Глава 11

Стайка дельфинов весело резвилась в воде. Они выпрыгивали, падали вниз, оставляя за собой дорожку серебристых пузырьков, гонялись друг за другом, будто играли в салочки. Фрэнк завидовал грациозным, изящным, и главное, свободным животным. Взглянул на свою ладонь, где красовался глубокий шрам. И тяжело вздохнул. Его долго держали в странном месте, куда не проникало ни отблеска света, ни единого звука. Изредка кормили и кололи препараты, которые вызывали яркие галлюцинации. Когда, наконец, выпустили, он с трудом смог отличить реальность от собственного бреда. Человек в белом халате долго расспрашивал о разных вещах, затем Фрэнк предстал перед очередной тройкой судей. Старший из них, плотный, широкоплечий мужчина с вытянутым, лошадиным лицом и коротким, курносым носом, бросил на Фрэнка изучающий взгляд, хитро сощурился и произнёс:

— Будь любезен, возьми эти ножницы и воткни себе в ладонь.

Беспрекословно выполнив приказ, Фрэнк, глубоко вонзив в ладонь левой руки острие, с трудом сдержав крик боли, поднял глаза на своих мучителей, и увидел, что они довольно улыбаются.

— Ну, вот видишь, Форден, ты теперь, наконец, стал нормальным человеком и обрёл смысл жизни в труде. Иди.


Оторвавшись от воспоминаний, Фрэнк обратил внимание, что погода резко испортилась. Волны тяжело вздымались, обрушивались со всей силы в борта, пытаясь разломить хрупкое судёнышко, которое кидало из стороны в стороны, как скорлупку.

По небу мчались свинцовые тучи. По его прикидкам через полчаса мог начаться сильный шторм, а они и не думали уходить домой. Он увидел, что в рулевой рубке никого нет, и уверенно направился к машинному отделению. Рядом с дверью стоял дюжий охранник, и по его лицу Фрэнк понял, случилось что-то серьёзное. Из отделения доносились вопли, грязные ругательства.

— Почему не уходим? — спросил Фрэнк охранника.

Тот поморщился и хрипло ответил:

— Не знаю, чего они возятся.

— Можно я посмотрю?

Охранник бросил на него хмурый взгляд, в его тяжёлых, неповоротливых мозгах со скрипом ворочались шестерёнки. Он мучительно пытался прийти к правильному решению. «Буржуев» не допускали до ходовых механизмов, опасаясь, что пленники выведут их из строя или сбегут, но Фрэнка знали, как механика с золотыми руками, поэтому охранник пробурчал, наконец:

— Ладно, проходи.

Быстро сбежав вниз, Фрэнк столкнулся с Брэдли, капитаном судна, приземистым мужиком в красной куртке-ветровке, окладистой, рыжей бородой и усами, в вязаной шапочке. И щуплого молодого человека с лицом, измазанным машинным маслом. Капитан в сильно возбуждённом состоянии изрыгал потоки грузных ругательств.

— Что случилось? — спросил Фрэнк, не обращая внимания на вопли.

Увидев возникшую перед ним худосочную фигуру «буржуя», капитан открыл рот, чтобы прогнать постороннего, но осёкся и уже более спокойно сказал:

— Дизель не заводится. Ты, козел, давай чини быстро! — сердито бросил он механику.

— Я же сказал, не могу, — плачущим голосом заскулил тот. — Не получается!

— Давайте, я посмотрю, — предложил Фрэнк. — Через полчаса шторм начнётся. Утопит, как котят в ведёрке.

Капитан поднял на него хмурый взгляд, пошевелил усами, как таракан, обдумывая, стоит ли идти на нарушение инструкций и допускать буржуя к сердцу судна. Но потом, нахмурив брови, пробурчал:

— Ладно. Только без фокусов.

Сбросив куртку, Фрэнк начал копаться в дизеле, удивившись, как он вообще работал до сих пор, настолько изношен.

— Ну чего? — поинтересовался капитан, когда Фрэнк оторвался от изучения движка и вытер руки тряпкой.

— Поршень заклинило, и коленчатый вал трещинами пошёл, — ответил Фрэнк.

— Ну, я это и сам вижу, — проворчал механик. — Как починить здесь? — воскликнул он в отчаянье.

