кубе — первое правило, которое должна была изучить будущая жрица. Понимаете? Да, я нарушала установившийся порядок, но осторожно. С оглядкой. Всегда оставляя возможность для отступления и оправдания. А правда о кубе была совершенно запретной информацией.

— Не представляю, каково тебе жилось там… — Кай покачал головой, — ты знала так много. Видела, как могут жить люди в будущем… транспорт… медицину… другие миры, в конце концов! Кстати, кроме Марса ты видела что-то ещё?

— Нормально жилось, — Таис пожала плечами, — жрица в моём народе имела даже более высокий статус, чем сам правитель, что и не удивительно. Бытовой комфорт мне был обеспечен. А, обладая знаниями, даже с примитивными технологиями можно обеспечить себе очень многое, включая медицину. Что же до других миров… Честно говоря, я побаивалась этой информации. Иногда мне казалось, что я могу раствориться в океане знаний, потерять себя. Такой интерес слишком сильно расширял границы, понимаете? Я не злоупотребляла этим. Хотя, конечно, многое знаю про планету, которая когда-то была за Марсом. И про Венеру тоже. Там была своя культура…

— Ты… знаешь, как погибла та планета, за Марсом? Фаэтон? — спросил я.

— Фаэтон? Да, возможно, так по-русски правильно. Жители называли свою планету по-другому. Причём название произносилось одинаково на всех языках, — Таис просвистела что-то нечленораздельное, — вот её подлинное имя. Жители этого мира воевали с Марсом. Была схватка за какой-то древний артефакт, который мог мгновенно переносить материю погибших звёзд… этот артефакт сработал. Но Марсу тоже досталось, жизнь на планете погубил кусок развалившегося, как вы его называете, Фаэтона. Знаете, что интересно? — Таис усмехнулась, — наблюдая за этими событиями далёкого прошлого я сочиняла легенды. И рассказывала их своему народу.

Мы с Каем опять переглянулись.

В этот момент совершенно некстати в переборку у входа на камбуз постучали.

— Извини, что прерываем, — сказал командир спецназа, — но эта новая спецовка — прямо мечта! Я серьёзно. После той белой пакости хоть людьми снова себя почувствовали!

На широком лице командира играла улыбка искренней благодарности.

Он был одет в нечто, напоминающее тактический комбинезон с разгрузкой. Последнее произведение Гайи в области швейного искусства. Я принимал некоторое участие в его создании, обеспечивая связь между Максимом, Каем и «портным». Совместными усилиями мы создали проект полевого обмундирования, который учитывал все мыслимые пожелания специалистов.

— Гляди, как он может! — Максим улыбнулся и активировал защитный режим. Теперь проём входного люка занимала только его голова, парящая прямо в воздухе, — а можно и так! — сказал он, после чего исчезла даже голова.

— Впечатляет, — констатировал Кай.

— Полезно, — добавил я, — но особо не обольщайтесь. У наших целей очень острый слух. И масса других особенностей.

— Разберёмся! — оптимистично ответил Максим, снова проявив себя.

3

На челноке был небольшой, но специализированный зал для брифингов. Семнадцать человек, конечно, было для него многовато, но мы позаимствовали несколько стульев из столовой. К счастью, они могли отстёгиваться от палубы. В целом обстановка была куда комфортнее, чем тогда, в пещере, когда мне приходилось рисовать планы на каменной скале угольком. Теперь в моём распоряжении был настоящий оперативно-тактический дисплей, на который была выведена схема солнечной системы.

— Негуманоиды, условно назовём их моллюсками. Очень уж похожи на осьминогов-переростков, — говорил я, — обосновались возле Юпитера. Они рассматривали его луны как альтернативную возможность колонизации, до того, как разведали условия на Земле. У них самая сильная мотивация. Они прибыли сюда на корабле поколений, и отступать им просто некуда. Корабль находится на орбите Европы. Вокруг этого спутника создана эшелонированная оборона, которую их противники пока даже не пытались прорвать, насколько нам известно.

— Вопрос можно? — поднял руку один из «тяжелых», рыжий, всё никак не могу запомнить его имя.

— Давай, — кивнул я.

— Откуда сведения? — спросил парень, — нет, я понимаю, что происходящее на Земле известно м-м-м-м…. нашему союзнику. Но это же далёкий космос!

— Наш союзник не стоял на месте в своём развитии, — улыбнувшись, ответил я.

— Это обнадёживает… — тихо прокомментировал Максим, но я услышал.

— Противники моллюсков, — продолжал я, — поисковая партия. Принадлежат одной из цивилизаций-стервятников. Степень связи и зависимости от родного мира неизвестна. Не исключено, что являются полностью автономным образованием. В их распоряжении корабль-матка с несколькими звеньями орбитальных истребителей и ещё одно космическое судно, предположительно классифицируемое как штабное. Все суда вооружены, но достаточно скромно. Ничего подобного уничтожителю планет, с которым мы сталкивались, у них, к счастью, нет. Предположительно оба звездолёта оснащены варп-двигателями.

Ещё один спецназовец поднял руку. Я молча кивнул, давая возможность задать вопрос.

— Варп — это что такое? — спросил он.

Я набрал в грудь воздух, чтобы ответить, но меня опередили.

— Блин, «Звездный путь» не смотрел, что ли? — сказал кто-то, — движок такой, позволяет быстрее света летать!

— Э-э-эм… — продолжал я, — не вполне верно. Сам звездолёт никуда не летит. Перемещается область пространства вокруг него. Вместе с ним.

— Ясно, командир, — кивнул боец, причём выражение его лица прямо противоречило сказанному.

— Стервятники больше похожи на нас. Две руки, две ноги, голова. Кожа покрыта короткой шерстью. Три глаза, предположительно фасеточные. Хотя сходство только внешнее. Гайя имела возможность изучить несколько экземпляров, погибших в ходе боестолкновений с моллюсками. В общем, фишка в том, что эти ребята одноклеточные.

Я сделал паузу, давая возможность переварить услышанное. Кай, которому брифинг переводила Таис, резко развернулся к ней и что-то быстро сказал. Должно быть, переспрашивал. Таис ему терпеливо ответила.

— Всё верно, — кивнул я, — у этих ребят с инфузориями больше общего, чем с нами. Все внешние и внутренние органы и приспособления у них — не органы вовсе, а органеллы. А генетический аппарат спрятан в одном-единственном ядре, которое находится приблизительно в центре груди. Твёрдый скелет отсутствует. Участки гелеобразной эндоплазмы у них твердеют под воздействием электрических импульсов, там, где это становится необходимым. Так они и передвигаются. Рот у них отсутствует. Пищеварение у них внешнее, совсем как у Гайи в древние времена.

— Как это? — снова вмешался рыжий, в этот раз не удосужившись руку поднять.

— Точно хочешь узнать? — вместо меня ответил Максим.

Рыжий промолчал.

— Хотя лёгкие у них есть. Энергии они потребляют много, температура протоплазмы стабильна и достигает сорока градусов по цельсию, — продолжал я.

Максим поднял руку.

— Да? — я кивнул.

— Где находятся их корабли?

— Это очень хороший вопрос, — ответил я, — предположительно в поясе астероидов. Но Гайя не имеет с ними постоянного контакта. Они попадают в её поле зрения только эпизодически. Не исключено, что они обладают продвинутым маскировочным полем.

— Это они нас атаковали? — спросил Максим, — тогда, сразу после выхода из стазиса?

— Да, — кивнул я, — это были они.

— Давай-ка сразу проясним один вопрос, — продолжал командир, — нам не надо с ними воевать? И побеждать не надо? Это точно?

— Точно, — ответил я, — нам незачем вмешиваться в конфликт.

— А что будет, если моллюски победят? И начнут колонизировать Землю, меняя её на свой вкус?

— Этого не случится, — уверенно ответил я.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что этого нет в нашей истории.

— Я бы не стала строить стратегию на этом аргументе, — вмешалась Таис.

Я вздохнул.

— Хорошо, — сказал я после секундной паузы, — пока что у нас нет оснований полагать, что они смогут победить.

— То есть, мы готовы оставить всё на самотёк? — уточнил Максим.

— На самотёк? — переспросил я, — нет. Я этого не говорил. У нас ведь есть Гайя.

— Которая не хочет себя проявлять.

— Что является очень разумной тактикой.

— Хорошо, — кивнул Максим после секундной паузы, — допустим. Получается, мы будем рисковать жизнями не ради того, чтобы победить врага? А только ради информации?

— Именно так, — кивнул я.

— И оно точно того стоит?

— Гайя считает, что стоит. И я с ней согласен.

Мне не понравился взгляд, которым Максим посмотрел на меня.

— Напомню на случай, если кто-то забыл, — продолжал я, — Земля точно погибнет, там, в будущем. Если мы не придумаем по дороге в наше время, как это предотвратить.

— Скажи… — Максим опустил взгляд, — а тебе не приходила в голову мысль… скажем, задержаться. Допустим, прямо здесь. С твоей грибной подругой можно устроиться вполне комфортно, не так ли? Мы бы могли как-нибудь разобраться с этими моллюсками и одноклеточными. И дальше просто жить спокойно. Что нам может помешать? Что нас ждёт, там, в будущем? Разбирательство, почему мы не выполнили приказ? Новые задания?

— А семьи? — спросил я, — неужели нет желания снова увидеть родных?

— Не в нашем случае, — Максим грустно улыбнулся, — мы не из тех, кто может заводить семьи. Нас действительно туда ничего не тянет. Кроме присяги и приказа. Но, как ты справедливо заметил, сейчас даже страны не существует, которой мы клялись на верность.

— Ну сам посмотри, — я вздохнул, — что из этого может получиться. Шестнадцать гномов и… — я осёкся, понимая, что чуть не сказал бестактность.

— И черноснежка! — всё-таки вставил кто-то из спецназа; остальные заржали.

Я посмотрел на Таис; та явно не была склонна воспринимать происходящее слишком серьёзно: девушка смеялась вместе со всеми. Только Кай недоумённо хлопал глазами.

— И ещё один аргумент, — продолжал я, когда все успокоились, — самый главный для меня. Я не люблю проигрывать! А вы?

4

На первый взгляд, задача выглядела довольно простой. Всего-то и надо, чтобы несколько спор оказались на главном корабле одноклеточных. Но на практике реализовать это было очень и очень затруднительно.

У одноклеточных была очень продвинутая система безопасности, практически, полностью отсекающая их от биосферы земли. Скафандры, в которых они изредка показывались на поверхности, были полностью изолированными. Воздух для атмосферных шлюзов полностью возвращался в среду, а сами шлюзы были трёхуровневыми, с полным обеззараживанием и молекулярными фильтрами. Плюс такая же система, если не более продвинутая, защищала внутренности материнского корабля при стыковке с челноком, вернувшимся с поверхности.

С чем была связана такая параноидальная защита, это отдельный большой вопрос. Вполне вероятно, они уже сталкивались с чем-то подобным Гайе. А, может, просто боялись какой-нибудь экзотической заразы… что, впрочем, было довольно странно, учитывая почти полную биологическую несовместимость их вида и биосферы Земли.

Мы анализировали самые разные возможности: захват наземной базы, пленение пришельца, установление над ним контроля (при этом Гайя не давала гарантии, что это удастся сделать), вариант с «троянским конём», имитацией ценного артефакта на поверхности. Но в каждом из этих случаев мы не могли добиться главного: гарантированно получить доступ к основному компьютеру на борту материнского корабля.

Поэтому, в итоге, остановились на самом простом и очевидном плане: созданию аварийной ситуации с нарушением целостности обшивки корабля.

При этом сами себя, конечно же, мы обнаруживать не планировали. Так что оставалось задействовать ударные силы «моллюсков», предварительно взяв под контроль часть из них, разумеется.

Колонисты «моллюсков» упорно держали несколько форпостов на поверхности, с переменным успехом отбиваясь от атак одноклеточных. Тот взрыв, который мы видели, был уничтожением одной из таких баз. По какой-то причине их система ПРО пропустила один из зарядов, что закончилось полным уничтожением форпоста.

Точнее, почти полным. Кое-что в подземных бункерах уцелело, в том числе оборудование и коды доступа в единые сети, которые Гайе удалось считать.

Спецназ предполагалось задействовать только на первом этапе операции. В его задачу входило скрытное проникновение на базу с дальнейшим выходом в ангар, где хранились атмосферные истребители, и обеспечение доступа Гайи к электронным мозгам этих машин. Дальше — отход и возвращение на челнок.

В тот момент, когда Гайе удастся засечь местоположение главного корабля одноклеточных, она должна была активировать дистанционное управление одним из истребителей «моллюсков», и вывести его в атмосферу, на удаление в пару сотен километров от базы, в заранее оговоренную точку.

Дальше был мой выход. Гайя формировала вокруг истребителя монолитный кокон, и я, с помощью своего тюрвинга, перемещал его в непосредственную близость к материнскому кораблю одноклеточных таким образом, чтобы его оборонительные средства не имели никаких шансов отреагировать вовремя и предотвратить таран.

С точки зрения одноклеточных вся операция выглядела так, как будто у «моллюсков» вдруг появились продвинутые средства маскировки, которые позволили атаковать их главный корабль.

Дальше — дело техники. Основная масса кокона вокруг истребителя разлагается на простые составляющие, чтобы не оставлять следов. А незначительная часть формирует реактивные споры, которые как можно дальше проникают в повреждённые отсеки и закрепляются во внутренних структурах: на коммуникациях и в обшивке. После чего споры начинают движение в поисках доступа к центральному компьютеру.

Ближайшая база «моллюсков» находилась в трёхстах километрах от залива, где я посадил челнок. Совсем рядом. Маскировка, которую Гайя соорудила вокруг челнока, оказалась совсем не лишней. Очень хорошо, что нас не засекли в момент приземления. Должно быть, помогло то, что пару сотен километров я шёл на бреющем над морем.

Точку высадки мы назначили в трёх километрах от внешнего периметра форпоста чужих. Там была подходящая поляна в зарослях, от которой до самого периметра шёл мелкий ручеёк.

Высадку организовали традиционным способом. То есть, при помощи меня и моего тюрвинга. На задание пошла не вся группа. Поговорив с Максом, мы решили, что шестерых будет более, чем достаточно. Перемещал я ребят в связке по двое, чтобы без экстремальных нагрузок обойтись. Так что пришлось сделать три ходки.

Кай очень рвался на задание, но я не пустил: уровень знания языка не позволял ему полноценно общаться с «тяжёлыми». Конечно, он пытался убедить меня, что на задании жестов будет более, чем достаточно. И что вообще профессионалы чувствуют друг друга телепатически. Но я был непреклонен. Кажется, напарник даже обиделся.

Операцию начали с наступлением ночи. Впрочем, до полной темноты было далеко: погода выдалась ясная, звёзды и млечный путь светили ярко, а когда взошла полная Луна, все предметы стали отбрасывать отчётливые тени.

Казалось бы, что такое три километра для группы спецназа? Но это были три километра древнего леса, полного самых неожиданных опасностей. Да и саму поляну, как выяснилось на месте, облюбовали для гнездовья летающие твари с кожистыми крыльями.

Когда я доставил на место первую группу, сразу с десяток этих созданий поднялись в воздух, и начали кружить, оглашая воздух истошными воплями. Хорошо хоть этот вид птерозавров был достаточно мелким, и не мог напасть на человека. Будь на их месте легендарные кетцалькоатли нам бы пришлось худа.

Костюмы, которые синтезировала Гайя, работали отменно. Стоило постоять тихонько пару минут со включенной маскировкой — и птерозавры успокоились, один за другим опускаясь на гнездовья. Странно всё-таки, что они откладывали яйца прямо на поверхности. Неужели не сообразили, что на деревьях гнездоваться безопаснее?..

Когда все были в сборе, я жестом дал команду начинать. Ребята растворились в лесу. И только по лёгкому ритмичному плеску воды я мог следить за их дальнейшим продвижением.

