Индонезийские сказки

Предисловие

Под экваториальным небом, на бескрайних просторах Индийского океана раскинулись, словно брошенные рукою великана, острова обширного Малайского архипелага.

Здесь, на этих островах, расположена молодая республика Индонезия.

Суматра, Ява, Целебес, Борнео… стоит лишь упомянуть эти острова, и мы сразу же представляем себе лазурное небо, берега, окаймленные коралловыми рифами, горы с дымящимися вулканами, непроходимые джунгли, высокие кокосовые пальмы, быстрые прозрачные речушки…

Но не экзотика дальних островов привлекала внимание чужеземцев. Полезные ископаемые и сельскохозяйственное сырье — вот что на протяжении столетий разжигало их аппетиты.

Свыше трех веков хозяйничали на островах голландские колонизаторы, прибравшие к рукам все богатства, которые по праву должны были бы принадлежать многомиллионному трудолюбивому народу Индонезии. Пряности, копра, пальмовое масло, тростниковый сахар, чай, хинин, каучук, свинец, олово — все это превращало Индонезию в неиссякаемый источник наживы для колонизаторов за счет тяжелого, непосильного труда местного населения.

Начиная с прошлого столетия в стране постепенно укрепляли свои позиции также капиталисты Англии и Соединенных Штатов.

Индонезийский народ всегда самоотверженно боролся за свою независимость.

Еще в семнадцатом веке на острове Ява вспыхнуло крестьянское восстание под руководством народного героя Сурапати, который создал армию, неоднократно вступавшую в сражения с численно превосходящей голландской армией. Борьба не прекращалась долгие годы и после смерти Сурапати.

В 1825 году на том же острове Ява началось народное восстание против голландских колонизаторов. Это восстание, которое возглавил Дипо Негоро, распространилось на несколько провинций и было подавлено только в 1830 году.

Разрозненные восстания в ряде районов Явы происходили и в последующие годы.

Организованные формы национально-освободительного движения появляются лишь в XX веке.

В 1911 году создается партия Сарекат Ислам (Союз Ислама), которая вскоре превращается в массовую организацию. Сарекат Ислам ставил перед собою цель «объединения мусульман для взаимопомощи» и пользовался в тот период времени поддержкой со стороны широких слоев населения.

В 1920 году была создана коммунистическая партия Индонезии, которая вела последовательную борьбу за улучшение жизненных условий индонезийских трудящихся, за свободу и независимость страны.

Независимой республикой Индонезия была провозглашена 17 августа 1945 года. Многонациональная, многоязычная страна, которую искусственно разобщали чужеземные завоеватели, стала теперь единой. Ее богатая культура, веками безжалостно подавлявшаяся, получила, наконец, возможность свободно развиваться. Расцвела индонезийская литература. Пятьсот книгоиздательств страны выпускают ежегодно множество интереснейших романов, пьес, сборников стихов. С особой любовью относятся индонезийцы к своему фольклору. Издаются и переиздаются лучшие образцы классического наследия. Тщательно собираются и записываются сказки народов, населяющих различные острова страны.

В Индонезии множество языков и диалектов. На Яве говорят на яванском, сунданском и мадурском языках. На Суматре — на батакском, ачех, лампунг, ниас, ментавай и других. На Целебесе языков еще больше: тораджа, мандар, бутон, бугис, мангкасар, тондано, томболо, тонтандеран, горонтало.

Мы назвали только три острова, а ведь в Индонезии их три тысячи! Не следует, конечно, думать, что на каждом острове свой язык, но тем не менее общее число их весьма велико.

Отсюда ясно, какую огромную объединяющую роль призван сыграть государственный язык страны. Его называют «Бахаса Индонесиа» — «индонезийский язык», хотя в основе своей он является малайским.

История индонезийского языка вкратце такова. Со времен глубокой древности на Малакском полуострове жили малайцы. Это был народ с высокоразвитой культурой, поддерживавший торговые и культурные связи со многими далекими странами. В малайском языке очень много слов, заимствованных из санскритского и арабского языков. Известное влияние оказали на него также хиндустани, персидский, яванский и китайский языки, а из европейских — португальский, голландский и английский.

Арабы внесли, пожалуй, наибольший вклад: начиная с XIV века малайцы пользовались даже арабским шрифтом (правда, дополненным пятью буквами).

В XV веке в странах Юго-Восточной Азии начинается бурный расцвет торговли. Малайские мореплаватели бороздят во всех направлениях моря и океаны.

