Ин и Яла

ГЛАВА 6. Умия и Гинуш

Когда я пила чай, украдкой разглядывала Ина, причем преимущественно лицо. Его голубые, помнится, глаза сейчас были темно-синего, почти черного цвета. Следом опустила взгляд на его губы, их уголки слегка приподнялись кверху. Он заметил мой интерес! Поэтому, смутившись, поспешила выйти из комнаты, чтобы привести свои чувства в порядок. Встала из-за стола, отвернулась и прошла к двери. Но открыть ее так и не смогла. Рука Ина удерживала ту на месте. Сам он стоял сзади, дыша мне в затылок.

– Не спеши. – Не услышав ничего в ответ, мой извечный соперник добавил: – Есть разговор о предстоящих испытаниях.

– Так что там с твоим отцом и мастером Анем? – Я повернулась к нему лицом и решила напасть первой, с вызовом глядя на Ина в ответ.

Раньше я всегда изучала положение его рук, стойку, тонус мышц, состояние зрачков, в общем, только как воина и соперника. Сейчас же мной двигало другое, доселе не известное мне чувство.

Его мускусный запах дразнил мои ноздри. Сердце стучало в бешеном ритме. Но я все же выставила руки и уперлась ими в грудь Ина, устанавливая пальцы в акупунктурные точки, активировав которые, можно добиться временного паралича противника. Чувствуя ритм его сердца под пальцами, вздрогнула, осознав, что не одна я страдаю от древней техники.

Его бровь иронично изогнулась, и он вымолвил в своей манере непонятное:

– Не бойся меня, я тебя не трону.

Зачем ему меня трогать? Непонятно. Драться со мной не будет? Это, конечно, хорошо. Предполагалось, конечно, что и так не должен в соответствии с кодексом. Да только он теперь вроде как отшельник. В общем, я уже мало что понимала, но пальцы убрала, вытирая запотевшие ладони о штаны своей формы кинхо.

– Никогда больше так не перетягивай тело бинтами. Это опасно, – сказал Ин, почему-то вспоминая нашу с ним последнюю битву.

– Идет, а ты все же расскажи историю про свое родство с Мастером Танцующего ветра.

– Мой отец – сын Мастера Аня, мать – дочь Мастера Ота, – начал свой рассказ Ин. Повернувшись ко мне спиной, он вернулся и занял свое место рядом с очагом. Я же прошла и села через чайный столик от него.

Вдохнув воздуха в легкие, Ин продолжил, глядя на всполохи огня:

– Моя мать Умия и отец Гинуш раз за разом соревновались друг с другом до потери сознания, даже будучи уже Мастерами, пока один несчастный случай не свел их вместе. Не буду рассказывать всех печальных подробностей, которые и сам не до конца знаю, скажу лишь, что на поиск убийцы отправились лучшие синоби обоих додзе, кроме мастеров Ота и Аня, временно заключивших между собой перемирие. Мои родители и остальные преследовали наемника из другой деревни, как показала остаточная духовная энергия на теле убитого. Несколько дней они все шли по его следу, минуя Тысячелетний лес, перевал Енхо, речку Сунзу, равнину Микё.

Многие из Мастеров уже отстали к тому времени, но Умия и Гинуш продолжили преследование и наконец настигли Мастера Рваного меча в лесу Половинной луны. Вдвоем они быстро управились с убийцей, хоть и были вымотаны до предела, но об обратной дороге речи быть и не могло. Поэтому, как рассказывал отец, в кои-то веки, придя к обоюдному согласию, они решили помочь друг другу восстановить силы.

Устроившись на ночлег в холодном лесу, они жались друг к другу, лежа на наскоро собранной подстилке, чтобы просто не окоченеть. Сил было мало. Их тела требовали восстановления. Чудом выжив в ту ночь, утром мои родители уже соорудили себе некое подобие жилища и отправились на охоту за дичью. Так день за днем им приходилось привыкать к новой реальности, требующей работать сообща.

