Ибсен и эпилог его драм. (По поводу последней драмы: „Wenn wir, todten, enwachen“)

II.

Что же составляет единство, основную идею, связующую в одно целое все Ибсеновские драмы? В них, в сущности говоря, две основные идеи: какова истинная цель жизни и где верная дорога к ней. В чем заключается счастье и ценность жизни? Когда мы можем сказать, что мы действительно прожили жизнь? Эти вопросы неотделимы от понимания того, как достойно прожить жизнь. Здесь нельзя отделить цели от путей к ее достижению, как обыкновенно различают цель и средства: верно понятая цель сама направит на единственно возможную дорогу.

Решение, даваемое Ибсеном всем этим вопросам, не противоречит его более ранним взглядам, не найдено им лишь позже, как думают многие; оно и не вынуждено «гневом необходимости», как полагает Эмиль Рейх в своей прекрасной критике Ибсена. Мне кажется, с самого начала творчества одна идея направляла мысль поэта, в последних его драмах выразившись лишь глубже и все-стороннее. Истина предстала перед Ибсеном не после долгого и неутолимого искания, как перед Кантом: нет. Он — один из тех счастливых избранников, которым, как и Шопенгауэру, яркий луч истины сразу, с самого начала творчества, осветил путь и дал возможность указать дорогу и блуждающим в потьмах. Но мысль поэта не застыла в раз найденных рамках, она все время продолжала развиваться. Не раз приходилось ему сызнова защищать прежде завоеванное сокровище от внешних и внутренних враждебных сил. Ему предстояла упорная борьба с вечно зарождающимися сомнениями, парализующими волю, с ложью в жизни, которая всевозможными способами ослепляет людей, вселяя в их сердца ложный мир, чтобы именно тогда оставить их, беспомощных и разбитых, на произвол безжалостной истине, когда они больше всего нуждаются в ее защите и покровительстве. И в этой борьбе поэт никогда не был побежден. Победоносно шествуя вперед, он выяснял и защищал свое широкое понимание действительной жизни. Его собственный эпиграф к собранию его стихотворений служит прекрасной характеристикой всего его творчества:

Решение, вытекающее из этого строгого суда, ответ на те основные вопросы, о которых мы раньше говорили — могут быть найдены во всей своей полноте лишь по изучении всего Ибсена. Конечно, в ограниченных рамках нашей статьи нельзя изобразить богатый и разнообразный мир каждого из ибсеновских героев в отдельности. Но все же для понимания вышеохарактеризованного единства драм Ибсена, в особенности его эпилога, нужно, хотя бы в беглых чертах, познакомиться с внутренним миром его героев.

Есть лишь один идеал, к которому иногда бессознательно стремится все человечество. Жизнь, окруженная «красотой и светом» — вот тайное, неудовлетворенное желание большинства; к ней стремятся и все ибсеновские герои, каждый сообразно его натуре, но все одинаково страстно. И наряду с этим стремлением, как бы сливаясь с ним во едино, идет другое — влечение к освобождению своего внутреннего «я», к развитию и проявлению своей самостоятельности.

Какие же пути ведут к этой цели? Или, быть может, она совсем недостижима? Есть две проторенные дороги, по которым направляется большинство, хотя обе они ложны и никогда не приводят на желанную высоту. Будет ли избрана та или другая, зависит от силы воли, которой обладает ищущий. Сильный направится по прямой дороге, слабый изберет окольные пути для достижения своей цели. Это пути не знающего пощады себялюбия и мелкого эгоизма. Возвышенная идея свободной личности, этого «высшего счастья детей земли», доведена ими до насильственного проявления своего «я». Но тот, кто поддается впечатлениям минуты и в ослеплении видит свободу своего «я» в том, что не признает никаких нравственных требований, предпочитая, как Пер Гинт, руководствоваться быстро меняющимися личными настроениями, — теряет власть над собой. И лишь тот, кто остается всегда «верен самому себе», может при всевозможных обстоятельствах сохранить свою индивидуальность. «Оставаться верным самому себе» значит не входить ни в какие компромиссы с своей совестью, не бояться честно и открыто заглянуть в свою душу. Но это еще не цель жизни: каждый культурный человек должен еще признавать свои обязанности перед обществом. Этого-то чувства не признают черствые эгоисты, видящие в обязанностях лишь тяжелые оковы.

