Индонезийские сказки

Пасопати

Давным-давно, еще до того как жители Явы приняли мусульманскую веру, одним из государств на этом острове правил раджа по имени Джамоджойо. Отважный полководец, он покорил всех своих врагов. На поле боя он всегда находился в первых рядах и сражался плечом к плечу с простыми воинами. Размахивая мечом, раджа бросался в самую гущу схватки и никогда не отступал ни на шаг. Даже самое страшное вражеское оружие не могло причинить ему ни малейшего вреда — раджу хранил его волшебный меч.

Меч этот ему подарил один старый отшельник.

— Береги его, как зеницу ока, — сказал он радже. — Если его у тебя украдут, тебе уже не справиться со своими врагами.

Обо всем этом узнал Врекродата, раджа-великан, враждовавший с Джамоджойо.

И вот однажды ночью, когда Джамоджойо заснул под деревом, устав от тяжких битв с врагами, к нему подкрался со своими воинами Врекродата, похитил волшебный меч и захватил раджу в плен.

В плену раджа впал в безысходную тоску: долгими ночами не спал и отказывался от еды.

Однажды ночью, когда раджа, обессилев от усталости, погрузился, наконец, в глубокий сон, к нему явилась фея и сказала:

— Джамоджойо, у тебя украли твой волшебный меч, но вместо него ты получишь другой — таинственным и загадочным путем…

Джамоджойо хотел было спросить, как это произойдет, но фея уже исчезла.

Раджа долго думал об этом видении. Через несколько дней ему снова приснился тот же сон. Но на этот раз к нему явилась не фея, а прекрасная богиня по имени Дурга. Она сказала:

— Джамоджойо, у тебя будет сын, который принесет тебе много счастья. От него ты получишь меч куда более красивый, чем тот, что похитил Врекродата. Да и волшебной силы в нем будет больше.

Не успел Джамоджойо и слова сказать, как Дурга исчезла. Раджа так и не понял, что должен означать этот сон. Дни и ночи напролет проводил он в глубоком раздумье, пытаясь доискаться до его смысла.

От этих неотступных мыслей Джамоджойо совсем перестал спать и есть, очень похудел и занемог.

Раджа-великан Врекродата, глядя на то, как мучается Джамоджойо, сжалился над ним.

— Я освобожу тебя, — пообещал он, — как только покорю своего последнего врага.

Спустя некоторое время Врекродата вернулся с победой и сдержал свое обещание. Он освободил своего пленника, но с одним условием: раджа должен собрать все оружие, какое только есть в государстве Джамоджойо, и положить к ногам Врекродаты. Отныне Джамоджойо больше уже не сможет воевать, и в стране его навсегда воцарится мир и спокойствие.

Выслушав это условие, раджа склонился перед своим врагом и пообещал сдать ему все оружие, какое только есть в государстве. Тяжело было у него на сердце, но свобода была ему дороже всего.

Став снова у власти, Джамоджойо приказал жителям своей страны собрать все оружие, а затем отнести во дворец раджи-великана Врекродаты.

Самым последним пришел сдавать свое оружие никому неведомый старец. В этом государстве он был первым человеком, принявшим мусульманскую веру. Обратившись к Джамоджойо, он сказал:

— Господин мой, мы должны сдать все оружие радже-великану. Но ты не беспокойся. Будет у тебя прекрасный меч, куда лучше, чем тот, что похитил Врекродата. Такова воля аллаха…

Услышав эти слова, раджа и все его министры громко рассмеялись.

— Что это еще за аллах? — спросил Джамоджойо. — Нам такой человек не ведом…

— Это, наверное, самого старика так зовут! — насмешливо воскликнул один из министров. — Он, видно, припрятал кое-какое оружие и держит его про запас…

Раджа поверил министру.

— Ты меня не проведешь, — сказал он старцу. — Я все понимаю: ты утаил меч и собираешься мне его потом продать. Немедленно неси его сюда, а не то…

Услышав эти обвинения, старец глубоко опечалился и ответил, что никакого оружия он не утаивал. А аллах, пояснил он, вовсе не человек, и живет аллах не на земле, а на небе.

Никто не поверил старцу. Его объявили обманщиком и заточили в темницу, которая была в глубоком подземелье под дворцом.

Прошло много месяцев, раджа и все его придворные совсем забыли о существовании узника.

В один прекрасный день жена раджи родила сына. Младенец был здоров и крепок. Но — странное дело! — на его левом боку висел привязанный тонкой ниточкой золотой меч.

Джамоджойо и его министры были поражены. Раджа тотчас же вспомнил слова, услышанные им во сне, и пророчество Пасопати, старца, которого он бросил в темницу.

— Скорее отворите двери темницы и приведите сюда Пасопати! — воскликнул раджа.

Представ перед раджой, Пасопати хотел почтительно склониться, но сердце его остановилось, и он упал. Душа Пасопати вознеслась к аллаху.

Перед смертью он успел открыть глаза, взглянул на новорожденного, которого положили рядом с ним на шелковой цыновке, и произнес слабым голосом:

— Такова воля всемогущего аллаха. Младенец родился с золотым мечом… Но не для ратных подвигов дано это оружие…

А затем он устремил свой взор на Джамоджойо и тихо проговорил:

— Господин мой, всем твоим подданным и тебе самому предстоит отныне носить такие мечи в знак того, что наступит время, когда ты смиришься с волей аллаха. Ибо аллах всемогущ и справедлив. Знайте же имя его!

Произнеся эти слова, Пасопати закрыл глаза навсегда.

Раджа был очень расстроен, что подверг жестокому наказанию ни в чем не повинного старца, и назвал меч, с которым родился его сын, мечом Пасопати.

И до сих пор яванцы называют мечи, подобные тому, с которым родился Сепутран, сын раджи Джамоджойо, — мечами Пасопати.

Деви Нгалима

На одном из уступов, что на склоне горы Савал, можно видеть каменное изваяние. Люди рассказывают, что изваяние это не что иное, как окаменевший принц.

Жил этот принц в годы расцвета государства Паджаджаран. И полюбил он Деви Нгалиму, дочь раджи по имени Рангга Гадинг, отважного воина, перед которым все трепетали. У раджи Рангга Гадинга был трон, вытесанный из священного камня чомпланг. Садиться на трон не разрешалось никому, даже самой жене раджи. Известно было, что всякого, кто сядет на этот трон, неминуемо постигнет большое несчастье.

Рангга Гадинг был очень зол на принца, потому что дочь свою Деви Нгалиму он хотел выдать за раджу, правившего государством Чиребон. Но отказать молодому принцу Рангга Гадинг не решался, потому что отцу принца принадлежала огромная страна, куда больше, чем Чиребон. Опасаясь ссоры с отцом молодого принца, раджа дал свое согласие на свадьбу. Но днем и ночью он думал только об одном: как бы избавиться от своего будущего зятя. До самого дня свадьбы ему так и не удалось ничего придумать. Однако утром в день свадьбы раджа вдруг нашел способ, как навсегда разлучить молодого принца и Деви Нгалиму.

В этот день жених прибыл во дворец Рангга Гадинга в сопровождении всей своей свиты и несметного числа воинов. За ними следовали десятки слуг, которые несли подарки для Деви Нгалимы и ее родителей. Рангга Гадинг оказал принцу торжественный прием.

— Сын мой, — сказал он, указывая на каменный трон, — это место принадлежит тебе по праву. Ведь скоро тебе предстоит стать раджой вместо меня.

В то время как Рангга Гадинг произносил эти слова, один придворный из свиты принца шепнул на ухо своему господину:

— Ни в коем случае не садись на трон. Это грозит страшными бедами для тебя и твоих близких…

Принц почтительно склонился перед Рангга Гадингом, но приглашением сесть на трон не воспользовался.

Когда раджа снова предложил принцу сесть на трон, тот скромно опустился на коврик, разостланный перед троном, и с глубоким почтением произнес:

— О господин мой! Лишь после свадьбы я осмелюсь сесть на трон, рядом с тобой. А пока я еще не вправе это сделать.

— Пусть будет по-твоему, сын мой, — ответил раджа.

Не успели отпраздновать свадьбу, как раджа снова сказал:

— Теперь, сын мой, ты уже можешь сесть со мною рядом.

Принц забыл о совете придворного и сел на трон, вытесанный из камня чомпланг.

В это время Деви Нгалима пошла в свою комнату, чтобы переодеться. Прошло несколько часов, а она все не возвращалась. Принц не на шутку взволновался и отправился искать свою жену.

Уже издалека он услышал истошные вопли плачущих женщин. Голоса их доносились из комнаты, где жила кормилица Деви Нгалимы.

— Что случилось? — воскликнул принц, вбегая в комнату. — Почему вы все так горько плачете? Где моя жена Деви Нгалима?

— О, принц, — ответили женщины, — жену твою похитили.

— Куда она исчезла? — закричал принц дрожащим от волнения голосом. — Кто ее похитил?

— Никто не знает этого, — ответила кормилица. — Мы только мельком видели тень лошади, умчавшей Деви Нгалиму, да издалека до нас донесся ее голос: «Принц сел на священный камень! Теперь нам не миновать беды…».

Принц содрогнулся, услышав эти слова. Значит, он сам виноват в том, что жену его похитили. Но он найдет ее!

Не сказав ни слова Рангга Гадингу, принц в молчании оседлал свою лошадь и поскакал по направлению к горе Муриах, чтобы попросить помощи у жившего там отшельника. Уж он-то наверняка должен знать, что произошло, и от него принц, несомненно, получит разумный совет. За каменной пещерой, где обитал отшельник, было еще несколько пещер, в которых жили крылатые кони сембрани, принадлежавшие богам.

Принц мчался во весь опор. Когда он добрался до каменной пещеры на горе Муриах, где жил отшельник, бедная лошадь едва держалась на ногах, да и сам ездок выбился из сил.

Принц соскочил с лошади, подошел к отшельнику и попросил, чтобы тот провел его к пещерам крылатых коней.

— Я готов провести тебя к пещерам сембрани, — сказал отшельник, — только сейчас ты не найдешь там ни одного коня. Боги сели на них и поскакали сражаться на небеса.

— Ах, святой старец, — взмолился принц. — Что же мне делать? Я ищу свою жену, которую похитили злые люди. И я буду искать ее повсюду — и под землей и над облаками. Но на моей лошади далеко не уедешь. Пожалуйста, попроси богов, чтобы они дали мне крылатого коня. А если нельзя коня, то гаруду…

— Гаруду? Священную птицу бога Вишну? — воскликнул потрясенный отшельник. — Об этом и не мечтай! Даже боги не смеют прикасаться к гаруде. Не дадут они тебе и крылатого коня.

Отшельник устремил свой взор вверх и задумался. Помолчав немного, он сказал:

— Сын мой, я тебе помогу! Закрой глаза покрепче и не открывай их, пока я не скажу.

Принц так и сделал. Какова же была его радость, когда он вновь открыл глаза! Его лошадь, такая усталая после тяжелого пути, стояла теперь перед ним полная сил, а на спине у нее появились крылья.

— Садись на свою лошадь и поезжай искать жену! — воскликнул отшельник.

Не теряя времени, принц вскочил на своего коня и стремглав понесся ввысь. Они летели над высокими горными вершинами и глубокими, бездонными пропастями.

Когда они пролетали над горой Савал, принц увидел на одном из ее склонов шестерых странников, оживленно беседовавших между собой. Натянув поводья, принц остановил лошадь и спросил у них:

— Не видел ли кто-нибудь из вас похищенную принцессу?

Однако странники продолжали свой разговор и не обращали на принца никакого внимания. Он снова задал им тот же вопрос, но ответа так и не получил. Тогда, рассердившись не на шутку, он закричал:

— Немедленно отвечайте на мой вопрос, а не то я всем вам отрублю головы!

И тогда один из странников сказал:

— Принцессу твою никто не похищал. Она сама превратилась в белую голубку.

— Я видел, как она, приняв образ феи, взлетела на небо! — ответил второй странник.

— Я видел, как она, превратившись в лань, умчалась в чащу леса, преследуемая охотниками, — сказал третий.

— А я, — отозвался четвертый, — видел, как она, приняв образ тигра, рвала на части овцу.

Пятый произнес с улыбкой:

— Я видел ее — она очень постарела и подурнела, и лицо ее покрыто морщинами, как у древней старушки.

— А старушку эту мы убили и сбросили вон в ту пропасть, — проворчал шестой.

— Верно, верно, мы сбросили ее в глубокую пропасть! — сказали они все вместе.

Принц пришел в ярость, вынул меч и отрубил головы шести странникам.

— Пусть эти обезглавленные трупы окаменеют! — воскликнул принц. И не успел он произнести это заклинание, как все шестеро превратились в камни.

Но на душе у принца было тяжело, — он начал сожалеть о том, что совершил такой жестокий поступок. Им овладело чувство стыда и глубочайшего раскаяния. Предаваясь печальным размышлениям, он пошел вверх по крутому склону горы Савал. Лошадь его следовала за ним. Дорога была очень трудная и местами почти непроходимая.

Но вот принц вышел на высокое плоскогорье. Неожиданно навстречу ему выбежала какая-то грязная уродливая старуха. Обняв принца, она поцеловала его и завопила:

— Ведь я твоя жена, которую ты так любишь! Я — Деви Нгалима. Разве ты меня не узнаешь?

— Но почему ты так изменилась? — спросил потрясенный принц. — Жена у меня молодая и красивая, а ты стара и безобразна…

— Безобразна? Я безобразна? — закричала старуха, вскочила на лошадь принца и с необычайной быстротой понеслась на небо.

Принца все это словно громом поразило, и он как подкошенный упал на землю. Тело его вытянулось и постепенно начало затвердевать.

Он уже не мог пошевельнуть ни руками, ни ногами, ни головой. Весь он превратился в камень. Глаза его были устремлены в одну точку, и веки стали совершенно неподвижными. Губы принца плотно сомкнулись.

Вдруг появилась Деви Нгалима с прялкой в руках. Она никак не могла понять, что произошло с ее мужем. Склонившись над ним, она спросила:

— Как могло случиться, что в день нашей свадьбы меня похитил раджа Чиребона? Почему меня никто, не разыскивает? И почему ты лежишь здесь, в этом уединенном месте?

Губы принца, почти совсем уже окаменевшие, дрогнули, и он с трудом проговорил:

— Я все время искал тебя…

Больше он уже ничего не мог сказать.

Сорок дней и сорок ночей сидела Деви Нгалима возле окаменевшего тела своего мужа. Она плакала не переставая. Ее прялка и клубки нитей до того намокли от слез, что она не могла даже соткать саван для своего мужа. В сороковую ночь она покинула его окаменевшее тело, чтобы собраться с силами и закончить свою работу. Она долго скиталась по чужим деревням, пока не забрела в селение Телага. Там, на сельском кладбище, она выбрала себе место под развесистым деревом берингин и снова принялась за работу.

Днем она пряталась в каменной пещере, а по ночам бродила между могилами или, сидя под деревом берингин, ткала саван для своего супруга. Однако работе ее не было видно конца.

И поныне, в лунные ночи, жители селенья Телага слышат жужжание прялки — это Деви Нгалима торопится соткать саван. Но никто из жителей деревни не осмеливается пройти ночью мимо кладбища и дерева берингин.

Раден Панджи Куда Ваненгпати

Много столетий тому назад в Дженггале правил раджа, у которого было три брата. Один из братьев был раджой в Кедири, другой правил Нгураваном, а третий владел Сингасари. Сестра раджи — звали ее Кили Сучи — была отшельницей и жила в лесу Кепучанган.

У дженггальского раджи было сорок три сына. Из них особенно прославился старший — Туменггунг Браджа Ната и пятый сын по имени Раден Панджи Куда Ваненгпати.

Принц этот был помолвлен с Деви Секар Таджи, дочерью раджи из Кедири, племянницей дженггальского раджи. Однако Раден Панджи Куда Ваненгпати ни разу не видел Деви Секар Таджи, свою невесту.

Накануне того дня, когда должны были сыграть свадьбу, Раден Панджи в сопровождении нескольких придворных отправился на прогулку. Вскоре он подошел к дому Патиха Куданаварсы, двоюродного брата дженггальского раджи. Увидев Радена Панджи, Патих тотчас же пригласил его зайти.