Размышляя о предстоящей операции, я чуть не проворонил нападение мелкой пернатой твари с огромными блестящими глазами. Точнее, как мелкой? Это по здешним меркам мелкой. Штуковина была размером с пони, а её голова, казалось, состояла только из глаз и острых, кинжалообразных зубов.

На мне не было такого же комбинезона, как на ребятах. Поэтому невидимым я стать не мог. Впрочем, у меня было кое-что получше: тюрвинг. С его помощью, входя в режим, я и прыгнул вверх на минимальную высоту. Тварь возмущённо завыла внизу.

5

Самое сложное и неприятное во время выполнения любого плана — это ожидание. Операция проводилась в режиме полного радиомолчания, что понятно. Нет, передатчик у ребят был, но пользоваться им можно разрешалось только в самом крайнем случае, если бы ситуация грозила гибелью всей группы.

Так что полное отсутствие новостей в известной степени было хорошей новостью.

Ожидание можно было бы скрасить общением, но Кай меня подчёркнуто избегал. Всё ещё дулся, что я не послал его вместе со штурмовой группой. Они с Таис оккупировали камбуз, где занялись активным изучением русского. Оставшиеся на челноке «тяжелые» делали то, что всегда делают профессиональные военные во время любого перерыва в боевой операции. Восстановлением сил, то есть сном. Кстати, удивительное дело: никто из восьмерых бойцов во сне не храпел.

Спать, конечно же, я не планировал. Вместо этого принял прохладный душ и переоделся в такой же комбинезон, который был на спецназовцах. Гайя синтезировала его для меня ещё днём, просто я не стал переодеваться раньше, рассчитывая на особый режим и тюрвинг.

Хорошие новости пришли через три часа, за час до назначенного времени эвакуации.

«Гриша, я проникла внутрь. Бортовой компьютер под моим контролем», — сообщила Гайя, когда я в очередной раз вышел прогуляться вокруг челнока.

«Как ребята? — тут же спросил я, — все целы?»

«Все шестеро двигаются вдоль ручья, — ответила Гайя, — насколько могу судить, всё прошло хорошо».

Я с облегчением вздохнул. Потом достал тюрвинг и, входя в режим, в несколько прыжков перенёсся на поляну, где гнездились птерозавры. В этот раз мне удалось их не побеспокоить. Маскировка работала идеально.

Однако её пришлось отключить, когда я засёк звук приближающихся шагов. Уже тогда, по этому звуку, я понял: что-то не так. Звук был не таким лёгким и ритмичным, как раньше. Шагали слишком медленно. И, похоже, что-то волокли.

— У нас трёхсотый! — тихо сказал кто-то из ребят, когда увидел меня; кто именно я разглядеть не мог — маскировка ещё работала.

— Что случилось? — спросил я, в два прыжка оказавшись рядом с группой, — вас засекли?

— Нет, — последовал сдавленный ответ, — какая-то тварь напала.

Парень выглядел плохо. Значительная часть защитного комбинезона была заляпана кровью, из-за чего он утратил маскирующие свойства. Сбоку свисали какие-то лохмотья; где остатки одежды, где плоть было не разобрать. Раненый тихонько стонал, закрыв глаза.

Я был в режиме, и мог считать пульс по едва заметно бьющейся жилке на шее. Плохо. Сердце едва справляется, большая кровопотеря. Ритм неровный, прерывающийся.

«Гайя, можешь помочь?» — обратился я, давая знак спецназовцам, чтобы положили раненого на тропу.

Пауза длилась долгие две секунды.

«Да, но нужно время, — наконец, ответила Гайя, — я могу помочь синтезировать потерянные ткани. Он полностью потерял почку, часть кишечника, селезёнки и диафрагмы. Удивительно, что он всё ещё жив. Я бы могла спасти его, но не успею. Он потерял слишком много крови. Я не смогу её заместить быстро».

«Сколько у него времени?» — спросил я.

«Минут пять, — ответила Гайя, — не больше. Он итак держится только на силе воли».

«Если мы остановим кровотечение и возместим потерю, ты сможешь помочь?»

«Да. Если он продержится минут двадцать — я помогу. Просто принесите его ко мне, закрыв повреждения крупных сосудов и возместив кровопотерю».

Я упал на колени и обнял раненого, стараясь заблокировать повреждённый бок своим телом.

— Макс, — сказал я, нацеливая тюрвинг в зенит, — продержитесь. Я задержусь. Самое главное — сидите тихо. Маскировка ваше спасение.

— Мы продержимся, — кивнул командир, — я никогда не терял парней в своём отряде. Не собираюсь начинать. Делай всё, что нужно.

Я отчаянно рисковал, добравшись до челнока в два прыжка, набрав большую высоту. Само перемещение заняло доли секунды, но достаточно ли это было быстро, чтобы нас не засекли?

Я не знал. Мог только надеяться.

Кай встретил меня у входного люка и, не задавая вопросов, помог дотащить раненого в медотсек.

Автодоктор констатировал то, что я без того знал: кровопотеря, близкая к критической. Парень к тому времени потерял сознание, но его упрямое сердце всё ещё слабо трепыхалось в груди, я это чувствовал.

Активировав программу реанимации, я дал необходимые разрешения на использование жизненно необходимых медикаментов, включая кровезаменители. Дело вроде бы пошло: парень стабилизировался. Пульс был слабым, но выравнивался. Но тут сработал сигнал медицинской системы: «Исчерпание кровезаменителя».

— Мы начали переливание до того, как система подлатала сосуды, — констатировал Кай, считывая показания приборов, — иначе было нельзя, он мог умереть в любую секунду… — в этот момент он присвистнул, — а парень-то нежилец! Ты в курсе, что у него почки нет? Оставшаяся не справляется с метаболизмом! Перевожу на гемодиализ! Но это выиграет минуты…

— Какая у него группа крови? — спросил я, уже доставая комплект для переливания, спрятанный в одном из шкафов НЗ.

— Вторая положительная, — ответил Кай; конечно, на марсианском группы крови людей обозначались другими терминами, но их число — четыре — совпадало с теми, которые определяются у современного мне человечества, — у меня третья положительная. Не пойдёт.

— У меня вторая положительная, — ответил я.

— Понял, — Кивнул Кай, выдвигая кушетку, чтобы я мог лечь рядом с раненым.

Сам процесс переливания крови меня не пугал. Я уже был донором, неоднократно. Меня волновало только время, и я торопил Кая и торопился сам, как мог.

Парень стабилизировался через двадцать минут. Прогноз выживаемости автодоктора уверенно держался на двенадцати часах. Более, чем достаточно, чтобы доставить парня к Гайе. Но к тому времени я сам отдал больше литра крови.

Пока я лежал всё вроде бы было нормально. Только голова слегка кружилась. А вот когда попытался встать с кушетки, начались проблемы. Точнее, как проблемы? Я просто вырубился на секунду, и расквасил бы нос о металлическую палубу, если бы меня не подхватил Кай.

— Тебе лучше полежать, — сказал он, укладывая меня обратно на кушетку.

— Принеси еды, — вместо ответа попросил я, — побольше сладкого. В запасах ещё должны быть энергетические батончики.

После пары батончиков и полулитра чистой воды действительно стало легче. Я попытался снова встать.

— Рано тебе ещё, — пытался протестовать Кай, — хотя бы часов шесть на восстановление…

— Ребята столько не проживут в лесу, — отвечал я, упрямо удерживаясь на ногах, хотя палуба ходила подо мной, как будто мы попали в шторм на море, — и этого товарища нужно вытащить наружу. Поможешь?

— Гайя? — догадался Кай.

— Да, — кивнул я, — она сможет помочь. Надо было выиграть время.

Вместо ответа напарник подкатил мобильные носилки к койке, где лежал раненый и одним ловким движением передвинул парня, почти не потревожив швы и дренаж, установленные на раненый бок.

«А парень-то окончательно адаптировался к земной гравитации! — с удовлетворением подумал я, — настоящий силач теперь!»

Кай улыбнулся, словно прочитал мои мысли.

Едва мы опустили парня на траву, на самой границе песчаной отмели, как появились белые нити мицелия, тут же опутавшие тело.

«Мне нужно время, — сообщила Гайя, — это новая для меня работа. Не хочу торопиться».

«Помоги. Пожалуйста», — сказал я, отступая к челноку.

«Всё будет хорошо», — ответила Гайя. И только в тот момент я по-настоящему поверил, что так и будет.

Я долго не мог войти в режим. Даже начал паниковать. Помогли ещё два батончика.

В этот раз я не рисковал, и двигался как обычно, мелкими прыжками на минимальной высоте.

Ребята продержались. Они настолько хорошо слились с местностью, что даже я в режиме не сразу их засёк на поляне. Пришлось на мгновение отключить маскировку, чтобы они меня увидели.

— Он жив? — безо всяких предисловий спросил Максим.

— Да, — кивнул я, — всё будет хорошо. Пойдёмте домой.

Перенос «тяжёлых» обратно на челнок занял пару часов. Мне приходилось делать большие перерывы между «рейсами», восстанавливая силы.

Максим обратил внимание на белый кокон на траве, неподалёку от челнока, но от вопросов воздержался. Молодец. Понимал, что надо сначала ребят вытащить…

«Мне удалось восстановить внутренние органы, — сообщила Гайя, едва я оправился после финального «рейса»; меня буквально захлёстывали эмоциональные волны её радости и торжества. — Я справилась. Он сейчас придёт в себя».

— Кай! — я позвал напарника, задержавшись у входа в челнок, — Макс будет рваться к раненому. Задержи его на пару минут, хорошо?

Честно говоря, я и сам не знал, для чего я так сделал. Наверно, интуиция сработала. Или ещё-что, более тонкое…

Как бы то ни было, но когда веки парня затрепетали, и он их поднял, пытаясь сфокусировать взгляд, рядом был только я.

— Ты… — выдохнул парень; в его глазах отражались какие-то сложные эмоции, которые я затруднялся сходу определить.

— Я, — ответил я, и улыбнулся.

— Как?… — спросил парень, очевидно, имея в виду, как именно удалось его спасти.

— Расторопность, — ответил я, — смекалка. И сильные союзники, — ответил я.

— Это ты… ты ведь меня спас, да? Я чувствую…

— В какой-то степени, — ответил я, — тебе перелили мою кровь. Но основную работу сделала моя подруга.

Парень закрыл глаза и несколько секунд молчал, играя желваками. Видимо, собираясь с силами для чего-то. В этот момент я вдруг понял, что помню его имя. Саша. У них в отряде было двое Саш, имя довольно распространённое, не то, что Григорий.

Он открыл глаза и пристально посмотрел на меня своими светлыми серыми глазами.

— Это я, — сказал он, и добавил через секунду, чтобы я не сомневался в смысле сказанного: — это я стрелял в тебя спящего.

Вместо ответа я грустно улыбнулся.

— Для парней было западло, — продолжал парень, выговариваясь, словно сбрасывая ношу, — и я сам вызвался. Типо, самый крутой и самый отмороженный. Вообще без границ. Ты понимаешь? Был приказ. Кому-то из нас всё равно бы пришлось. Но я почему-то думал, что мне по-настоящему всё равно.

Я вздохнул. Помолчал, глядя парню в глаза. В конце концов он не выдержал и опустил взгляд.

— Ты потерял кого-то? — спросил я, повинуясь секундному, звериному озарению.

— Да… — ответил парень, не поднимая глаз.

— После такого начинаешь по-другому смотреть на жизнь и смерть, — сказал я, — когда понимаешь, что справедливости нет…

— Ты говоришь как старик, — Саша, наконец, собрался с силами и снова смотрел мне в глаза.

— Я много пережил за время после того выстрела, — ответил я, — мне даже приходилось умирать. Как и тебе сейчас.

— Ты же не думаешь, что я сейчас начну тебе изливать душу?

— Не думаю, — усмехнулся я, — да мне этого и не надо. Хотя ты уже это делаешь.

— Мне нужно было сказать правду!

— Понимаю. Раз мы на одной стороне. Это разумно.

— Это как раз не разумно. Нас так не учили, — парень покачал головой, — я… я не знаю, зачем это делаю. Ты теперь по понятиям мой кровный брат…

— Ты молодец, что пошёл на службу, — сказал я.

— Разве?

— Конечно. Ты не мог сам контролировать своих демонов. А так тебе дали корявые, но правила. И это — хорошо.

Парень помолчал, переваривая услышанное.

— Ты хочешь знать, что я чувствовал, спуская курок?

— Думаю, я знаю, — улыбнулся я, — я ведь тоже служил. Ты знал это, наверняка.

— Нифига ты не знаешь! Строишь только из себя… — мгновенная вспышка гнева в глазах парня пропала так же быстро, как и возникла, — хотя, наверно, право имеешь… ты же понимаешь, что ты не первая моя цель?

— Я понимаю, — кивнул я.

— Некоторых я не могу забыть… в какой-то момент я понял, что расплата неизбежна. За это чувство всевластия. Ты же понимаешь, да?

— Я понимаю, — повторил я.

— Я знал, что расплата наступит. И в момент выстрела я остро почувствовал, что вот сейчас будет нечто… но уже не мог остановиться. Я нажал на спусковой крючок, уже зная, что это конец… и потом, когда пуля тебя не взяла… подумал ещё, что стекло бронированное. Наивно, да?

Я кивнул.

— И потом. Когда мы оказались в том месте, совершенно голые. Ты же понимаешь, что я подумал?

— Знаю я, — сказал я, заставив себя улыбнуться, — ну и что с того?

— Ты в курсе что в подобные минуты люди пытаются как-то договориться с судьбой?

— Стадия торга? Это общеизвестно.

— Так вот: у меня этого не было. Я сразу был готов отдать всё и сразу. И знаешь ради чего?

— Ради чего? — спросил я.

— Ради того, чтобы в этот раз оказаться на правильной стороне.

Кажется, я хотел сказать что-то ещё, умное и ободряющее. Но мои силы были на исходе. А тут ещё подошёл Макс. Кай шагал рядом, с извиняющимся видом.

Я ободряюще улыбнулся обоим.

6

Мне удалось поспать четыре часа. Нельзя сказать, что этого было достаточно, но какое-то время продержаться я вполне мог, даже в режиме. Тем более, согласно нашим планам, это время не должно было быть слишком уж длительным.

Меня разбудила Гайя, поэтому пробуждение можно было бы счесть лёгким. Не знаю, как она это сделала, но встал я с ощущением приятной утренней свежести, даже голова была ясной, хотя недосып чувствовался.

«Я засекла их, — услышал я в своей голове, — сигнал стабильный, но надо спешить. Обычно он держится не более получаса».

Кай сидел на камбузе и, похоже, спать даже не ложился. Братва «тяжелых» вповалку лежала на импровизированных лежаках в грузовом отсеке и явно бессонницей не страдала. Что ж, имеют полное право: свою часть плана они честно выполнили. Таис, видимо, была в своей каюте.

— Что, уже пора? — спросил Кай, оторвавшись от чтения. У него в руках я разглядел экземпляр «Книги Ветра и Крови». Странно, зачем тратить время отдыха, если знаешь текст наизусть?.. впрочем, у всех свои слабости и способы успокоиться.

— Пора, напарник, — сказал я, вздохнув.

Кай положил книгу на стол и поднялся.

— Слушай… — сказал он, почему-то пряча глаза, — тут такое дело… ты уверен, что мы хотим это сделать? План выглядит безумным даже на фоне того, что мы уже проделывали.

— Уверен, — я постарался ободряюще улыбнуться, — в чём дело, что тебя беспокоит?

— Понимаешь, какое дело… — Кай вздохнул, — мы слишком удачливы. Со своими способностями мы слишком привыкли к силе. Привыкли рисковать. И нам слишком везло.

— Кай, ты лишился своего мира из-за того, что нам фатально не повезло… — осторожно напомнил я.