Судёнышко уже ходило ходуном, волны били в борта с такой силой и мощью, что казалось ещё удар и все развалится на куски.

— Если есть сварочный аппарат, детали найду, и инструменты, то, возможно, починю, чтобы дойти смогли.

Капитан задумался на мгновение, потом буркнул:

— Пошли покажу, что есть.

Они пришли в кладовую, где в углу была свалена куча ржавого хлама. Фрэнк быстро начал разбирать завалы, откладывая подходящие детали. Механик притащил сварочный агрегат, инструменты. Фрэнк занялся расточкой перемычек между канавками для поршневого кольца и парень, с нескрываемым любопытством понаблюдав, как ловко орудует «буржуй», поинтересовался:

— Помочь? Меня Харди зовут, — добавил он, улыбнувшись.

Через пять минут они так слаженно работали, будто делали это всю жизнь. Когда мотор запыхтел и судно, развернувшись, направилось домой, Харди радостно проговорил:

— Здорово у тебя это получилось. Оказывается, не все буржуи лодыри.

Молча Фрэнк вышел на палубу, наблюдая, как на горизонте вырастает причал и высокий, каменный маяк рядом. Он так и не смог понять, какая сила «прятала» надводную часть города, так что с моря её невозможно было увидеть. И с горечью подумал, если они угонят это гнилое судёнышко, то все равно далеко не уйдут. И вернуться в город на острове не смогут.

Поздно вечером, когда он уже решил улечься спать, в казарму вошёл охранник и приказал:

— Форден, пошли.

Несмотря на то, что не запирали больше в карцер, Фрэнк ощутил неприятный холодок и дрожь в руках. Его не пытали электротоком, и даже не надевали кандалов, но когда вызывали к «судьям» он каждый раз испытывал животный, неконтролируемый страх. Охранник провёл его длинными коридорами и, показав на дверь, сказал:

— Иди, я тебя здесь подожду.

Небольшая, уютная комната, освещённая мягким светом люстры с тремя плафонами в виде цветка лотоса. Интерьер комнаты отличался от тех кабинетов, где его допрашивали. Вместо грубого, дубового стола, стояли мягкие диванчики, низкий, журнальный столик и стулья с мягкими сиденьями, обитыми полосатой тканью. Стены были обклеены бледно-голубыми обоями в мелкий цветочек. В комнате находился лишь один человек, которого он видел раньше, высокий, жилистый мужик с сильно выступающим кадыком и ледяным взглядом колючих глаз. Но сейчас его лицо выглядело даже приветливым.

— Садись, Форден, поговорим, — сказал он. — Ты в последнее время хорошо себя ведёшь. Молодец. И голова у тебя работает, — добавил он, когда Фрэнк присел на колченогий стул, подозрительно скрипнувший под ним. — Мы решили, что для тебя можем сделать исключением и давать тебе отпуск иногда, чтобы ты мог отдохнуть. Мы ценим таких работников, как ты. Конечно, вечером ты должен будешь вернуться в свой блок. Любое нарушение повлечёт за собой отмену послаблений. Поэтому в твоих интересах соблюдать режим. Тебя снабдят деньгами, чтобы ты мог сходить в кино, если захочешь. Но ты ничего не должен приносить с собой. Все будешь сдавать охране. И учти, сбежать из города не сможешь. Любая попытка и ты опять пройдёшь через то, что прошёл раньше. Понял?

Стараясь скрыть ликование в душе, Фрэнк кивнул. Мужчина вытащил из шкафчика пачку сигарет, подал Фрэнку и спросил:

— Кстати, Форден, ты только в судовых механизмах разбираешься? Или, скажем, машину починить сможешь? Легковую?

— Смогу, — ответил Фрэнк коротко.

— А ты где этому учился?

— Массачусетский технологический университет закончил. Инженер-конструктор, — объяснил Фрэнк спокойно. — В молодости автомехаником работал. Автомашины чинил.

Мужчина бросил на него удивлённый взгляд, почесал в затылке и поинтересовался:

— Правда? Ты, значит, из рабочих? Как же тебя угораздило эксплуататором заделаться? Если сам знаешь, как это? Ну ладно, иди, — добавил он сухо.