Когда Раден Панджи Куда Ваненгпати поднялся на веранду, радушный хозяин усадил его, и тут вдруг появилась девушка необычайной красоты, которая стала предлагать гостю бетель.

Раден Панджи был изумлен ее красотою.

— Кто эта девушка? — спросил он Патиха.

— Дорогой принц, — ответил Патих, — это Анггрени, моя младшая дочь.

— Она очаровательна, — сказал взволнованный Раден Панджи, — она так хороша, что я готов отказаться от Деви Секар Таджи и жениться на твоей дочери.

— Дорогой принц, — ответил глубоко озабоченный Патих, — подумай хорошенько. Ведь отец твой уже твердо решил, кому суждено стать твоей женой. Да и, кроме того, всем известно, что Деви Секар Таджи необыкновенно красива, гораздо красивее, чем моя дочь Анггрени.

— Может быть, это и так, — ответил Раден Панджи, — но я намерен жениться только на твоей дочери Анггрени. Скажи ей, чтобы она собиралась, — я возьму ее с собой во дворец. Как только мой отец увидит ее, он сразу же разрешит мне жениться на ней.

Патих понял, что возражать бесполезно, и Анггрени отправилась вместе с Раденом Панджи во дворец его отца. Дженггальский раджа удивился, услыхав, что сын его хочет жениться на Анггрени. Но девушка очень понравилась ему, и он решил, что она достойна стать женой его сына. Несколько недель спустя Раден Панджи Куда Ваненгпати и Анггрени сыграли свадьбу.

Узнав об этой свадьбе, раджа Кедири пришел в бешенство. Ему стало ясно, что его старший брат — дженггальский раджа — вовсе не намерен женить Радена Панджи на Деви Секар Таджи.

И до того рассердился владыка Кедири, что решил напасть на дженггальского раджу. Он созвал всех своих министров и военачальников, чтобы обсудить с ними план действий. Самого старого из всех министров звали Прасанта.

Он сказал:

— Господин мой, не торопись нападать на своего брата. Прежде чем начинать войну, посоветуйся сначала со своей сестрой Кили Сучи.

— Пожалуй, это верно. Надо пригласить сюда сестру мою Кили Сучи, — сказал раджа.

И он тотчас же приказал, чтобы несколько надежных воинов отправились за Кили Сучи в лес Кепучанган. До леса было очень далеко, и только через четырнадцать дней Кили Сучи смогла предстать перед раджой Кедири.

Выслушав его, она спросила.

— Неужели наш брат не сдержал своего обещания?

— Конечно, не сдержал, — с возмущением ответил раджа. — Ведь он обещал мне женить своего сына Радена Панджи Куда Ваненгпати на моей дочери Деви Секар Таджи, как только оба они достигнут совершеннолетия. А вместо этого он женил его на дочери Патиха…

— Спокойнее, спокойнее, брат мой, — сказала Кили Сучи. — Послушай меня, я сама пойду к нему и объясню, что он неправ. Надежда еще не потеряна. Ведь Анггрени происходит не из рода раджей. Не надо начинать войну. Положись на меня, и я все улажу.

Через несколько дней Кили Сучи отправилась в Дженггалу. Придя во дворец дженггальского раджи, она поведала ему о цели своего прихода.

— Не подобает радже нарушать свое обещание, — сказала Кили Сучи, рассказав о том, как рассержен отец Деви Секар Таджи. — Плох тот раджа, который не держит своего слова. Ты ведь уже решил женить Радей Панджи Куда Ваненгпати на твоей племяннице Деви Секар Таджи, дочери раджи из Кедири. И все же ты позволил своему сыну жениться на Анггрени, дочери Патиха.

— Что ж, — ответил раджа, — пусть возьмет себе несколько жен, если только захочет; но, конечно, старшей женой должна быть Деви Секар Таджи. Передай нашему брату горячий привет от меня и скажи ему, что Раден Панджи Куда Ваненгпати приедет посмотреть на Деви Секар Таджи.

Через несколько дней после этого разговора обрадованная Кили Сучи отправилась обратно в Кедири.

Узнав новости, раджа в Кедири сразу успокоился и отказался от помыслов о войне. Вместо этого он начал готовиться к празднованию свадьбы Деви Секар Таджи с Раденом Панджи Куда Ваненгпати. Свадьбу раджа задумал сыграть самую торжественную.

А в это время дженггальский раджа собрал всех своих министров и военачальников и объявил им, что сын его женится снова. Деви Секар Таджи станет его старшей женой, и, если ей суждено родить сына, он будет принцем. Обсудив все это со своими министрами, раджа позвал Радена Панджи Куда Ваненгпати и сказал:

— Сын мой, из-за твоей поспешной свадьбы с прекрасной Анггрени ты чуть было не упустил из виду, что тебе предстоит жениться на Деви Секар Таджи, моей племяннице. Ей суждено стать твоей старшей женой, и я хочу, чтобы ты завтра утром отправился в Кедири и познакомился с ней.

Раден Панджи, который и думать-то перестал о предстоящей свадьбе, был потрясен, услышав эти слова, и отказался выполнить волю раджи. За всю свою жизнь принц никогда еще не перечил отцу, но тут он вопреки всем обычаям заупрямился.

— Отец, — сказал он, — я не хочу жениться на Деви Секар Таджи. Анггрени была и будет моей единственной женой.

Раджу очень рассердили эти слова, но, сдержав гнев, он ответил спокойным голосом:

— Хорошо, сынок. Я не буду заставлять тебя жениться на Деви Секар Таджи.

А сам он при этом задумал пойти на хитрость.

— Поезжай сейчас в лес Кепучанган, — сказал он сыну, — и возвратись обратно с моей сестрой Кили Сучи. Скажи, что мне надо обсудить с ней одно важное дело, которое нельзя уже больше откладывать. Поэтому немедленно отправляйся в путь.

— Хорошо, отец, — ответил Раден Панджи, — разреши мне только перед отъездом повидаться с женой и попрощаться с ней.

— Да нет, сынок, это только задержит твой отъезд, — сказал раджа. — Поезжай прямо сейчас. Я сам обо всем скажу твоей жене.

Раден Панджи Куда Ваненгпати поверил своему отцу. В сердце у него не зародилось ни малейших подозрений, и он отправился в путь. Но не успел он покинуть дворец раджи, как тот позвал Туменггунга Браджа Ната, своего старшего сына.

— Сын мой, — сказал раджа, — твой брат Раден Панджи Куда Ваненгпати вопреки всем нашим законам и обычаям перестал считаться с моей волей, — волей раджи и отца. Он не желает делать то, что я ему говорю, и отказывается выполнять все мои просьбы. Поэтому я решил подвергнуть его жесточайшему наказанию!

И, вручив Туменггунгу Браджа Ната острый меч, раджа сказал:

— Убей этим мечом Анггрени, жену твоего брата. Но не делай этого здесь, в нашем государстве. Замани ее куда-нибудь подальше, за пределы страны, чтобы твой брат ничего не узнал об этом.

Нелегко было примириться Туменггунгу с мыслью о том, что он должен убить жену своего родного брата, с которым он всегда жил в дружбе. Но он не осмелился перечить отцу. Как послушный сын, принял он из родительских рук меч и ответил:

— Отец, воля твоя будет исполнена.

Сказав это, он пошел к Анггрени, которая в окружении своих служанок сидела у себя в комнате. Среди этих служанок была и няня, воспитывавшая Анггрени с самого детства.

— Эмбан, — сказала Анггрени, обращаясь к своей няне, — этой ночью мне приснился очень страшный сон. Будто мне подарили одежду, всю расшитую серебром, сверкающую, как солнце. На одежде вышит узор — ярко светящаяся луна. А на плечах — блестящие лучистые звезды. К чему бы этот сон?

Старая няня подумала немного и ответила:

— Суждено тебе увидеть что-то красивое и блестящее. Тебя…

Она не успела договорить, потому что в комнату вошел Туменггунг Браджа Ната.

Увидев своего шурина, Анггрени велела всем служанкам удалиться. Осталась только старая няня, которая спряталась за дверью, чтобы послушать, о чем будет говорить Анггрени со своим шурином. И она услышала, как Туменггунг Браджа Ната сказал:

— Моя дорогая Анггрени, мужу твоему отец велел отправиться к устью реки Камал. Возможно, что ему придется пробыть там очень долго. Поэтому он и попросил меня, чтобы я отвез тебя туда. Готовься, мы скоро отправимся в путь!

Анггрени очень удивилась, что ее муж уехал, ничего не сказав ей об этом. Но она знала, что приказы раджи нужно выполнять без всякого промедления, и решила, что муж просто не успел сообщить ей о своем отъезде. Поэтому она сказала:

— Подожди немного, я сейчас соберусь в путь.

Закончив сборы, Анггрени в сопровождении своей старой няни вышла к Туменггунгу.

— Ей нельзя с нами ехать, Анггрени, — сказал он, увидев верную служанку.

Когда старая няня услышала эти слова, ее охватило сильное беспокойство. С громким плачем и криками она стала цепляться за одежду Анггрени, умоляя не оставлять ее. Она ни за что не хотела расставаться со своей госпожой. Туменггунг Браджа Ната не мог удержать ее силой, да и Анггрени не хотела бросать ее, поэтому старая няня отправилась вместе с ней.

Для того чтобы другие служанки не последовали за ними, Туменггунг Браджа Ната велел запереть все двери и ворота дворца, как только они из него вышли. Анггрени и ее старая няня не знали об этом. Они уже сидели в паланкине, и Анггрени с нетерпением ждала встречи с мужем.

Подняв паланкин, рабы медленной поступью направились к реке Камал. Анггрени и ее старая няня были спокойны, — им и в голову не приходило, что с ними могут поступить жестоко.

Не доходя до реки, рабы, которые несли паланкин, свернули в густой лес. В самой чаще Туменггунг Браджа Ната сказал Анггрени и ее служанке, чтобы они шли пешком, и велел всем рабам возвращаться в Дженггалу.

Туменггунг, Анггрени и ее служанка прошли еще немного вглубь леса и остановились под деревом ангсока.

— Вот здесь и произойдет то, что должно произойти, — сказал Туменггунг, обращаясь к Анггрени.

— Я встречусь здесь со своим мужем? — спросила Анггрени.

— Нет, — ответил Туменггунг, — здесь, по велению моего отца, тебе суждено умереть.

— За что ты меня хочешь убить? — спросила испуганная Анггрени. — Разве я в чем-нибудь виновата? Разве я каким-нибудь своим поступком заслужила смерть?

— Ты ни в чем не виновата, Анггрени, — сказал Туменггунг Браджа Ната. — Но я должен тебя убить, потому что мой брат не хочет жениться на Деви Секар Таджи, племяннице моего отца. Раден Панджи Куда Ваненгпати не желает иметь двух жен. А мой отец хочет, чтобы он женился на дочери раджи из Кедири. Поэтому он и велел убить тебя…

— Хорошо, — ответила опечаленная Анггрени, — я исполню волю дженггальского раджи.

С этими словами она взяла меч из рук Туменггунга и вонзила его себе в грудь. Служанка не могла пережить своей госпожи. Вынув меч из груди Анггрени, она тоже покончила с собой.

Туменггунг Бражда Ната прикрыл мертвые тела листьями дерева ангсока и отправился обратно в Дженггалу.

Прибыв во дворец, он предстал перед своим отцом и рассказал ему о том, как была убита Анггрени и как ее служанка после этого покончила с собой.

Дженггальский раджа очень обрадовался, услышав это известие, и решил, что теперь-то уж Раден Панджи Куда Ваненгпати наверняка согласится вступить в брак с Деви Секар Таджи.

Вернувшись из леса Кепучанган, куда он ездил за Кили Сучи, Раден Панджи Куда Ваненгпати тотчас же пошел в комнату своей жены. Но вместо нее он увидел там свою сестру Уненган. Раден Панджи очень удивился.

— Почему ты здесь? — воскликнул он, пораженный. — Где моя жена?

С глубокой печалью в голосе Уненган ответила:

— Ее уже здесь нет; Анггрени вместе с ее служанкой завели в лес, что у реки Камал, и убили там по приказанию нашего отца…

Услышав это известие, Раден Панджи Куда Ваненгпати задрожал всем телом и упал без чувств. Он пришел в себя лишь через несколько дней, но рассудок у него помутился.

Дни и ночи напролет кричал он, призывая Анггрени. Он искал ее повсюду — в каменных пещерах и на залитых водой рисовых полях.

Он целовал цветы, которые попадались на его пути, — ему казалось, что Анггрени превратилась в цветок.

Никто не решался приблизиться к нему, кроме старого Прасанты. Нередко принц, покрывая поцелуями цветок, шептал старику:

— Я знаю, я знаю, что в этом прекрасном цветке живет душа Анггрени. Посмотри на лепестки — они точь-в-точь, как ее веки, из-под которых на меня смотрят грустные глаза.

Но вот однажды, гуляя вместе с Прасантой по саду, заросшему цветами, он сказал:

— Прасанта, я все-таки не думаю, что дух Анггрени поселился в цветке. Пойдем поищем ее у реки Камал. Кажется мне, что она со своей няней должна быть там.

Прасанта очень жалел Радена Панджи и все время старался утешить его. И теперь он согласился сопровождать его к реке Камал.

Узнав о том, что ее брат собирается в путь, Уненган захотела поехать вместе с ним.

— Пока он болен, я буду заботиться о нем, — сказала она Прасанте. — Ему очень нужна моя помощь, и я буду следовать за ним, куда бы он ни пошел.

И вот в сопровождении нескольких рабов Раден Панджи Куда Ваненгпати вместе с Уненган и Прасантой отправился к реке Камал. Путь их лежал через густой лес. Как только Раден Панджи увидел кучку сухих листьев под деревом ангсока, он тотчас же воскликнул:

— Вы видите эту кучу листьев? Я уверен, что под ними лежит моя возлюбленная Анггрени!

И он тут же разбросал листья в разные стороны. Раден Панджи ничуть не испугался, увидев два окоченевших трупа: молодую прекрасную девушку и старуху со сморщенным лицом. Это была Анггрени со своей служанкой. Она совсем не изменилась. Только вся она была холодная как лед и твердая как камень.

Тотчас же принц поднял мертвое тело своей жены и сказал Прасанте:

— Подними труп служанки и неси его за мной, мы пойдем к берегу моря. Там все же лучше, чем в этом дремучем лесу.

Прасанта послушался Радена Панджи. Он поднял труп служанки и пошел за принцем.

Уненган так испугалась, увидев трупы, что не могла вымолвить ни слова. Но она не оставила своего охваченного горем брата и пошла вместе с ним.

На берегу моря Раден Панджи сказал Прасанте: — Посмотри, нас уже ожидают две лодки! Вот мы и отправимся в путь! Я с женой и Уненган поплыву в одной лодке, а ты со старой служанкой садись в другую!

— Ладно! А как же все остальные? — спросил старик. При этом он велел одному из рабов соединить обе лодки веревкой.

— Пусть рабы плывут за нами на маленьких челнах, — сказал Раден Панджи Куда Ваненгпати. — Я уверен, что рыбаки, живущие на этом берегу, охотно одолжат свои челны нашим рабам. Мы ведь отправляемся в плаванье ненадолго.

Прасанта велел всем рабам искать челны. Рыбаки, услыхав, что несчастный сын раджи, лишившийся от горя рассудка, хочет отправиться в плаванье, тотчас же отдали свои челны.

Когда все было готово, лодки тронулись в путь, одна за другой. В первой лодке сидели Уненган и Раден Панджи, державший на коленях Анггрени. Прасанта находился во второй лодке, там, где лежало тело служанки. А за ними плыло несколько челнов с рабами.

Они все дальше и дальше уходили от берега. И тут Раден Панджи приказал повернуть на север.

Не успели они пробыть и часа в открытом море, как подул сильный ветер, грянул гром и засверкали страшные молнии. Вскоре хлынул проливной дождь. По морю стали перекатываться огромные волны, захлестывая маленькие челны, в которых сидели рабы. Лодки Радена Панджи и Прасанты бросало то вверх, то вниз, словно разъяренное море хотело поглотить их. Челны совсем уже скрылись из виду. Но обе лодки держались рядом, потому что они были связаны крепкой веревкой. Люди на берегу решили, что Раден Панджи и все те, кто был с ним, утонули, захлебнувшись среди бушующих волн.