Малайский язык — простой, легкий и звучный — быстро становится основным средством общения в портовых городах многих островов, которые теперь входят в состав Индонезии. За короткий срок он приобретает очень широкое распространение: уже в 1521 году участники экспедиции Магеллана могли убедиться в том, что их малайского переводчика понимают на всей территории Малайского архипелага — самой большой группы островов в мире.

Что же представляет собой современный индонезийский язык? Чем он отличается от малайского? В Индонезии любят говорить, что «малайский язык можно уподобить маленькой девочке, а индонезийский — взрослой девушке». В самом деле, «Бахаса Индонесиа» — это результат бурного развития и формирования малайского языка в современных условиях, обогащения его за счет многих местных языков и диалектов.

Единым государственным языком он был объявлен после провозглашения независимости Индонезии в августе 1945 года. Практически это означает, что даже в начальных школах самых отдаленных островов преподавание теперь ведется на индонезийском языке. Маленькие яванцы, сунданцы, батаки, мадурцы вначале изучают этот язык в школе, а затем уже говорят и пишут на нем как на родном.

С конца прошлого века индонезийцы пользуются латинским шрифтом, причем написание максимально приближено к произношению.

Индонезийский язык на редкость красив и своеобразен. Достаточно хоть раз услышать индонезийскую речь с ее характерной мягкой интонацией и чеканными звуками, чтобы уже никогда не спутать этот язык с каким-либо другим. Его сразу же можно распознать и по одной интересной особенности. Мы имеем в виду явление, которое называется редупликацией.

Редупликация, или удвоение, — это повторение одного и того же слова два раза подряд. Вы включаете радио и слышите: брита-брита (это значит «известия»). Обращаясь к радиослушателям, диктор говорит: судара-судара (граждане). Объявляя длину волн, на которых идет передача, он произносит слова: гломбанг-гломбанг (волны). То и дело раздаются эти сдвоенные слова, придавая всей речи в целом очень своеобразный характер.

Каков смысл этого удвоения? В приведенных примерах мы имеем дело с образованием множественного числа. В индонезийском языке нет особых грамматических форм множественного числа, как, например, в русском, английском или немецком. Поэтому индонезийцы, желая выразить понятие множественности, попросту произносят одно и то же слово дважды.

Однако нередко мы сталкиваемся с редупликацией, вызванной совершенно иными законами языка. Например, слово паги означает «утро», а паги-паги — «рано утром». Малам — это «вечер», а малам-малам — «поздно вечером». Тингги — «высокий», тингги-тингги — «очень высокий». Здесь, как мы видим, удвоение дает усиление смысла.

Несколько иначе обстоит дело с глаголами, где при удвоении одно из слов нередко претерпевает небольшие изменения. Подобное явление наблюдается обычно среди глаголов, которые обозначают действие, носящее взаимный характер. Например, тикам-меникам значит «колоть друг друга» (холодным оружием), тембак-менембак — «вести перестрелку», а пукул-мемукул — «дубасить друг друга».

Есть еще один очень интересный вид редупликации — удвоение по принципу сходства. Поясним это примерами. Слово мата означает глаз. А мата-мата значит… «шпик». Почему? Да потому, что шпик шныряет глазами во все стороны и непрестанно что-то высматривает. Он как бы «весь обращен в глаза».

Оранг — это «человек», а оранг-оранган — «огородное чучело», ведь оно похоже на человека!

Однако бывает и так, что причина удвоения тех или иных индонезийских слов остается загадкой. К их числу принадлежат, например, такие слова: кура-кура (черепаха), купу-купу (бабочка), лабах-лабах (паук), беранг-беранг (выдра) и ряд других.

Удвоенных слов в индонезийском языке так много, что газеты и журналы ради экономии места нередко поступают следующим образом: вместо того чтобы набирать два раза подряд одно и то же слово, они набирают его только один раз и ставят после него цифру 2. Получается как бы слово в квадрате.

Речь индонезийцев изобилует образными пословицами, красочными поговорками. Например, о лицемерных людях в Индонезии говорят: «Снаружи — золотой банан, а внутри — колючки». Если кто-нибудь проявляет излишнее усердие не там, где нужно, приводят пословицу: «Греби вниз по течению, и над тобой будут смеяться крокодилы». Людей, слабых с виду, но стойких духом, сравнивают с бамбуком, который иной раз и гнется под напором ветра, но никогда не ломается. О человеке, которого преследуют неудачи, говорят: «Вырвался из пасти крокодила, а угодил в пасть к тигру». Над невеждами смеются: «Обезьяна раздобыла цветок, да только что она в нем понимает?». О тех, кто ничего не видит дальше своего носа, принято говорить: «Сидит лягушка под скорлупой кокосового ореха и думает, что там весь мир». Про настоящих друзей говорят, что они «неразлучны, как дым с огнем».