Судьба, наконец, подарила шанс выбраться из этого проклятого места, чем Фрэнк ни могу не порадоваться. На следующий день его действительно отпустили «погулять» в парк. Через транспортную систему города — батисферы, он добрался до места, представлявшего собой огромную оранжерею. Оказавшись в парке, Фрэнк, наконец, смог вдохнуть полной грудью свежего воздуха, наполненного ароматов цветов, травы и чистой, родниковой воды, бежавшей в импровизированных каналах, которые пронизывали парк, как капиллярная система.

Весело щебетали птицы, с цветка на цветок перелетали, жужжа, шмели, пчелы, стрекозы трещали прозрачными крылышками. Сквозь крышу из толстого стекла на металлическом каркасе проникало не очень много света, но деревья, цветы и кустарники на удивление цвели буйным цветом. Погуляв по тенистым аллеям, Фрэнк увидел маленький бар и решил выпить виски, вкус которого уже стал забывать.

В маленьком помещении находилась стойка и несколько столиков с кубическими ящиками, обитыми кожей. Заказав стаканчик, Фрэнк опустился на один из импровизированных стульев, около иллюминатора, и начал разглядывать панораму этого необычного города, раскинувшегося перед его глазами. Посетители входили и выходили, Фрэнк не обращал на них внимания. Допив виски, он с сожалением встал и направился к выходу. Дверь бара поднялась, вошла худенькая, хрупкая женщина в коричневом, старомодном платье, с тёмными, волнистыми волосами, уложенных в аккуратную причёску, и в очках, оправа которых напоминала крылья бабочки. Фрэнк замер, ощутив, как у него в груди начинает подниматься немыслимая радость. Не сдержавшись, бросился к ней и воскликнул:

— Берта? Ты жива? Как я рад!

Женщина одарила его недоуменным взглядом, и пробормотала:

— Что вам надо, мистер? Я вас не знаю.

— Я — Фрэнк. Фрэнк Фолкленд, — тихо, но внятно сказал Фрэнк.

Она оглядела его с ног до головы, и на лице отразилась презрительная жалость. Хотела пройти мимо, но вдруг пристально взглянула на него, нахмурилась, и прошептала, чуть запинаясь:

— Фрэнк, это действительно ты? Боже, что они с тобой сделали?! — воскликнула она с нескрываемым ужасом.

Ничего удивительного, что Берта испугалась. За короткое время он превратился в седого, беззубого старика, с обескровленными губами, и огромными, распухшими руками в незаживающих порезах и шрамах. Берта, схватив его за рукав, потащила к свету маленькой люстры, чтобы получше рассмотреть. Потом прижалась к нему и прошептала:

— Господи, ты все-таки жив!

Они отошли к столику, стоявшему в самом углу, и Берта спросила:

— Как ты здесь оказался?

— Как я оказался в этом подводном аду или надводном? — утончил Фрэнк с печальной усмешкой.

— Расскажи все по порядку. Как тебе удалось выжить в том страшном пожаре? — нетерпеливо проговорила она.

— Какая-то сила вынесла меня из города перед взрывом. Я решил вернуться, но смог это сделать совсем недавно. Хотел найти Ирэн, вас. Берта, а как Роджер, Док?

Берта отвела глаза и пробормотала:

— Их всех повесили.

— А как тебе удалось выжить?

— Мне пришлось заплатить большую цену. Очень большую, — ответила Берта печально. — Условием моего освобождения было восстановление камер жизни. Я перестроила их на других людей. И начала вновь создавать непобедимых мутантов. Теперь для Уолта. Но потом я сбежала. Сюда.

— Как все попали под раздачу? Почему вас сочли сообщниками этого самозванца? — раздражённо бросил Фрэнк.

— Когда начался пожар, все спаслись через порталы. Кроме тебя. Но мы попали в руки шайки Монди. Это они подожгли наш штаб. Держали нас в заложниках. А когда полиция накрыла всю шайку, всех приговорили к смертной казни. Без разбору. Люди были слишком разозлены тем хаосом, в который погрузился город. Удалось спастись только Эстелле, Ирэн и мне.

— Я уже виделся с Ирэн, — с горечью сказал Фрэнк. — С ней что-то сделали, и она ничего не помнит, ни обо мне, ни о том, как была великолепной оперной певицей.