В тот же вечер дженггальскому радже сообщили, что его сын вместе со всей своей свитой погиб на дне морском.

Услыхав это известие, раджа глубоко опечалился. Он не захотел больше править страной, а решил уединиться и жить отшельником в лесу Кепучанган вместе со своей сестрой Кили Сучи. Передав бразды правления своему сыну Туменггунгу Браджа Ната, раджа отправился в лес Кепучанган.

Однако Раден Панджи не утонул. Семь дней и семь ночей обе лодки качались на волнах в открытом море, и, наконец, их прибило к берегу Лемах Абанг, что напротив острова Бали. Семь дней и семь ночей Раден Панджи не смыкал глаз — он боялся, что у него заберут Анггрени. Когда они вышли на берег, Прасанта сказал:

— Принц, не похоронить ли нам здесь Анггрени? Посмотри, какое здесь красивое уединенное место!

Раден Панджи ответил:

— Что ты, Прасанта! Зачем же я буду хоронить свою любимую жену? Ведь она не умерла. Ты только погляди, — как она спокойно спит!

Прасанта еще раз посмотрел на мертвое тело. В самом деле, Анггрени казалась спящей. Но старик огорчался, видя, как Раден Панджи носит с собою повсюду труп своей жены. И он задумал пойти на хитрость, чтобы заставить Радена Панджи послушаться его. Немного поразмыслив, он решил рассказать принцу сказку, чтобы таким путем повлиять на него. Он нередко поступал так с тех пор, как Раден Панджи лишился рассудка: слушая Прасанту, принц обычно успокаивался.

Когда он сидел, обдумывая сказку, Раден Панджи обратился к нему со словами:

— Скажи мне, Прасанта, о чем ты думаешь?

— Я вспоминаю одну чудесную сказку, которую я слышал давным-давно, — ответил старик. — Не хочешь ли услышать ее?

— Если она и в самом деле такая хорошая, то, конечно, хочу, — сказал Раден Панджи.

— Ну, тогда слушай, — и старик начал рассказывать. — В давно прошедшие времена в одном заморском государстве жил-был принц. У него умерла жена, которую он очень любил. Он не хотел расставаться с мертвым телом и повсюду носил его с собой, где бы он ни скитался. Он все время разговаривал со своей женой, словно она была живая. Но все это очень утомляло ее. Ведь она уже умерла, и ей хотелось отдохнуть в могиле. Но принц не мог этого понять. И вот однажды ночью, когда он расхаживал взад и вперед, держа на руках свою жену, и поминутно обращался к ней, до него донесся вдруг голос с неба:

— Принц, ты все время носишь с собою мертвое тело твоей жены. Неужели тебе ни разу не приходило в голову, что она от этого очень устала? Если ты действительно любишь ее, дай ей отдохнуть в могиле. Там она обретет покой! Там она будет счастлива…

— А что же станет со мной? — спросил принц. — Что я буду делать, когда похороню ее?

— А ты, сын мой, — снова раздался голос, — должен отправиться в долгий путь и покорить несколько стран. Если ты одержишь победу, то снова встретишься со своей женой, — она будет жива. Но если ты потерпишь поражение, тебе уже никогда не увидеть ее.

И вот принц, покорив несколько стран, встретился со своей женой. Она была жива и еще прекраснее, чем прежде.

Сказка, которую рассказал Прасанта, произвела сильное впечатление на Радена Панджи. Слушая эту сказку, он все время смотрел на мертвое тело. А потом тихо прошептал, обращаясь к жене:

— Ты ведь тоже устала, Анггрени. Ты, наверное, тоже хочешь отдохнуть в могиле?

После этого он сказал Прасанте:

— До чего же хороша твоя сказка, Прасанта. Как ты думаешь, может быть, и со мной произойдет то же самое? Может быть, и я встречусь со своей женой, когда покорю всех врагов своего отца?

— Разумеется, — сказал старик. — То же самое, принц, произойдет, конечно, и с тобой. Похороним же Анггрени, чтобы она могла отдохнуть. Посмотри, как здесь красиво, — тут и должна быть ее могила.

Прасанта указал на росшее поблизости дерево и промолвил:

— Взгляни, принц! Вот под этим деревом Анггрени сможет спокойно отдохнуть. А ее служанку мы похороним рядом с ней.

Раден Панджи Куда Ваненгпати поднял труп своей жены и положил его под деревом. Рабы начали копать две могилы. Как только все было готово, оба трупа опустили в могилы и засыпали землей. Но в то же самое мгновение Анггрени и ее служанка вознеслись на небо.

От изумления Раден Панджи чуть было не лишился чувств. Дрожащим голосом он воскликнул:

— Прасанта, в чем дело? Что произошло? Ведь это моя возлюбленная Анггрени вознеслась на небо, не правда ли? Как же я теперь с ней встречусь, когда покорю всех своих врагов?

А Прасанта на это ответил:

— Ну, конечно, ты встретишься с нею. Ты же сам сейчас убедился в том, что боги тебя любят. Потому-то они и взяли Анггрени к себе на небо. Значит, нам нужно скорее воздвигнуть на этом месте храм.

Спустя несколько дней над могилами, которые вырыли рабы, уже возвышался храм.

Прасанта все время говорил о победах, которые предстояло одержать Радену Панджи.

— Теперь тебе следует называть себя уже не Раденом Панджи Куда Ваненгпати, — сказал он, — а Келана Джаенгсари. И ни в коем случае нельзя говорить, что ты — сын дженггальского раджи.

— А кто же я в таком случае? — спросил Раден Панджи.

— Ты теперь — раджа из заморского государства, а я — твой друг, которого зовут Кебо Пандого, — ответил старик. — Твою сестру Уненган мы назовем Рагил Кунинг. Если мы будем носить эти имена, то легко сможем попасть в любую страну. Но сначала мы отправимся на остров Бали.

На следующий день Келана Джаенгсари со своими приближенными отправился на остров Бали.

В ту же ночь раджа государства Бали Джайя Натпада увидел сон. Ему приснилось, что ручеек, струящийся из небольшого источника, затопил весь остров.

— Что означает этот сон, Патих? — спросил наутро раджа у своего главного министра.

— Господин мой, если человеку снится вода, это значит, что ему предстоит воевать со своими врагами, — ответил Патих.

А тем временем ладья, на которой плыл воин Джаенгсари, пристала к берегу острова Бали.

Вскоре до раджи Джайя Натпада дошла весть, что раджа Келана Джаенгсари со своими спутниками высадился на берег и движется по направлению ко дворцу.

— Сколько с ним людей? — спросил Патих.

— Примерно, сто человек, — ответил гонец, доставивший известие.

— Ну, с одной-то сотней справиться нетрудно, — сказал раджа Джайя Натпада. — Бери всю мою армию, Патих, и разбей врага.

И вот небольшая армия Джайя Натпада вступила в сражение с рабами Келана Джаенгсари. Благодаря отваге и мужеству рабов балийская армия была разбита и бежала в беспорядке.

— У него огромнейшее войско, — сказал Патих, рассказывая радже о поражении. — Мы должны сдаться на милость раджи Келана Джаенгсари.

Эти слова услышал принц Куда Натпада, сын раджи Джайя Натпада. Он был молод и бесстрашен.

— Я хочу сразиться с заморским раджой, — сказал он. — Разрешите мне выступить с уцелевшим войском.

Но раджа Джайя Натпада и Патих только покачали головой и не разрешили принцу Куда Натпада пойти на врага.

— Эти воины, видно, неуязвимы, — сказал Патих. — Их, конечно, хранит сам бог Вишну. Да и к тому же, наверное, с ними заодно джины и великаны. Так что мы должны сдаться. А в знак того, что мы признаем себя побежденными, отдай радже своего сына и дочь. Ведь сын твой силен и бесстрашен, как бог, а дочь — прекрасна, как фея.

Джайя Натпада глубоко опечалился, услышав предложение Патиха, но согласился с его доводами. Он призвал к себе сына и дочь и сказал им, что отдает их в знак поражения радже Келана Джаенгсари.

— Я подчиняюсь воле отца, — сказала дочь.

И Джайя Натпада отправил своих детей к радже Келана Джаенгсари. Их сопровождала большая свита — слуги и телохранители. Вместе с ними шли рабы, нагруженные драгоценностями, которые были собраны со всего балийского государства.

А своего первого министра Патиха раджа Джайя Натпада отправил к Келана Джаенгсари еще раньше. Когда же туда прибыли принц и принцесса, Патих сказал, обращаясь к Келана Джаенгсари:

— Мой господин Джайя Натпада, раджа государства Бали, отдает тебе в знак поражения своих детей: сына — принца Куда Натпада и дочь — принцессу Мандайя Прана. Отныне можешь считать их своими рабами.

Принц и принцесса почтительно склонились перед Келана Джаенгсари. А тот, взглянув на девушку, подумал, что он снова встретился с Анггрени. Схватив ее за руки, он воскликнул:

— Здравствуй, Анггрени!

— Меня зовут — Мандайя Прана, — смущенно ответила девушка.

И тогда Келана Джаенгсари понял, что он ошибся. К девушке он уже больше не обращался, а Патиху сказал:

— Отведи принца и принцессу обратно к отцу. Скажи радже государства Бали, что я не хочу принимать его жертву. Для меня достаточно его слов. Ступай, Патих, и передай то, что я тебе сказал!

Велика была радость Джайя Натпада, когда к нему вернулись его дети и Патих передал ему слова иноземного полководца.

А Келана Джаенгсари покинул остров Бали и отправился в Беламбанган, чтобы покорить и это государство.

Он завладел Беламбанганом с такой же легкостью, как и островом Бали. Раджа, правивший этой страной, немедленно сдался, как только до него дошли вести, что Келана Джаенгсари непобедим. Недаром его хранят боги: ведь он сам и его воины неуязвимы, никакое оружие их не берет. В знак своего поражения раджа Беламбангана отдал Келана Джаенгсари своих детей — сына и дочь, — а также слона и быстроногого коня.

После этого Кельна Джаенгсари завоевал также государства Бесуки, Лумаджанг, Прабалингга, Пасуруан и Маланг. Все раджи, правившие этими государствами, покорились молодому отважному воину Келана Джаенгсари.

Подчинив себе эти страны, Келана Джаенгсари решил отправиться в лес, чтобы отдохнуть там от ратных подвигов.

Он расположился в незнакомом лесу и даже не знал, в каком государстве этот лес находится. Зато Кебо Пандого знал это очень хорошо — он сам привел туда Келана Джаенгсари. Старик поступил так потому, что лес этот находился в стране Кедири. Вот Кебо Пандого и подумал, что ему, наконец, удастся достичь своей цели: ведь если Келана Джаенгсари встретится с Деви Секар Таджи, он, конечно, забудет Анггрени.

У раджи Кедири к этому времени было уже пятеро детей. Старшего сына звали Раден Керта Сари, а старшую дочь — Деви Секар Таджи. У нее были две младшие сестры — Миндоко и Тамихойи. Младшего же сына звали Раден Гунунг Сари.

В то время как Келана Джаенгсари отдыхал в лесу, раджа Кедири собирался воевать с раджой Гаджах Ангун-ангун, правившим страной Метаун. Раджа Кедири очень боялся нападения, так как метаунская армия была большой и сильной. К тому же отдельные отряды этой армии уже находились у самых границ государства Кедири и только ожидали приказа раджи Гаджах Ангун-ангун. Жители Кедири были в полном отчаянии: их армии угрожало верное поражение. И днем и ночью раджа Кедири ломал себе голову над тем, как справиться с метаунской армией. Наконец, он решил отправиться в лес, чтобы посоветоваться с отшельником.

— Попроси помощи у своих друзей, — сказал ему отшельник.

— У кого я могу просить помощи? — воскликнул раджа. — Кто из моих друзей имеет такую же сильную армию, как мои враги? И кто из них согласится помочь мне?

— Послушай меня, сын мой, — сказал отшельник. — Я больше видел на своем веку и больше знаю, чем другие люди. Мне известно, что сейчас в лесах Кедири живет отважный воин по имени Келана Джаенгсари. Он знаменит, потому что завоевал уже немало государств. Имя его знают всюду — от острова Бали до нашей страны. Многие раджи покорились его воле. Обратись к нему, пусть он поможет тебе в борьбе против могущественного врага. И тогда ты обязательно победишь!

— А где же я найду этого воина? — спросил раджа.

— Сейчас он вместе со своими спутниками находится в лесу, неподалеку от Пасуруана. Ступай туда, не теряя времени!

Раджа Кедири поблагодарил отшельника и в ту же ночь велел своему верному министру разыскать славного воина. Найдя его, министр рассказал, что его привело к нему, и передал письмо от раджи. В этом письме говорилось, что, если государство Кедири одержит победу в предстоящей войне, раджа отдаст свою дочь Деви Секар Таджи в жены молодому воину.

Прочитав письмо, Келана Джаенгсари показал его Кебо Пандого и спросил, что он думает по этому поводу,

— Мы, конечно, должны выполнить просьбу раджи Кедири, — ответил хитроумный Кебо Пандого. — Лучше всего будет, если мы тотчас же отправимся вместе с Патихом.

Келана Джаенгсари согласился и, не теряя времени, отправился в путь вместе со всеми своими спутниками, принцессой Рагил Кунинг и Кебо Пандого. Их сопровождал министр со своей свитой. А вперед послали раба, который должен был сообщить радже Кедири, чтобы он готовился к приезду Келана Джаенгсари с его спутниками.

Раджа очень обрадовался этому известию и приказал своим воинам и министрам встречать героя у триумфальной арки.

Когда Келана Джаенгсари прибыл, его с почетом проводили во дворец раджи. Тот встретил его с большими почестями и сказал:

— Я слышал о твоей отваге и о твоих победах над врагами. Поэтому я очень благодарен тебе за то, что ты согласился прийти мне на помощь. Если я выйду из войны победителем, моя дочь Деви Секар Таджи станет твоей женой. Некогда она была обручена с Раденом Панджи Куда Ваненгпати, сыном дженггальского раджи. Но он — увы! — утонул в море. Поэтому теперь я могу выдать свою дочь, за кого пожелаю.

Услышав эти слова, Келана Джаенгсари не смог сдержать улыбки. Он хотел было ответить, но Кебо Пандого знаком велел ему молчать и не рассказывать свою историю. Келана Джаенгсари сразу понял старика.

В Кедири Келана Джаенгсари со своими спутниками разместился во дворце Тамбакбайя.

Самые лучшие покои были отведены Келана Джаенгсари, принцессе Рагил Кунинг и Кебо Пандого. Всех их спутников тоже поместили в красивых, богато убранных комнатах.

На следующий день Келана Джаенгсари послал свою сестру, принцессу Рагил Кунинг, к радже Кедири с дарами для Деви Секар Таджи. Он преподнес дочери раджи тончайшие шелка, золотые кольца и запястья, усыпанные крупными бриллиантами. Все это Келана Джаенгсари получил в дар от покоренных им раджей.

Раджа Кедири принял принцессу Рагил Кунинг с большими почестями и сам проводил ее в комнату Деви Секар Таджи.

Когда Рагил Кунинг увидела Деви Секар Таджи, она чуть не вскрикнула от изумления: девушка была похожа на Анггрени, как два орешка арековой пальмы похожи друг на друга. Тотчас же Рагил Кунинг вернулась к своему брату и поспешила обо всем рассказать ему.

— Брат мой, — сказала она — попроси раджу, чтобы он разрешил тебе взглянуть на Деви Секар Таджи. Ты увидишь, она — вылитая Анггрени.

Келана Джаенгсари с возмущением покачал головой. Он вовсе не хотел смотреть на Деви Секар Таджи и не верил, что она похожа на его возлюбленную Анггрени.

— Нет на свете девушки, которая была бы так же прекрасна, как моя Анггрени, — вздохнул он.

Чтобы заглушить свою печаль, он пошел к Кебо Пандого, и они стали готовиться к походу. Увидав, с каким небольшим войском Келана Джаенгсари отправляется в путь, раджа Кедири очень удивился, — он не мог понять, как горсточка воинов сумеет одолеть огромную и могучую метаунскую армию.