— Но мы уничтожили страшного врага, — возразил Кай, — и спасли детей. Которые дали начало новому миру. Наша культура не оборвалась и не исчезла.

— Это верно, но…

— Я понимаю, — Кай перебил меня, вопреки обыкновению, — правда. Просто… просто будь осторожнее, ладно?

— На тебя повлияло происшествие с этим парнем. С Сашей. Я прав?

— Нет! Да… возможно, — противоречиво ответил напарник.

— Я справился. Мы все справились.

Кай улыбнулся.

— Извини, но мне правда пора, — сказал я, забирая канистры с жидким питательным раствором для скафандра, — корабль может исчезнуть в любой момент.

— Держи связь, первый. Договорились? Если будут проблемы — не геройствуй в одиночку. Дай знать. Мы тут что-нибудь придумаем, — ответил Кай.

— Обещаю, друг, — ответил я. После чего кивнул и вышел из камбуза.

В шлюзе я надел скафандр и перед тем, как закрыть шлем, произнёс вслух, обращаясь к Гайе:

— Указывай путь. Я готов.

Скафандр активировал систему дополненного видения. Прямо передо мной вспыхнула стрелка, указывающая направление. Рядом с ней визуальная информация дублировалась текстом: координаты цели, направление, высота и так далее.

Это было в новинку, раньше Гайя не демонстрировала так наглядно степень владения электронными системами. Впрочем, стоило ли удивляться? Мы собирались залезть в компьютеры довольно-таки развитой цивилизации…

— Потрогай траву, пожалуйста, — Гайя обратилась голосом, через наушники скафандра, — я не успела нанести нужное количество спор.

Я пересёк песчаную косу и провёл перчаткой по траве, уже влажной от утренней росы. Где-то на востоке занималась заря.

— Можно стартовать, — сказала Гайя.

Я, не мешкая более, навёл тюрвинг по азимуту и нажал на спусковой крючок, входя в режим. Калибровал прыжки я теперь быстро, за одно-два перемещения. Пускай навыки моего особого режима и не сохранялись в памяти напрямую, но что-то, видимо, всё-таки записывалось на подкорку.

Через несколько секунд я был возле истребителя «моллюсков». Машина висела в воздухе на высоте нескольких километров, зависнув на реактивной струе. Фонарь кабины пилота был гостеприимно распахнут.

Я переместил себя внутрь. Ничего даже отдалённо похожего на привычные органы управления в кабине не было. Только гладкая поверхность, покрытая странными узорами, и узкая металлическая ванночка вместо сиденья. Впрочем, управление мне было и не нужно. Необходимые системы контролировала Гайя; она же даст импульс на таран, когда мы окажемся возле корабля одноклеточных.

Перчатки моего скафандра на миг покрылись белесым туманом. А через несколько секунд на внешней поверхности истребителя появилась тонкая полупрозрачная паутинка.

— Я готова, — сказала Гайя, — можно стартовать. Лови курс и координаты.

Я посмотрел на информацию, отобразившемся на дисплее дополненной реальности. Удивительно, но корабль чужих был в зоне прямой видимости. Я ожидал чего-то более сложного: прыжков по сложной траектории, куда-нибудь за орбиту Марса, ещё и с непредсказуемой динамикой цели.

Но объект просто висел в космосе, с нулевым ускорением, на расстоянии, всего лишь вдвое превышающем расстояние до Луны.

Я сделал короткий прыжок вместе с истребителем, чтобы оценить влияние дополнительной нагрузки. Потом вычислил прыжок до корабля чужих. По всему выходило, я могу подобраться к нему вплотную прямо из атмосферы! Я ещё раз перепроверил свои вычисления. А потом нажал на спусковой крючок тюрвинга.

Поначалу мне показалось, что план полностью сработал: борт чужого корабля был совсем рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки. Объект был настолько огромным, что я не мог уловить его форму, даже в режиме. Точка наблюдения была очень неудачной. Поверхность чужого звездолёта выглядела древней, испещрённой следами многочисленных микроударов, а кое-где виднелось даже нечто, похожее на грубо приваренные заплатки.

Жаль, не было времени изучить объект подробнее.

Я почувствовал лёгкое ускорение. Это, повинуясь воле Гайи, сработали двигатели истребителя. Борт начал стремительно приближаться. Мне оставалось только покинуть кабину и прыгнуть обратно на Землю, причём сделать это как можно скорее.

Фонарь кабины открылся. Я оттолкнулся ногами от «ванночки» пилота, в последний момент обратив внимание, что борт почему-то перестал приближаться, хотя двигатели истребителя продолжали работать, плавно наращивая мощность. Я это видел по реактивной плазменной струе за его кормой, которая постепенно удлинялась.

Понимая, что времени исследовать этот феномен нет, я прицелился и, рассчитав прыжок обратно в атмосферу, нажал на спусковой крючок тюрвинга.

А в следующую секунду случилось нечто невообразимое. Я вдруг почувствовал, что одновременно нахожусь в каждой точке на траектории прыжка. Это было, мягко говоря, так себе ощущение. Да чего уж там: это было очень больно. Как будто моя нервная система увеличилась до космических масштабов, а потом попала на огромную дыбу, где её медленно растянули.

К счастью, это длилось лишь доли секунды, иначе я бы сошёл с ума.

Через мгновение ощущение растяжения схлопнулось, и я обнаружил себя возле беспомощно висящего в пространстве истребителя «моллюсков». Кажется, его движки вышли уже на полную мощность, судя по факелу. Однако сам корабль не двигался ни на миллиметр.

Я беспомощно посмотрел на тюрвинг, размышляя, не повторить ли попытку. Но в этот момент огромный борт чужого корабля вдруг раскололся на две половины, открывая проход в гигантский, тускло освещённый шлюз, заставленный механизмами непонятного предназначения.

Последовал резкий рывок, и меня начало затягивать внутрь.

Я активировал передатчик и начал вызывать Кая. Спустя четыре секунды ответа так и не последовало. Значит, связи не было. Плохо. Нет возможности предупредить друзей о своём фиаско. Остаётся только надеяться, что у Кая хватит благоразумия не лезть на рожон и не пытаться меня отбить.

Я попытался перевернуться, чтобы поменять ориентацию встроенной антенны, но скафандр вдруг словно одеревенел. Теперь я не мог даже шевелиться.

В такой ситуации, когда ничего сделать не можешь, самая правильная тактика — выжидать, сберегая силы. Я вышел из режима, и постарался успокоиться. Чуть прикрыл глаза, восстанавливая дыхание. Но тут вдруг навалилась страшная тяжесть. Глаза залило красным. Отчаянно напрягая рёбра и диафрагму, я боролся за очередной вдох. Это продолжалось несколько секунд. Я потом я потерял сознание.

7

Я очнулся от резкого света и химического запаха, поморщился и, сощурившись, открыл глаза. Надо мной склонились две тени. Деталей было не разглядеть из-за резкого контрового света. Перед моим носом водили какой-то палкой. Именно она резко и неприятно воняла. Поверхность, на которой я лежал, была жёсткой, прохладной и гладкой.

Удивительно, но чувствовал я себя вполне прилично: голова не болела, даже обычный после режима голод не мучал. Кажется, я даже мог войти в режим, но решил пока этого не делать. Прежде, чем разыгрывать свой главный козырь, надо оценить происходящее.

Я попробовал пошевелиться. Руки и ноги были зафиксированы чем-то вроде мягких наручников. А ещё я был совершенно голый.

— Вы пришли в себя, — констатировала одна из теней приятным контральто на древнем марсианском лингва франка, — в ваших интересах дать нам всю полноту запрашиваемой информации. Тем самым вы избежите самых неприятных последствий для себя лично и, возможно, для ваших союзников.

— Ну вот, — я театрально вздохнул, — мы даже познакомиться толком не успели, а вы уже угрожаете мне.

Спустя секунду моё тело прошил довольно ощутимый электрический заряд. Я прикусил язык из-за рефлекторно сжавшейся челюсти.

— Говорите только тогда, когда требуется ответ на вопрос, — продолжал другой голос, менее приятный, как мне показалось, — вы понимаете меня?

— Да, — ответил я и широко улыбнулся. Во рту был неприятный привкус крови.

— Для чего вы пытались атаковать наш корабль?

— Мне нужна была информация. — ответил я, осторожно ощупывая мягкие петли; в режиме я смогу оценить их прочность и упругость, надавив пальцем в районе запястья. Но действовать пока ещё рано. Даже задавая вопросы, пришельцы могут снабдить меня очень важными сведениями.

Секунду всё было тихо. А потом последовал новый разряд электричества. В этот раз у меня судорогой свело широчайшие. Я громко застонал. Необходимости демонстрировать свою героическую стойкость и готовность терпеть любые муки не было совершенно. Не уверен, что мои мучители даже поняли, что именно со мной произошло. Психологические игры, в которые можно было бы поиграть, будь мы одного биологического вида, в этой ситуации были невозможны.

— Отвечайте правдиво, — снова говорил первый, с приятным голосом, — ваш вид достаточно редкий, его нет в нашей базе для достоверного определения правды. Поэтому мы опираемся на факты. На борту корабля, который вы похитили у представителей отсталой цивилизации, пытающейся колонизировать интересующую нас планету, обнаружены следы сложного органического вещества. Скажите, вы надеялись нас отравить? Или это были живые вредоносные организмы?

Не зря я терпел. Сколько информации всего в одной реплике! Итак, во-первых, о существовании Гайи они не знают. Во-вторых, считают «моллюсков» куда менее развитыми, чем они сами. В-третьих, у них есть база разумных видов, предназначенная для их допросов. Вопрос теперь только в том, были ли это случайные оговорки, или же они позволяют болтать себе всё, что угодно, не рассчитывая, что я поднимусь с этого стола живым?..

— Мне ничего не известно об органических веществах, о которых вы говорите, — осторожно сказал я; раз уж они сочли ложью правдивую информацию, то могут и ложь принять за правду, почему нет? — как вы справедливо заметили, корабль я похитил. Что с ним делали до того, как он оказался в моих руках, я не знаю.

Удара током не последовало. Мои внутренности, уже сжавшиеся в ожидании очередной порции боли, были за это очень благодарны.

— Откуда у тебя устройство, с помощью которого ты перенёс свой корабль на близкое расстояние к нашему? — допрос продолжался.

— Я его нашёл. Внизу, на планете.

— Ты нашёл его в горной выработке? Ты занимался раскопками?

— Да, — я снова рискнул соврать.

— Что находилось в окружающих породах? Опиши как можно подробнее.

— Там находился чужой звездолёт. В очень плохом состоянии, — ответил я.

— Ты сможешь указать, где именно находка была сделана тобой?

Тут я на секунду задумался. Стоило ли указывать реальное место, где я нашёл венерианский корабль? Я бы мог рассчитать его, с учётом дрейфа материков… возможно, они даже обнаружат останки того корабля… сейчас информация, которую я выдам, могла помочь выиграть для меня время жизни. Если я укажу точку наобум, проверка займёт какое-то время, а потом ко мне вернуться с электричеством или ещё чем-нибудь похуже… а если они реально найдут останки, их изучение займёт более длительное время…

— Да, могу, — ответил я.

Свет надо мной померк. Я даже смог более детально разглядеть своих мучителей. Их лица действительно были покрыты шерстью, но эта была не та шерсть, которая растёт на земных животных. Скорее, она напоминала щетинки мухи, только увеличенные во много раз. Плюс три глаза, очень похожих на фасеточные.

Прямо надо мной возникло голографическое изображение Земли.

— Указывай, — скомандовало одно из существ.

Я уже собрался было спросить: «Чем именно?» У меня даже пошлая шутка родилась на эту тему, но озвучивать её было просто опасно: пришельцы могли принять за чистую монету и заставить показывать место на глобусе именно тем, о чём я подумал.

В следующее мгновение я почувствовал, что давление на моей правой руке ослабло. Эластичная петля отпустила запястье; её материал скользнул по руке и между пальцев.

Я успел войти в режим, чуть напряг средний и безымянные пальцы, словно пытаясь удержать ускользающий материал петли. Мне удалось рассчитать параметры прочности этого материала. И результат меня обрадовал. Похоже, мои силовые показатели пришельцы сильно недооценили! Хотя в этом была своя логика: они ведь, судя по всему, были знакомы с человечеством в его марсианском варианте. А наши братья по биологическому виду жили в условиях пониженной гравитации и, как правило, не отличались богатырским сложением (если не принимать во внимание конструктов, вроде Кая).

На вычисление места гибели венерианского корабля ушли доли секунды. Я уверенно поднял руку и указал на точку в Южной Америке.

— Здесь, — сказал я.

— От точности этой информации зависит твоя жизнь, — сказал пришелец с приятным голосом; впрочем, теперь я смог определить, что голос шёл из небольшой черной подвески у него на груди. Это был не его настоящий голос, всего лишь программная имитация.

— Я понимаю. Я уверен.

Глобус исчез. Прежде чем снова включился слепящий свет, я смог более детально осмотреть помещение.

Изолированная камера, овальная в сечении. Довольно тесная: не более трёх метров в ширину и пяти в длину. Стены гладкие, розовато-коричневые, мягкие на вид. У моих ног что-то вроде овальной сегментной диафрагмы. Должно быть, закрытый вход.

Пришельцев всего двое.

Удивительная самонадеянность!

Пришло время за неё поплатиться.

В режиме анализ ситуации давался легко, многие вещи казались настолько очевидными, что вообще не требовали времени на размышление. Например, самым уязвимым местом у одноклеточных наверняка была голова. Наверняка там, как и у нас, находится «вычислительный центр». Видимо, это достаточно мощная штука, выделяющая в процессе работы большое количество тепла, которое надо отводить. Эта щетина у них на физиономии, скорее всего, часть системы охлаждения.

Твёрдого скелета у этих пришельцев не было, это я помнил со слов Гайи. Ткани твердеют при необходимости за счёт электрохимических реакций. Значит, на них разряд тока будет действовать ещё эффективнее, чем на меня!

Если не удастся пробить защиту мозгового центра, то надо одного из них положить на стол и активировать электроды. Они управлялись элементарно, я разглядел пульт в руке (или правильнее сказать ложноножке?) одного из моих мучителей. Но это если получится быстро нейтрализовать второго. Посмотрим, насколько они сильны в ближнем бою!

Пробить удалось. Видимо, мои противники были настолько повержены в замешательство моим стремительным освобождением, что не успели активировать физиологическую защиту.

Голова ближайшего пришельца оказалась наощупь похожа на прохладное желе. Моя ладонь с некоторым трудом, но уверенно пробилась внутрь. Я давил, пока не почувствовал внутри нечто твердое и шершавое. Тогда я растопырил пальцы и попытался ухватить это как можно плотнее. Но пока не сильно сдавливал.

Пришелец заорал. Точнее, издал свой, одноклеточный аналог отчаянного вопля, напоминающий скрежет пластика по стеклу. Переводчик на его шее через мгновение выдал человеческий аналог, высокую ноту приятным контральто.

Второй мучитель стоял смирно, опустив конечности. Очень хорошо. Даже отлично!

Через пару секунд, убедившись, что мои пальцы не двигаются, первый пришелец замолк.

— Вы не сможете бежать с корабля, — заговорил второй, воспользовавшись наступившей тишиной, — ваше поведение не разумно.

— Выполняйте мои требования, — сказал я, — или я раздавлю ему мозги!

— Мы готовы выслушать ваши требования, — вмешался тот, чью думалку я щупал пальцами; голос, синтезированный автопереводчиком, заметно дрожал.

— Мне нужна одежда. Мой транспорт. И мой тюрвинг. — Сказал я, ощущая, как моя рука всё глубже погружается в голову пришельца. Он, похоже, старался втянуть мозг внутрь тела, — если будешь дальше пытаться освободиться — я убью тебя, — добавил я через секунду.

— Я не могу это контролировать! Это рефлекторная реакция в случае опасности!

— Серьёзно? — я чуть напряг пальцы; это подействовало, моя ладонь перестала погружаться глубже.