Жадных людей старинная индонезийская поговорка сравнивает с «голландцем, который просит земли». История этой поговорки такова. В давние времена один из первых голландских колонизаторов попросил у яванского крестьянина немного земли. «Дайте мне хоть клочок, — сказал он, — не больше этой буйволовой шкуры». Крестьянин согласился, и тогда голландец изрезал шкуру на тонкие полоски, связал их друг с другом и полученной длинной веревкой отмерил себе огромный участок.

Народ Индонезии любит свою страну: «Пусть на чужбине идет золотой дождь, а у нас каменный, все равно на родине лучше».

Индонезия — страна древней культуры.

В ее богатом фольклоре самобытные элементы причудливо переплетаются с мотивами и сюжетами, занесенными на острова многочисленными пришельцами из разных стран. Тесный контакт с Индией оказал очень большое влияние на фольклор и на древний эпос Индонезии.

Индийский эпос «Махабхарата» хорошо известен в Индонезии. По велению яванского раджи Дхармавангсы он был переведен на древний яванский язык еще в 1000 году. Влияние его на средневековую яванскую, а впоследствии и на индонезийскую литературу огромно.

Такие эпические произведения индонезийского фольклора, как «Санг Бома» и «Пандава Лима», написаны, несомненно, по мотивам «Махабхараты».

Народные кукольные представления, популярные среди жителей Индонезии, зачастую целиком построены на сюжетах, заимствованных из «Махабхараты».

Еще большей известностью в стране пользуется индийский эпос «Рамаяна», который по существу давно уже стал достоянием индонезийского фольклора. Предполагают, что впервые это произведение было переведено на древний яванский язык писателем Йогисвара в 925 году. В дальнейшем, в процессе многократных пересказов содержание «Рамаяны» изменялось и обрастало новыми подробностями: нравы и обычаи страны, отдельные исторические события получили отражение в индонезийском варианте этого произведения, известного под названием «Сери Рама».

Арабские и персидские сказки, с давних пор хорошо известные индонезийцам, также наложили свой отпечаток на легенды и сказания, передаваемые из поколения в поколение жителями многих островов страны.

Китайские мореплаватели и поселенцы занесли сюда немало чудесных сказок, которые уже в своей трактовке и поныне рассказывают яванцы.

Во многих районах страны все еще живы легенды и поверья, сохранившиеся со времен глубокой древности и дошедшие до нас без малейших изменений. Такова, например, легенда о сотворении мира, широко распространенная среди жителей Суматры.

Вот что рассказывает эта легенда. Бог Батара Гуру создал сушу, бросив горсть земли своей дочери, прыгнувшей из заоблачных высот в морскую пучину. Оказавшись на поверхности воды, земля стала увеличиваться в размерах и вскоре загородила свет громадному морскому змею — Нага Падоха. Тот, обозлившись, подтолкнул сушу снизу, и она поплыла, качаясь на волнах. Когда Батара Гуру увидел, что произошло, он послал на землю героя, который, одолев змея, заковал его в цепи. Нага Падоха отчаянно вырывался, и от этого образовались горы и долины. Даже теперь, когда змей ворочается, происходят землетрясения.

Очень своеобразна легенда о землетрясениях, распространенная среди народности минангкабау. Земля держится на рогах огромной буйволицы. Всевышний велел ей нести это бремя до тех пор, пока с лица земли не исчезнет последний человек. Время от времени буйволица мотает головой, пытаясь взглянуть на землю и проверить, есть ли еще там кто-нибудь. От этого происходит землетрясение, и тогда люди начинают бить в гонги и кричать: «Мы еще живем здесь, мы еще живем!».

Глубоко поэтична легенда о лунных затмениях, распространенная на острове Целебес.

Вечер полюбил Луну и задумал жениться на ней, но она ему отказала — очень уж у него черное лицо. Вечер обиделся и затаил на Луну злобу.

Солнце, узнав о том, что красавица Луна отказала Вечеру, сделало ей тотчас же предложение, которое Луна благосклонно приняла. Вскоре они поженились. И вот как-то раз, когда Солнце прогуливалось по небесам, на него неожиданно напал Вечер. «Отпусти меня! — взмолилось Солнце. — Отпусти! Что станет с моей женой, если я не вернусь?».