Услыхав о том, что отважный и мужественный полководец Келана Джаенгсари помогает радже Кедири, метаунский раджа пришел в бешенство. Озлобленный и охваченный страхом, он приказал своим отступающим войскам сжигать все деревни на их пути. Из-за этой тупой ярости метаунского раджи страну постигли ужасные бедствия.

А жители метаунских деревень стали со всех сторон стекаться к его дворцу. Они думали, что это враги сжигают деревни, и рассказывали радже, что армия, во главе которой стоит полководец Келана Джаенгсари, очень велика, сильна и непобедима.

Но, несмотря на это, метаунский раджа продолжал войну. Войско его таяло с каждым днем, воины разбегались и прятались в горах, и, наконец, все раджи, бывшие с ним в союзе, поняли, что с армией Келана Джаенгсари справиться невозможно.

Метаунский раджа был очень недоволен своими союзниками. Брошенный ими на произвол судьбы, он решил выступить сам против знаменитого полководца. Одев свои доспехи, вооруженный до зубов, раджа в сопровождении небольшой свиты отправился в бой верхом на слоне. Врезавшись в самую гущу врагов, он принялся косить направо и налево воинов Кедири. Битва продолжалась до наступления темноты. Раджа сражался без страха, и много воинов Кедири пало от его руки. На следующий день радже предстояло вступить в бой с самим Келана Джаенгсари.

Утром Келана Джаенгсари уже готов был отправиться в путь, как вдруг услышал позади себя женский голос:

— Разреши мне отправиться на поле брани вместе с тобою!

Келана Джаенгсари подумал, что это голос его сестры Рагил Кунинг, и небрежно махнул рукой в знак того, что он не согласен. Но, оглянувшись, он с величайшим удивлением увидел Анггрени, свою покойную жену. И тут он воскликнул:

— Жена моя дорогая, неужели ты и вправду вернулась ко мне?

— Ты ошибаешься, Келана Джаенгсари. Я еще не стала твоей женой, — нежным голосом ответила прекрасная девушка. — Меня зовут Деви Секар Таджи, я — дочь раджи Кедири. Народ прозвал меня «отважной принцессой». Это правда — я не из трусливых и очень хочу сразиться с метаунским раджой. Разреши мне поехать за тобой на моем белом слоне. Он очень умный, понимает все, что ему говоришь, и к тому же он неуязвим.

— Прекрасная девушка, — ответил Келана Джаенгсари, — я не решаюсь подвергнуть тебя такой опасности.

Но принцесса продолжала настаивать — ей очень хотелось проверить, насколько хорошо она овладела искусством метания копья. Оседлав своего белого слона, Деви Секар Таджи отправилась вслед за Келана Джаенгсари на поле битвы.

Увидев на поле боя двух молодых воинов, метаунский раджа сказал, обращаясь к Келана Джаенгсари:

— Теперь ты почувствуешь на своей шкуре, как разит врага мое острое копье. И, если ты, в самом деле, герой, не вздумай хныкать!

И тут раджа, подняв копье, напал на молодого воина, но тот легко отражал все удары. Рассвирепевший раджа выхватил из ножен свой кинжал, но Келана Джаенгсари продолжал успешно защищаться. Метаунский раджа впал в страшную ярость, на губах его выступила пена, он злобно заскрежетал зубами, глаза его, казалось, готовы были выскочить из орбит. Обнажив свой меч, он проговорил хриплым от бешенства голосом:

— Слезай со слона, и сразимся на мечах, один на один!

— Я всегда к твоим услугам, господин мой, метаунский раджа, — спокойно ответил Келана Джаенгсари. Соскочив на землю, он тоже обнажил свой меч.

Раджа, конечно, не знал, что у Келана Джаенгсари был меч Кала Мисани, который он получил в дар от богов. Никто из людей не знал, что этот меч всегда разит без промаха. Ослепленный яростью, метаунский раджа бросился на Келана Джаенгсари. В полном спокойствии молодой воин ожидал нападения. Но, не успев даже задеть своим мечом Келана Джаенгсари, раджа рухнул как подкошенный — меч отважного полководца пронзил его насквозь.

Когда метаунский раджа был убит, его воины поняли, что полководца Келана Джаенгсари хранят сами боги. Побросав оружие, они разбежались в разные стороны.

Келана Джаенгсари возвратился вместе с Деви Секар Таджи во дворец раджи Кедири. Раджа восторженно встретил его и проводил во внутренние покои. Не успев войти туда, Келана Джаенгсари упал без чувств. Раджа Кедири, Деви Секар Таджи и принцесса Рагил Кунинг были очень взволнованны. Кебо Пандого опустился на колени и стал внимательно осматривать молодого воина, проверяя, нет ли у него смертельной раны.

— Он ранен? — спросил раджа старика.

— Ах, если бы он только был ранен, если бы даже у него были сломаны ребра или руки — все это было бы не страшно, — воскликнул глубоко опечаленный старец. — Но он уже перестал дышать…

Все с испугом устремили взоры на неподвижное тело полководца. Деви Секар Таджи проговорила с отчаянием в голосе:

— Если он оживет, я обещаю стать его рабыней…

Не успела она произнести эти слова, как Келана Джаенгсари открыл глаза. А когда принцесса опустилась около него на колени и сказала, что отныне будет его рабыней, Келана Джаенгсари прошептал:

— Нет, нет, моя возлюбленная Анггрени. Не рабыней ты будешь, а моей женой, — ведь ты вернулась ко мне с неба.

Деви Секар Таджи опечалилась, — ей было обидно, что Келана Джаенгсари принимает ее за Анггрени, спустившуюся с неба.

С грустью вспомнила она о Раден Панджи Куда Ваненгпати, который стал бы ее мужем, если бы не утонул в море. Но вскоре радость снова вернулась к ней: она была горда и счастлива, что выходит замуж за такого отважного воина, как Келана Джаенгсари.

Свадьбу Келана Джаенгсари с Деви Секар Таджи отпраздновали очень торжественно. Пиршество и веселье продолжались несколько дней.

В самый разгар празднества Деви Секар Таджи отправилась вместе со своей служанкой в храм, находившийся неподалеку от дворца. Она хотела попросить богов благословить ее брак, чтобы он всегда был счастливым. А кроме этого, она хотела спросить бога Кама Джайя, действительно ли Раден Панджи Куда Ваненгпати, с которым она была обручена, утонул в море.

Келана Джаенгсари как раз в это время находился в храме. Когда он увидел, что туда вошла Деви Секар Таджи со своей служанкой, он тотчас же решил прикинуться богом Кама Джайя и сел на каменное возвышение в темном углу, чтобы принцесса не могла разглядеть его. Когда девушка подошла к нему поближе, он проговорил измененным голосом:

— Прекрасная Деви Секар Таджи, зачем ты пришла сюда? О чем ты хочешь просить нас? Ты красива, богата, и у тебя доброе сердце. Муж твой смел и отважен. Скажи, чего ты еще хочешь?

— Кто говорит со мной? — спросила Деви Секар Таджи. — Кто это, джин или один из наших богов?

— Я бог Кама Джайя, — ответил Келана Джаенгсари. — Меня послал к тебе Батара Гуру. Он видел, как ты сошла с неба на землю, и хочет, чтобы ты всегда была счастлива. Поэтому он просил узнать, что тебя тревожит. Расскажи мне о своих заботах.

— Ничего меня не тревожит, о милосердный бог! — ответила принцесса. — Я только хочу знать, действительно ли Раден Панджи Куда Ваненгпати, с которым я была обручена, утонул в море.

— А почему ты хочешь это знать? — спросил Кама Джайя.

— Очень просто, — ответила принцесса, — ведь, если он жив, я не могу выходить замуж за Келана Джаенгсари.

— Послушай меня, принцесса, — произнес самозванный Кама Джайя, — Раден Панджи Куда Ваненгпати вовсе не умер. Он лишь перевоплотился в полководца Келана Джаенгсари. Никому не говори об этом ни слова, даже самому Келана Джаенгсари. А теперь ступай домой, принцесса, тебя ждет твой муж.

Не успела Деви Секар Таджи выйти из храма, как Келана Джаенгсари, изображавший бога Кама Джайя, быстрыми шагами направился во дворец и пришел туда раньше, чем Деви Секар Таджи. Он решил ничего не говорить ей, даже если она будет его расспрашивать. Но принцесса никаких вопросов не задавала: она была счастлива, что Келана Джаенгсари — в действительности Раден Панджи Куда Ваненгпати.

О свадьбе Деви Секар Таджи с Келана Джаенгсари узнал дженггальский раджа, живший отшельником в лесу Кепучанган. Его очень рассердило, что раджа Кедири посмел выдать Деви Секар Таджи, невесту Радена Панджи Куда Ваненгпати, за чужестранца Келана Джаенгсари. Тотчас же дженггальский раджа приказал своему старшему сыну Туменггунгу Браджа Ната выступить в поход, напасть на государство Кедири и убить Келана Джаенгсари. Получив этот приказ, Туменггунг Браджа Ната отправился в путь с большим и сильным войском. Через несколько дней они уже были у самой границы государства Кедири.

Когда слухи об этом дошли до Келана Джаенгсари, он был очень встревожен. Решив проверить их, он велел брату Деви Секар Таджи принцу Гунунг Сари отправиться на разведку.

Спустя несколько дней принц Гунунг Сари со своими спутниками вернулся обратно и доложил обо всем Келана Джаенгсари.

— Действительно, это так, — сказал принц. — Я сам видел, что дженггальское войско уже находится в деревне Семампир. Я встретил одного из их воинов. Он огромного роста и сильный, как великан. Я сказал ему, что сбился с пути, и спросил, почему он хочет воевать против государства Кедири.

— Ну, и что же он ответил? — спросил Келана Джаенгсари.

— Он сказал, что хочет как можно скорее пройти победителем под триумфальной аркой, — ответил принц Гунунг Сари. — Войско же их пришло сюда для того, чтобы взять тебя в плен и убить. А все потому, что ты, чужестранец, посмел жениться на моей сестре Деви Секар Таджи, обрученной с Раденом Панджи Куда Ваненгпати. Вот почему они хотят захватить тебя в плен. Дженггальский раджа очень зол на тебя и приказал своему сыну Туменггунгу Браджа Ната убить тебя.

Келана Джаенгсари поблагодарил принца и тотчас же пошел к радже Кедири.

Тот, разумеется, не знал, что его зять Келана Джаенгсари — младший сын дженггальского раджи. Поэтому он сказал:

— Мы, конечно, должны как следует подготовиться к сражению. Наша армия достаточно сильна. Мы должны выступить против наших врагов и разбить их. Ведь тебя хранят боги, и никакое оружие для тебя не страшно.

— Это верно, — ответил Келана Джаенгсари, — но я все равно не хочу сражаться против Туменггунга Браджа Ната. Я не буду воевать против дженггальского раджи, а сдамся без боя.

Сказав это, он позвал Кебо Пандого и велел передать всем войскам его приказ: как только дженггальская армия начнет наступление, немедленно сложить оружие.

Через несколько дней армия Туменггунга Браджа Ната прошла под триумфальной аркой государства Кедири. Туменггунг Браджа Ната явился к радже и сказал ему:

— Мой отец, дженггальский раджа, очень сердит на тебя, а особенно он зол на Келана Джаенгсари — чужестранца, за которого ты выдал твою дочь Деви Секар Таджи.

— А почему бы мне и не выдать мою дочь за Келана Джаенгсари? — с удивлением спросил раджа Кедири. — Он сам — сын раджи и к тому же отважный воин! Разве не умер Раден Панджи Куда Ваненгпати? Почему Деви Секар Таджи не может выйти замуж за другого?

— Да потому, что мы еще не уверены в том, что мой брат действительно погиб, — сказал Туменггунг Браджа Ната. — Никто не видел его трупа. Позови сюда Келана Джаенгсари, я сам хочу казнить его. Прямо сейчас, еще до захода солнца, я отрублю ему голову и вывешу ее в лесу Кепучанган!

Услыхав такой приговор, раджа глубоко опечалился. Дрожащим голосом попросил он одного из министров сходить за Келана Джаенгсари.

Скоро показался молодой воин. Он шел твердыми шагами, широко расправив грудь, с гордо поднятой головой. Он не склонился перед сыном дженггальского раджи. Спокойный и невозмутимый, он устремил взор на своего старшего брата.

Но, едва взглянув на лицо Радена Панджи Куда Ваненгпати, Туменггунг Браджа Ната бросился к нему с распростертыми объятиями и радостно воскликнул:

— Да ведь это вовсе не Келана Джаенгсари! Это — мой пропавший без вести брат Раден Панджи Куда Ваненгпати. Он имеет полное право жениться на принцессе Деви Секар Таджи.

Печаль во дворце сменилась радостью. Сорок дней и сорок ночей пировали там шумно и весело.

А когда кончили пировать, Келана Джаенгсари, который теперь снова стал называть себя Раден Панджи Куда Ваненгпати, отправился вместе со своей женой и ее служанками на остров Кенчана, далеко-далеко от государства Кедири.

Гуляя по острову и углубившись в лесную чащу, Раден Панджи увидел вдруг, что под деревом ангсока сидит прекрасная девушка, а рядом с ней — старуха со сморщенным лицом. Девушка эта была похожа как две капли воды на покойную Анггрени, а старуха — на ее кормилицу. Увидев их, Раден Панджи застыл как вкопанный. Он не мог произнести ни одного слова, а только глядел, не отводя глаз, на девушку.

И пока он так стоял, с грустью думая о том, что Анггрени воскресла, а он, не дождавшись ее, женился на Деви Секар Таджи, с неба спустился бог Нарада и сказал Радену Панджи:

— Раден Панджи Куда Ваненгпати, боги тебе покровительствуют. Меня послал к тебе Батара Гуру, чтобы я помог тебе понять, наконец, что происходит. Знай же, что по воле Батара Гуру Анггрени исчезла с лица земли. В мире не должно быть двух одинаковых людей. А Деви Секар Таджи и Анггрени похожи друг на друга, как две половинки одного ореха, как две звездочки на небосклоне. Поэтому боги и превратили Анггрени в лунный свет. Но, чтобы ты мог судить сам и убедиться, что обе твои возлюбленные совершенно одинаковы, Анггрени спустилась на мгновение с неба вместе со своей старой кормилицей. Отныне же Деви Секар Таджи и Анггрени, слившись воедино, будут жить в образе одной девушки, которую зовут Чандра Кирана, что значит «лунный свет». Красота ее будет сиять так же, как и ее имя.

Не произнеся больше ни одного слова, бог Наряда вознесся на небо. Когда же Раден Панджи Куда Ваненгпати снова повернулся к дереву ангсока, то увидел под ним свою жену Деви Секар Таджи, которая стала еще красивее. Теперь ее уже звали Чандра Кирана, или Лунный Свет. А Анггрени и ее кормилица исчезли бесследно. И тут Раден Панджи Куда Ваненгпати понял, что обе девушки и в самом деле слились воедино.

Бравиджайя Тиунг Ванара

Несколько столетий тому назад в одном из государств на острове Ява правил раджа Мунданг Ванги, сын Прабу Мунданга Ванги. Он отличался необычайной жестокостью.

Как-то раз раджа Мунданг Ванги отправился в горы на охоту. Там он встретил отшельника, который предсказал ему, что жена раджи родит трех сыновей и что старший сын убьет его.

Раджа пришел в ярость, услышав предсказание отшельника. Срывающимся от гнева голосом он приказал своим спутникам убить отшельника. Но среди них не нашлось ни одного, кто осмелился бы выполнить это приказание. Да и сам раджа не решался убить святого старца. Поэтому, обратившись к отшельнику, он сказал:

— Раз уж никто не осмеливается убить тебя, я приказываю тебе немедленно убраться отсюда. Мне все равно, куда ты пойдешь, но не смей оставаться здесь. А я клянусь убить своего сына, как только он родится.

Днем и ночью думал раджа над предсказанием отшельника. А когда у него родился сын, раджа велел одной из кормилиц забрать младенца у матери, как только она заснет, и принести к нему. После того как кормилица отдала ребенка радже, тот приказал верному рабу убить мальчика на берегу моря и бросить его труп в воду.