— Нам понадобится время, чтобы связаться с другими службами, — сказал один из пришельцев, — мы бы могли предложить более… комфортные условия ожидания.

«Даже не сомневаюсь!» — подумал я; в режиме эмоции притуплялись, но способность к иронии не пропадала. На самом деле, реализованная мной схема нападения была очень рискованной. Я не знал, насколько одноклеточные существа могут ценить индивидуальную жизнь. Они ведь теоретически бессмертны, если размножаются делением. Могло статься, что потеря небольшой ветви, с ограниченным индивидуальным опытом, не была для них большой проблемой. Но мне повезло. Даже такая форма жизни придавала большое значение индивидууму и ценила жизнь.

— У меня не так много времени, — ответил я, — и, поверьте, я предпочту умереть, чем вернусь на ваш электрический стол. Только при этом обязательно заберу жизнь как минимум одного из вас. У вас есть пятнадцать минут, — конечно, я назвал марсианский аналог этого промежутка времени.

— Мы… не очень сильны в ваших единицах измерения. Нам сложно подобрать аналоги. Давайте выясним, что такое пятнадцать минут? Можно на примере полного оборота интересующей нас планеты вокруг своей оси.

Я чуть сильнее сжал пальцы. Пришелец снова заорал.

— Ещё одна попытка дезинформации ради того, чтобы протянуть время, и я буду вынужден реагировать, — сказал я, ослабляя хватку, — я не убью его сразу. Просто слегка покалечу, деформировав поверхностные слои мозга.

Пришелец ощутимо затрясся. Надеюсь, это было подтверждением серьёзности восприятия моих намерений.

— Вы получите требуемое через пятнадцать минут, — сказал второй пришелец.

Я промолчал. Так прошло около минуты.

— Если позволите сказать, — неожиданно нарушил тишину одноклеточный, которого я захватил в заложники, — могу я задать один вопрос?

— Задавай, — ответил я; ожидание в режиме было особенно томительным, я выходить из него я не рисковал.

— Я предполагаю, что часть информации перестала быть для вас критически важной из-за развития ситуации, и вы могли бы ей поделиться. Возможно, с целью устрашения. Поэтому подскажите: для чего вы хотели нас уничтожить? Мы не делали зла ни вам, ни вашей протоцивилизации, ни вашему биологическому виду.

— Я уже ответил на него, — сказал я, выдерживая нейтральный тон, — мне не было никакого резона лгать. Мне действительно очень нужна информация, которая у вас есть.

— О какой информации идёт речь? — спросил пришелец.

В этот момент я ощутил знакомое присутствие. «Гриша, я взяла под контроль почти весь корабль, — беззвучно сказала Гайя, — связь с моим основным массивом идёт с задержкой из-за расстояния, но я пользуюсь их мощностями, чтобы синтезировать свой информационный аватар. Есть одна сложность: нужные данные находятся в особо защищённом кластере. Чтобы получить доступ, нужна физическая сигнатура одного из пришельцев».

8

«Ты вообще в курсе, что меня тут пытали?» — ответил я.

«Прости. На борт удалось проникнуть единицам меня. Очень много времени ушло на поиск пищи, подходящей органики, чтобы я могла себя синтезировать в минимально необходимом количестве. Я узнала о происходящем, когда взяла под контроль информационную систему корабля».

«Ясно, — кивнул я, — проехали. Ты слышала наш разговор?»

«Только что просмотрела запись. Продолжай. Посмотрим, что он скажет».

— Мне удалось извлечь часть записи, которая была в банке памяти одного из ваших аппаратов, который вы потеряли в конфликте с другими претендентами на планету, — сказал я, стараясь выдать минимум информации формулировкой вопроса, — на одной из записей был объект, напоминающий сферу, состоящую из ажурных перемычек. Меня очень интересует этот объект.

Последовало долгое молчание.

— В чём причина того, что это объект вас заинтересовал? — спросил пришелец, мозги которого я по-прежнему держал в руке.

— Это одна из немногих вещей, которые мы не можем идентифицировать в исследованной части Вселенной, — соврал я.

— Если это единственная причина, по которой этот объект вас интересует, — вмешался второй пришелец, — то из самых добрых намерений я бы рекомендовал вам перестать им интересоваться. Кажется, ваш народ религиозен? Тогда молитесь всем вашим богам, чтобы никогда его не встретить.

— Всё-же хотелось бы как-то подробнее, — настаивал я, впрочем, избегая резких действий, вроде усиления давления на мозг заложника, — мы очень любопытны. И готовы идти на многое ради удовлетворения жажды знаний.

— Мы вернём вам одежду, корабль и даже артефакт, — сказал второй пришелец, — правда, вернём. Хотя, поверьте, мы ещё не все наши возможности использовали. Считайте это демонстрацией наших добрых намерений на будущее. Но забудьте о том, что вы что-то где-то нашли. Сотрите информацию об этом. Если хотите сохранить ваш народ. И наш сектор пространства.

«Гриша, мне нужно, чтобы ты привёл заложника в помещение, где находится изолированная квантовая система, где хранятся нужные данные. Он должен быть в сознании. Нужное направление я укажу».

Прямо перед моими глазами появилась тонкая зелёная линия, ведущая из помещения, где мы находились. В тот же момент дверь-диафрагма с лёгким шипением втянулась в переборки, открывая проход.

Вместо ответа Гайе, я сказал вслух, обращаясь к пришельцам.

— Сейчас мы прогуляемся, — сказал я, и добавил, отдельно обращаясь к своему заложнику: — тебе лучше следовать за мной без глупостей. Любое резкое движение вызовет избыток давления между моими пальцами. Да и рука может случайно дёрнуться.

— Мы доставим всё необходимое сюда! — попытался возразить второй пришелец, — вам нет необходимости куда-то перемещаться.

Вместо ответа я осторожно двинулся через открытый проход в сумеречный, освещённый тусклым сиреневым светом коридор, увлекая за собой заложника. Второй пришелец следовал за нами, и его приходилось держать в поле зрения.

«С кем он говорил насчёт моих требований? — спросил я Гайю, медленно продвигаясь вдоль зелёной линии, — что у них за связь такая, без голоса? Они что, телепаты?»

«Он ни с кем не говорил, — ответила моя союзница, — связь внутри корабля у них обычная, голосовая. Они общаются между собой звуковыми сигналами. Даже удивительно для таких необычных существ!»

«Хорошо хоть тут дышать можно…» — подумал я, ступая по коридору. Провести заложника было вовсе не такой задачей, как могло показаться на первый взгляд. Моя кисть уже начинала уставать. Да и режим продолжался уже достаточно долго, голод давал о себе знать.

«Атмосфера во внутренних помещениях сформирована специально для тебя, — ответила Гайя, — они не зависят от газообразной среды, и могут обитать почти в любых условиях. Для внутреннего метаболизма они используют изотопные источники энергии. Так что близость пришельца не очень полезна для твоего организма. Но пара часов до того, как ситуация станет опасной, у тебя есть».

«Какая забота… прям тронут…» — подумал я, наблюдая за зелёной линией; коридор привёл к развилке — направо он расширялся, и там было светлее. Слева же проход, наоборот, сужался. Нам нужно было туда.

«Думаю, их не устроил бы твой допрос в скафандре, — ответила Гайя, — они следовали скудным рекомендациям о вашем виде».

«Кстати, интересно, откуда у них такая информация?»

«От спасённых детей Марса, конечно. Обычная торговля между цивилизациями, находящимися на уровне космической экспансии. Возможно даже, саму информацию передали не потомки марсиан. В конце концов, кто будет давать о себе сведения в открытую, тем более продавать? Вероятно, эту информацию добывали их противники. А уже потом торговали ей. Кстати, мы на месте».

Зелёная линия привела в узкое длинное помещение с полосатыми стенами, перемигивающимися мелкими световыми точками-искорками.

«Странно, что по дороге нас не попытались перехватить», — подумал я.

«Остальные члены экипажа блокированы в других помещениях. Техники пытаются восстановить контроль над кораблём, но я держу ситуацию под контролем».

«Что нужно делать?» — спросил я.

«Аккуратно прижми заложника к переборке в этом секторе. Я сейчас покажу, где».

Часть стены передо мной, в форме силуэта пришельца, вспыхнула синим.

Пришелец, видимо, поняв, наконец, наш замысел, попытался сопротивляться. Я даже зауважал его за это — сложно проявлять свободу воли, когда твои мозги буквально находятся в чужих руках.

Пришлось продемонстрировать серьёзность намерений, чуть сжав пальцы.

— Нет! — крикнул второй пришелец, делая шаг в моём направлении, — не делайте этого!

— Ещё одно движение и он труп, — предупредил я, — а ты будешь следующим. После того, как я получу то, что мне надо.

— Мы могли бы договориться… — простонал мой заложник.

— Об этом надо было думать до того, как пытать пленника током, — ответил я, окончательно зафиксировав его в нужном положении.

«Это всё?» — мысленно спросил я.

«Да, я внутри, — ответила Гайя, — пара секунд…»

Я терпеливо ждал, хотя голод давал знать о себе всё настойчивее.

«Прижмись к стене сам, боком, — сказала, наконец, Гайя, — будет больно, но ты продержишься столько, сколько нужно».

Я последовал рекомендации. Стена оказалась неожиданно тёплой. Потом бок будто обожгло: нити мицелия проникали под кожу, задевая нервные окончания. Но чувство голода немедленно начало отступать.

«Что с информацией? — спросил я, — ты узнала, что нужно?»

«Я взяла всё, что было в хранилище. Но про Сферу там совсем не много. Объявление о карантине сектора пространства, координаты, строжайший запрет на посещение того района, где она была замечена. И, судя по всему, разведывательный корабль, сделавший запись, был утилизирован. Вместе с экипажем. В целом, понятно, что они в ужасе от этого объекта, но совершенно непонятно почему. Попробуй разговорить их. Может быть, дай больше информации».

— Мы закончили и готовы покинуть ваш корабль, — сказал я вслух, чуть ослабив хватку.

— Вы убедились, что наш совет был искренним и исчерпывающим, — ответил второй пришелец после небольшой паузы.

— Я убедился, что вы знаете меньше нас, — сказал я.

Последовала совсем уж долгая пауза. Пришельцы просто молчали, замерев.

— Вы… не просто видели Сферу? То есть, вы видели её сами? — спросил второй в тот момент, когда я уже начал терять терпение.

— Я был внутри, — ответил я.

Реакция была совершенно неожиданной.

Мой заложник сначала мелко затрясся, потом застыл, будто превратившись в резиновую куклу. Кажется, он даже начал остывать.

Второй пришелец резко отпрыгнул в сторону, но упёрся в люк, который, видимо, успела закрыть Гайя. Распластавшись по переборке, он издал серию скрипов. Автопереводчик разразился криком, полным животного ужаса.

Я аккуратно положил ставшего вдруг резиновой статуей заложника на палубу и двинулся в сторону визжащего пришельца. Тот вдруг перестал визжать и сказал:

— Не подходите. Пожалуйста. Вы меня не касались, значит, шанс ещё есть…

— Что такое, эта сфера? Почему вы её так боитесь? — напрямую спросил я.

— Знание вам никак не поможет. Вы обречены. С моей стороны милосердно будет не показывать вам ваше будущее.

— Обречены на что? — настаивал я.

— На поглощение, — ответил одноклеточный, довольно натурально изобразив вздох, — пожалуйста, уходите. Мы готовы выполнить любые требования. Не заставляйте меня думать об этом. Каждое наше слово снижает наши шансы на выживание. Нас не выпустят из карантина, если узнают, что вы были на борту.

Я подумал об «утилизированном» экипаже разведчика, информацию о котором нашла Гайя.

— Мой тюрвинг, — я решил сменить тему, — как вы сделали так, что он не сработал?

Одноклеточный снова «вздохнул». Потом всё-таки ответил:

— Артефакт седьмого уровня. Не наша технология. Редчайшая находка.

— Что ещё он может?

— Блокирует технологические артефакты вплоть до восьмого уровня включительно. Почти без исключений.

— Технологии сферы — это какой уровень?

— Сфера… она не технология. Это форма жизни. Мы не сразу это поняли. Но, если сравнивать со шкалой технологических цивилизаций — она вне категории. Артефакт не поможет в борьбе с ней. Единственный способ спастись — это бегство. Но для вас, боюсь, уже поздно…

— Отдайте мою одежду, скафандр, тюрвинг и ваш артефакт, — сказал я, — тогда я и мой союзник, заблокировавший ваши системы, уйдём немедленно и навсегда, не оставляя следов.

— Вы… вы согласны взять обязательство о неразглашении? В том числе другим представителям нашего народа? В том числе облечённым властью? В том числе за вознаграждение? Вам осталось не так много, но очень важно, чтобы информация не покинула эту систему, — быстро проговорил пришелец.

— Да, — я кивнул, — мы согласны.

— Мы никак не можем гарантировать условия соблюдения договора. Остаётся только полагаться на добрую волю. Такой вариант даёт максимальную вероятность благополучного исхода для нас.

Я промолчал; я был согласен с его выводами.

— Мы предоставим вам необходимое, — продолжал пришелец.

— У вас есть полномочия принимать решения? — спросил я, просто на всякий случай.

— Я командир этого корабля. Разблокируйте доступ к хранилищам, мы предоставим вам всё необходимое.

«Отличные переговоры, Гриша, — похвалила меня Гайя, — я разблокировала доступ и восстановила внутреннюю связь. Я проконтролирую, чтобы они предоставили подлинный артефакт. Информация о нём есть в сети».

— Проводите меня к шлюзу, — сказал я, — вещи оставьте у входа. Не внутри камеры. И старайтесь обойтись без сюрпризов. Иначе я не буду считать себя обязанным выполнять собственные обещания.

Вместо ответа пришелец что-то проскрипел и входной люк в помещение открылся. Машинного перевода на марсианский не последовало.

Шли мы довольно долго. Кстати, интересно, как тут реализована система искусственной гравитации? Корабль вроде бы не вращался…

«Они используют микронейтронную звезду в силовой ловушке и систему гравитационных микролинз, — Гайя ответила на мои мысли, видимо, приняв их за вопрос, — не самое очевидное решение. Но рабочее. Я взяла эту технологию, на всякий случай».

Мой скафандр, комбинезон и нижнее бельё лежали аккуратной стопкой у входа в шлюз. Тюрвинг поместили на что-то вроде подушки. Рядом с ним лежал чёрный шарик с четырьмя небольшими овальными выемками.

«Артефакт поддельный, — предупредила Гайя, — настоящий выглядит как плоская металлическая спираль с ручкой и двумя спусковыми скобами».

Вместо того, чтобы подойти к вещам, я направился к одноклеточному, ускоряя шаг. Тот в панике отступил, упершись в переборку: тоннель, по которому мы вышли к шлюзовой, был глухим.

— Что вы делаете! — завопил пришелец.

— Я ведь предупреждал, что в случае обмана откажусь от обязательств, — сказал я, — чем бы ни была сфера, я сдамся ей не один, — с этими словами я сделал ещё один шаг вперёд.

— Это не было согласовано со мной! — быстро сказал пришелец, — ответственный понесёт наказание!

— Вызовите его сюда того, что за это отвечает, — сказал я, — немедленно. Пускай принесёт подлинный артефакт. И тогда пострадает только он.

Секунду командир молчал. Потом последовала серия скрипов и стуков, которая заменяла одноклеточным язык. Всего через минуту в дальнем конце коридора показалась фигура пришельца. Он приближался медленно, с явной неохотой.

— Поторопи его, — сказал я, — вы, кажется, спешите, не так ли?

Командир что-то проскрипел; фигура в коридоре чуть ускорилась.

На вид этот пришелец ничем не отличался от прочих. Те же три фасеточные глаза, та же щетина на голове. Ни о какой мимике не могло быть и речи, но каким-то образом в самой фигуре чувствовалась трагическая обреченность. Это существо шло на смерть и понимало это. Странно, что я отчётливо почувствовал это даже в режиме, когда эмоции притупляются.

