Идеальный слуга

Эпилог

— К-коза!

Прочувствованный выкрик сопровождался звоном разбитого стекла. Тонкая ваза с ручной росписью приказала долго жить, чрезмерно близко познакомившись с бронированной дверью депутатского кабинета.

По счастью, я к этому моменту находилась с другой стороны от двери и потому только съежилась и зажмурилась от резкого звука. Каким образом я ухитрилась на шпильках преодолеть полкабинета и захлопнуть за собой бронированную створку до того, как Карина вошла в раж, я не помнила, но была готова вознести хвалу любому божеству на выбор.

Ксения бросила на меня сочувственный взгляд, но из-за секретарского стола не высунулась — видимо, чтобы в случае чего успеть спрятаться под ним. Итан на кожаном диванчике для посетителей даже бровью не повел: он как раз висел на телефоне, добиваясь просветления у кого-то из поставщиков, и окружающий мир для него временно перестал существовать.

Временами я нечеловечески завидовала его умению абстрагироваться от ситуации.

— Зайди обратно, — мрачно потребовал интерком на столе Ксении, зловеще мигнув красной лампочкой. — Обсудим.

Я одернула укороченный жакет, машинально пробежалась пальцами по волосам, глубоко вздохнула и с опаской приоткрыла дверь, готовая в любой момент снова скрыться в приемной. Карина по-прежнему восседала во главе Т-образного стола для совещаний, и оставалось только диву даваться, как она умудрилась добросить вазу оттуда до двери.

— Заходи, — устало вздохнула она и откинулась на спинку кресла.

Обещаний больше ничего не кидать не последовало, но я все-таки рискнула. Переступив через осколки вазы и начавшую попахивать лужицу, я направилась на свое место за длинной частью стола — не упустив, впрочем, возможности мстительно вонзить шпильку в рассыпавшиеся веером белые розы: Самат, в отличие от Итана, оригинальностью не отличался, зато ослиное упрямство в сочетании с некоторой упоротостью оказалось их общей чертой. Строго говоря, охотник нас здорово выручил: поначалу уголовное дело на Сашу и Инну отказывались заводить за отсутствием «пострадавших» — получить легальный паспорт было не так-то просто, и большинство пропавших навок в официальной системе не числилось, а потому их исчезновения никого не волновали. Самат подошел к проблеме радикально, попросту выдав место их захоронения. Карине пришлось вывернуться наизнанку, чтобы он по делу проходил свидетелем, а не соучастником, но оно того стоило: новых гомункулов уже можно было не опасаться.

В отличие от Самата. Если его внезапный приезд в Уфу огорошил всех, включая, кажется, его самого, то сейчас живые цветы в кабинете Карины отчего-то воспринимались вполне органично. Я не помнила, когда в последний раз ее стол пустовал, а в планах на вечер зиял пробел. Карина изо всех сил делала вид, что ничего особенного не происходит, но ей уже никто не верил. Охотник привычно загонял добычу, и за него втайне болела половина штаба.

Я тоже, но розы — это было выше моих сил.

— Бутон на шпильку наколешь, — предупредила Карина, но опоздала.

Чертыхаясь, я подрыгала ногой и, сдаваясь, нагнулась, чтобы снять со шпильки маслянисто пахнущую розу. Укололась, разумеется, и раздраженно швырнула измочаленный цветок в лужу.

— А теперь — по порядку, — старательно делая вид, что розы ей не жаль, сказала Карина. — Какого вы собираетесь в Москву?

— Какого числа или какого черта? — невинно уточнила я, присаживаясь.

— И то, и другое, — благосклонно сказала Карина, так выразительно хрустнув пальцами, словно мысленно уже смыкала их на моей шее.

Я сложила руки на коленях, как примерная девочка, и хлопнула ресницами. Карину предсказуемо не проняло, но меня на нужный лад настроило.

— Прежде всего, я не собираюсь увольняться. Не потому, что официально между нами никаких контактов нет, — я не удержалась от широкой улыбки, — а потому что в Москве от меня будет больше толка. Больше организаций, больше фонов, больше людей — а значит, и контрактов. У меня только за те несколько недель добавилось почти десять тысяч подписчиков! И половина отвалилась за те полгода, что я провела здесь, пока шло следствие. Ты сама ругалась по этому поводу так, словно это не мои подписчики, а твои избиратели! В Москве я смогу добрать аудиторию до прежнего уровня. Я уже наладила контакты с одним неописуемо пафосным ателье, но они хотят меня на примерку вживую, — я помолчала: перед глазами вдруг встала кривоватая ухмылка Итана. — Как бы странно это ни звучало. Кроме того…

Карина тяжело вздохнула, прерывая прочувствованную и тщательно отрепетированную речь.