Раб не посмел ослушаться раджу. Он понес ребенка на берег моря, а когда пришел туда, стал взывать к Кьяй Белоронгу, богу моря:

— О Кьяй Белоронг, всесильный бог моря! Господин мой, раджа Мунданг Ванги, приказал мне убить его новорожденного сына. А у меня не хватает духа совершить убийство… Вот я и прошу тебя подать мне знак, что мне делать с этим младенцем?..

Из глубины моря, катившего высокие волны, раздался громовой голос Кьяй Белоронга:

— Раб раджи! Я вижу, что у тебя не такое жестокое сердце, как у твоего господина. Оставь этого младенца в первой же каменной пещере, которая попадется на твоем пути. А потом вернись к радже и скажи ему так: «Господин мой, воля твоя исполнена! Сын твой теперь — во власти Кьяй Белоронга». Раджа обрадуется и не станет больше спрашивать, что ты сделал с младенцем. Не бойся, я возьму мальчика под свою защиту.

Раб оставил ребенка в первой же пещере, попавшейся на его пути, а затем вернулся к своему господину.

Когда раджа Мунданг Ванги стал расспрашивать раба, тот ответил:

— Господин мой, я исполнил твою волю! Сын твой теперь — во власти Кьяй Белоронга.

— Очень хорошо. Ступай! — проговорил раджа.

На следующий день все во дворце горевали. Жена раджи проснулась утром в испуге — у нее украли сына. Не в силах перенести утрату, она тяжело заболела и в ту же ночь умерла.

Через несколько месяцев раджа Мунданг Ванги уже забыл о своей покойной жене и взял себе новую — принцессу из государства Педжаджаран. Она родила ему двух сыновей. Старшего назвали Раден Тандуран, а младшего — Арья Бабанган. Раджа очень любил этих сыновей и радовался, что его первого сына нет в живых. О нем он уже почти не вспоминал.

После того как раб оставил младенца в пещере, Кьяй Белоронг послал туда бездетного рыбака. Этот рыбак давно уже молил бога Браму, чтобы тот ниспослал ему ребенка. Подойдя к пещере, рыбак услышал плач новорожденного. Он остановился у входа, чтобы определить, откуда доносится плач. Затем он вошел в пещеру и увидел, что в темном углу, на кучке сухих водорослей, лежит ребенок. Рыбак очень удивился и обрадовался, увидев младенца. Он поднял его и закутал в кусок материи.

«Видно, сам бог Брама подарил его нам, — подумал рыбак, — всемогущий и милосердный Брама!».

И он понес ребенка к себе домой. Жена, сидевшая у рыбачьей хижины, удивилась, заметив, что ее муж идет очень медленно и несет в руках какой-то сверток. Она побежала навстречу, чтобы помочь ему, и еще издали закричала:

— Что ты несешь, Каиман?

— Маленького мальчика! — крикнул в ответ муж. — Маленького мальчика, которого нам подарил бог Брама!

Расула, жена его, сначала даже не поняла, о чем он говорит. Но, когда муж показал ей младенца, она, не помня себя от радости, воскликнула:

— Ах, маленький мальчик! Всемогущий Брама услышал наши мольбы!

Так старшего сына раджи Мунданга Ванги начали растить и воспитывать рыбак Каиман со своей женой Расулой, хорошей и доброй женщиной.

Прошло много лет. Раджа Мунданг Ванги сильно состарился, но продолжал оставаться таким же жестоким. Оба его сына, Раден Тандуран и Арья Бабанган, тоже были очень жестоки.

Но зато у старшего сына раджи, приемыша рыбака, было доброе сердце и веселый нрав. К тому же он был очень красив.

— Он, конечно, потомок раджей, — шептал, бывало, Каиман своей жене. — Посмотри, какая у него золотистая кожа, какой он статный и красивый! Наверное, он был похищен врагами его отца и спрятан в той пещере. Вот подожди, со временем мы узнаем, кто он такой.

— Только бы у нас его никто не отнял, — отвечала Расула.

— А я все равно хочу узнать, правда ли, что он — сын раджи, — говорил рыбак.

И такое его разбирало любопытство, что он отправился в лес поговорить с отшельником. Но отшельник не захотел поведать ему о происхождении мальчика, а сказал только одно:

— Отвези его в Педжаджаран, и пусть он там овладеет ремеслом кузнеца. Ничего больше я тебе пока сказать не могу.

Кайман отвез своего приемыша в Педжаджаран и отдал в обучение кузнецу. Спустя несколько месяцев все увидели, что мальчик очень легко овладевает этим ремеслом, и тогда рыбак понял, что его приемыш и в самом деле — потомок раджей.

Через несколько лет он уже славился своим искусством по всей стране, и люди высоко ценили его изделия. Слухи о молодом кузнеце дошли до раджи Мунданга Ванги, и он захотел посетить его, чтобы посмотреть на его работу.

Придя в кузницу, раджа застал знаменитого кузнеца у наковальни и был потрясен, увидев лицо юноши, ярко освещенное пламенем. Раджа хотел было что-то сказать, но запнулся, да так и не произнес ни слова. Молодой кузнец как две капли воды был похож на покойную жену Мунданга Ванги. Некоторое время раджа, сильно встревоженный, стоял молча а потом проговорил:

— Как тебя зовут, кузнец? Твои родители, видно, знатные люди?

Юноша почтительно ответил:

— Этого я не знаю, господин мой. Дядюшка Каиман нашел меня в каменной пещере, когда я был еще совсем маленький. Он взял меня к себе домой и вместе со своей женой Расулой, хорошей и доброй женщиной, вырастил и воспитал меня. Я считаю их своими родителями.

Раджу глубоко взволновали слова юноши. Не говоря ни слова, он вышел из кузницы, поспешно забрался в свой паланкин и приказал рабам торопиться изо всех сил. Раджа надеялся прибыть во дворец еще до восхода солнца и добрался туда глубокой ночью. Тотчас же он велел позвать раба, которому много лет назад было приказано бросить в море младенца.

Как только старый раб явился к радже, тот в гневе воскликнул:

— А ну, признавайся, как ты выполнил тогда мое приказание? Бросил ли ты в море труп младенца, которого я велел тебе убить?

Дрожащим от страха голосом старый раб проговорил:

— Твоего старшего сына я отнес на берег моря, но у меня не хватило духа убить его. И тогда я стал взывать к Кьяй Белоронгу, а он…

— А он послал рыбака, чтобы тот спас мальчишку, — свирепо зарычал раджа. Его громовой голос срывался от бешенства. Тотчас же Мунданг Ванги приказал своим невольникам убить старого раба.

— Да смотрите, выполняйте мой приказ как следует, — добавил раджа. — Если вы поступите так же, как и он, я вам всем поснимаю головы!

Старый раб пал ниц перед раджой, словно благодаря его за смертный приговор. Он уже давно хотел умереть, потому что жизнь с такими лишениями и страданиями была ему невмоготу. И теперь он с радостью принимал смерть — это был знак благодарности раджи за верную службу, за жизнь, проведенную в рабстве. Безропотно он последовал за молодыми невольниками, которым было поручено убить его.

После казни старого раба Мунданг Ванги приказал привести к себе Каимана. Воины и рабы отправились за рыбаком с паланкином, чтобы поскорее доставить его во дворец. Ожидая Каимана, раджа беспокойно метался по комнате.

Как только рыбак предстал перед ним, раджа спросил его в упор:

— Скажи мне, рыбак, где ты нашел мальчика, которого воспитал, как принца? Что тебе известно о его происхождении?

— Господин мой, — почтительно ответил рыбак, — я нашел этого мальчика, когда он был еще совсем маленький, в каменной пещере. Он лежал там и, надрываясь, плакал от голода. Откуда он взялся, я не знаю. Он — крепкий, статный юноша с добрым сердцем и чистой душой. Кожа у него золотистого цвета, а это значит, что он — потомок раджей. Поэтому, господин мой, я и воспитал его, как принца.

— Вот как! Выходит, что ты, простой рыбак, ничего толком не зная об этом ребенке, отдал его в обучение кузнецу, как обычно поступают с принцами, — со злобой проговорил раджа. — И все только потому, что кожа у него светлее твоей? Это вовсе не доказательство, что он из рода раджей. У многих людей такая же светлая кожа!

— Очень может быть, господин мой, — ответил рыбак. — Но не только это говорит о его знатном происхождении. Его голос, осанка, движения — все ясно показывает, что он — сын раджи.

Мунданг Ванги насмешливо проговорил:

— Кузнец, которого я видел сегодня утром, ни капли не похож на принца. А теперь возвращайся в свою деревню!

Каиман почтительно склонился и, попрощавшись с раджой, покинул дворец. Поведение Мунданга Ванги очень его озадачило. С какой стати раджа вдруг стал интересоваться воспитанием его приемыша? Рыбак ничего не мог понять. А когда он рассказал обо всем своей жене, глупая женщина тоже ничего не поняла.

— Ты лучше спроси об этом отшельника, что живет в стране Кеду, — сказала она своему мужу. — Он, конечно, сможет объяснить тебе, почему раджа так заинтересовался нашим приемышем.

На следующий же день рыбак отправился в страну Кеду. Отшельника он разыскал в одном из храмов. Каиману, конечно, и в голову не могло прийти, что святой старец — тот самый отшельник, который много лет назад предсказал, что раджу Мунданга Ванги убьет его старший сын. С тех пор старик находился в изгнании и жил в храме. Но Каиман, разумеется, ничего не знал об этом. Он рассказал отшельнику свою историю и спросил его, почему раджа Мунданг Ванги прислал за ним, простым рыбаком, рабов с паланкином.

— Почему вдруг мне такой почет? — спросил он. — Почему раджа так настойчиво расспрашивал о происхождении нашего приемыша? Мы с женой просто ничего не понимаем. Поэтому я и пришел сюда, чтобы ты объяснил мне, в чем дело. К тому же я заметил, что своим голосом и движениями наш приемный сын живо напоминает Мунданга Ванги. Может быть, он сын рабыни, наложницы раджи, и поэтому его бросили в пещеру? Скажи мне, святой старец, в чем тут дело? Верны ли мои догадки?

— Сначала отдохни здесь хорошенько, — ответил отшельник. — Ты, я вижу, очень устал с дороги. А я тем временем постараюсь выяснить, почему раджа Мунданг Ванги так хочет знать, откуда взялся твой приемыш.

Два дня и две ночи провел Каиман в храме отшельника. На вторую ночь старец сказал:

— Рыбак, я нашел ответ на твой вопрос. Ветер указал мне путь к разгадке этой тайны. Сова и птица-челанджанг своими криками оповестили меня. Голубка шепнула мне об этом на ухо, а клубы пара из заколдованного котелка поведали мне, что раджа Мунданг Ванги велел убить своего старшего сына на берегу моря: ведь я предсказал, что раджа падет от его руки. Раб раджи, которому было велено совершить убийство, не отважился сделать это и оставил младенца в каменной пещере. Не думай, что твой приемыш родом из рабов. Нет, он сын Сударны Андины, первой жены раджи Мунданга Ванги. Ему предстоит занять место своего отца и править страной. Но ни в коем случае не говори ему ни слова. Пока еще для этого не настало время, потому что брат его Раден Тандуран еще силен и пользуется любовью народа. Береги своего приемыша, как зеницу ока. Вот и все, что я могу тебе сказать. А в свою деревню ты сразу же не возвращайся. Ступай сначала в Педжаджаран и повидай своего приемного сына.

Рыбак отправился в Педжаджаран, и это было очень кстати, потому что туда же прибыл Мунданг Ванги. Раджа уже знал, что кузнец, приемыш Каимана, не кто иной, как старший принц. Мунданг Ванги задумал погубить его и для этого решил пуститься на хитрость.

Увидев юношу, раджа ласково обратился к нему:

— Доброе утро, кузнец!

— Добро пожаловать, господин мой, — ответил кузнец.

— Я пришел спросить, не согласишься ли ты продать мне эту клетку для тигров, — сказал раджа Мунданг Ванги. — И я хотел бы знать, достаточно ли она прочна, чтобы посадить в нее двух тигров.

— Десять тигров не смогли бы сломать прутья этой клетки, — ответил кузнец.

— Но, прежде чем покупать ее, я хотел бы попросить тебя еще раз осмотреть ее изнутри. Достаточно ли крепки прутья и задняя стенка? Как знать, тигры — звери сильные, того и гляди может стрястись беда. Так что заберись-ка ты в клетку и еще раз внимательно осмотри ее.

Кузнецу и в голову не приходило, что Мунданг Ванги замышляет недоброе. Он не стал возражать и полез в клетку. Как раз в это время появился Каиман. Поняв, какая опасность угрожает его приемному сыну, он быстро подошел к нему и шепнул на ухо:

— Не лезь в клетку один! Раджа очень зол на тебя! Скажи ему, чтобы он зашел в клетку вместе с тобой…

— Эй, старик, что это ты там нашептываешь? — злобно закричал Мунданг Ванги. — Разве ты не знаешь, что я могу убить тебя за то, что ты пришел сюда незваный, когда здесь находится твой раджа? А ну-ка, прочь отсюда, чтобы и духу твоего здесь не было!

После этого он снова обратился к кузнецу:

— А ты выполняй мое приказание и лезь в клетку!

Кузнец улыбнулся и ответил:

— Но ведь ты, господин мой, еще не видел, какой большой и прочный замок я сделал для этой клетки. Не хочешь ли взглянуть?

— А где этот замок? — спросил раджа Мунданг Ванги.

— В клетке, — ответил кузнец. — Вот посмотри, как легко и просто она запирается!

— Внесите меня в клетку, — приказал раджа своим рабам. — Я хочу осмотреть ее изнутри.

Как только Мунданг Ванги оказался в клетке, Каиман бросился к ней, захлопнул дверцу и запер ее. А потом он обратился к рабам и сказал:

— Отнесите вашего раджу вместе с клеткой на берег моря. Сделайте то, о чем мечтает весь народ. А сами вы избавитесь от оков рабства, и к тому же вас хорошо наградят.

Рабы начали было колебаться, — они боялись остальных спутников раджи. Но после того как рыбак поручился, что приближенные раджи ничего им не сделают, рабы подняли клетку, в которой бушевал разъяренный раджа, и понесли ее туда, куда им велел рыбак. Дойдя до берега моря, они направились к каменной пещере, в которой много лет тому назад рыбак нашел младенца.

Мунданг Ванги был в бешенстве и в то же время трепетал от страха при мысли о том, как с ним может поступить Каиман. Раджа кричал не своим голосом:

— Выпустите меня! Рабы мои, не слушайте этого человека! Я, ваш раджа, обещаю задарить вас драгоценностями! И я отпущу всех вас на свободу. Вы сможете отправиться куда захотите!

Но рабы не обращали внимания на раджу. Они делали только то, что им велел рыбак.

Когда клетку внесли в каменную пещеру, Каиман обратился к радже Мундангу Ванги и сказал:

— Есть ли на свете такой жестокий отец, который приказал убить своего новорожденного ребенка и бросить его в море? Знаешь ли ты такого отца?

Раджа Мунданг Ванги рассвирепел еще больше и ничего не ответил рыбаку.

Один из невольников, сын старого раба, казненного раджой, проговорил:

— Жестокий отец, о котором ты говоришь, это — сам Мунданг Ванги! Раджа отдал своего сына моему отцу и сказал ему: «Карно, отнеси новорожденного принца на берег моря. Убей его там, а труп брось в воду». И мой отец отнес туда младенца, но убить его у него не хватило духу. Терзаемый страхом и сомнениями, он обратился к Кьяй Белоронгу. И бог моря ответил: «Раб раджи, сердце у тебя не такое жестокое, как у твоего господина. Оставь младенца в первой же каменной пещере, которая попадется на твоем пути». И мой отец послушался Кьяй Белоронга…

— А я нашел младенца в пещере, взял к себе домой и воспитал, как родного сына, — продолжил рыбак рассказ невольника. Затем он снова обратился к радже Мундангу Ванги: — А кто хотел бросить в клетку своего вновь обретенного сына и отдать его на съедение тиграм?