Услышав рыдания Солнца, Вечер сжалился над ним и согласился отпустить его, но взял с него обещание никогда не бывать подолгу вместе с Луной.

С тех пор, когда Солнце с Луной встречаются и наступает затмение, люди на земле начинают кричать и бить в гонги, чтобы напомнить Солнцу о его обещании.

А вот старинное яванское предание. Как-то раз крестьянин по имени Агенг Села работал на своем поле. Неожиданно разразилась гроза, и появился Гром, задумавший убить крестьянина. Но тот ловко поймал своего врага и отнес его в большую мечеть, где Гром был посажен под замок. Вскоре пришла старуха, жена Грома, и стала умолять крестьянина выпустить мужа на волю. Агенг Села согласился, но с одним условием: Гром никогда не будет трогать его потомков. И теперь, когда раздаются раскаты грома, жители яванских деревень обычно восклицают: «Осторожнее! Я — внук Агенга Села». Гром вспоминает о своем обещании и тотчас же уходит, никому не причинив вреда.

Среди даяков на острове Борнео большой любовью пользуется легендарный герой Клиенг, который, как гласит предание, умеет легко перевоплощаться в кого угодно и во что угодно. «Кана» — песни о его подвигах и приключениях — нескончаемы, и даяки готовы слушать их дни и ночи напролет.

Говоря об индонезийском фольклоре, нельзя не упомянуть чудесные, полные тонкого народного юмора сказки о неудачнике Лебай Маланге, о хитреце Билаланге и о придурковатом Пандире, который все делает шиворот-навыворот. Героев этих сказок хорошо знают жители всех островов страны, хотя в разных районах Индонезии они известны под разными именами.

Особое место в индонезийском фольклоре занимают сказки о животных. Излюбленный герой этих сказок — канчиль, или пеландук, яванская карликовая лань, которая водится в джунглях Индонезии.[1]

Жители многочисленных островов страны хорошо знают и любят эти сказки, порой смешные, порой грустные. В разговоре индонезийцы очень часто упоминают о проделках и приключениях канчиля, приводят пословицы и поговорки о нем. «Канчиль забыл про ловушку, но ловушка не забыла про канчиля», — говорят яванцы, когда хотят сказать, что надо всегда быть начеку и помнить об опасности. «Он совсем как пеландук на поляне», — говорят о растерявшемся человеке, не знающем, куда скрыться и где искать спасения.

Часто встречаются упоминания о канчиле и в литературе. Сказки о нем читают индонезийские школьники, обучаясь грамоте. Изображение канчиля могло бы, пожалуй, стать эмблемой индонезийского фольклора.

Преисполненные глубокого аллегорического смысла, сказки эти направлены против жадности, вероломства, жестокости — одним словом, против дурных свойств, присущих отрицательным персонажам фольклора.

С незапамятных времен сказки о канчиле передавались из уст в уста. Впервые они были собраны и изданы на яванском языке в 1822 году. Первый сборник на индонезийском языке, разумеется, далеко не полный, вышел в 1872 году.

В настоящее время наиболее полным является сборник «Чритра канчиль янг чердик» («Сказки о хитроумном канчиле»), составленный Нг. Вирапустака и неоднократно переиздававшийся в Джакарте. Перевод, предлагаемый вниманию читателя, сделан с последнего издания книги.

В сборник «Яванские легенды» включены десять наиболее популярных на Яве сказаний. Одни из них переплетаются с известными историческими фактами, другие построены полностью на сказочных сюжетах. В целом они дают яркое представление о смешанном характере культуры и религии в Индонезии: тут и буддизм, и мусульманство, и даже элементы язычества.

Весьма любопытно сказание о Деви Нгалиме, которое по своему сюжету напоминает «Руслана и Людмилу».

Интересна легенда «Раден Панджи Куда Ваненгпати». Надо сказать, что существует бесчисленное множество вариантов сказания о сыне раджи, странствующем по белу свету в поисках своей возлюбленной. Главный герой выступает под разными именами: Раден Панджи Куда Ваненгпати, Даланг Индра Кусума, Раден Панджи Ину Кертапати и т. д. Родина этих сказаний — Восточная Ява, и все они группируются вокруг четырех существовавших в прошлом яванских государств: Дженггала, Кедири, Нгураван и Сингасари.

Легенда «Пурбасари» — один из вариантов старинного сказания «Лутунг Касарунг», особенно популярного среди сунданцев — пятнадцатимиллионного народа, населяющего Западную Яву.

«Яванские легенды» даются по тексту сборника, изданного в Джакарте в 1953 году.

В. Островский