— Фрэнк, а что сделали с тобой? — перебила она его, с нескрываемой жалостью взглянув на развалину, которой стал за короткое время цветущий, молодой мужчина. — Хочешь, я дам тебе сыворотку?

— Не надо. Это вызовет подозрение у моих нынешних хозяев. Если я смогу отсюда сбежать, вылечусь сам. Берта, мне неловко тебя просить. Но ты единственная надежда на спасение, — смущённо сказал он.

— Это очень просто, Фрэнк. Сейчас мы пойдём в мою лабораторию, я дам тебе одежду, документы, и ты сможешь через батисферы вернуться в надводную часть.

— Нет, — печально покачав головой, проронил Фрэнк. — Я хочу вытащить и ребят. Их тоже похитили. Эти мерзавцы над ними издеваются.

— Ты как всегда, всех пытаешься спасти, — с печальной улыбкой произнесла она. — Хорошо, чем я могу тебе помочь? — спросила Берта.

— Мне нужна схема этой местности, оружие и устройство для создания порталов.

— Я тебе все сейчас принесу.

— Нет, мне уже нужно возвращаться назад. Взять ничего не смогу с собой. В следующий раз. Не знаю, когда это будет. Все зависит от моего хорошего поведения, — с горечью проронил Фрэнк. — И милости моих нынешних хозяев.

— Хорошо, — проговорила Берта, сжав его руку. — Я все достану. И когда ты сможешь попасть в город, свяжись со мной по телефону. Я тут же приду. Запомни номер.

Даже унизительный ритуал, последующий за возвращением Фрэнка в унылую тюрьму, не испортил его великолепного настроения. Его загнали в маленькую комнатушку, приказали раздеться, и двое в белых халатах осмотрели его. Одной из них была женщина в очках в огромной, уродливой, чёрной оправе. Она грубо, бесцеремонно залезала в интимные места, обращаясь с ним, как с племенным жеребцом. Удовлетворившись осмотром, произнесла:

— Неплохой материал. Джеймс, сделай ему инъекцию. Мы закончили.

— Одевайся, — сказал Джеймс Фрэнку, когда женщина вышла. — И рукав засучи.

Он достал из белого шкафчика ампулу с зеленоватым веществом, набрал в шприц и сделал укол. Фрэнк, ощутив так хорошо знакомый ему болевой удар, похожий на разряд электротока, понял, что ему почему-то решили ввести сыворотку А-192.

Вернувшись в свой барак, он зашёл в душ и, взглянув в маленькое зеркальце, висевшее над раковиной, с радостью обнаружил, что морщины на лице разгладились, выросли зубы. Только волосы остались совершенно седыми, но это не имело значения. Он почувствовал себя гораздо лучше, стало легче дышать, перестало ломить поясницу, с рук исчезли порезы, ожоги и шрамы. Вернувшееся здоровье повышало шансы на успешный побег. Он улёгся на свою койку, и стал обдумывать план. Он сумел выяснить всех тех, кому стоило доверять и тех, кто обязательно настучит хозяевам. Из двенадцати человек семеро казались надёжными ребятами, и их Фрэнк решил посвятить в детали. Он провалился в сон, и утром чувствовал себя бодрым и свежим, готовым свернуть горы. Неожиданно его не послали ловить рыбу, а вновь вызвали к судьям.

— У нашего товарища надо починить автомобиль, — сказал ему главный. — Приведи себя в порядок, и переоденься, — приказал он.

Зачем для починки тачки нужно переодеваться в костюм-тройку, Фрэнк не понял. Это вызвало у него подозрение, но он не мог не подчиниться. Охранник провёл его через шлюзы, и они вышли на другой уровень города, который явно выглядел более ухоженным того, где жил Фрэнк. Чистые улицы, роскошные магазины и рестораны, из которых слышалась громкая музыка. Они вышли на площадь, которые окружали балюстрада, украшенная ограждениями из мраморных балясин. Посредине находилась шахта лифта. Охранник подошёл к ней, нажал кнопку и подобострастно сказал:

— Он прибыл.

— Пусть входит, — послышался властный, женский голос.

Охранник остался на площади, а Фрэнк вошёл в кабину цилиндрического лифта из стекла на металлическом, позолоченном каркасе, представляющий собой геометрический, симметричный рисунок. Когда он вышел из лифта, то оказался в широком коридоре, в конце которого виднелась высокая дверь из резного красного дерева.