Я не собирался его убивать. Только потрогать и посмотреть, что будет дальше. Но в тот момент, когда пришелец с плоской спиралью в конечностях уже был в зоне досягаемости я спросил командира:

— Что случилось с тем из ваших, которого я взял в заложники? Почему он вдруг одеревенел?

— Его больше нет, — ответил тот, — он решил прекратить существование, чтобы не мучать себя и не быть страшной угрозой. Не факт, что вы успели его заразить, но такая возможность есть. А простая и легкая смерть куда лучше того, что могло бы с ним случиться…

— Клади на палубу возле моей одежды, — сказал я, обращаясь к подошедшему пришельцу.

Ещё минуту назад я бы не подумал, что пожалею его. Но теперь, чувствуя сквозь броню режима это ощущение полной обречённости, я почему-то передумал.

Осторожно, словно боясь, что я передумаю, пришелец подошёл к моим вещам и положил артефакт рядом с тюрвингом.

Я быстро переоделся. И уже через минуту был в отрытом шлюзе, в вакууме. А прямо передо мной среди чёрной звёздной бездны висел голубой шарик Земли. Даже на таком, незначительном по космическим меркам расстоянии, он казался удивительно нежным и хрупким. Словно тонкая стеклянная игрушка на новогодней ёлке.

9

«Одноклеточные бросили все свои объекты, — говорила Гайя, — истребители, оборудование, всё! Забрали только живых соплеменников. Несколько минут назад их корабли активировали варп. Никогда не думала, что можно сбегать настолько быстро!»

— Это же отлично! — ответил я вслух, стоя по пояс в прохладной воде залива.

— Что — отлично? — спросил Кай; он подозрительно вглядывался в воду, всё ещё не решаясь войти.

— Вода отличная! — ответил я, — не переживай, поблизости нет крупных хищников. Я спросил Гайю. А ещё одноклеточные покинули систему. Одной проблемой меньше.

— Зато появилось много новых, — проворчал Кай, — судя по тому, что ты рассказал, неприятности нас достанут. Не верю, что высокоразвитые ребята могут так просто ретироваться, побросав добро, если угроза не была бы серьёзной.

— Поживём — увидим, — ответил я, обрызгав торс водой и готовясь нырнуть.

— А ещё Таис ведёт себя странно… — продолжал напарник.

— Что ты имеешь в виду? — насторожился я.

— Я пытался за ней ухаживать, — ответил Кай, — но она была такой неприступной, ты знаешь… а вчера вдруг она переспала с двумя парнями из твоих старых знакомых… с двумя сразу, представляешь?

Честно говоря, я растерялся и не знал, что ответить на это.

— Ты… уверен? — я задал, наверное, самый глупый вопрос из возможных.

— Да они не скрывались особо, — Кай вдохнул и пожал плечами, — странно это всё. Она ведь рассказывала, что для неё как для жрицы близкие контакты вообще были запрещены. А тут такое…

«Гриша, есть ещё не очень хорошие новости, — снова заговорила Гайя, не давая мне переварить полученную от Кая информацию, — похоже, я засекла Сферу…»

«Ты уверена? — я повторил глупый вопрос, даже не заметив этого, — где она?»

«Миновала Юпитер. Похоже, она контактировала с «моллюсками»».

«Она к нам летит? С какой скоростью? Сколько у нас есть времени?»

«Пока сложно сказать, — ответила Гайя, — объект непредсказуемо маневрирует, произвольно меняет направление и ускорение. Но это ещё не всё».

«Давай уж, — я вздохнул и ушёл под воду; похоже, я дошёл до такого состояния, что даже известие о грядущем апокалипсисе было не в состоянии заставить меня отказаться от плавания, — договаривай».

«Ещё до того, как засекла сферу, я наблюдала, как несколько скоростных челночных кораблей «моллюсков» отделились от матки и направились к Земле. Тут их встретили огнём свои же. Два корабля были уничтожены. Третий сейчас отчаянно маневрирует на низкой орбите и, похоже, сможет прорваться в атмосферу».

«Подожди, — я вынырнул в паре десятков метров от берега, — ты хочешь сказать, что они решили развязать гражданскую войну? В тот момент, когда их главный противник сбежал из системы?»

«Похоже, что так», — Гайя транслировала растерянность, совсем как в давние времена.

«Война фракций? — предположил я, — одни хотят сбежать, вторые — бороться с новой напастью?»

«Вероятно, нет. Эскаписты бы пытались захватить главный корабль и направить его в новое межзвёздное путешествие. Вместо этого они напали на собственные объекты на Земле».

Искупавшись, я не стал вытираться. Просто стоял на берегу, ожидая, пока прохладный вечерний ветерок высушит кожу. Кай молча стоял рядом.

— Так бывает, — сказал я, после долгого молчания; это не повод разочаровываться в жизни.

— Я знаю, — ответил Кай.

— Мы доберёмся до нашего времени. Там будут миллиарды девушек. Вполне может быть, одна из них будет особенной.

— Ты о чём, друг? — сказал Кай спокойным, умиротворённым голосом, — что у нас, мало девушек что ли было? Я ведь солдат. Рождён таким. Семья это не про меня. Кто-то должен быть такими, как мы, чтобы нормальные люди спокойно заводили семьи и рожали детей. Это нормально. Так и должно быть.

— Но всё-таки ты сейчас рядом. И тебе грустно. — Заметил я.

— Есть такое дело, — Кай кивнул, — но не поэтому. Мне не нравится произошедшее, потому что я чую в этом какой-то подвох. Понимаешь, это всё произошло как-то очень… механистично, что ли? Запрограммировано. Так занимаются сексом животные. С таким напряжением, чуть ли не насильственно.

— Разберёмся, — ответил я, — надо отдохнуть и восстановить силы.

— Думаешь, у нас будет такая возможность?

— Не знаю, — ответил я, — но надеюсь на это.

Когда стемнело, звёздное небо то и дело озарялась дальними сполохами.

На планете шла война. В ход шло любое оружие, в том числе ядерное. Но, к счастью, мы были достаточно далеко от баз «моллюсков».

К утру всё было закончено.

Я это почувствовал даже раньше, Гайя сказала: «Они перебили друг друга. А сфера перешла орбиту Марса».

«Я думал во сне, — ответил я, — как думаешь, эта сфера заражает разумных существ вирусом безумия? Заставляет убивать соплеменников?»

«Я так не думаю, — ответила Гайя, — хотя не сомневаюсь, что этот объект чрезвычайно опасен».

«Ясно, — я вздохнул и поднялся с постели, — что делать-то будем?»

«Для начала, я думаю, было бы неплохо навести порядок в твоём экипаже, — ответила Гайя, — если бы у меня не было твоих воспоминаний и анализа отпечатка личности, который носит Таис, я бы подумала, что у вашего вида начался брачный сезон. А пик активности половых инстинктов у многоклеточных — не лучшее время, чтобы затевать борьбу с внешней угрозой».

«Таис опять с кем-то переспала? — спросил я, уже зная ответ, поэтому тут же добавил: — Кай считает, что за этим может что-то стоять. В смысле, нечто большее, чем половые инстинкты».

«Это возможно, — согласилась Гайя, — но я не засекла никакой посторонней активности. Если Сфера и связывалась с Таис, то способом, который мне неизвестен. И потом, какой смысл в таком поведении? Снизить ваши боевые возможности за счёт стимулирования похоти? Согласись это странно».

«А, кстати, что мы знаем о половом поведении «моллюсков»?» — спросил я.

«Довольно много, — ответила Гайя, — они могут произвольно менять пол. Но в целом вопросы размножения не имеют существенного влияния на их общественную жизнь».

«Нельзя было так воздействовать на их гормоны, чтобы они вдруг приобрели это влияние?» — спросил я.

«Проще было бы воздействовать непосредственно на их нервную систему, — ответила Гайя, — но ничего исключать нельзя».

«Значит, будем считать, что нас уже атаковали», — резюмировал я.

И как раз в этот момент в мою каюту постучался Кай.

10

— Гриша, Таис исчезла, — сказал напарник, сдерживая волнения, — и ещё двое из тех, которых ты спас.

— Дай догадаюсь, — вздохнув, ответил я, — это те самые с которыми она?..

— Вчера. Да, — ответил Кай, — но сегодня ночью было ещё кое-что.

— Что, с другими что ли? — я поднял бровь.

— Да, — ответил Кай, — и они пока на месте.

— Ясно, — кивнул я, — дай мне две минуты. Собери всех на центральной палубе. Я сейчас спущусь.

Максим выглядел не на шутку встревоженным. Он стоял по левому борту, рядом с тремя своими парнями. У тех был очень виноватый вид. В центре, прямо на палубе, скрестив ноги сидели остальные «тяжелые».

— Внимание всем! — сказал я на русском, занимая место в центре палубы, — минута внимания. Коротко по ситуации: к нам приближается враждебный объект. Его природу и степень опасности на данный момент мы определить не смогли. Вероятно, этот объект вызвал гражданскую войну среди «моллюсков», отголоски которой вы наблюдали прошедшей ночью. К настоящему моменту этот вид пришельцев полностью уничтожил себя. И ещё, — я вздохнул, собираясь с мыслями, — у нас есть основания думать, что объект осуществил атаку на нас путём подрыва нормальных отношений внутри нашей группы, активировав некоторые примитивные инстинкты.

Парни, стоявшие рядом с Максимом, синхронно опустили головы.

— Мы разрабатываем план разведки и противодействия, — продолжал я, — параллельно мы будем искать пропавших членов нашего экипажа. Уверен, это не займёт много времени. На этом всё. Новый план действий мы обсудим на брифинге. Когда он будет готов.

Я сделал знак Максиму. Тот отошёл от своих людей и направился в мою сторону.

«Гайя, ты видишь пропавших?» — спросил я, пока командир подходил ко мне.

«Только Таис, — ответила Гайя, — ещё двое какое-то время шли рядом с ней. А потом я просто перестала их чувствовать».

«Надо было сразу меня будить, как только они вышли… Сейчас ты можешь её остановить? — спросил я, но тут же добавил: — хотя нет. Не надо. Лучше я сам».

Я пригласил Максима на камбуз.

— Есть информация? — спросил командир, когда мы уединились.

— Есть, — кивнул я, — я знаю, где девушка. Парни какое-то время были рядом. Что с ними сейчас я не знаю, но планирую это выяснить в ближайшие минуты. Если они живы, я сделаю всё, чтобы их спасти.

— Спасибо, — кивнул командир, — не хочу задерживать, но вот что. Не думай лишнего, пока не разберёшься во всём. Лады?

— Не волнуйся, командир, — ответил я, — разберусь.

Таис в указанном Гайей месте не оказалось.

Зато я нашёл ребят. Две фигуры в чёрных комбинезонах лежали в неестественных позах, раскинув руки. Я их разглядел ещё сверху. Рядом крутились какие-то твари размером с человека, покрытие пёстрыми перьями. Они склонялись, тыкаясь в тела острыми, клювообразными мордами и издавая звуки, похожие на голубиное воркование.

Когда я приземлился рядом, твари подпрыгнули и ретировались.

Эмоции в режиме притуплялись, но моё сердце всё равно упало. Я чувствовал жуткую досаду. Подсознательно я уже считал этот отряд своим, а потери в подразделении — это не то, с чем я готов легко мириться.

Я склонился над ближайшим спецназовцем и перевернул его на спину. Теперь можно было разглядеть лицо.

Сашка. Мой несостоявшийся убийца. Парень, которому досталось несколько литров моей крови. Которого помогла спасти Гайя.

Он, вне всякого сомнения, был мёртв.

Лицо превратилось в желтеющую восковую маску. Губы побелели. Открытые глаза были мутными.

Я со вздохом опустился рядом и, протянув ладонь, опустил погибшему веки.

«Гайя, ты можешь понять, как он умер?» — спросил я.

«Я… попробую, — ответила моя союзница, — но есть одна сложность. Для меня мёртвые организмы не отличаются от неживой материи. С ними сложно работать. Это… это похоже на то, как если бы у вас на челноке вдруг везде пропал свет».

«Спасибо, — ответил я, — буду благодарен, если попробуешь».

«Дотронься одной рукой до тела, — попросила Гайя, — а другую опустил на землю».

Я последовал указанию, чувствуя, как ладони покалывают тончайшие нити мицелия. Приготовившись ждать, я вышел из режима. И в этот момент услышал прямо за спиной знакомый голос.

— Пойдём со мной Гриша, — сказала Таис, — я ждала тебя.

Она была полностью обнажена.

Приступ желания был настолько сильным и внезапным, что меня словно огнём ошпарило. Я застонал и прокусил себе язык, пытаясь взять себя в руки.

«Я нейтрализую это, — вмешалась Гайя, — секунду! Вот! Всё…»

Меня опустило. Так же резко, как накрыло.

Таис оскалилась. Теперь её красивое лицо и идеальное тело уже не казались мне такими привлекательными.

Я уже прикидывал, как бы схватить её сподручнее, чтобы одна рука осталась свободной для перемещения с помощью тюрвинга. Но тут вдруг почувствовал движение за спиной.

Я резко обернулся.

Саша, издавая странный грудной звук, медленно поднимался. Его блёклые сухие глаза бешено вращались в орбитах. Он поднял верхнюю губу, обнажая белые дёсны. Другой парень тоже зашевелился. Неестественно вывернув руки, он приподнялся на локтях, рывком поднялся и шатающейся походкой направился в мою сторону.

Я посмотрел на Таис. Она так и стояла, оскалившись. Её глаза закатились; между широко распахнутыми веками блестели белки. Почему-то мне в голову пришла странная мысль, что девушка стала похожа на зависший компьютер.

«Ты их всё так же не чувствуешь?» — спросил я, глядя на наступающих мёртвых парней.

«Нет, Гриша. Только их тень. Я не успела проникнуть внутрь достаточно глубоко. Я чувствую, что как они задевают растения».

«Ты можешь нейтрализовать Таис?» — спросил я.

«Попробую», — ответила Гайя.

В этот момент у ног девушки трава зашевелилась, выбрасывая белые нити мицелия. Они успели коснуться её ног. После чего Таис исчезла. Исчезновение сопровождалось глухим хлопком, как будто кто-то лопнул бумажный пакет.

«Она пытается сбежать, — сказала Гайя через минуту, — двигается огромными прыжками. Очень быстро. Я не понимаю, откуда у неё столько энергии. Не могу считать физику процесса. Схватить её тоже не успеваю».

Мертвецы были уже в паре метров от меня. Они двигались, периодически скалясь. Войдя в режим, я успел считать, что они точно не дышат и у них нет пульса. А во время движения мышцы напрягаются как-то неправильно. Не так, как должны сокращаться нормальные мышечные волокна. В чём-то это походило на моторику одноклеточных.

«Я могу их схватить, — сказала Гайя, очевидно, имея в виду погибших, — приноровилась вычислять движение по следу. И привела существ, чтобы смотреть их глазами. Я не люблю подавлять волю, но сейчас это оправдано».

«Не нужно пока», — ответил я, после чего направил тюрвиг в зенит и прыгнул.

Я торопился как мог. Добрался до челнока в три прыжка, учитывая один калибровочный. Не снимая походного снаряжения, вбежал на главную палубу.

Спецназ завтракал. Я нашел командира, одним прыжком оказался рядом.

— Макс, троих героев любовников надо в медотсек! — сказал я.

— Доесть-то можно хоть? — спросил кто-то за моей спиной. Должно быть, один из «героев».

Я молча провёл ладонью по горлу.

— Отставить! — скомандовал Макс, — в медотсек, живо!

Я не был уверен, что медицинская аппаратура сможет что-то обнаружить. На Гайю было больше надежды. Но уже первые анализы крови показали такое, от чего у меня зашевелились волосы, и далеко не только на затылке.