— Это сам раджа Мунданг Ванги! — воскликнул молодой невольник.

Раджа уже не помнил себя от ярости. Рот его был покрыт пеной, а глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит. Он выл и рычал, как тигр. Наконец, он упал плашмя на дно клетки и испустил дух.

Рыбак назвал своего приемного сына Бравиджайя Тиунг Ванара. Теперь он уже мог править страной вместо Мунданга Ванги. Сыновей раджи от второго брака — Радена Тандурана и Арья Бабангана — он изгнал за пределы страны. Из-за этого разразилась братоубийственная война, но Бравиджайя Тиунг Ванара сумел одолеть своих врагов.

Правил Бравиджайя недолго, потому что Раден Тандуран вернулся с огромной армией и снова захватил страну.

Со всеми рабами своего отца Бравиджайя Тиунг Ванара ушел в леса. В этих лесах не было никаких фруктовых деревьев, кроме маджа — деревьев, приносящих горькие плоды.

Только этими плодами они и питались, пока жили в лесах. Там Бравиджайя Тиунг Ванара основал государство, которое назвал Маджапахит[7], потому что в лесах этих было очень много деревьев маджа с горькими плодами.

Так возникло великое государство Маджапахит.

Бегава Касисапа

Когда Бегава Касисапа родился, у него было два клыка, как у слона. Он был очень сильный и огромного росту, потому что мать его происходила из рода раджей-великанов.

Когда он был еще совсем молод, ему повстречалась Деви Дану, водяная фея, которой принадлежало большое озеро. Как-то раз фея плыла по озеру в своем челне — большой красивой раковине, отливавшей всеми цветами радуги. Ее взор радовали чудесные берега, со всех сторон обступившие озеро. Любуясь своими владениями, она вдруг увидела Бегава Касисапа. Он сидел на большом камне у самого берега озера.

В это мгновение Бегава Касисапа тоже увидел Деви Дану. Она стояла в своем челне, освещенная яркими, разноцветными лучами, и от этого казалась еще прелестнее. Красота феи потрясла Бегава Касисапа, его ледяное сердце оттаяло и стало нежным, как сердце любящей матери. И он разрыдался.

Увидев, что сын великана плачет, Деви Дану направила свой челн к берегу.

— Чем ты так опечален, прекрасный юноша? — воскликнула она звонким голосом. — Почему ты так тяжело вздыхаешь и льешь слезы?

— Я плачу, милая фея, потому, что боги дали мне только два глаза, чтобы любоваться твоей красотой, — ответил Бегава Касисапа. — Почему они не дали мне тысячу глаз, чтобы я мог и днем и ночью смотреть на прекрасную владычицу этого озера? Ах, дорогая фея, выходи за меня замуж. Если ты не согласишься, я умру от любви…

Молодой богатырь был красив и строен. Деви Дану полюбила его, и они поженились. У них родился сын, которого они назвали Маса Данава, дитя солнечных лучей.

Маса Данава рос не по дням, а по часам. Он был сильным и доблестным, как и его отец, но очень горд и надменен. Он считал, что лучше его нет никого на свете, и даже на богов смотрел свысока.

Как-то раз он созвал всех жителей страны и сказал им так:

— На всем белом свете я — самый важный. Даже самим богам, и тем далеко до меня. Поэтому я приказываю всем вам больше не поклоняться богам. Отныне поклоняйтесь мне и все дары несите только мне. Я, Маса Данава, величайший волшебник на земле!

И в самом деле, Маса Данава умел творить чудеса. По мановению его руки коробочки хлопка немедленно раскрывались, а хлопковое волокно тотчас же превращалось в ткань, из которой можно было шить одежду.

И на рисовых полях он показывал свое волшебство. Стоило ему поколдовать над желтеющим рисом, и зерна тотчас же набухали. Глядишь, а в колосьях уже разваренный рис!

Боги не переставали удивляться: с тех пор как Маса Данава вырос, они уже не получали никаких приношений. Ни риса им не поднесут в дар, ни маиса, ни фруктов. И фимиам им уже больше никто не курил. Они давно уже не видели плодов кечубунга, которые раньше люди приносили им в лунные ночи.

Боги поняли, что все это забирает Маса Данава для самого себя.

Тогда они разгневались и, покинув остров Бали, отправились на Яву. Там они стали просить богов, обитавших в лесах и на горах, помочь им расправиться с Маса Данава. Все вместе, боги вернулись на остров Бали, где их уже поджидал Маса Данава с огромной армией волшебников, джинов и великанов. Но, несмотря на все это, богам удалось разбить армию Маса Данава.

Сам он, однако, и не думал сдаваться. Он хотел продолжать сражение до последнего воина. Но в самый разгар битвы с неба вдруг спустился бог Вишну, чтобы помешать кровопролитию. Он прилетел на птице гаруде, схватил Маса Данава и, повинуясь велению Брамы, забрал его с собою на небо. Боги превратили Маса Данава в Духа Ветров, и с тех пор он уже никогда не мог вернуться на землю.

Бегава Касисапа и жена его Деви Дану очень горевали, лишившись своего любимого сына Маса Данава. Они оплакивали его так долго, что озеро Деви Дану переполнилось их слезами и разлилось широкой рекой, струящейся и поныне среди гор острова Бали.

Тисна Вати

Тисна Вати — это имя богини, дочери Батара Гара — вместе со своим отцом она жила на небе. Она была очень хороша собою, но не в меру шаловлива, и ей очень не хотелось жить с отцом на небе. Глядя вниз на людей, снующих по земле, она то и дело вздыхала:

— Ах, как бы я хотела стать простой смертной!

А когда отец уходил воевать с Духом Ветров, она часто просила его взять ее с собой, но Батара Гуру никогда не соглашался. Тисна Вати была очень недовольна тем, что отец не считается с ее просьбами. Когда же он возвращался после битвы домой, она с ним не разговаривала, а только дулась. В конце концов Батара Гуру надоело видеть вечно недовольное лицо своей дочери. Он не на шутку рассердился, подозвал ее к себе и сказал:

— Вот что, Тисна Вати, я уже устал от твоих капризов и охотно отправил бы тебя на землю, чтобы ты жила там как простая смертная. Но это, к сожалению, невозможно — ведь ты уже выпила эликсир вечной жизни. Поэтому я решил выдать тебя замуж за одного из богов, и пусть уж он сам заботится о твоей судьбе.

— Отец! — воскликнула Тисна Вати. — Я уже нашла себе мужа.

— Кто он? — спросил Батара Гуру. — Надеюсь, что не сын Духа Ветров? Я не потерплю, чтобы ты была женой сына моего врага.

— Да нет же, отец. Это вовсе не он. Мой муж живет не на небе, а на земле. Вот посмотри вниз, сейчас ты его можешь увидеть. Он как раз обрабатывает свое рисовое поле на склоне вон той горы.

— Но ведь это человек! — воскликнул Батара Гуру в страшном гневе. — Это же простой смертный! Ты — дочь бога — не можешь выйти за него замуж.

— Но я хочу быть его женой! — закричала Тисна Вати и затопала ногами. — Я не желаю выходить замуж за другого. Он будет моим мужем, даже если мне для этого придется навсегда покинуть небо и стать простой смертной.

— А я повторяю, что тебе нельзя выходить замуж за человека, — произнес со злобой Батара Гуру. — Да я лучше превращу тебя в кустик риса, понятно?

Тисна Вати испугалась — до того ее отец был страшен в гневе. Он еще никогда так не сердился на нее. Обычно он выполнял все ее прихоти.

Ей стало не по себе при мысли о том, что ее постигнет та же участь, что и Деви Шри, жену бога Вишну, которую муж превратил в кустик риса за то, что она его ослушалась. Но Тисна Вати была не так робка, как Деви Шри. Она не хотела стать кустиком риса и не желала выходить замуж за бога. Она твердо решила быть женой человека, который обрабатывал свое рисовое поле на склоне горы.

На следующий день, когда Батара Гуру собрался было отправиться подыскивать мужа для Тисна Вати, пришло известие, что Дух Ветров снова затеял недоброе на небесах. Пришлось Батара Гуру готовиться сначала к битве с Духом Ветров. Перед уходом он скааал Тисна Вати:

— Когда я вернусь, то приведу к тебе твоего будущего мужа.

Тисна Вати почтительно ответила:

— Хорошо, отец!

Но она не стала дожидаться его возвращения. Не успел Батара Гуру уйти, как она полетела вниз, на землю. Ветер рад был помочь юной богине и проводил Тисна Вати до самого склона горы, где трудился крестьянин.

«Теперь я смогу разглядеть его вблизи», — подумала Тисна Вати. Она спустилась немного ниже по склону и стала терпеливо ждать, пока юноша обратит на нее внимание.

Увидев Тисна Вати, крестьянин тотчас же подошел к ней. Он, конечно, не знал, что эта девушка — дочь бога.

— Что ты ищешь здесь, прекрасная девушка? — спросил юноша.

— Я ищу мужа, — улыбаясь, сказала Тисна Вати.

Услышав этот странный ответ, крестьянин тоже улыбнулся, и оба принялись радостно смеяться. Смех этот и навлек беду на Тисна Вати. Ее веселый, звонкий голос донесся до отца, который в это время сражался с Духом Ветров. И хотя битва шла ожесточенная, Батара Гуру все же услышал голос Тисна Вати. Он увидел, что его дочь уже спустилась на землю и весело шутит с простым смертным. И смеются оба все громче и громче.

Батара Гуру был очень рассержен поведением своей дочери. Он тотчас же прекратил сражение и полетел на землю.

Спустившись на рисовое поле, где его дочь — сидела вместе с молодым крестьяцином, он закричал:

— А ну-ка, возвращайся на небо, да поживее!

Но Тисна Вати вовсе не хотела возвращаться на небо. Ей было очень хорошо с юношей, и любовь ее была сильнее, чем воля Батара Гуру.

— Нет, — сказала она, — не хочу я лететь на небо. Я лучше стану простой смертной и буду жить со своим мужем на земле…

— Хорошо, ты останешься на земле, — сказал Батара Гуру. — Но не быть тебе ни богиней, ни женщиной. Ты превратишься в рисовый кустик, и душа твоя всегда будет жить здесь, на склоне этой горы.

Не успел Батара Гуру произнести эти слова, как Тисна Вати превратилась в тонкий и стройный рисовый кустик.

— Меня постигла та же участь, что и Деви Шри, — сказала Тисна Вати с глубоким вздохом. Она стояла на залитом водой рисовом поле, грустно покачиваясь и склоняя перед юношей свои колосья. А он, не произнося ни слова, нежно поглаживал рисовый кустик. Он не мог работать и только смотрел, не отрываясь, на свою возлюбленную.

Батара Гуру сжалился над крестьянином.

— Почему бы мне не разрешить им быть вместе? — проворчал он. — Теперь-то уж, правда, трудно что-нибудь сделать. Тисна Вати навсегда останется рисовым кустиком, потому что душа ее поселилась в этой горе. Но зато я могу превратить юношу тоже в рисовый кустик…

Как только юноша стал рисовым кустиком, Батара Гуру увидел, что оба кустика склонились друг к другу, словно желая показать, как сильна их взаимная любовь. Батара Гуру покачал головой и полетел на небо.

Полaман

Несколько сот лет тому назад в одной из деревень у подножия горы Семеру жил бедный индус, обездоленный и всеми презираемый.

И вот однажды ночью Поламану — так звали индуса — приснился сон, будто к нему явился бог Брама и сказал:

— Поламан, тебе суждено совершить чудесные дела!

Индус не мог понять, что означает этот сон. Человек бедный, самого что ни на есть низшего сословия, как он мог надеяться совершить чудесные дела?

И вот как-то раз, когда Поламан выбился из сил, обходя дом за домом и выпрашивая милостыню, присел он отдохнуть у храма богу Шива и принялся считать свою выручку.

— Всего-навсего девять жалких монеток за весь день, — проговорил он недовольным голосом. — На горсть риса или на початок кукурузы и то не хватит! Как же я, такой бедный, смогу сделать что-нибудь путное?

Тяжело вздохнув, он поднялся и пошел на базар. Он надеялся все-таки на эти девять монеток купить немного маису и кусочек рыбы. Но торговцы только посмеялись над ним.

И пошел Поламан куда глаза глядят, еле передвигая ноги от голода. Так дошел он до опушки леса, где под развесистым деревом увидел молодую женщину. Она сидела, глубоко погруженная в свои думы. Решив, что эта женщина тоже пария, как и он, Поламан подошел к ней и спросил:

— Скажи мне, сестра, какие заботы тебя одолевают?

— Я тебе не сестра, — надменно ответила женщина. — Я из касты браминов. Мой брат, жрец Брамы, принес мне рыбок из далекой деревни, что на берегу моря в сурабайском государстве…

Тут женщина открыла корзинку, чтобы показать Поламану рыбок. Но не успела она это сделать, как рыбки выскочили наружу и начали прыгать по земле.

Поламан и женщина очень испугались. Они поняли, что это — священные рыбки.

— Не прикасайся к ним! — крикнул он женщине, которая хотела было собрать их в корзину. — Все эти рыбки — священные. Не прикасайся к ним! Разве кому-нибудь приходилось видеть рыб, которые прыгают, как кузнечики!

— Я тоже сначала не решалась дотрагиваться до них, — ответила женщина. — Но мой брат говорит, что все рыбы, которых он видел в той деревне, умеют прыгать. Ведь они могут жить только в воде, сказал мне брат, а если их поймать живьем, то они начинают скакать. Когда я положила их в кипящую воду, они не захотели там оставаться. Все сразу выскочили из котелка, так что кипяток ошпарил мне ноги. Я даже закричала от боли. Что мне теперь с ними делать? — спросила она. — Может быть, ты хочешь купить их у меня?

Поламану и в самом деле захотелось купить их — ему очень нравились эти маленькие рыбешки со сверкающей чешуей. Но у него было всего-навсего девять монеток.

— Я бы рад купить их у тебя, — сказал он женщине, — но я очень беден. У меня только девять монеток…

Женщина очень обрадовалась. Она тотчас же согласилась уступить за девять монеток всех рыб, потому что ей было страшно смотреть, как они прыгают в корзине.

— Возьми их вместе с корзиной, — сказала она. — Только унеси их отсюда поскорее. А то мой брат узнает, что я продала их грязному парии.

Поламан не стал обращать внимания на ее оскорбления. Он уже привык слышать их. Быстро расплатившись, он взял корзину с рыбами и отправился в путь.

— Я, пожалуй, зажарю этих рыбок, — медленно проговорил он. — Если их приготовить с лесными фруктами, то это будет пища для богов.

И вдруг слева до него донесся еле слышный голос:

— Это не будет пища для богов.

Поламан с удивлением поглядел по сторонам, но никого не увидел.

«Чей же это голос я услышал? — подумал он. — Наверное, это был крик летучей мыши, пролетевшей над деревьями».

Поламан шел быстрыми шагами, углубляясь все дальше — и дальше в лесную чащу. Ему очень хотелось съесть рыбок — голод совсем лишил его покоя. Наконец, он дошел до леса, который лежит между Сингасари и Мендутом. Но едва он успел развести костер, как увидел буйвола, шедшего прямо на него с опущенной головой.

«Он хочет убить меня», — в страхе подумал Поламан, глядя на буйвола, потрясавшего рогами и взрывавшего копытами землю.

— Брось ему две рыбки, и ты избежишь опасности! — раздался вдруг опять еле слышный голос.

Не раздумывая, Поламан взял из корзины двух рыбешек и бросил их буйволу. Буйвол тотчас же съел их и убежал обратно в лес. Поламан не решился опять разводить огонь на этом месте — он боялся, что буйвол вернется. Поэтому он пошел дальше по лесу.

И вдруг он увидел, что под высоким развесистым деревом сидит женщина. По всему было ясно, что она принадлежит к высшей касте. Закрыв руками свое прекрасное лицо, она плакала навзрыд. Поламан долго не решался подойти к ней, но, услышав ее горькие рыдания, все же подошел. Печальным голосом он спросил женщину:

— Почему ты так горюешь, дочь Брамы?