Быстро прошагав к ней, Фрэнк вошёл внутрь и оказался в прихожей, откуда начиналась широкая мраморная лестница. На площадке, где пролёты расходились в стороны, стояла статуя Аполлона. За ним находилось огромное, во всю стену окно, за которым раскинулся город, с величественными башнями, сверкающими неоновыми вывесками.

По лестнице грациозно спускалась высокая женщина в длинном, малиновом халате, подпоясанном золотыми шнурами. Фрэнк с большим трудом узнал в этой диве ту самую женщину, которая так бесцеремонно осматривала его. Иссиня-чёрные, густые волосы обрамляли безупречный овал лица с резко очерченными высокими скулами. Маленький, аккуратный рот, тонкая линия бровей подчёркивала огромные миндалевидной формы глаза, окружённые длинными, пушистыми ресницами, коим позавидовала бы Элизабет Тейлор. Оказавшись рядом, она бросила загадочный взгляд и произнесла:

— Рада, что вы пришли, мистер Форден. Сирена Калиновски, — представилась она, подавая руку с тонким, аристократичным запястьем и длинными пальцами.

Подобные слова звучали совершенно нелепо того рабского положения, в котором находился Фрэнк.

— Мадам, где машина, которую надо починить? — деловито сказал Фрэнк, не обращая внимания на знаки внимания этой роскошной женщины.

Она улыбнулась и произнесла:

— Пойдёте, я вам покажу.

Она поманила его рукой и начала подниматься по лестнице. Фрэнк последовал за ней, прекрасно понимая, что никакой машины он не увидит. Женщина прошла в дверной проем и Фрэнк, шагнув за ней, оказался на пороге огромного зала, одна стена которого представляла собой стеклянную стену, разделённую тонкими, позолоченными планками каркаса.

Пол устилал белоснежный, тонкий палас. У одной стены в камине, отделанным природным камнем, горел огонь. Женщина села на круглую кровать, которая занимала большую часть комнаты и, распахнув халат, показала вечернее платье из золотистой парчи, которое подчёркивало её прелести — стройный силуэт с безупречной линией бёдер и рвущейся из короткого лифа аппетитной грудью.

— Вот что надо починить, — сказала она с манящей улыбкой. — Я надеюсь, инструменты у вас с собой? Садитесь, Генри. Не стойте, как истукан.

Фрэнк чуть заметно вздохнул, и присел рядом в кресле. Дама взяла с низкого столика бутылку шампанского и, подав ему, предложила:

— Откройте, пожалуйста.

Фрэнк разлил шампанского по высоким, узким бокалам, выпил свой. У него сразу закружилась голова, будто он влил в себя, как минимум пару бутылок. Женщина провела нежно рукой по его лицу, груди, животу и произнесла:

— Я хочу, Генри, чтобы ты взял меня. Так грубо, как ты можешь. Я буду сопротивляться, кусаться и царапаться, но ты возьмёшь своё.

— А потом за изнасилование мне яйца отрежут? — поинтересовался Фрэнк. — Цена высоковата для меня. Не потяну.

— Не волнуйся, все при тебе останется.

— Да? А если я вас задушу и сбегу?

— Скорее всего, этого у тебя не получится, — с улыбкой предупредила она, и щёлкнула пальцами.

Три двери в спальню отворились, и Фрэнк увидел амбалов в чёрных костюмах в широкую, белую полоску и с томми-ганом в руках.

— Ясно. Я все понял, — быстро сказал Фрэнк. — Думаю, все равно выхода у меня другого нет, как исполнить желание леди, — добавил он, расстёгивая пиджак.

Но она остановила его, объяснив:

— Не раздевайся пока. Представь, что ты настиг меня на улице, затащил в тёмный переулок, и принудил заняться с тобой любовью.

— У меня с фантазией плоховато. Это слабо напоминает тёмный переулок. Больше похоже на уютную спальню, — насмешливо пояснил он. — Очень расслабляет, знаете ли.

Сирена встала с кровати, подошла к стене, нажала рычажок, свет начал тускнеть, бросая неверный отблеск на предметы, будто уличный фонарь. Кровать медленно ушла вниз, сравнявшись с полом, а сверху опустились ширмы, отгородив залу сектором. Сирена исчезла в двери в одной ширме, и Фрэнк в недоумении остался один. «У дамочки явно не все дома», — подумал он.