Вокруг результатов анализа полыхали желтые надписи: «терминальная стадия гипоксии», «полиорганная недостаточность», «обнаружены неизвестные патогены» и «рекомендуется срочная транспортировка в стационарный госпиталь, высший карантинный протокол».

Парень, который умирал, судя по показаниям приборов, чуть встревоженно хмурился, наблюдая за моими манипуляциями, но в целом оставался спокойным.

— Ты как себя чувствуешь? — спросил я, просматривая рекомендации автодоктора.

— Да нормально, — парень пожал плечами, — аппетита разве что нет.

Я с тревогой глянул на двоих, которые стояли, переминаясь с ноги на ногу, у бокса.

— У нас есть ещё одно место, — заметил Кай, — одновременно в отсеке могут находиться до двух тяжелых. Мощности автодоктора хватит.

— Делай, — коротко ответил я.

— Эй, вы! — позвал я парней, активируя программу экстренной реанимации, — вопрос. Кто из вас был первым?

— В смысле? — ответил ближний ко мне парень.

— Кто первый с Таис переспал? — уточнил я.

Парни переглянулись.

— Ну он, кажется, — один из них указал на товарища, — но ненамного раньше, если что…

— Иди с ним, — я показал на Кая, обращаясь к тому, кто успел раньше, — слушай, что он скажет.

— Да как его слушать-то, если он говорить толком не умеет?! — парень всплеснул руками.

— А ты смори за ним внимательно. И чувствуй его желания, — сухо бросил я.

«Гайя, нужна твоя помощь, — обратился я, наблюдая за активацией реанимационного протокола, — у нас тут трое при смерти. Похоже, та же зараза, которая убила тех парней, в лесу. Двоих я попробую стабилизировать на нашей аппаратуре. На третьего нет места. Может, посмотришь, что можно сделать?»

«Тащите его ближе к мицелию. На траву лучше всего».

— Эй! Что оно делает? — возмутился пациент, наблюдая за тем, как на него опускается гелевая крышка реаниматора.

— Не дёргайся, — сказал я, — и всё будет в порядке, — после чего добавил, немного поколебавшись: — Ты умираешь, но мы попробуем тебя спасти.

— Как умираю?.. — выдохнул парень.

Но я уже бежал, увлекая за локоть третьего пострадавшего к выходу из челнока.

«Как остальные?» — спросила Гайя, когда парень, раздетый донага, уже лежал на траве, стремительно покрываясь белым коконом мицелия. На его лице была тревога, но он, к счастью, молчал. Видимо, несмотря на хорошее самочувствие, чуял неладное.

— Второй, как обстановка? — спросил я, активировав переговорное устройство; связь шла через громкую связь медотсека, я активировал её дистанционно.

— Плохо, первый, — ответил Кай, — у одного из пациентов нестабильный пульс. Система даёт негативный прогноз.

«Плохо, — ответил я, — наша система не справляется».

«Доставь ко мне всех. Похоже, я обнаружила проблему. Надеюсь, ещё не слишком поздно».

11

Гайя спасла трёх парней.

Они пролежали в коконах больше трёх часов, пока она буквально по молекуле выделяла из их крови и органов какую-то редкостную гадость, которой она даже определения не смогла подобрать в человеческих языках.

Их тела были спасены. Но через пятнадцать минут, уже на борту челнока, у всех троих почти одновременно случились жесточайшие панические атаки.

Дрожащий как лист серый спецназовец, пытающийся хоть как-то держать себя в руках, выдавливая улыбку сквозь гримасу ужаса… наверно, ничего более пугающего и сбивающего с толку я в жизни не видел.

Но, к счастью, приступы легко поддались медикаментозному лечению. Автоматический медицинский протокол рекомендовал оставить пациентов минимум на сутки под наблюдением. И мы, конечно же, последовали этой рекомендации.

— Так понимаю, тем двоим, что ушли, помочь было нельзя… — Макс ждал меня у входа в медотсек. К его чести, он до сих пор только безусловно выполнял наши команды и рекомендации, не пытаясь вмешаться с отчаянную операцию по спасению его людей и не задавая вопросов.

Я глубоко вздохнул.

— Они хоть не сильно мучились? — спросил он.

— Макс… — сказал я, — дело в том, что они, скорее всего, до сих пор мучатся… и я прямо сейчас думаю, как это прекратить.

— Так они живы? — приободрился командир.

— Нет, — я покачал головой, — они не живы. Боюсь, что единственный способ им помочь — это прекратить их мучения. Извини, мне нужно время, чтобы придумать, как бороться с этой напастью…

Оставив Макса в полной растерянности, я вышел из челнока.

«Мы должны найти способ её поймать», — я подошёл к берегу залива и, сжав кулаки, смотрел на набегающие прозрачные волны.

«Не они наша проблема, — ответила Гайя, — мы должны нанести упреждающий удар».

«Ты что, говорила с Каем?» — спросил я.

«Мы не можем общаться на прямую, как с тобой, — ответила моя союзница, — но иногда говорим голосом. Когда для этого есть условия. Мне интересно общаться с другими людьми. Учиться понимать вас».

«Что ты предлагаешь?»

«Чем бы ни была сфера, она работает с информацией, — ответила Гайя, — а, значит, в неё можно проникнуть. И взломать».

Я промолчал. Но сдержать эмоции было невозможно: Гайя легко считала мою растерянность и сомнения, которые я считал обоснованными.

«Гриша, — мягко сказала Гайя, — ты слишком давно общаешься с персонифицированной частью меня. В какой-то степени для тебя я стала человеком. Но, пожалуйста, не забывай, кто я на самом деле. Если я делюсь с тобой своими планами, то у меня определённо есть основания считать, что они могут быть успешными».

«Знаешь… — мысленно произнёс я после долгой паузы, — я вспоминаю, как оказался внутри. Вспоминаю свои ощущения. Оно каким-то образом воздействовало на меня изнутри. Через скафандр. Сразу на психику. И это… воздействие — оно было очень глубинными. Даже не знаю, как объяснить… я долго старался об этом не думать, понимаешь? И знаешь, почему? Мне было по-настоящему страшно…»

«Я знаю, — ответила Гайя, — я анализировала твои воспоминания. А знаешь, что сильно помогло мне понять, что у нас есть шанс на успешную атаку?»

«Что же?»

«Артефакт, который ты забрал у одноклеточных. Я поняла, как он работает. Правда, для этого мне пришлось кардинально расширить представления о мироздании. Теперь я осознаю, насколько ограничен уровень научного познания в том мире, откуда ты пришёл. Эти знания помогли мне понять Сферу».

«И всё это за день?» — усмехнулся я.

«Я говорила, что время для меня идёт не так, как для вас. Гриша, Сфера живёт как минимум в четырёх измерениях. И множестве реальностей. Она черпает знания из разных вариантов будущего, ситуативно создаёт объекты, подбирая ключ к очередной жертве».

«Ты сказала «живёт»?» — переспросил я.

«Да, Гриша, — ответила Гайя, — безусловно, это форма жизни. Больше того, мы в каком-то смысле родственники. Только Сфера — хищник. А я, скорее, автотроф. Но мы возникли от одного корня. Частицы сферы, попавшие на Землю в результате столкновения Сферы с ботом Считывателей. Они навсегда изменили биосферу. Именно грибы оказались сильнее всего восприимчивы к информационным конструкциям, составлявшим её основу. Это позволило мне стать разумной. Есть ещё один момент. Одно последствие. Помнишь, когда вы вышли из стазиса в этом времени, я говорила, что обнаружила кое-что странное. Одну важную проблему?»

«Смутно припоминаю, — ответил я, — мне это не показалось важным. С учётом того, что случилось потом».

«Это очень важно, Гриша, — ответила Гайя, излучая странную грусть, — вторжение информационных конструкций Сферы стало чем-то вроде прививки. В результате земные животные теперь не могут породить разумные формы. Поэтому этого не случилось, за все прошедшие миллионы лет. Хотя, согласно всем математическим моделям развития биосферы, давно должно было произойти. Понимаешь, жизнь на Земле остановилась в шаге от разума. Я могу припомнить несколько сотен случаев, когда рождались генетические линии, уже, фактически, являющиеся носителями разума, но…»

Гайя сделала паузу; снова повеяло грустью.

«Что «но»?» — не выдержал я.

«Они были мгновенно уничтожены. Менее развитыми соплеменниками».

«Подожди, — сказал я, — не очень понимаю. То, что частицы Сферы упали на Землю, сделало тебя разумной? Но почему-то мешает зарождению разума у других существ? Но как же тогда появились люди?»

«У животных, — уточнила Гайя, — насчёт растений я не уверена. А так всё верно. Насчёт людей, думаю, ты сам всё понимаешь… если мы не найдём способ изменить ситуацию — ты и твой отряд исчезнут из этого варианта реальности».

«Ты сказала, что это похоже на прививку. Что ты имела в виду?»

«Дело в том, что Сфера порабощает жизнь на планете, начиная внедрение именно с самого развитого вида. Желательно разумного, иначе продуктивность перестроенной под её нужды биосферы будет очень низкой. Разум — это ключ для неё».

«Но… почему? Как это работает?»

«Чтобы понять, тебе придётся узнать очень и очень многое, — ответила Гайя, — и я передам тебе эти знания в полном объеме, но позже. Сейчас главное попробуй понять принцип. Вся жизнь основана на организующей информации, которая накапливается вне того, что вы называете обычной материей и энергией. Движение Вселенной во времени — это переработка потенциала в информацию. То, что учёные вашего времени знают, как тёмную материю и энергию — это и есть те самые информационные структуры. Они копятся по мере продвижения мироздания по шкале времени. И мы все сталкиваемся с этим каждый день. Ты ведь знаешь, что ДНК содержит только информацию о химическом составе белков. Но в генах нет данных о пространственной структуре клеток многоклеточных организмов. Поэтому учёные вашего времени не будут уметь выращивать готовые органы из стволовых клеток. Потому что они ещё не знают, как именно задаётся этот параметр, пространственная конфигурация. Сфера же воспроизводит себе подобных, полностью подчиняя информационный поток, который генерируется биосферой целой планеты. И начинает этот процесс именно с разумных существ, потому что они создают больше всего такой информации. Твои погибшие соплеменники могут ходить и двигаться, потому что их информационный след уже не принадлежит им. Их погибшие тела подчиняются воле поглотившей их структуры, которая начинает выстраивать машину, призванную сожрать всю жизнь на этой планете. Сделать из нашего информационного следа множество новых сфер».

«Подожди, — я попытался сглотнуть, но почувствовал, как пересохло во рту, — для того, чтобы сфера поглотила человека, он должен переспать с Таис? Она её посланник? Ключ? Верно?»

«Физическая близость между животными не всегда имеет целью рождение потомства, — ответила Гайя, — это двойной механизм. Животные сближаются как раз для обмена этой тонкой информационной структурой. Многие органы и системы животных комбинированы. Например, носом вы дышите и чувствуете запахи. Через рот принимаете пищу и можете говорить, артикулируя звуки. Здесь то же самое. Когда надо, вы совокупляетесь, чтобы родить потомство. В других случаях вы делаете это, чтобы передать часть своего информационного следа другому существу. Доминантное поведение самцов передаёт императив подчинения. И так далее. Это важный механизм распределения накопленной информации. Но не всё так просто. Дело в том, что Таис остаётся человеком. Её информационная структура остаётся автономной от Сферы, иначе она не сможет выполнять свою функцию. И она очень страдает».

«И ты… можешь это остановить?» — спросил я, чувствуя, как пересохло во рту.

«Считаю, что да, — ответила Гайя, излучая уверенность, — но мне понадобится твоя помощь. Кто-то должен доставить мои споры на Сферу. До того, как она подойдёт слишком близко к Земле».

12

Мы сделали ставку на скорость. Когда я был в режиме, Гайя поделилась точной информацией о координатах и курсе Сферы, влив её прямо в мозг. Поэтому, после пары калибровочных прыжков в атмосфере, я переместился сразу к объекту.

В этот раз вблизи Сфера выглядела немного иначе. Ажурные конструкции напоминали не камень, а застывшее чёрное стекло. Они были более тонкими и изящными — если это определение применимо в масштабе сотен метров и даже километров. А ещё внутри что-то светилось тусклым красным светом.

Всё это я разглядел за долю секунды; я находился рядом с одной из ажурных балок исчезающе малый промежуток времени. Только чтобы придать импульс мешку со спорами, которым меня снабдила Гайя.

После этого я прыгнул обратно, сначала в атмосферу, а потом к челноку, который находился на другой стороне планеты.

Максим, стоящий возле входа в челнок, заметно дёрнулся при моём появлении.

— Тьфу ты, — ругнулся он, — никак не могу привыкнуть к этим твоим перемещениям, — сказал он.

— Извини, — ответил я.

— Где этот объект, о котором ты говорил? У нас вообще шансы есть? Если что — ты говори прямо. Так всем будет проще.

— Макс, я помню, кто вы такие. И не собираюсь утаивать информацию. Объект рядом. За орбитой Луны, но продолжает сближение. Шансы есть. Все решится в ближайшие минуты.

— Ясно, — Макс кивнул; я заметил, что он колеблется, будто думает, стоит ли мне что-то сообщать.

— Ты что-то ещё спросить хочешь?

— Нет, — Макс покачал головой, — не спросить, — он вздохнул, — слушай, не знаю, может, это не имеет никакого значения, особенно сейчас… я тебе ещё вчера хотел сказать. В общем, такое дело. Мои двухсотые и трёхсотые за несколько часов до того, как всё произошло были в небольшой вылазке. Тут рядом упал один из кораблей «моллюсков». Я хотел проверить, может, осталось что полезное. Тебя не было, советоваться было не с кем.

Я кивнул, оценив деликатность командира.

— В общем, тот корабль необычный был. Похож на грузовик, но с изолированным, особо укреплённым отсеком для груза. Во время падения он оторвался от корпуса. Его буквально размазало по скале. И среди обломков мы нашли кое-что, очень необычное.

— Вы притащили эту вещь на челнок? — спросил я ледяным тоном.

— Ты же говоришь, что вроде помнишь, кто мы, — ответил командир, — нет, конечно. Оставили на месте.

— Они впятером? — спросил я, — больше никого с ними?

— Был ещё один боец, — ответил Макс, — с ним всё в порядке. С Таис он не спал.

Я всё ещё был в режиме, поэтому подсчитал вероятность корреляции между участием в экспедиции и последующими событиями. Она оказалась довольно высокой.

— Он женат? — спросил я, — большая любовь?

— Нет, — Макс опустил глаза, — к нам нельзя семейным. Ты правильно мыслишь, но там другое…

— Ясно. Проехали. Ты прав, связь, скорее всего, есть. Так что они нашли? Можешь описать?

— Я сам не видел, но ребята говорят, что эта штуковина здорово смахивает на маленький ручной колокол.

Даже в режиме мне понадобилась целая секунда, чтобы в голове выстроились нужные ассоциации.

— Как далеко до места падения? — спросил я, — кто-то может мне показать, где это?

— Километров пять, — ответил Макс, — может уцелевший боец. Его Лёша зовут. Остальные пока в лазарете.

Я обречённо вздохнул.

Идти пешком пять километров времени не было. Поэтому я как следует подкрепился, вошёл в режим и снова был готов к прыжкам.

Леша был здоровенным блондином с простым, доброжелательным лицом. Людей с такой внешностью охотно берут в детские аниматоры и прочие профессии, где важно умение вызывать симпатию. Я в очередной раз подивился, как сильно фасад может контрастировать со внутренним содержимым, но никак не выдал своих мыслей.

— Ты должен обхватить меня руками, — я завершал инструктаж, — и ни в коем случае не разжимай их. Иначе во время прыжка останешься на месте. Если это произойдёт на низкой высоте, я могу не успеть вернуться.

— Ясно, командир, — кивнул боец, — не разожму.