Поэтому, они и борются неустанно против их власти над собой и еще ожесточенней против чувства ответственности перед совестью. На время им действительно удается заглушить предостерегающий голос совести, но тем сильнее прорывается у них впоследствии чувство раскаяния. Укоров совести не избегнут не только слабые натуры, как Skule, Julian, Peer Gynt, архитектор Solness, которые никогда не добьются ни душевного спокойствия, ни заветной мечты о свободе: сознание того, что каждый шаг их к желанной свободе куплен, жестокой несправедливостью, — вносит разделенность в их духовный мир. Еще ярче сознание это обнаруживается у сильных натур, которые, как Morgit и Hjördis, Hedda Gabler иди Hilda Wangel, особенно Rebekka West, неуклонно преследуют раз намеченную цель. В них велика и человечна лишь сильная, непреклонная воля, из-за недостатка которой должны была погибнуть слабые натуры. Но и с такой сильной волей они никогда не достигают того, к чему стремятся — свободы и счастья. И когда им кажется, что они уже приблизились к желанной цели, как в Ребекке; когда жестокая судьба осуществляет их заветные мечты, как у Риты, тогда несчастные, измученные тяжелой борьбой, они видят вдруг свою великую, подавляющую вину. Только теперь сознают они, что нет и не может быть свободы и счастья, достигнутых путем преступления. И лишь тогда, когда великое нравственное обновление заглушает их эгоистические стремления, когда в них, наконец, прорывается наружу то, чего они не признавали в своей мнимой силе — чувство ответственности, только тогда, они в состоянии превозмочь парализующее их деятельность чувство виновности и избегнуть, если не физического, то хотя бы нравственного падения.

Итак, если безграничный эгоизм, не признающий обязанностей и жертв, но сам пользующийся жертвами других, не приводить к желанной цели, то, может быть, удастся достигнуть ее при помощи так грубо и сознательно попираемой им любви. Любовь требует совершенного самоотречения, не знает, как и эгоизм, границ, и жертвует всем дорогим и близким. Но и этим путем нельзя достигнуть счастья, как ясно видно, из возвышенной жизни Бранда. Как ни полно любовью его сердце, он подавляет ее везде, где она вступает в конфликт с чувством долга. Огромная ошибка его состояла в том, что он принял формы социальной жизни за ее содержание. Его бог не ведает любви и милосердия. Твердому и неумолимому Бранду казалось слабостью молиться Богу. Но ужасная судьба после многих бесплодных жертв с его стороны заставляет бежать его из общества в холодный мертвящий мир льда и глетчеров. И лишь здесь Бранд понял, как жестоко он ошибался. В молитвах и слезах кается он, сильный, но побежденный, в своей тяжкой вине. И теперь видит, что одно лишь повиновение чувству долга оказывается сухим и мертвым и никогда не приведет к свободе и свету. Для спасения человечества нужна не только беззаветно преданная долгу мужественная воля: «рожденные и в плоти и крови люди» нуждаются еще в милосердии. Итак, только при соединении любви с чувством долга можно избегнуть того ложного пути, на который увлекает бессердечный эгоизм. И лишь озаренные светом любви, обязанности эти не покажутся тяжелыми оковами, стесняющими свободу личности, но, напротив, ею самой избранной и желанной сферою деятельности. И только одна эта любовь в состоянии вызвать в людях чувство ответственности, поддерживать их в жизни, согревая и побуждая к исполнению их обязанностей; и только она одна скорей всего даст то, что делает жизнь такой прекрасной — «тихое, радостное чувство невинности».