Он медленно подошёл к двери, открыл, прошёл в помещение, и наткнулся на висевшее посредине шёлковое, полупрозрачное полотнище. Отдёрнув, увидел женщину, которая мгновенно исчезла в следующей двери. Он бросился за ней, в один прыжок нагнал её, и грубо развернув к себе, прижал к стене, разрывая на куски роскошное, вечернее платье. Сирена совершенно натурально начала сопротивляться, царапаться, оставляя длинные, кровавые борозды на его лице, бить сумочкой по голове. И вдруг с силой ударила его под дых острой коленкой.

У него брызнули слезы из глаз, перехватило дыхание, он выпустил её. Быстро стуча каблучками, она скрылась в двери. Через мгновение он ощутил дикую, звериную ярость, закипевшую в груди, бросился за ней, нагнал и повалил на пол, в бешенстве стал срывать одежду, не обращая внимания на её крики и попытки вырваться.

Громкие, отчаянные вопли только раззадорили его, и, прижав к полу, начал хлестать ее по лицу. Когда сопротивление упало до минимума, грубо овладел ею, навалившись всем телом сверху, направляя резкие движения вдоль тела, будто ударяя дротиком. Ощущая, как она содрогается, не понимая, что это унижение или удовольствие. Остановился, тяжело дыша, вглядываясь в её лицо, искажённое гримасой.

Она попыталась освободиться, отталкивая его, царапаясь, вцепляясь зубами в его руку, но он несколько раз наотмашь ударил по лицу, резко развернув к себе спиной, сильнее возбудившись от вида налитых ягодиц, овладел сзади, обхватив хрупкое тело, грубо тиская, сжимая с силой тугие яблоки грудей. «Не надо, хватит. Пожалуйста, не надо! Мне больно! Отпусти меня!» — умоляла она, но это только распаляло его жгучее желание.

Он совершенно потерял контроль над собой, превратившись в дикое животное, в тигра, терзающее свою жертву, готовый разорвать на куски и сожрать. Финальный аккорд оглушил его, накрыв с головой волной невыносимого, страстного наслаждения. Он отпустил Сирену, и присел на полу, пытаясь отдышаться. Он боялся повернуть голову, увидеть её гнев. Осторожно перевёл глаза и обнаружил, что она лежит на спине, раскинув руки и блаженно улыбаясь. Она, наконец, встала, ширма исчезла, из пола появилась кровать и она, упав на неё, громко рассмеялась. Фрэнк присел рядом и, заметив, как на её лице, груди, животе расплывается несколько громадных сине-чёрных кровоподтёков, смущённо спросил:

— Ну и как?

— Потрясающе, — прошептала она томно, обвив его шею руками. — Я в тебе не ошиблась. Именно то, что нужно.

— Ты предпочитаешь стариков? — поинтересовался он с иронией.

— Я не смотрела на лицо, я видела твоё мускулистое тело, упругие ягодицы, крепкие бедра и очень впечатляющий инструмент. Ты дикий зверь. Я завидую твоей жене.

— Знаешь, мы как-то иначе с ней занимались любовью, — проронил Фрэнк.

— И напрасно. Вы многое теряете.

— Ты мне что-то дала? В шампанском?

— Тебе понравилось? Не волнуйся, на твою потенцию это не повлияет. Ты удивительный мужчина. Твоя потрясающая сексуальная энергетика сбивает с ног, — произнесла она с придыханием, и провела нежно рукой по его груди, животу. — Ты себя не ценишь.

— Мне здесь отбили охоту себя ценить, — зло бросил он.

— Не волнуйся, тебя скоро отпустят, — произнесла она. — Принеси мне, пожалуйста, ещё шампанского, вон из того шкафчика.

Фрэнк принёс бутылку, ловким движением снял пробку, наполнил её бокал.

— Тебя бы давно уже отпустили, если бы… — продолжила она.

— Если бы ты не захотела со мной заняться любовью? — перебив её, спросил насмешливо Фрэнк.