— По-хорошему бы сцепку сделать… — я размышлял вслух, — но времени нет. Ты готов?

Вместо ответа Леша обхватил меня своими ручищами и довольно ощутимо сжал.

Я вошёл в режим, и перенёс нас на высоту пятисот метров.

— Во-о-он та скала! — боец прокричал мне на ухо, перебивая шум набегающего потока, удивительно быстро сориентировавшись на высоте; впрочем, почему удивительно? Наверняка у него солидный опыт прыжков…

Я быстро зафиксировал место падения, и переместил нас на место.

— Круто! — констатировал Лёша, не разжимая объятий.

— Если мы на месте, то можешь меня отпустить, — сказал я.

Лёша медленно развёл руки и отступил на шаг.

— Мы на месте, — сказал он, — вон та штуковина, — он указал в сторону ближайшей груды покорёженного и обгоревшего металла.

Меня выбило из режима. Сердце удар пропустило.

Это был тюрвинг.

«Колокол любви». Тот самый, который использовал китаец тогда, на борту у Алисы…

— Что это такое?.. ты… знаешь? — спросил боец.

Не отвечая, я двинулся в сторону артефакта. Осторожно опустившись перед тюрвингом на колени, я коснулся его. Взял за рукоять. Она хоть и походила на металлическую, наощупь оказалась шершавой и тёплой, как кожа живого существа. Так же осторожно, чтобы язычок тюрвинга случайно не задел стенки, я поднял его.

— Тебе не стоит владеть такими вещами, — голос Таис послышался совсем рядом; мне стоило больших усилий не дёрнуться рефлекторно.

Она вышла из-за крупного обломка, упавшего к самому подножию отвесной серой скалы.

Алексей, к его чести, принял боевую стойку. Он был безоружен. К сожалению.

Следом за Таис вышли два мёртвых бойца. Выглядели они так же: потухшие глаза, синюшные лица, белые губы… впрочем, видимых следов разложения не наблюдалось. И двигались они как будто чуть живее, чем раньше.

— Я недооценила тебя, — продолжала Таис, — но скоро ты поймёшь, что служение — единственный достойный способ существования. А ты мог бы послужить великой цели.

Мы с Алексеем переглянулись. Удивительно, до этого дня мы особо не общались, но теперь я вдруг смог считать то, что он хотел сказать мне взглядом. «Атаковать, командир?» — спросил он. Вместо ответа я едва заметно покачал головой.

«Гайя, как у тебя дела? — спросил я мысленно, — тут нужна помощь».

Ответом мне было молчание.

— Пытаешься связаться со своей подругой? — усмехнулась Таис, — напрасно. Интересный экземпляр. Но, к сожалению, совершенно несовместимый с Единением. А потому подлежащий уничтожению.

Всё это время Таис продолжала приближаться ко мне. Два мертвеца застыли на месте.

В прошлый раз от её атаки меня защитила Гайя. Получается, в этот раз мне не отбиться. Сколько осталось до того, как всё начнётся? Метр? Два? Меня передёрнуло, когда я представил, что должно случиться.

Прыгнуть отсюда? Но придётся оставить парня на погибель… я не успею схватить его, она почти отрезала путь.

И всё же выхода не было. Я вошёл в режим. На автомате ещё раз проанализировал ситуацию. И понял, что сдаваться рано.

Вероятностный анализ показал, что воздействие, которое оказывала Таис на парней, чтобы их обратить, скорее всего, основано на том же принципе, что и влияние «любовного» тюрвинга.

Клин клином вышибают, так что почему бы и нет? Терять-то нечего!

Я поднял «колокольчик» и несколько раз качнул, наслаждаясь переливчатым звоном.

Таис застонала и рухнула на землю. Алексей посмотрел на меня и густо покраснел. А с мертвецами начало происходить что-то совсем уж странное. Они синхронно двинулись в мою сторону. Их движения снова стали похожи на движения нормального человека. Разве что очень уставшего и, возможно, раненого.

Но самое важное произошло с глазами. Саша, парень, который пытался меня убить, пристально смотрел на меня. Его взгляд прояснился, в нём было понимание происходящего. И другие эмоции: боль, сожаление, обречённость… и решимость.

Он сделал это до того, как я понял, что происходит. До того, как попытался его остановить. И, наверно, это было к лучшему: скорее всего, он чувствовал, что дороги назад нет.

Саша прыгнул в сторону металлических обломков. Замер на несколько секунд, оглядываясь. А потом с огромной силой опустил свою голову на острый штырь, торчащий из того, что некогда было силовыми конструкциями чужого корабля.

Послышался неприятный, влажный звук.

Другой мертвец посмотрел на чуть подёргивающееся тело Саши. Тихо и тоскливо завыл. А потом, не оглядываясь на нас, приложился головой об острый металлический лист, оторванный от конструкций силой удара. Ему снесло половину черепа. Из страшной раны вместо крови сочилась какая-то густая чёрная жидкость.

— Что… что происходит? — спросил Алексей севшим голосом.

Таис тем временем пришла в себя. Встала на четвереньки и посмотрела на меня полным тоски взглядом.

— Гриша… — выдохнула она едва слышно, — я… пыталась сопротивляться… но это… оно очень сильное…

Я хотел подойти к ней. Помочь подняться. Но в этот момент прямо за моей спиной послышалось что-то вроде громкого квохтанья и сопения. Я медленно оглянулся.

Эту тварь невозможно было не узнать. Очень уж запоминающийся образ создан фильмами, картинами, музейными реконструкциями. Хотя, конечно, реконструкции выглядели карикатурно по сравнению с реальной внешностью хищника. Он не был зелёным. Цвет верхней части тела — бурый, с подпалинами. Нижние лапы чешуйчатые, верхние — довольно густо оперены. Цвет перьев чёрный. И глаза. Живые, подвижные, отражающее только одно древнейшее из известных животным чувств. Голод.

Я замер. Потом осторожно оглянулся и поглядел на Алексея. Тот присел, готовясь к рывку. Таис поднялась на ноги и медленно брела по направлению к зубастой твари.

Хищник замер; вероятно, его мозг завис на какое-то время, когда он увидел невозможное поведение жертвы: она сама двигалась к своей погибели.

— Ты что творишь? — прошипел я, стараясь не делать резких движений, — назад! Ко мне! Я всех вытащу!

На самом деле, я вовсе не был в этом уверен. Но что ещё оставалось говорить?

— Гриша, простите за всё, — не оглядываясь, прошептала Таис, — я долго не выдержу. Сфера давит. Скоро действие этого колокольчика закончится. А я не хочу назад. Спасайтесь! И найдите способ её прикончить…

В этот момент хищник прыгнул. Я ощутил, как под ногами завибрировала земля. Он схватил Таис за ногу. Поднял в воздух, нацелился когтем передней конечности ей в грудь.

Таис стонала сквозь стиснутые зубы.

Жить ей оставалась доля секунды, а я не мог ничего придумать!

Но эта секунда всё длилась и длилась. Это било по нервам. Иногда проще пережить страшный момент, и потом действовать дальше. Но он всё не приходил. А я стоял, словно парализованный.

Стало очень тихо. Было слышно дыхание огромной хищной твари. Слышно, как капают ярко-алые капли крови на камни.

А потом хищник опустил голову и аккуратно положил Таис на траву.

Спустя секунду на зелени проклюнулись тонкие нити белого мицелия.

13

«Я переоценила свои силы, — голос Гайи в моей голове всё ещё сопровождался эмоциональным следом пережитого испуга и шока, — она смогла подавить мою активность. Я понимаю, как она это сделала, просто не рассчитывала, что она сможет адаптироваться так быстро».

Я, Кай и Алексей сидели возле костра. Рядом, всё ещё в коконе, сформированном Гайей, лежала Таис. Она по-прежнему была без сознания, но, если прислушаться, я отчётливо различал её мерное дыхание.

Кай воспользовался летающим ранцем и прилетел по пеленгу, на сигнал моей рации. На челноке остался Макс и его люди. Насчёт них у меня опасений не было: при всём желании они не могли активировать поле стазиса или систему управления челноком.

Поляну, где мы расположились, надёжно обегал от других хищников тираннозавр, который напал на Таис.

После нападения и погружения Таис в кокон Гайя молчала ещё около часа. Я посчитал за лучшее просто ждать, не вмешиваясь в процесс. И оказался прав.

Когда Солнце склонилось к закату, я почувствовал первые отголоски привычных эмоций, которые по своему обыкновению проецировала на меня Гайя.

Сначала это был чистый ужас, смешанный, однако же, с решимостью. Потом — немного растерянности. И, наконец, когда мы смогли начать говорить, её эмоции немного отступили, давая возможность нормально воспринимать информацию.

«Она… погибла? Мы победили?» — осторожно спросил я.

«Нет, — теперь остатки страха были чуть разбавлены печалью, — но она теперь не станет делать из нашего мира свою фабрику. Она должна его уничтожить. Потому что наша биосфера получила прививку от неё и ей подобных. А она не может допустить, чтобы сама возможность такого распространилась где-либо во Вселенной».

«Но тебе удалось освободиться, — мысленно произнёс я. — Значит, Сфера не идеальна. У неё есть слабости. Верно?»

«Это была чистая случайность, Гриша… — если бы у Гайи были бы лёгкие, она бы вздохнула; я это почувствовал, — Я дремала в этом хищнике. А кровь Таис… понимаешь, острие оружия Сферы стало не только ядом, но и противоядием. Имея возможность проанализировать волновую структуру, которая подчинила себе личность Таис, я смогла найти способ освободиться. К счастью, я была достаточно расторопна, чтобы остановить хищника».

«Как? — спросил я. — Как именно эта тварь будет пытаться нас уничтожить?»

«Самым простым способом, — ответила Гайя, — она сейчас среди останков Фаэтона. Выбирает камень побольше. Чтобы уж наверняка ничего живого не осталось, включая меня».

«Скажи мне. У нас ведь есть способ её остановить?»

«Конечно, есть, Гриша, — ответила Гайя, — но прежде, чем я расскажу тебе свой план, нам нужно разобраться с делами здесь. Время позволяет. Сфера будет тащить астероид сюда ещё минимум сутки. Она не спешит. Думает, мы беззащитны. Считает, что порция моих спор — это максимум, на что мы способны».

«С какими делами?» — насторожился я.

«Тело Таис пострадало не критически, — ответила Гайя, — я восстановила его довольно быстро. Куда больше времени заняла чистка остатков модификаций, внесённых Сферой. Но есть одна вещь, которую я не могу поправить. Эта штука, ты называешь её ещё одним тюрвингом, которую вы нашли. Это самый страшный технологический инструмент, который мне когда-либо попадался. Я не могу исправить последствия его применения. И вряд ли смогу в ближайшие несколько миллионов лет. А, может, и вообще никогда не смогу…»

Я промолчал. Гайя выдержала паузу, и продолжила: «Ты понимаешь, что это значит для Таис и другого парня, который находился рядом в момент его применения?»

«Они по-настоящему меня полюбили…» — ответил я.

«Верно, — ответила Гайя, — и тебе нужно придумать, как с этим быть. Пока это ситуация не привела к катастрофе внутри вашей маленькой группы».

Я украдкой глянул на Алексея. С виду он оставался вполне нормальным спецназовцем. Разве что взгляд стал каким-то… нет, не отсутствующим даже, а полный внутренней силы, что ли. Признаться, это меня немного напугало. Он посмотрел на меня, усмехнулся и помахал рукой. Потом подошёл к костру, чтобы добавить дров.

«Что если мы прыгнем в наше время и там разойдёмся? — спросил я. — Расстояние способно это вылечить?»

«Возможно, будет легче, — ответила Гайя, — но дело в том, что до того, как вы попадёте в ваше время, у вас будет другая задача. И Таис, и вы все мне очень нужны для выполнения моего плана».

«Какого плана?..» — растерянно спросил я.

«Плана преодолеть проклятье разума, конечно, — ответила Гайя, — теперь для меня это дело жизни. Не хочу, чтобы эта тварь хоть в чём-то победила. Кроме того, я не знаю, что случиться с нашей ветвью реальности, если люди не появятся и ты не окажется на той поляне сотню миллионов лет назад… кем я стану, и буду ли я вообще? Так что мне ничего не остаётся кроме как искать противоядие к действию этого… тюрвинга».

«Ясно, — кивнул я, — но шансы хоть есть?»

Гайя промолчала.

— Как она? — Кай подошёл ко мне; он всё никак не мог привыкнуть к присутствию огромного хищника на поляне и то и дело бросал подозрительные взгляды в сторону огромной тени, скрывающейся вне круга света, который давал костёр.

— Таис? — Уточнил я, — Гайя говорила, что через час будет готова к транспортировке.

— Да, — кивнул Кай, — Таис… и ещё один момент, — напарник подошёл ко мне вплотную и перешёл на шёпот (впервые со времени нашего знакомства), — Гриша, что случилось с этим парнем? — он кивнул в сторону Алексея.

— А что с ним? — я сделал удивлённый вид и пожал плечами.

— Он… он очень странно на тебя смотрит, — ответил Кай, — мне это не нравится. Я бы заподозрил неладное. Что-то из того, что Арес совсем не одобряет… если понимаешь о чём я.

Я вздохнул. Потом всё-таки решился признаться другу. Шила в мешке всё равно не утаишь, а доверие может пострадать, если я буду утаивать такую важную информацию.

— Мы нашли ещё один тюрвинг, — ответил я, — точнее, его обнаружила команда Макса. А я добыл. Мне пришлось применить его в критический момент. Благодаря этому мы получили обратно Гайю и можем победить Сферу. Но есть в этой ситуации и побочные эффекты…

Я сделал паузу и поглядел на пламя, не в состоянии сформулировать мысль.

— Что делает этот тюрвинг? — спросил Кай, заинтересованно глядя мне в глаза. Пламя плясало в его чёрных глазах и выглядело это довольно зловеще. На секунду я даже вообразил, что оказался на том свете, и меня сейчас будут судить за какие-то страшные грехи.

— Он влюбляет, — обречённо ответил я, — любой, кто оказался рядом, начинает по-настоящему любить его обладателя. Но хуже всего то, что это чувство имеет тенденцию распространяться…

— То есть как… распространяться? — переспросил Кай.

— Любовью заражаются, — ответил я, — через пару дней меня будет обожать вся наша компания. К чему это приведёт я даже предсказать не могу. Но ничего хорошего точно не будет. А Гайя пока что не может с этим справиться.

— Пока что? — уточнил Кай, — то есть, в будущем это будет возможно?

— Не знаю, — ответил я, — надеюсь, что да.

— Тогда единственный выход — это победить Сферу как можно скорее, — ответил Кай, — и прыгнуть в будущее. А мы пока останемся здесь, прямо на этой поляне, чтобы не контактировать с остальным экипажем.

— Мысль хорошая, — согласился я.

Однако воплотить её у нас не получилось. Когда Гайя, наконец, снова со мной заговорила и сообщила детали своего плана, стало ясно, что челнок должен стартовать и ждать развязки на орбите.

Поэтому, глубокой ночью, когда, по мнению Гайи, Таис можно было, наконец, подвергнуть транспортировке, мы двинулись в обратный путь.

Переносить пострадавшую с помощью тюрвинга Гайя запретила. Сказала, что перепады силы тяжести могут сильно навредить. А заряда ранца Кая было недостаточно, чтобы вернуть двоих. Поэтому Гайя соорудила что-то вроде люльки из своего мицелия, которую мы общими усилиями закрепили на мощной шее тираннозавра. Наощупь хищник, кстати, оказался тёплым. А ещё он пах птичьими перьями и совсем немного — падалью.

Появление нашей процессии у челнока произвело фурор. Хорошо хоть единственный ствол был у Макса, у которого хватило выдержки не открыть огонь.

Таис поместили в медицинский отсек, под наблюдение автомата. Девушка так и не пришла в себя, но Гайя сказала, что это нормально, и что она проспит ещё как минимум двенадцать часов. А, когда придёт в себя, скорее всего, не будет помнить события предшествующих суток. У меня возникло подозрение, что Гайя это сделала специально, но даже если это и так — то я ей за это был только благодарен.