— Скажи уж честно: это Итан тебя подбил.

— Это Итан меня подбил, — без зазрения совести подтвердила я. — Здесь он кофейню уже раскрутил и даже подбил кого-то из младших девочек из Дёмы обеспечивать ее регулярными поставками. А в Москве дело начало затухать, несмотря на то, что эти две кофейни теперь гордо именуются федеральной сетью. Там-то у него навки нет.

Карина помассировала виски. Над Итаном в очередной раз сгущались тучи.

— Он на тебя дурно влияет, — в бессчетный раз повторила Карина. — Пометь его уже, и дело с концом.

— Знаешь, что самое забавное? — вздохнула я, подложив ладони под бедра и ссутулившись. — Он мне это тоже предлагал.

— Ты отказалась, и теперь он вертит тобой, как хочет, — не скрывая досады, заметила Карина, — а кое-кто на него смотрит и вдохновляется!

Я не сдержала дурацкого хихиканья, и почетная представительница навок в Курултае одарила меня возмущенным взглядом. Но вместо того, чтобы высказать все, обо мне думает (что вряд ли потянуло бы на новость дня), зловеще щелкнула кнопкой интеркома.

— А ну иди сюда, упырь, — потребовала Карина, не сводя с меня глаз. — Давай-давай, а то я не знаю, что ты ее в приемной караулишь!

«Упырь» невозмутимо ввалился в кабинет, на ходу объясняя кому-то, что он, конечно, охренел, но точно в меньшей степени, чем глубокоуважаемый собеседник, а потому предлагает закончить разговор попозже, когда несчастный кофеман на грани разорения дойдет до кондиции.

— Это ж до какой степени охренел твой оппонент? — вкрадчиво поинтересовалась Карина, скрестив руки на груди.

Итан невозмутимо запихнул очередную «лопату» в карман джинсов и сунул руки в карманы. От нежно обожаемой косухи его не заставил избавиться даже снежный уфимский ноябрь — только вместо привычной футболки под курткой теперь красовался толстый шерстяной свитер грубой вязки, добавлявший ему еще больше объема в плечах, отчего поставщики при разговоре вживую становились шелковыми и послушными, рискуя спорить исключительно по телефону.

— Ну, упырем он меня не называл, — заметил Итан, выразительно изогнув бровь.

Но в случае с Кариной его коронный жест прошел мимо. Смутить столетнюю утопленницу было куда сложнее, чем какого-то зеленого поставщика.

— Кажется, твой оппонент плохо с тобой знаком, — глубокомысленно отозвалась Карина и указала подбородком на стул напротив меня. — Сядь.

Итан покосился него с заметным сомнением, но все же осторожно присел. Первую пару секунд все настороженно прислушивались, но стул, на удивление, держался молодцом, и Итан рискнул откинуться на спинку.

— Алиса поставила меня в известность о твоих планах, — с отвращением сообщила Карина. — Итак. Во-первых, как я уже сказала, ты упырь. А ты — коза, — резко вставила она, когда я невовремя подавилась смешком. — И вы друг друга стоите. Но конкретно сейчас мне нужны люди у Керченского моста. Кто-то успел отправить туда бригаду гомункулов, и она почему-то до сих пор не рассыпалась. Кто-то ее подпитывает, и я очень хотела бы знать, кто и какого дьявола. Закроешь гештальт, Алиса?

Я подавилась восторгом с ругательствами пополам.

— А ты там тем временем еще одну кофейню откроешь, — невозмутимо сказала Итану Карина, которой не требовались лишние подтверждения моего согласия.

Но он юмором не проникся.

— Почему Алиса? — хмуро поинтересовался Итан, подобравшись. — Самат наверняка тебе не откажет.

— Не откажет, — слишком быстро кивнула Карина и выбила нервную чечетку ногтями по столу. — Он уже там.

Я невольно покосилась на разбитую вазу и растерзанные розы. Карина — тоже, но тут же отвела глаза.

— Понятно, — Итан вздохнул так укоризненно, словно взял у Карины мастер-класс по давлению на совесть ближнему своему. — И что прикажешь делать с московской кофейней?