— Ну что ты. Я не смогла бы повлиять, — возразила она совершенно искренне. — Это случайность, что ты остался и попался мне на глаза. На самом деле, ты оказался очень нужным человеком для Финнегана, поэтому он потребовал у заказчика двойную оплату. Но тот оказался очень, очень жадным. Он пока торгуется.

— И ты знаешь, кто заказчик? — поинтересовался Фрэнк.

Она перевернулась на живот и начала весело болтать стройными ножками с безупречной линией икр.

— Ну, знаешь или нет? — уже грубее спросил он.

— Конечно, знаю. И скажу тебе. Если мы это повторим.

— А почему я должен тебе верить? Может, ты все врёшь, пытаешься меня заманить, — проворчал он.

— У меня есть доказательства. И я тебе их продемонстрирую, если ты согласишься.

— Как будто у меня выбор есть. Я все равно здесь на положении раба. Со мной, что угодно можно делать. Мне крупно повезло, что меня захотела женщина.

— Видишь, как ты всем нравишься, Хэнк. И я понимаю почему.

— А я — нет. Я не секс-гигант, и не брутальный мачо. И совсем не красавец.

— Ты очень сильный, мужественный, уверенный в себе. У тебя потрясающие глаза. Тебе говорили, что у тебя такие глаза, в которых тонешь, как в морских глубинах?

— Говорили. Иногда. Хотя мне все равно не понятно. Я не сентиментален.

— Я хочу для тебя все-таки что-то сделать. Чтобы ты не вспоминал обо мне, как о последней стерве, которая воспользовалась твоей беспомощностью.

— Боже, какая щепетильность. Не заметил, чтобы ты сильно переживала из-за этого, когда мне щупала яйца на осмотре, — с сарказмом проговорил Фрэнк.

— Не сердись. Пожалуйста. Если ты мне дашь слово, что придёшь и мы повторим. То я тебе сейчас продемонстрирую, что я не обманываю тебя.

— Сирена, как я могу тебе что-то обещать? Если завтра меня может до смерти замучают? Ты же видела, во что меня тут превратили. А мне всего 36, черт возьми! — воскликнул сердито Фрэнк.

Он подошёл к окну, и стал бездумно вглядываться в мутную зеленоватую воду, причудливо искажавшую высокие башни. Сирена подошла сзади, прижалась к его спине, обняв за талию.

— Если хочешь, я тебе помогу выбраться из этого города, — сказала она тихо, и в конце её голос дрогнул. — Покажу, где выход. Вижу, ты ужасно тоскуешь. Эта женщина, она тебя ждёт, волнуется.

— Не надо, Сирена. Если ты говоришь, что меня скоро отпустят. Зачем тебе рисковать? Лучше скажи мне, кто меня заказал. И для чего.

Быстро шлёпая босыми ногами, она отошла к шкафчику и вытащила с полки кассету. Сунула в магнитофон и произнесла:

— Вот запись с камер наблюдения. Финнеган все записывает, чтобы иметь возможность надавить на заказчиков.

На экране возник шикарный кабинет с массивной мебелью из красного дерева, диванчиком, обитым полосатым шёлком. В глубоком кожаном кресле цвета кофе с молоком, сидел, развалившись, хорошо знакомый Фрэнку худосочный мужчина с сильно выпирающим на тощей шее кадыком. Но одет он был на этот раз не в кожаную куртку и кирзовые сапоги, а в элегантный, твидовый, темно-синий однобортный костюм, идеально сидевший на нем. Положив ногу на ногу, демонстрируя безупречно вычищенные светло-коричневые ботинки, он курил толстую сигару и делал это очень умело.

— Мы выполнили ваши условия. Полностью, — произнёс он, обращаясь к невидимому собеседнику, который не попадал в обзор камеры. — Чем вы не довольны?

— Вы требуете доплаты, Финнеган, — резко возразил его собеседник, и Фрэнк вздрогнул, узнав голос. — И я не понимаю, почему вы решили нарушить условия нашего договора.

— Нам пришлось сильно повозиться, чтобы не превратить его в идиота. Вы же не хотели, чтобы он потерял свои способности к созданию изобретений, которые вам так нужны? Не хотели, — повторил он с сарказмом. — Если бы мы действовали теми же методами, что и для вашей жены, он бы все забыл. Абсолютно все. И стал бы растением. Мы сильно старались не переступить эту грань.