Вот те нравственные начала, которые Ибсен считает необходимыми для совместной общественной жизни людей; основанной на всеобщем счастьи и опирающейся на свободу и правду. Правдивое отношение к самому себе и к другим, свобода от власти лжи и себялюбия, прежде всего от чувства виновности — должны проникнуть в сердца людей и определить весь склад их жизни: их семейные отношения и их общественные обязанности. Этот вывод, почерпнутый Ибсеном из судьбы любой личности, выхваченной им из живой современной действительности, и составляет тему его «Leitdramen». В них Ибсен показывает, что ожидает не только отдельную личность и ее семью, но и целое общество, если в преступных людях не произойдет того внутреннего перерождения, которое приводит их, как, напр., консула Берника, к примирению с самим собой. Беспощадная критика современного общества и его основ — брака, семьи и социальных отношений — раскрывает перед нами бездну лжи, слабости, преступлений и лицемерия. В обществе, где целая половина его — женщины — лишены человеческих прав и достоинства и никогда не живет для себя, но служить дополнением и украшением другой его половины — мужчин; в обществе, где домашний очаг — «кукольный домик», где жена не воспитывает детей сообща с мужем, а «представляет для, него, как дети для нее «куклу»; в обществе, где эгоизм, преследуя свои низкие цели, драпируется в громкие фразы об общем благе и возвышенной морали, где всякого, кто действительно искренно и без боязни защищает общие интересы и справедливость, преследуют и травят, как врага, — в таком обществе свобода и правда не могут быть «опорами». Такое общество должно отказаться от надежды на лучшее будущее, и судьбы молодых поколений являются перед нами в темном свете, как, напр., в «Привидениях» и в «Гедде Габблер».

Такое общество не может приобрести свободу и правду и извне. Где не знают им цены, где они стали лишь пустыми звуками. «идеальным требованием» без всякой реальной основы, потому что общество утратило сознание, что только человек с сильной и испытанной волей делает их целью своей жизни, — в таком обществе идеи эти внесенные извне, становятся смешной карикатурой, вызывая только сумятицу и несчастие. Эта так часто непризнаваемая мысль проводится в «Дикой утке». Спасение люди должны искать только в самих себе, рассчитывая лишь на свои собственные силы и заранее отказываясь от «невозможного» — от совмещения узкого личного эгоизма с общечеловеческими интересами. Стремление к развитию самостоятельной личности и к всеобщему счастью возможно лишь при общественных формах жизни, с которыми люди связаны столь крепкими узами своего существования и развития. Если сознание всего этого не заставляет тех, кто всю свою жизнь руководствовался лишь интересами своего я, броситься с головокружительной высоты в бездну, (Сольнесс, Рубек — «Wenn wir todten erwachen») и если только внутреннее перерождение спасает от такого конца, то нужно создать людей, «в которых нравственность была бы естественной потребностью». Эту мысль ясно понял доктор Штокман, когда он из толпы людей, высмеивавших и преследовавших его, набирает мальчишек с улицы и желает воспитать их честными и свободными людьми, чтобы в их лице создать благородных мстителей обществу.

Драмы «Маленький Эйольф» и «Архитектор Сольнес», рассматривающие вопрос об обязанностях перед обществом, не как тему для философских размышлений, а как живую, сознательную, захватывающую всю жизнь и ее задачи силу, приводят героев к единственному исходу, который может возвратить им свободу и душевное спокойствие и поднять их повергнутую в прах личность, к сознанию и искуплению своей вины. В этом решении вопроса, подтвержденном столь различными фактами, найдена, кажется, наконец, единственно возможная дорога к свободе и жизнерадостности — «дорога невинности».

Но вечно бодрствующий, критический дух поэта снова угрожает так трудно добытому решению. Открывается еще одна дорога, которая обещает ввести на «высоту» самодовольного и рассчитывающего лишь на свои собственные силы человека. И Ибсен еще раз доказывает, что такой взгляд на жизнь, составивший роковую ошибку Бранда, в конце донцов, запутает человека в его собственной вине и этим неминуемо лишит его навсегда счастья и жизнерадостности. Эта именно мысль и служит темой для новейшей драмы Ибсена.