— Бочка мертвой воды, — быстро предложила Карина.

— По бочке за неделю моего отсутствия, — тут же отозвался Итан и даже не поморщился, когда я отвесила ему пинок под прикрытием стола.

Когда дело доходило до торгов, остановить Итана было примерно так же легко, как убедить рыбу плавать брассом. Из кабинета Карины мы вышли одновременно, одинаково охрипшие и уставшие, когда кофейня, кажется, была обеспечена до второго пришествия.

Ксения предельно вежливо объясняла кому-то, что Карина Уфимка занята и подойти не может, и одновременно печатала что-то — не удивлюсь, если еще какой-нибудь отказ. На нас она еле взглянула, и мы выскочили из штаба, пока кого-нибудь еще не озарила гениальная идея припахать бесхозную навку, которая еще даже новый купальник не купила.

Итан ничем не выдавал своего отношения к резкой смене планов — преспокойно завернул за угол, где ему заговорщически подмигнул фарами подержанный «паркетник», и открыл мне дверь. В салоне сильно пахло кофе: в углублении возле рычага передач красовался внушительный одноразовый стакан. Три месяца назад Итан принял героическое решение бросить курить — но узнала я об этом только тогда, когда заметила исчезновение автомобильной пепельницы, а потому подозревала, что и о недовольстве Итана меня известят не раньше, чем он не выдержит и упылит в закат.

— Жаль, что Самат не видел, как Карина нас снаряжала ему в помощь, — не выдержав, забросила я пробную удочку.

Спрашивать в лоб, не расстроен ли Итан, я отчего-то стеснялась. Подумаешь, нежности какие…

— Жаль, — согласился Итан.

Двигатель протестующе рыкнул, пытаясь выгрести потяжелевшую машину из сугроба у обочины. Меня качнуло, и я вцепилась в дверную ручку.

— Я практически готова рассказать ему все в лицах, — заметила я.

За пассажирским окошком взметнулось облако снега. Машина откатилась назад, так и не выбравшись на проезжую часть, и в салон робко заглянул запах жженой резины, но его живой забил густой кофейный аромат.

— Пожалуй, я приму участие в спектакле, — неопределенно хмыкнул Итан и снова газанул. — Если парень в ближайшее время не получит никаких поощрений от Карины, то может и махнуть рукой, и что тогда с ним будет — большой вопрос.

«Паркетник» взвыл, загребая снег колесами, и опять откатился назад.

— Да брось, не станет Карина мстить за потерю интереса, — неуверенно отозвалась я.

Итан покосился на меня и с какой-то странной горькой усмешкой покачал головой.

— Я не за ее месть переживаю, — признался он. — Черт, и что ей стоило зашевелиться хоть на зашевелиться на месяц раньше?! Тогда хоть по городу можно было ездить!

Стрелка тахометра заглянула за отметку в четыре тысячи оборотов. Сугроб это тронуло не больше, чем меня саму.

— И сейчас можно, — я заинтригованно покосилась на невозмутимый профиль Итана, ожидая подробностей.

— Ага, на санных упряжках, — раздраженно огрызнулся он. С третьей попытки колеса все-таки доскреблись до асфальта, и «паркетник» тяжело перевалился через снежный бруствер между парковкой и проезжей частью, звучно треснувшись днищем. — Начинаю догадываться, почему в салоне мне настоятельно советовали полноценный внедорожник!

— Ты переводишь тему, — не повелась я.

Далеко «паркетник» не уехал: ближайший светофор непреклонно загорелся красным и начал отсчет. Поперек дороги поплелись хмурые люди, по самую макушку замотанные в шарфы и пуховики, и только парочка щебечущих, как весенние пташки, студенток продефилировала на таких каблуках, что оставалось только диву даваться их чувству равновесия. Итан проводил их безразличным взглядом и обреченно согласился:

— Перевожу. У меня почему-то нет ни малейшего желания обсуждать, что может случиться с парнем, если от него отвернется единственная женщина, которая дала ему хоть какую-то опору под ногами после того, как он попал из огня да в полымя, то есть, пардон, из-под приворота под метку навки.