В скафандре, но с открытым визором, я ждал старта челнока на краю высокой скалы.

— Первый, мы готовы, — сообщил Кай по радио.

— Отлично, — ответил я, — стартуйте. Когда я начну, связи какое-то время не будет. Если всё пойдёт как надо, вы сами это поймёте. Если нет… попытайтесь спастись.

— Всё пойдёт как надо, первый, — ответил Кай.

Челнок взметнул облако песка; тяга гнула деревья и вспенивала морскую воду мелкой рябью.

Наш корабль, пришелец из невообразимой пропасти прошлого, медленно и величественно поднимался на столбах синего огня.

В этот момент я вспомнил свой самый первый старт. Там тоже было море. Интересно, как это выглядело со стороны? Странно, почему я не задумывался об этом раньше…

Челнок поднялся на километровую высоту и включил маршевые движки. По ушам ударила звуковая волна, когда он перешёл на сверхзвук.

Выждав ещё минуту, я вздохнул. Закрыл шлем. Перешёл в режим. Нацелился в зенит и активировал тюрвинг перемещения.

Как и в прошлый раз, точность целеуказаний, полученных от Гайи, не подвела. Сфера висела в пустоте на расстоянии вытянутой руки.

Она изменилась. Антрацитовые грани отрастили тонкие красноватые щупальца, обхватившие огромный камень, в пару десятков километров в диаметре.

Конечно же, я был слишком близко для того, чтобы в полной мере оценить эту картину своими глазами, но Гайя успела мне передать образ.

Свободной левой рукой я извлёк из наружного контейнера тюрвинг отмены, артефакт, полученный в качестве отступных от одноклеточных.

Работать надо было очень быстро, пока Сфера не разгадала наш замысел.

Чтобы попасть в её центр, там, где основания арок были увешаны «мешками» с различными существами внутри, мне потребовалось несколько десятков прыжков.

Это была работа на пределе. Я уже чувствовал острый голод, но было рано. Надо продержаться ещё чуть-чуть.

Сфера начала реагировать.

На меня обрушились волны животного ужаса, пытаясь заставить отступить. Режим притуплял эмоции, но с этим он был справиться не в состоянии. Я вдруг подумал, что нечто похожее переживали те парни, которых мы успели вырвать из щупалец Сферы. Почему-то от осознания того, что я не первый такое переживаю, стало немного легче.

Дрожащими руками, стараясь выключить разум, а активировал тюрвинг отмены.

Почти сразу волна чёрной паники отступила.

Пришёл черед любовного колокола.

Внутри Сферы воздуха, конечно, не было. Но для работы артефакта он был и не нужен. Звук, издаваемый колоколом — просто эстетическое дополнение, сделанное в традиции неведомых создателей артефакта. Это выяснила Гайя, и сообщила мне.

Я зазвонил, чувствуя вибрацию рукой.

«Мешки», окружающие меня, побелели. Множество живых существ внутри зашевелились, всё настойчивее пытаясь вырваться наружу.

«Простите меня», — подумал я.

«Когда ты активируешь любовный колокол, ты выбьешь Сфере зубы, — говорила Гайя. — Образцы, собранные ей в странствиях по времени и пространству, станут непригодными для применения. Она попытается как можно скорее от них избавиться. А сделать это она сможет только активировав проекцию своего ядра из четвёртого измерения. Это наш шанс».

Пространство вокруг меня начало меняться. Переплетение ажурных арок словно выворачивалось наизнанку. Где-то под ногами появились клубы чистой черноты. Внезапно меня стало тянуть в ту сторону.

«…во время разворачивания проекции в трёхмерном пространстве возникнет воронка. Будет всплеск гравитации»

Я прыгнул два раза, сохраняя высоту, не давая набрать себе скорость. От круговорота и вывертов вокруг меня начало немного подташнивать, несмотря на острый голод.

«…в нашем измерении ядро будет выглядеть как небольшая чёрная сфера. Не более двухсот метров в диаметре. Её масса тоже будет довольно ограниченной. По моим расчётам ты со своим тюрвингом перемещения сможешь дотянуть до атмосферы…»

Это продолжалось целую минуту.

Прозрачные мешки с умирающими живыми существами вдруг единым порывом «выдуло» наружу, как будто огромные лёгкие кашлянули. Ажурная Сфера сильно растянулась. В её конструкции зияли огромные провалы, в сотни метров и даже в километры шириной. Сквозь них я видел звёзды.

Я разглядел чёрную сферу ядра у себя под ногами.

Прыгнул вниз. Обхватил её руками, словно пытаясь обнять.

Из моего скафандра «выстрелили» нити мицелия. Они росли как никогда быстро. Мне показалось, что быстрее скорости звука в атмосфере. Гайя быстро училась.

Через секунду кокон был готов.

Чёрная сфера завибрировала. Ажурные арки начали быстро сжиматься, но было поздно.

Неуловимое мгновение перемещения — и под моими ногами голубеет земной океан.

Через пару мгновений стало очень шумно. А по краям чёрной сферы заплясали языки пламени.

Я правильно рассчитал перенос по высоте, имея данные о массе объекта, которой меня снабдила Гайя.

Сфера тормозилась об атмосферу.

Когда она упадёт, будет большая беда. Катастрофа. Но жизнь на Земле сохранится. Мой хрупкий мир будет ранен, в очередной раз. Но он должен выжить. Во что бы то ни стало.

Впереди была самая сложная часть плана.

Я прыгнул назад, к умирающей оболочке, представляющей собой ажурную сферу.

Красноватые щупальца расслабились и теперь висели в пространстве неряшливой бахромой.

Но траектория и астероида, и оболочки всё ещё пересекалась с Землёй.

От голода темнело в глазах, но сейчас даже секунда промедления могла быть фатальной.

Я схватил одно из обессиливших щупалец. Обмотался им. Прицелился в сторону Солнца, из последних сил рассчитывая траекторию слабеющим разумом. И нажал на спусковой крючок.

Когда я оглянулся назад, Земля была небольшим голубым шариком, мирно плывущим в звёздной пустоте.

А в следующую секунду я провалился в небытие с чувством огромного облегчения и осознания выполненного долга.

14

Заходили на посадку в полном молчании. Последствия катастрофы даже с орбиты выглядели ужасающе: некогда голубая планета стала серовато-белой, с багровыми полосами на линии терминатора. Я даже начала сомневаться, не ошиблась ли Гайя? Действительно ли что-то живое может уцелеть там, внизу?..

Мы снижались по наименее энергозатратной траектории. Горючее снова было на исходе. Его кое-как хватило, чтобы достать меня из космоса. Кай едва успел, разгоняя челнок с ускорением, предельно допустимом для Таис, которая едва пришла в себя и всё ещё была слаба. Я уже задыхался, когда меня втащили на борт.

Когда прошли плотные слои атмосферы, лобовое стекло почернело. Спустя секунду на нем появилась монохромная картинка земной поверхности, нарисованная компьютером по данным бортовых радаров.

Мы сели довольно далеко от места удара. Войдя в режим, я примерно вычислил районы с наименьшей сейсмической активности на траектории снижения и направил челнок туда.

Снаружи было прохладно. В воздухе плясали мелкие черные снежинки, оседая серым саваном на замерзающих листьях. Вместо солнца по небу плыло расплывчатое пятно. Горизонт тонул во мраке.

Чувствуя, как сжимается сердце, я спускался по трапу.

«Гайя?» — осторожно позвал я, ступив на землю.

«Да, Гриша», — спустя секунду пришёл ответ, затопив меня волнами печали.

«Мне нужно точно знать, что другого пути не было… — мысленно произнёс я, — это ведь правда так?.. Я ведь мог попробовать дотянуть до Солнца…»

«Гриша, не думай, что мне самой это легко даётся. Не забывай — в районе, куда упало ядро, была моя ткань. Много ткани… кроме того, что это физически больно, второй раз это переживать тяжелее… наверно, я становлюсь старше. Я совершенно уверена, что у нас не было другого выхода. Ты бы не дотянул до Солнца. В прошлый раз, когда ты подвинул Землю, я изучила пределы возможностей твоего артефакта… если бы ты попробовал спасти всех — эта тварь быстро восстановила бы контроль над ситуацией. И всё бы повторилось. Только ты был бы мёртв к тому моменту».

«Земля и ты… — я готовился задать самый важный вопрос, — мы… сможем выжить? У нас есть шанс?»

«Мы выживем, — сквозь печаль прорезалась уверенность, — ты молодец. Сделал почти невозможное. Мы одолели страшного врага. Но на восстановление уйдут миллионы лет…»

«Я хочу уйти в стазис как можно скорее, — ответил я, — опасаюсь действия «колокольчика». Пока последствия не сильно заметны, но их проявления растут. Меня это пугает…»

«Нам очень повезло, Гриша, — ответила Гайя, — распространение в вашей группе идёт гораздо медленнее, чем я рассчитывала. Это настоящее чудо. По первоначальным расчётам первый кризис должен был наступить ещё двенадцать часов назад».

«Может, «отменяющий тюрвинг» каким-то образом блокировал воздействие?» — предположил я.

«Нет, дело тут не в этом, — ответила Гайя, — двое из трёх оказались невосприимчивы к действию артефакта. Им ничего не грозит. Поэтому первоначально инициированный был только один. Распространение из-за этого идёт значительно медленнее, чем могло бы».

«Против этого тюрвинга может быть иммунитет?» — удивился я.

«Может, — сказала Гайя, — всего в одном случае».

Только теперь меня осенило.

«Таис и Кай… — мысленно проговорил я, — они…»

«Да, Гриша, — ответила Гайя, — видимо, ты хороший человек, раз обладаешь такой способностью влюблять в себя. Тюрвиг бессилен, если место, на которое он претендует, уже занято в структуре личности естественным путём».

Я потрясённо замолчал.

«Но ты прав, — продолжала Гайя после небольшой паузы, — вам нужно стартовать как можно скорее. Если промедлить, критический момент в вашей группе всё равно наступит, и довольно скоро».

«Мы ведь сможем решить эту проблему в будущем?» — спросил я.

«Я надеюсь на это, — ответила Гайя, — без вашей группы мне не удастся реализовать мой план по созданию разума».

«Мы, кстати, так и не обсудили, в чём он заключается», — сказал я.

«Мне нужны будут люди, чтобы воздействовать на возникающие сообщества. Особые агенты, которые предотвратят гибель разума, — ответила Гайя, — детали я проработаю позже. У меня впереди довольно много времени».

«Как мы узнаем, что нужны тебе?» — спросил я.

«Я найду способ вывести вас из стазиса. Я имею представление, как работает система вашего корабля».

«Что ж, — ответил я, — тогда, наверное, действительно не стоит мешкать».

Я развернулся, чтобы подняться по трапу.

«Гриша, если сочтёшь возможным, переговори до старта с Таис, — попросила Гайя, — ей очень тяжело. И будет только тяжелее. Очень вероятно, ей придётся столкнуться с собственным народом. А, возможно, и с самой собой. Я не уверена, как именно работает куб. Вполне может быть, оригинал Таис ничего и не почувствовал…»

В этот раз я не стал ничего произносить мысленно. Вместо этого постарался вызвать у себя уверенность, что всё будет хорошо. А потом открыл свои эмоции Гайе.

Гриша ждал меня у входного шлюза. Один. Спецназ, по моей просьбе, не покидал импровизированные места с фиксаторами на случай перегрузок.

— Как оно? — спросил напарник, тревожно глядя мне в глаза, — Земля… переживёт это? Мы не ошиблись.

— Переживёт, Кай, — кивнул я, — всё в порядке.

— Отлично, — он вымученно улыбнулся, — пойду тогда готовиться к старту. Да?

— Давай, — кивнул я, а потом, когда Кай уже собрался уходить, добавил: — и ещё кое-что.

— Да? — друг остановился и снова повернулся ко мне.

— Давай переведём вместе твою книгу на русский, — сказал я, — понимаю, сейчас, может, не время для таких проектов. Но я знаю, как для тебя это важно. Будем уделять этой работе хотя бы час в день. Что бы ни происходило вокруг.

Кай широко улыбнулся, в этот раз очень искренне.

— Спасибо, Гриша, — ответил он, — это самый лучший подарок в моей жизни.

Глядя на серое, осунувшееся лицо Максима, я только теперь понял, что он, хотя и специалист, но близок к своему пределу. Потеря двоих парней его подкосила.

— Макс, — сказал я, присаживаясь рядом с ним, на главной палубе, — мы сейчас стартуем. Но, как ты уже знаешь, сразу в наш мир мы не вернёмся. Сначала нужно будет сделать так, чтобы человечество не убило себя в зародыше.

— Гриш, — командир горько усмехнулся, — ты ведь знаешь, что мне было бы плевать на всё человечество. Если бы я сам к нему не принадлежал. Мне хочется жить и побеждать. Это — самая лучшая мотивация, так что можешь на меня рассчитывать.

— Спасибо, — кивнул я.

— Только обещай — что бы там ни случилось с Лёхой… — продолжал Макс, переходя на шёпот, — ты найдёшь способ это исправить.

— Мы в одной лодке, — так же шёпотом ответил я, — у нас нет другого выхода. Мы должны это исправить.

Вместо ответа Макс кивнул и закрыл глаза, откинувшись на переборку. Его люди сидели на палубе и делали вид, что их не интересует наш разговор. Почему-то в этот момент я почувствовал твёрдую уверенность в том, что мы сработаемся.

Таис лежала серой тенью, пристёгнутая к больничной койке противоперегрузочными ремнями.

Когда она увидела меня, её лицо ожило. Она даже попыталась улыбнуться.

— Ты крутая, — сказал я серьёзным тоном, присаживаясь рядом, — на то, что ты сделала там, на поляне, не всякий бы решился. Ты в курсе, что своим поступком ты спасла нас всех? Или тебе ещё не додумались рассказать?

— Спасла?.. — Таис растерянно заморгала, — самоубийство — прибежище слабаков… но, мне казалось, другого выхода нет…

— В тебе было противоядие, которое освободило Гайю, — сказал я, — без него мы бы проиграли.

В глазах Таис медленно разгоралась надежда.

— Гриша, ты ведь знаешь, что в таких вещах нельзя врать. Верно? Ты ведь не способен на такое?

— Таис, я говорю чистую правду. Спроси Гайю, если хочешь.

— То, что со мной случилось… это настолько мерзко! Это как… — Она говорила сбивчиво, опустив голову, — это как будто ты понял, что состоишь из одних нечистот…

— Ты справишься с этим, — ответил я, — ты сильная. И ты нам будешь очень нужна там, в будущем.

— Мы стартуем, да? — спросила Таис.

— Да. Мы стартуем, — кивнул я, — и ты единственная из нас, кто знаком с миром, который лежит ниже нашего по шкале времени. Твой опыт может стать неоценимым.

— Спасибо, Гриша, — кивнула она.

Когда я выходил из медотсека, Таис больше не походила на тень. В её глазах я отчётливо видел работу мысли. Она размышляла о предстоящем.

И это было очень хорошо.

Конец

Эта книга завершена. Но история Гриши и его друзей продолжается.

В моём профиле уже выложено начало следующей книги цикла. «Раненые звезды — 3: Книга Ветра и Крови»:

Из-за воздействия чужой формы жизни биосфера Земли оказалась поражена особым видом информационного вируса. Теперь ни одно сообщество разумных существ, возникающее на планете, не может просуществовать достаточно долго, чтобы создать полноценную цивилизацию.

Я и мои товарищи должны пройти сквозь самые тёмные века и не допустить геноцида человечества, которое норовит уничтожить само себя при каждом удобном случае.

Не забывайте добавлять продолжение в библиотеки и подписываться на мой профиль, чтобы не пропустить обновления и полезную информацию в блоге!