Достаточно восстановившись, они вместе отправились обратно. А когда вернулись в деревню, узнали, что потеря своих детей еще больше озлобила кланы Воздушной листвы и Огненного тигра. Перемирие было разорвано. И опять началась вражда. Да только чувства не вырвешь из груди, и в скором времени мой отец отказался от вызова, брошенного ему сестрой Умии, Мастером Шинкой. Гинуш ушел в отшельники. Мать не смирилась с его пропажей, начала тайком выбираться из деревни на встречи с ним. А когда узнали, что она ждет ребенка, то есть меня, естественно, начались толки да разговоры о том, кто посмел. Мать хранила молчание до самого моего рождения. Только в потугах во время родов постоянно звала Гинуша.

Поэтому, поняв наконец, кто нарушил кодекс синоби, одновременно трое Мастеров вызвало на бой моего отца, и он всех победил, но был сильно ранен. Мать не смирилась с таким положением вещей и собралась покинуть додзе Огненного тигра через неделю после родов. Да только меня ей не отдали.

Как рассказывал отец, она выходила его, а сама слегла и после уже не оправилась. Организм ее был истощен тяжелыми родами. Гинуш же уговаривал ее вернуться в додзе, а как только смог ходить, тут же сам отправился в деревню, чтобы просто купить лекарств, но ему все отказали. Обе школы отвернулись от него, не пустив даже на порог. А он, когда вернулся в свою лачугу, увидел, что Умия уже угасала. Напоследок сжав его ладонь, она поручила позаботиться обо мне.

Гинуш хотел забрать меня к себе сразу же, но боялся повторения истории, поэтому терпел все это время, издали наблюдая за моим взрослением, тренировками. А когда мне стукнуло пять, отец впервые связался со мной и стал тайком учить всем техникам, которые только знал, поначалу не раскрывая даже нашей родственной связи. Помню, было время, я считал его чудаком-отшельником. А когда узнал, как поступили с моей матерью и отцом (мне тогда как раз исполнилось шестнадцать лет), то я чуть не разнес оба додзе в порыве злости. Ты, сирота, единственная выжившая, еще крошкой спустившаяся с гор, дала мне тогда отпор, когда я напал на учеников Воздушной листвы, уложив всех кинхо своей школы. Твои всклокоченные, стоящие дыбом волосы и пылающие яростью глаза запомнились мне на долгие годы. Отделав меня практически до потери сознания, ты хладнокровно наносила удар за ударом, при этом аккуратно обходя жизненно важные органы.

От бесславного проигрыша меня спас подоспевший Мастер нашей школы. Шинка попросту схватила меня во время очередной твоей атаки и утащила назад в наше додзе, где я и вырубился.

После этих слов Ин замолчал. Меня же взволновал еще один вопрос. Мое происхождение. Мастер Шэн сказал лишь однажды про то, что меня подбросили в додзе.

– Что ты знаешь о моем появлении в додзе Воздушной листвы?

– Немногое, только то, что ты спустилась в перевал Енхо и сама вышла к нам в деревню из Тысячелетнего леса. Мастер Ань, насколько мне известно из рассказов отца, тяжело скорбел об утрате Умии и ухода сына в отшельники, поэтому сам лично принес тебя в додзе, как только узнал о судьбе маленькой девочки, спустившейся с гор. Никто из деревни не решался тебя принять, боясь заражения. Поговаривали, что ты принесла с собой чуму. Но слухи быстро улеглись, как только люди увидели тебя здоровую и розовощекую, начинающую ранние тренировки с пробежки по деревне.

– А сколько мне было тогда? – спросила я, тут же силясь вспомнить хоть что-то.

– Четыре или пять, или около того. Сейчас я уже не вспомню.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я, сложив кулак с ладонью и кланяясь в знак уважения к рассказчику.

– За что? – удивился тот, судя по голосу.

– За еду и за доверие, – честно призналась я, вставая из-за стола.

– Что ж, самое время перейти к тренировкам, – сказал Ин, поднимаясь следом и разминая, похоже, затекшие ноги.