Я прикусила язык. Если вспомнить самого Итана в начале нашего знакомства — вечно подшофе, пропахшего сигаретами и слишком крепким кофе, — можно смело предположить, что ничем хорошим потеря музы и покровительницы обычно не заканчивается. Но Итан-то выкарабкался и даже курить бросил, да и с пивом я его давно не видела…

Тут я наткнулась взглядом на стакан из-под кофе, который, даже будучи пустым, успешно заменял автомобильный освежитель воздуха, и нахмурилась. Итан никогда не жаловался и не обсуждал со мной Веру, если не припереть его к стенке, да и разговор о новой метке завел всего один раз и, получив отказ, не возобновлял. Но, наверное, все было вовсе не так безоблачно, как мне казалось?..

— Спеться-то вы когда успели? — спросила я вместо тысячи и одного вопроса, которые вертелись на кончике языка.

Итан повернулся было ко мне, но тут же сосредоточился на дороге: светофор милостиво переключился на зеленый, и «паркетник» глухо заурчал движком.

— Примерно позавчера.

— Позавчера? — я нахмурилась, ловя за хвост ускользающую мысль. — Погоди-ка… это когда ты впервые заявил, что хочешь вернуться в Москву?

У Итана был один солидный плюс: он всегда подмечал детали — и чертовски быстро учился делать из них выводы. Поэтому, когда я подозрительно сощурилась на свое полупрозрачное отражение на лобовом стекле и повернулась к водительскому креслу, шумно втягивая в себя воздух, Итан без лишних комментариев свернул на обочину и врубил аварийку за мгновение до того, как я проникновенно поинтересовалась:

— А ты ведь ни черта не собирался в Москву, не так ли? Ты просто завел этот разговор, чтобы я явилась к Карине и выбила из равновесия известиями о переезде! — От подзатыльника он тоже многоопытно увернулся и растянул губы в мерзкой поощрительной усмешке. Меня, впрочем, и так уже несло. — Ты, черт тебя дери, решил проверить, поеду ли я за тобой, а заодно и прощупать почву для Самата, стоит ли ему вообще на что-то надеяться с Кариной! Ты!.. — от избытка чувств у меня вдруг закончился словарный запас, и я воспользовалась любезно предложенным старшей сестрой вариантом: — Упырь!

— Но ты все равно согласилась ехать, — широко улыбнулся Итан.

Он даже не пытался ничего отрицать! Я надулась и отвернулась. Вздрогнула, когда рядом щелкнул замок ремня безопасности, но стоически продолжала изучать утопленный в пластике рычажок блокировки двери.

— А если бы я спросил о переезде чисто теоретически, — вкрадчиво сказал Итан, и его полупрозрачное отражение в стекле повернулось полубоком, упершись плечом в спинку водительского сиденья, — ты бы сказала, что тебе и здесь неплохо. Думаю, вразумительного ответа я бы не добился, даже если бы явился с кольцом и цветами.

Я поперхнулась воздухом и все-таки повернулась, чтобы тут же наткнуться на такой мудрый и всепонимающий взгляд, что немедленно заметила:

— Ну, ты мог бы прихватить кольцо не с бриллиантами, а на член. Тогда бы я много чего вразумительного сказала.

— Позволю себе усомниться, — не повелся Итан. — Зато теперь я прояснил для себя все, что хотел, и Самату заодно помог. Да и потом, когда еще я смогу съездить в Крым за казенный счет и тем самым обеспечить московскую кофейню регулярными поставками мертвой воды? — Он так выразительно поиграл бровями, что я все-таки извернулась и отвесила ему подзатыльник, но тут же поплатилась: в отличие от меня, Итан успел отстегнуться и теперь беспрепятственно впечатал меня в спинку сиденья, сорвав глубокий и вдумчивый поцелуй.

А я могла разве что от души треснуть его по плечам — но через свитер и куртку, кажется, до совести не достучалась.

— Если я чему и научился за этот год, — шепнул мне в губы Итан, проигнорировав мои трепыхания, — так это тому, что, если не опускать руки, все будет по-моему. — Он поймал мое запястье и легко провел моей ладонью у своей груди. От левого плеча — наискосок вниз, словно рассчитывал вложить сердце мне в руку, и преспокойно отстранился, оставив меня со сбившимся дыханием, растрепавшимися волосами и пламенеющими щеками. — Ты можешь сомневаться, вредничать и упорствовать сколько твоей душе угодно. В конечном счете я все равно добьюсь своего.

Итан выпрямился и снова пристегнулся, не глядя в мою сторону. Я выровняла дыхание и с нарочито независимым видом вскинула подбородок.

Возможно, в конечном счете все действительно будет, как он хочет. С его-то талантам к многоходовочкам!..

…но не сегодня. Пусть не надеется отделаться так легко!

Конец