— Финнеган, хватит торговаться! Я мог обойтись без вас, черт вас побери! Если вы будете продолжать в том же духе, вы никогда больше не получите ни одного заказа! Будете гнить в этой дыре, и делать вид, что перевоспитываете капиталистов, — издевательски проговорил собеседник.

— Неправда, мистер Уолт. Без доктора Людвига фон Штейна, лучшего ученика великого Эвена Кэмерона, вы ничего бы не смогли сделать, — с пафосом возразил Финнеган. — Кстати, имейте в виду, объект имеет очень сильный, волевой характер. И со временем может восстановиться сам. Так что вам все равно придётся повторить. И обратитесь вы именно ко мне. Так что нам не стоит ссориться.

Уолт вышел в обзор видеокамеры, на его лице отразилась такая злоба и раздражение, что казалось он сейчас наброситься на Финнегана и задушит голыми руками.

— Вы хотите сказать, Финнеган, — отчеканил Уолт ледяным тоном. — Что недостаточно хорошо его обработали? И он может сам выйти из-под контроля? Вы понимаете, что это значит? Это значит, что вы вообще не выполнили мой заказ! И ничего не получите! Если вы его убьёте, я просто воскрешу его через мои камеры.

— Человеческая психика, дорогой мистер Уолт, тонкая, деликатная вещь. Нельзя «промыть» мозги полностью и оставить личность нетронутой. Мы балансировали на грани возможного. Тем более, вы не представляете, как он сопротивлялся. Он цеплялся за каждый факт своего бытия, за малейшую связь с теми, кто ему дорог. Кстати, Уолт, — добавил самодовольно Финнеган. — Пока мы «считывали» его личность, узнали кое-что. И за эту информацию тоже стоит доплатить.

— И что вы узнали? — скривившись, спросил Уолт без тени любопытства.

— Мы узнали его настоящее имя. Этот человек вовсе не Генри Форден.

— Это я знаю и без вас, — бросил холодно Уолт. — Это Фрэнк Фолкленд.

— Да, вы знаете, — разочарованно протянул Финнеган. — А зачем он приехал в город во второй раз вам известно? Хотите узнать?

— Финнеган, мне надоели ваши дурацкие фокусы! Я прекрасно знаю, зачем этот мнимый Форден явился в город. За своей женой! Черт возьми. И давайте ближе к делу!

— Не только, Уолт. Не только, — расплывшись в довольной улыбке, проронил Финнеган. — И если мы договоримся об оплате, вы об этом узнаете. И уверяю вас, это информация будет чрезвычайна полезна для вас.

— И она стоит таких денег? — недоверчиво проронил Уолт. — Неужели?

— Стоит, уверяю вас.

— Хорошо. Я подумаю над вашим предложением, — произнёс Уолт. — И держите меня в курсе дела.

Запись оборвалась и на экране пошли помехи. Фрэнк устало опустился на кровать рядом с Сиреной, закрыл лицо руками, потёр с силой, будто пытался стереть из памяти только что увиденную картину.

— И когда состоялся этот разговор? — спросил он, наконец.

— Позавчера.

— Значит, они до сих пор не договорились, — задумчиво проговорил Фрэнк.

Он лёг на спину и уставился в потолок с живописным плафоном, расписанный амурами и полуобнажёнными нимфами. «Может быть, я не случайно встретил Берту?» — подумал он с тревогой. «И эта встреча часть хорошо продуманного плана Уолта? Он не хочет платить, решил организовать мне побег. А Берте тоже промыли мозги, и Уолт управляет ею. А если и Сирена, тоже часть плана? И Дайана Кеплер. Они все хотят свести меня с ума. Сделать параноиком с манией преследования».

Сирена прилегла рядом, наклонилась над ним и стала нежно проводить пальчиков по его груди.

— Извини, не думала, что это произведёт на тебя такое впечатление, — сказала она смущённо.

Фрэнк, холодно отстранив её, сказал:

— Сирена, завтра, я обязательно к тебе приду, если ты меня позовёшь. Ты знаешь, сам я не могу это сделать.

— Хочешь, я помогу тебе сбежать? — предложила она, и осеклась, заметив, каким злым, раздражённым взглядом одарил её Фрэнк.

— Я пойду, Сирена. Увидимся, — бросил он и направился к выходу.

Загрузка...