Игорь Всеславьевич и Злокачественная опухоль

Он Игорь свет Всеславьевич оправдывается,

И жалуется он директурше, и плачется:

— Как в первый сон я увидал его — проснулся с ужасом,

Второй-то сон я бился с ним — подумал, что сгорел в огне,

Как в третий раз клевал его, да он швырнул меня далече.

Ишшо послушать Онко Онковича Ракова,

Он прямо заявил, ты, дескать, да авгеев прихвостень!

А я так не стрелял несчастных по темницам-то,

И не гонял по венам псевдобогатырский героинушко,

И не лелеял у себя я птичку-гонорейку,

И не ютил срамной-то простудифилис.

Чуть оступился малость, ну да дело прошлое,

А й не вернусь к ракбойничкам, татям чумовым.

Ишшо майор сказал, вы, дескать, мне не верите,

Я будто подозрительный и странный молодец…

Да ай же Макошь Паникратовна добрейшая!

Неужто зря учусь я медицинской мудрости?

Неужто навсегда клеймом затравлена моя душа?

Воспроговорит нунь Макошь Паникратовна:

— Ты, Игорь свет Всеславьевич, не кипятись и не жужжи-ка!

Не разливай мне тут лейкоплаксúю мокрую,

Не разводи пчелиный геморрой жалючиий!

Душевна твоя опухоль, скажу я, операбельна,

И головам поганыим диагнозы поставлены:

Власть — корона царская у Чудища на средней голове,

Страх — венец колючей провулки да на второй главе,

Смерть — могильный крест на третьей-то башке.

Сразить и победить Канцера-Зверя все-таки возможно,

И я берусь помочь и кой-чем подсобити,

Но и тебе задачу выполнить нелегкую придетися.

Ведь чтоб в хитрющем сне реальность победить —

Нужна огромна воля, и терпенье, и намеренье.

Но вот еще путь — пешим в Навь из Яви добиратися,

Чтобы к душе прийти осознанно, минуя сон.

Но даже с Правью это сделать ох непросто же.

Благославленьем помогу и даром медицинскиим —

Есть у меня чудесный лазер-меч рентгенистый,

С тым хырургическым оружьем ты погубишь Зверя.

Однако этого опять же недостаточно,

А ты иди-тко, Игорь свет Всеславьевич, ко матушке своей,

Да матушка твоя подскажет по-волшебному.

Вот Игорь свет Всеславьевич подарочек бесценный брал,

Чудесный лазер-меч рентгенистый, научный.

Клинок — коллоидным-то золотом он выстланный,

А рукоять кристаллами — алмазами украшена,

А и сияет меч, лечебною лучится интенсивностью.

Он Игорь свет Всеславьевич директурше-то кланялся,

Он шел ко дому по слободушке походкой трезвою.

А в домике-избушечке ждут, беспокоятся родные-близкие,

Волнуются родные — матушка и Лелюшка Сварожична.

Оны как увидали молодца в окошечко, обрадовалися,

Оны-то кинулися и встречать его, и порасспрашивать.

А Игорь свет Всеславьевич показыват подарочек,

Чудесный лазер-меч рентгенистый, лучистый.

Родным-то он поведает стратегию да Макоши нунь Паникратовны.

По плану етому целебному он обращается ко матушке,

Он спрашиват у доброй матушки инструкций-то волшебныих,

Он прямо щас готов на бой идти-сражатися.

А й говорит тогда родная добра матушка:

— Да ай же ты еси, млад Игорь свет Всеславьевич!

Ишшо-тко броду не познал — суешьси в воду.

Как раньше во легендах-сказках повелосе

Ходить за тридевять земель по утру раннему,

А накануне хорошенько отоспаться-выспаться.

Топерче новые настали времецки магичные,

Волхвов по сумеркам ведет их сила личная.

А ведь до путешествия сознания повыждать меру надобно:

Чрез девяти деньков приготовления пуститься в путь-дороженьку.

Как скоро-то былина станет раскрыватися,

Да и не скоро силушка волшебная содеется.

Родная матушка наращиват клубочек светлой ниточкой,

А Леля дочь Сварожична коренья, травушки настаиват.

Как ети девять суточек магических послед осталися,

У Игоря Всеславьева силенок-то прибавилось,

Ажно родная добра матушка спроговорит:

— Вот те клубок — не бронзой, серебром и золотом,

А русскою заветной Правью сотканный.

Бросай его по первой звездочке вечерней,

Да тут беги за ним скорей, не отставай.

Придешь в леса угрюмые, дремучие.

Там повстречаешь на пути существ невиданных:

Как первый будет златокрылый василиск,

Второй-то будет грифон златоклювый.

Их расколдуешь от оков живой водою.

Затем и Леля дочь Сварожична заводит речь:

— Вот те вода живая, соками природными настоянна

На зверобое, чистотеле, чаге, подорожнике,

Ромашке, деревéе, пижме, чесноке, крапивушке,

Эфéдре, чабреце, календуле, алтее и солодке,

На úрном корне, хвое, бузине, столетнике,

Багульнике, полыни, редьке, лопухе-репейнике.

На стебельках, листочках, ягодках и корешках,

На корневищах, в русских землях проживающих.

Как прикоснетися вода живая к тленну телу —

Не токмо хворый разогнется, но и проснется мертвый.

Охрану Ирия священного — тых грифона и василиска —

Не мешкая проси о помощи великой, о подмоге.

Пусть грифон златоклювый собирает рать могучую,

Разбудит голосом моих божественных родителей —

И Ладу, и Сварога, и других богов от кабалы снотворной,

А также птиц-зверей всех, тварей поднебесных и подводных.

А ты садись верхом на василиска златокрылаго,

Он полетит во Ирий-сад ко черн-хлад камушку.

Как вот на небосводе путеводна звездочка зажглася,

Он Игорь свет Всеславьевич в нешутошный поход собрался.

Ишшо ведь брал с собою лазер-меч рентгенистый,

И вешал к поясу ту флягу со живительной водою.

А й целовался он, прощался с Лелюшкой Сварожичной,

А й обнимался, поклонялся до землицы рóдной матушке,

Да и бросал клубок заветный, русским духом сотканный,

И покатился светлый тот клубочек в сторону неведому.

Видали, как удалый молодец шел по Стрелецкой улице,

Да не успели разглядеть, как выходил из Аляксандровской слободушки.

А он ведь через речки быстроструйные да перешагивал,

Через поля широкие размашистые перемахивал,

Холмы, овраги он крутые перепрыгивал.