Женщина вздрогнула и устремила на парию глаза, полные слез. Всхлипывая, она ответила:

— О, помоги мне. Ты, видно, пришел сюда по воле бога Брамы, чтобы выручить меня из беды. Сегодня ночью я убежала из дома, потому что… мой муж, жрец Голодах, только что умер и меня должны были сжечь вместе с ним и с остальными девятью женами. Я не хочу умирать и поэтому сбежала в лес. О судьбе остальных девяти жен моего мужа я ничего не знаю. Наверное, они сейчас стоят на горящих досках и поют предсмертную песню…

Вдруг она замолчала, а потом вскочила и спряталась за спиной Поламана.

— Ты слышишь шаги? — прошептала она.

И в самом деле, Поламан услышал шаги приближавшихся жрецов. С пением они разыскивали вдову Голодаха. Ах, как ему хотелось помочь бедной женщине!

В это мгновение раздался все тот же еле слышный голос:

— Брось через плечо двух рыбок, и женщина будет спасена!

Поламан поступил так, как ему было сказано. Не успел он бросить через плечо рыбок, как из чащи выскочили два больших тигра и тотчас же пожрали их. А затем они бросились на жрецов. Те пустились наутек, крича от страха не своим голосом. Так и пришлось им вернуться в храм с пустыми руками.

— Ну, теперь ты спасена, дочь Брамы, — сказал Поламан. — Ступай к своим родителям.

— Родители обязательно отведут меня в дом моего покойного мужа, — ответила вдова. — Они будут гордиться, если меня сожгут вместе с мужем… Ах, возьми меня с собой! — взмолилась она. — Я пойду за тобой, куда бы ты ни пошел.

— Но ведь я — грязный пария! — сказал Поламан. — Разве ты не знаешь, что нам с тобой нельзя ходить вместе?

— Знаю, — ответила вдова. — Я сама хочу стать парией на всю жизнь. Ах, считай меня твоей сестрой или возьми меня в жены…

Поламан, обездоленный пария, пал ниц и стал целовать ей ноги. Потом он проговорил:

— Куда бы я ни пошел, ты можешь следовать за мною, жена моя.

И муж с женою направились вглубь леса. Поламан вскоре почувствовал страшную усталость, — ведь у него с утра и маковой росинки во рту не было.

— Давай-ка отдохнем здесь и поджарим рыбу, — сказал он своей жене.

Она быстро набрала много сухих ветвей, но нигде не могла достать огня.

— Ладно, — сказал Поламан, — мы их съедим сырыми.

Он открыл корзину, и тут до него снова донесся еле слышный голос:

— Побереги лучше своих рыбок, они тебе еще пригодятся. А для еды поищи что-нибудь другое…

Поламан посмотрел по сторонам и увидел кокосовую пальму, с которой свисали зрелые орехи. Наверху сидели две обезьяны. Вид людей настолько разозлил их, что они стали забрасывать мужа и жену орехами. Поламан вместе с женой подобрали несколько штук и наелись досыта.

Когда они насытились, Поламан предложил своей жене вернуться обратно в деревню. Но она снова начала плакать:

— Ах, Поламан, пойдем дальше. Не надо возвращаться в деревню. Если я попадусь жрецам, они сожгут меня.

— Но ведь я не знаю дороги в этом лесу, — сказал Поламан. — Посмотри, солнце уже почти зашло. Деревня отсюда очень далеко. Мы можем заблудиться. А что делать, если на нас нападет тигр? Ведь он разорвет нас в клочки…

— Может быть, тигр сжалится надо мной, не в пример моим друзьям и родителям, — ответила женщина. — Может быть, он возьмет нас под свою защиту…

— Ну, если так, пойдем дальше, — сказал Поламан.

И они пошли дальше, захватив с собой несколько кокосовых орехов. Вскоре совсем стемнело, и они не могли уже продолжать свой путь.

— Здесь мы и переночуем, — сказал Поламан. — Кокосовые орехи у нас есть, и голодными мы не останемся.

Не успел Поламан разбить орех, как неподалеку от них раздался страшный рев тигра.

— Тигр! — закричала в испуге жена. — Что же нам теперь делать?

— Заберемся на дерево, — сказал Поламан, — и подождем, пока взойдет солнце.

В ночной тьме они стали ощупью бродить по лесу, стараясь найти дерево повыше. Но на их пути не попадалось ни одного большого дерева. Тем временем рев тигра раздавался все ближе и ближе.

Трепеща от страха, они в полном отчаянии ждали нападения хищника. И тут снова раздался все тот же еле слышный голос, который произнес:

— Около тебя четыре тигра. Брось им четырех рыбок, и звери вас не тронут…

Вскоре во тьме показались четыре пары глаз — они светились, как большие яркие лампы. Не растерявшись ни на миг, Поламан вытащил из корзины четырех рыбок и бросил их тиграм.

Сожрав рыбок, четыре хищника повернули обратно и ушли в лесную чащу, не тронув Поламана и его жену.

— А ведь ты — необыкновенный человек, Поламан, — с удивлением сказала жена. — Не пария ты, а могучий волшебник. Теперь уж я ничего не боюсь, пусть сюда приходит хоть сотня тигров.

Но на душе у Поламана не было спокойно. Ему-то было хорошо известно, что он вовсе не волшебник, да и в корзине оставалось всего лишь две рыбки. Размышляя об этом, он тяжело вздохнул. «А что, если тигры вернутся? — подумал он. — У меня ведь осталось две рыбки. Неужели их тоже придется отдать?».

Обратившись к жене, он сказал:

— Если ты уже немного отдохнула, тронемся в путь. А то от тигров скоро совсем не будет отбоя.

— Ладно, — сказала женщина, — пойдем хоть ощупью.

И они медленно-медленно двинулись в путь, осторожно нащупывая дорогу в кромешной тьме. Молча пробирались они сквозь густой кустарник. И вдруг они очутились в зарослях бамбука с острыми шипами. Об эти шипы они изодрали в кровь и руки и ноги. Головы их застряли в спутавшихся ветвях колючего бамбука. Тщетно пытались они выбраться из зарослей. Вдруг Поламан крикнул своей жене:

— Посмотри, ты видишь, видишь?

— Что? — испуганно спросила женщина. Она подумала, что Поламан опять увидел тигров.

— Да вот же, посмотри! Справа от нас! — радостно воскликнул Поламан. — Ты видишь этот яркий свет между деревьями?

Жена так и не поняла, что его взволновало.

— Ничего я не вижу, кроме светлых лучей, — сказала она. — Наверное, наступил рассвет…

— Я уверен, что это уже опушка леса, — проговорил Поламан. — Только бы нам туда добраться, и тогда мы спасены.

А свет становился все ярче и ярче. Они уже не чувствовали ни усталости, ни страха. Осторожно раздвигая колючие ветви, они быстрыми шагами пошли навстречу яркому свету. Но, когда они подошли поближе, оказалось, что это вовсе не опушка леса, а искрящееся озеро с чистой и прозрачной водой. На деревьях вокруг озера они увидели обезьян. Заметив пришельцев, обезьяны пронзительно закричали, словно вопрошая: «Зачем вы явились сюда, в наши владения?».

Все они были очень недовольны приходом людей.

Поламан и его жена не обратили никакого внимания на обезьян. Но вдруг жена закричала:

— На помощь, Поламан, на помощь! Летучая мышь впилась мне в голову.

— Ах, я ничего не могу поделать. Меня тоже кусают летучие мыши, — ответил Поламан.

— На помощь, на помощь! Мне больно! — все громче и громче кричала женщина.

— Поверь, что я не в состоянии помочь тебе, — отвечал Поламан. — Мыши впились мне в спину.

— Нет, ты можешь помочь, можешь! — воскликнула женщина. — Ведь ты — волшебник!

Не успела она произнести эти слова, как опять раздался все тот же еле слышный голос:

— Положи одну рыбку себе на голову, а другую — жене, и увидишь, что будет…

Нелегко было Поламану достать из корзины двух уцелевших рыбок. Одну из них он положил на голову себе, а другую — жене. Пустую корзину он кинул в воду.

Увидев рыбок, летучие мыши тотчас же схватили их и бросили в озеро. Как только рыбки юркнули в воду, из корзины, слегка покачивавшейся на волнах, забил родник. Озеро начало наполняться и расти прямо на глазах. Скоро оно уже разлилось, как море. Когда вода в нем снова успокоилась и стала прозрачной, над водой показались две рыбки. Обратившись к Поламану, они сказали:

— Поламан, мы — священные рыбы; бог Брама послал нас сюда, чтобы мы поселились в этом озере. И раз уж ты сумел донести нас до этого озера, мы назовем его в твою честь Озером Поламан. Но в свою деревню ты не возвращайся. Поселись здесь, поблизости от нас. Построй на берегу этого озера деревню и назови ее деревней Поламан. И всем, кого бы ты ни встретил, объясни, что священных рыбок нельзя ловить, нельзя убивать и нельзя есть. Сам Брама будет расправляться с теми, кто нас обидит. И он благословит каждого, кто будет делать нам добро!

Люди говорят, что так возникли озеро и деревня Поламан, что неподалеку от города Лаванг.

Рыбы Поламана

Поламан и его жена построили дом на берегу озера. Каждое утро они кормили рыбок рисом и зернами маиса. А рыбки, завидев издали, что к берегу подходит Поламан или его жена, выплывали тотчас же на поверхность воды. Так бывало каждый день.

Поламану и его жене за все их благодеяния рыбки принесли богатство и счастье.

Услыхав об этом, жители других деревень стали приходить на берег озера для поклонения священным рыбам. Особенно много пришельцев было из далекой деревни Пурводади. Пускаться обратно в дальний путь этим людям уже не хотелось, и они стали строить себе хижины прямо на берегу озера. С каждым днем пришельцев становилось все больше и больше, и постепенно у озера выросло большое селение. Поламан стал в этом селении старостой и назвал его в свою честь деревней Поламан.

Из деревни Пурводади пришла сюда также беременная женщина по имени Лухама. Она была очень корыстолюбива и хотела разбогатеть. Вот и задумала алчная женщина завладеть кроткими, доверчивыми рыбками.

Давно она собиралась пойти на озеро Поламан и, наконец, в один прекрасный день отправилась в путь. Не кормить она хотела рыбок, а выловить их живьем.

Заря еще только занималась, когда она вышла из дома, — ей хотелось поскорее добраться до далекого озера. Уставшая, разморенная от жары, дошла она, наконец, до берега озера и присела отдохнуть. В прозрачной воде сновали ручные рыбки. Увидев их, Лухама затряслась от жадности. Посмотрев, нет ли поблизости людей, женщина достала сеть, заранее припасенную ею. Только она хотела забросить сеть в воду, как позади нее раздался голос:

— Что ты делаешь, Лухама? Хочешь накормить рыбок? Чудесные рыбки, не правда ли? Но тебе бы следовало знать, что они — священные и ловить их нельзя…

Вздрогнув от неожиданности, Лухама обернулась и увидела, что из-за дерева выходит Тумила, ее соседка. Та, оказывается, разгадала злой умысел Лухамы и выслеживала ее от самого дома.

Лухама пришла в ярость и злобно прошипела:

— А тебе какое дело, полоумная вдова? Можно ловить, нельзя ловить — убирайся прочь отсюда!

Ничего не ответив, Тумила повернулась и пошла обратно в свою деревню.

Лухама была очень рада, что Тумила ушла, — теперь-то уж она сможет дать волю своей жадности. Убедившись, что поблизости никого нет, женщина забросила сеть в озеро и выловила столько рыбок, сколько душе ее было угодно. Когда же сеть была полна, она вытащила ее из воды и, очень довольная, отправилась обратно в Пурводади. Придя домой, она уже не могла сдержать себя от нетерпения. Не убив и не очистив рыбок, она бросила их живьем в котел и поставила его на огонь. Рыбки забились в горячей воде, а когда она закипела, Лухама услышала тихий голос, который произнес:

— Знай же, что мы — священные рыбы. Боги накажут того, кто поймает или убьет нас.

Лухама только рассмеялась в ответ:

— За что же это боги будут меня наказывать? — спросила она. — Рыбы для того и существуют, чтобы люди ловили и ели их!

Когда рыбки хорошо разварились, она выложила их на банановый лист, приправила рисом и наелась досыта. Но как только Лухама перестала есть, она почувствовала, что в животе ее плещется вода. А в этой воде, как в озере, резвятся рыбки. Живот у Лухамы вздувался прямо на глазах, а рыбок внутри становилось все больше и больше. Женщине стало страшно, и она побежала за помощью к соседке. Но о рыбках она не сказала ей ни слова.

— Ты очень тяжело больна, — сказала соседка и побежала к Тумиле, чтобы рассказать ей о Лухаме.

Когда же Тумила услышала, как та стонет от боли, ей сразу все стало ясно, и она сказала:

— Ты съела священных рыбок, Лухама, а их есть нельзя. Теперь ты должна умереть, потому что боги наказывают всех, кто нарушает их запрет…

— Это правда, Тумила, — всхлипывая, ответила Лухама, — я съела этих рыбок. Но помоги мне, умоляю тебя, а то я умру…

И вдруг опять раздался еле слышный голос:

— Нет, ты не умрешь. Но ты будешь наказана за свою жадность. Сколько рыбок ты съела, Лухама?

— Ах, не так уж много, — сказала со вздохом жадная женщина. — Я размышляла о своей судьбе и не заметила, как съела их.

— В наказание ты будешь сама превращена в рыбу, Лухама, — произнес еле слышный голос. — И будешь ты называться рыбой сембиланг. Отныне рыба сембиланг станет запретной едой, и если ее отведает беременная женщина, то плод погибнет во чреве матери.

Не успел умолкнуть тихий голос, как Лухама превратилась в рыбу сембиланг. Тумила взяла ее и отнесла к устью реки, протекающей мимо деревни Пурводади.

Рассказывают, что с тех пор люди часто ловят рыбу сембиланг в этой реке, хотя водится она в море. И доныне рыбу эту есть запрещено.

Вишна Митри

Несколько столетий тому назад огромным государством Тришанку правил могущественный раджа, который очень любил свой народ. Раджа был храбр и отважен. Он покорил много стран, и всюду народ был предан ему всей душой, потому что он был добрым правителем и никого не обижал.

Раджа считал себя очень добродетельным и поэтому днем и ночью молил богов об одном: пустить его после смерти в небесное царство.

Как-то раз раджу охватила тоска, и он понял, что жизнь ему совсем опостылела. Думая о том, как хорошо было бы попасть в рай, он обратил свои мольбы к богу Индре:

— Владыка небесного и земного царства, посмотри на мои седые волосы и на мою согнутую спину. Посмотри, как много у меня детей. Прекрасные женщины меня уже не радуют. Воевать мне надоело. К чему мне еще жить на этом свете? Вот я и молю тебя взять меня к себе в рай!

Не успел раджа произнести эти слова, как в ответ раздался тихий голос:

— Раджа Тришанку, человек попадает в рай, когда ему суждено, — на то божья воля. Будешь и ты жить в раю, но твое время еще не настало…

— Разве я не великий раджа? Ведь я — потомок древнейшего рода, отважен и добродетелен…

Тихий голос снова произнес:

— Знай же, добродетельный раджа, что на небесах между раджой и рабом нет никакой разницы. Все люди там равны. И попадают в рай те, кто благороден и добродетелен на земле. Поэтому ты должен прекратить войны и всегда жить в мире со своими соседями…

Раджа был очень раздосадован этим ответом. Мрачный и угрюмый, он вышел из дворца и стал бродить по лесу. Наконец, он присел отдохнуть под развесистым деревом и погрузился в мечты о рае. Так он сидел в глубокой задумчивости, пока не наступил вечер. Но раджа и не думал возвращаться во дворец. Неожиданно к нему подошел Вишна Митри, святой старец, живший отшельником в лесной пещере.

— Чем ты так опечален, раджа Тришанку? — воскликнул он. — Почему всесильный раджа решил вдруг уединиться в этом дремучем лесу?

— Как же мне не печалиться, как мне не тосковать, святой старец, — ответил раджа. — Бог Индра не хочет брать меня к себе в рай. Я уже совсем одряхлел, волосы у меня побелели. Посмотри, какой я сгорбленный! Воевать у меня уже нет сил, а жену мою больше не тянет ко мне. Если бы бог не внял твоим мольбам, ты бы, наверное, тоже впал в отчаяние.

— Нет, господин мой, — ответил Вишна Митри, — если бог не внимает твоим мольбам, ты не должен впадать в отчаяние. Разве ты не знаешь, что рай можно обрести и на земле?

— Как же можно обрести рай на этом свете? — спросил раджа Тришанку. — Разве есть на земле такое место? Если ты знаешь, где оно, скажи мне, чтобы я мог отдохнуть там от этой жизни…

— Я покажу тебе это место, — сказал отшельник. — Там ты сможешь обрести покой. Завтра я провожу тебя туда.

На другой день Вишна Митри повел раджу Тришанку к обещанному месту. Они шли очень долго и, наконец, добрались до каменной пещеры, в которой было темно и пусто.

— И это ты называешь раем? — гневно спросил раджа.

— Сначала я хотел показать тебе то место, где я прожил всю свою жизнь, господин мой, — ответил Вишна Митри. — А теперь, когда ты его увидел, пойдем дальше!

И Вишна Митри повел его вглубь леса. Обилие и разнообразие растений удивили раджу Тришанку. Там, среди фруктовых деревьев, они увидели какие-то странные стебли, похожие на тростник.

Внимательно разглядывая их, раджа спросил Вишна Митри:

— Почему этот тростник растет здесь среди других трав?

— Ведь это медовый тростник, — ответил Вишна Митри. — И в раю растет точно такой же. А мед его сладок, как райский нектар. Кто хочет отведать меда, должен пососать стебель, как пчела сосет цветочный сок.

Раджа Тришанку взял в рот стебель и пососал его. Вкусив сладость меда, он радостно воскликнул:

— В самом деле, мед сладок, как райский нектар! Видно, сам бог ниспослал тебе этот тростник, святой старец! Если так, я останусь жить здесь, в земном раю.

— Этот сладкий тростник — дар тебе от бога, — ответил Вишна Митри. — Он взрастил его здесь, чтобы ты, господин мой, был счастлив на земле и не стремился в рай.

Вишна Митри не сказал радже Тришанку, что бог взрастил тростник на этом месте, вняв мольбам самого отшельника, который хотел развеять печаль раджи.

И только перед самой смертью святой старец сказал радже правду. В этот день раджа созвал всех своих сыновей и сказал им:

— Вняв мольбам святого старца Вишна Митри, бог взрастил здесь за одну ночь медовый тростник. Когда бог призовет меня к себе, посадите этот тростник в своих садах…

Не успел раджа Трйшанку произнести эти слова, как упал, бездыханный, на землю. Душа его вознеслась в рай. В то же самое мгновение все травы, росшие вокруг, исчезли бесследно. Остались лишь стебли тростника, которые сразу же начали буйно разрастаться. Все сыновья раджи Тришанку посадили их в своих садах.

Весть о сладких стеблях быстро разнеслась по стране, и жители деревень тоже начали их выращивать. Эту медовую траву они назвали «тебу», что значит «сахарный тростник». И до сих пор стебли тростника — излюбленная пища людей.

Пурбасари

Много лет тому назад в небольшой стране, что у подножия горы Сламат, правил раджа, который был добрым и справедливым. У него было две дочери: старшую звали Пурбаларанг, а младшую Пурбасари.

Принцесса Пурбаларанг была зла и завистлива. Она ненавидела Пурбасари, потому что младшая сестра была красивее ее. Многие принцы из разных стран были влюблены в Пурбасари и приезжали свататься к ней, но она всем отказывала, потому что еще не хотела выходить замуж.

Принцесса Пурбаларанг была замужем за раджой Индраджайя. Она никак не могла понять, почему младшая сестра отвергает предложения принцев, и начала ревновать ее к своему мужу. Со страхом думала она о том, что Индраджайя возьмет Пурбасари в жены, а ею станет пренебрегать. И Пурбаларанг принялась обдумывать способ, как навсегда избавиться от сестры. Дни и ночи напролет ломала она себе голову, пока, наконец, ее не осенила хитрая и коварная мысль.

Спустя некоторое время раджа Индраджайя, муж Пурбаларанг, отправился со своей свитой на охоту в дремучий лес. Пурбаларанг знала, что он будет отсутствовать несколько дней. Тут-то она и решила, что настало время осуществить ее подлый замысел. Всех служанок принцессы Пурбасари она заперла в одной из комнат дворца, чтобы ей никто не мог помешать. А затем Пурбаларанг пошла к своей сестре и ласково сказала ей:

— Моя дорогая сестренка Пурбасари, я к тебе по важному делу. Индраджайя велел мне поговорить с тобой и передать тебе его поручение. Мой муж хочет, чтобы ты перегородила плотиной реку, которая делит пополам наше государство. Она такая бурная, что рыбы не могут там удержаться и их относит вниз по течению. Плотину же эту, говорит он, надо построить за семь дней…

— А что будет, если я не успею? — спросила принцесса Пурбасари с веселым смехом, — до того нелепо было это приказание.

— Если ты не успеешь, тебя казнят, сестра моя!

Услышав эти слова, Пурбасари задрожала от страха.

— Неужели Индраджайя и в самом деле приказывает мне перегородить плотиной реку? — спросила она в полном недоумении. — Почему он велел сделать это мне, а не кому-нибудь другому? Куда я гожусь со своими слабыми руками? Я умею только вышивать да красить ткани. Как же мне справиться с такой тяжелой работой?

— Приказаниям моего мужа Индраджайя надо повиноваться! — ответила Пурбаларанг. — Эту работу следует окончить за семь дней, чтобы можно было наловить рыбы и угостить раджу, когда он вернется с охоты.

Пурбасари не поверила, что раджа Индраджайя отдал такой приказ. Она поняла, что все это козни ее сестры. Глубоко опечаленная, принцесса пошла к реке. Она принялась ворочать огромные каменные глыбы, и вскоре ее слабые, нежные руки были изранены до крови. Наконец, она совсем обессилела и, сев на самом берегу реки, горько заплакала. Вся в слезах, Пурбасари обратила свои мольбы к богу. Бог внял ее мольбам и послал ей на помощь могучего, статного юношу по имени Эланг Гунунг Сегара.

Когда юноша подошел к реке, он увидел Пурбасари, сидящую на берегу. Глаза у нее были красны, а по щекам ручьем текли слезы.

Плененный красотою девушки, Эланг Гунунг Сегара полюбил Пурбасари, и ему захотелось узнать ее ближе. Превратившись в большую обезьяну, он подошел к ней на четвереньках и спросил:

— Скажи мне, прекрасная девушка, почему ты так плачешь?

Пурбасари вздрогнула, услышав его голос, а когда увидела, что к ней приближается обезьяна, хотела было убежать.

Обезьяна удержала ее за рукав и ласково проговорила:

— Не бойся меня, прекрасная девушка! Я слышал, как ты плачешь, и знаю, о чем ты молила бога. С верхушки дерева я увидел твое прекрасное опечаленное лицо, залитое слезами. И я знаю, что тебе поручили эту трудную работу. Она слишком тяжела для твоих слабых и нежных рук. Но зато я силен и помогу тебе, прекрасная девушка. Я перегорожу реку плотиной, если только ты пообещаешь, что возьмешь меня к себе домой…

Пурбасари удивилась, услышав эти слова. Но она была очень рада нежданной помощи и поэтому пообещала обезьяне, что возьмет ее во дворец и будет о ней хорошо заботиться.

Услышав обещание Пурбасари, Эланг Гунунг Сегара решил пока не подавать виду, что он — человек. Юноша хотел сначала узнать Пурбасари поближе. Оставаясь в обличье обезьяны, он принялся помогать принцессе перегораживать реку.

За дружной работой Пурбасари забыла о своей печали. Она была поражена, глядя, с какой небычайной легкостью эта черная обезьяна, сильная, как великан, перетаскивает огромные глыбы камня. Животное больше уже не внушало принцессе никакого страха. Пурбасари приветливо разговаривала с обезьяной, кормила ее и устроила для нее ложе из мягкого мха и сухих листьев. Устав от работы за день, животное по вечерам отдыхало на этом ложе.

Четыре дня подряд строила обезьяна плотину. К исходу четвертого дня она сказала Пурбасари:

— Принцесса, плотина уже готова. Но пока мы строили ее, я понял, что душа у тебя еще прекраснее, чем твое лицо. Скажи мне, Пурбасари, не согласишься ли ты выйти замуж за меня, страшную и уродливую обезьяну?

Пурбасари радостно ответила:

— Хотя ты и не человек, я согласна стать твоей женой. Всю свою жизнь я буду благодарна тебе за твою доброту, за то, что ты помог мне перегородить плотиной реку…

Пурбасари взглянула на плотину и добавила:

— Раджа Индраджайя будет доволен работой, а ведь все это сделал ты.

Тут она опять посмотрела на обезьяну, но — странное дело! — не мохнатый зверь стоял перед ней, а прекрасный стройный юноша. Улыбаясь, он проговорил:

— Пурбасари, жена моя! Меня зовут Эланг Гунунг Сегара, и боги послали меня сюда, чтобы я помог тебе справиться с тяжелой работой. Прости меня за то, что я прикинулся обезьяной. Сделал я это только для того, чтобы испытать тебя. Я хотел убедиться, что душа твоя столь же прекрасна, как и ты сама. Теперь я знаю, что ты и в самом деле чиста душой.

Пурбасари очень обрадовалась, когда увидела, как красив и строен ее возлюбленный. В тот же вечер она отправилась во дворец вместе со своим женихом Элангом Гунунг Сегара.

Пурбаларанг очень удивилась, узнав, что ее сестра уже перегородила реку плотиной и вернулась домой с каким-то юношей. Она тотчас же велела позвать Пурбасари и, когда та вошла, яростно закричала на нее:

— Ты почему так быстро вернулась? Не может быть, что такая работа уже закончена! И кто этот юноша?

— Юноша этот помог мне справиться с тяжелой работой, — ответила Пурбасари. — Его зовут Эланг Гунунг Сегара, и я буду его женой.

Теперь Пурбаларанг перестала опасаться, что Пурбасари отнимет у нее мужа. Она ласково обошлась со своей младшей сестрой и юношей, за которого та собиралась выходить замуж. Она даже стала помогать Пурбасари готовиться к предстоящей свадьбе.

После того как Индраджайя вернулся с охоты, Пурбасари и Эланг Гунунг Сегара сыграли свадьбу. Много лет они прожили счастливо во дворце раджи Индраджайя. Но Эланг Гунунг Сегара словно чувствовал, что им предстоят тяжелые беды. Он решил вернуться в небесное царство и взять туда свою жену, которую он любил всем сердцем. Но принцесса родилась на земле, и поэтому боги не разрешали ему вернуться на небо. Как-то раз Эланг Гунунг Сегара сказал своей жене:

— Возлюбленная моя Пурбасари, если ты тоже хочешь жить на небесах, я попрошу богов, чтобы они позволили взять тебя туда. Если же тебе больше нравится на этом свете, я останусь вместе с тобой на земле.

Пурбасари очень любила своего мужа и хотела последовать за ним на небо.

— Муж мой, куда бы ты ни пошел, я пойду вместе с тобою, — ответила она. — И в небесное царство я последую за тобой, потому что там ты будешь счастливее, чем на земле. Попроси богов, пусть они разрешат тебе взять меня с собою.

Через несколько дней после этого разговора Эланг Гунунг Сегара отправился на вершину горы Сламат. Семь дней и семь ночей собирался он провести на этой горе, вымаливая у богов разрешение взять свою жену на небо.

Как только Эланг Гунунг Сегара уехал, принцесса Пурбаларанг пошла вместе с Пурбасари на реку удить рыбу. И хотя река кишела крупными рыбами, ни одна из них не клюнула у Пурбаларанг. Зато принцесса Пурбасари наловила очень много больших рыб. Часть она отдала старшей сестре, а остальных бросила обратно в воду.

Принцессу Пурбаларанг снова одолела черная зависть. Она очень разозлилась на Пурбасари, но, разумеется, не подала и виду. Рыбу она взяла, и сестры вернулись во дворец. Пурбаларанг тотчас же пошла жаловаться своему мужу.

— Пурбасари, видно, спуталась с дьяволом, — сказала принцесса. — Рыбу она околдовала разными заклинаниями и, наверное, точно так же созвала чертей, которые построили для нее плотину. Не мог же Эланг Гунунг Сегара — пусть он даже сын бога — перегородить реку за такой короткий срок…

И много еще плохого наговорила Пурбаларанг мужу о своей младшей сестре.

— Вели ей разрушить плотину, которую построил дьявол, — сказала она. — А потом прикажи сжечь на костре эту злую колдунью!

Раджа очень рассердился на Пурбасари, — клеветница не зря старалась. Плотину он приказал разрушить рабам, а не принцессе, потому что она опять прибегла бы к помощи дьявола. Но сжечь ее раджа не решался. Для этого понадобилось бы слишком много хворосту. А как же объяснить людям, которые будут собирать ветки, для чего это нужно?

— Лучше мы заживо похороним Пурбасари, — сказал раджа Индраджайя своей жене.

Принцесса Пурбаларанг согласилась с мужем. На следующий день рано утром она разбудила свою ни в чем не повинную сестру.

— Вставай, Пурбасари, моя дорогая сестричка, — ласково проговорила она. — Только что прибыл гонец с посланием от твоего мужа. Он сообщает, что сегодня возвратится во дворец. Пойдем же скорее на реку и наловим побольше рыбы, чтобы угостить твоего мужа, как только он вернется домой. Вставай же, родная моя сестренка, и пойдем ловить рыбу!

Услышав эту новость, Пурбасари обрадовалась, быстро вскочила со своего ложа и пошла вместе с Пурбаларанг к реке. Подойдя к берегу, она с удивлением увидела, что раджа Индраджайя выкопал под деревом глубокую яму. Пурбасари не подозревала о злых кознях своей сестры. Когда же она спросила, для чего вырыта яма, Индраджайя вдруг схватил ее, столкнул вниз и быстро засыпал землей. Затем раджа стал разваливать плотину. Но в то же самое мгновение из реки вылезла большая белая креветка. Она впилась в раджу и искусала его с ног до головы. Весь в крови, изнемогая от боли, Индраджайя вернулся во дворец.

В тот же вечер Эланг Гунунг Сегара почуял недоброе. Он понял, что с женой его приключилась какая-то беда. Не теряя времени, он отправился в обратный путь. Прибыв во дворец, он стал разыскивать свою жену, чтобы сообщить ей радостное известие: боги разрешили ему взять Пурбасари на небо, когда они оба состарятся и устанут от жизни на земле.

Не находя своей жены, он спросил у раджи Индраджайя, не знает ли тот, где она.

— Почему ты спрашиваешь у меня? — ответил раджа. — Спроси лучше у ее служанок!

Тотчас же Эланг Гунунг Сегара пошел в комнату служанок. В дверях он столкнулся с принцессой Пурбаларанг.

— Ты уже вернулся? — спросила она.

— Я очень торопился домой, потому что соскучился по своей жене, — ответил Эланг Гунунг Сегара. — И я приехал с новостями, которые ее очень обрадуют. Где она сейчас?

— Наверное, она пошла к реке, — сказала принцесса Пурбаларанг. — С тех пор как ты уехал, она каждый день ходит туда и поджидает дьявола, который помог ей построить плотину.

Эланг Гунунг Сегара сразу понял, что принцесса Пурбаларанг лжет, но все же пошел к плотине. Пурбасари на берегу реки он так и не нашел, но зато заметил много обезьян, сидевших на ветвях развесистого дерева. Он подумал, что обезьяны, быть может, знают, где его жена. Поэтому он сам превратился в обезьяну и спросил их:

— Друзья, вы не видали принцессу Пурбасари?

— Мы видели, как раджа Индраджайя закопал под этим деревом какую-то принцессу. Пурбасари это или нет, мы не знаем, — ответили обезьяны. — Если же ты хочешь знать, то разрой здесь землю.

Тотчас же Эланг Гунунг Сегара раскопал могилу под деревом. Глубоко в земле он нашел бездыханное тело своей жены Пурбасари, которую он любил всей душой. Осторожно взяв принцессу на руки, он отнес ее к самому берегу реки и положил на большой плоский камень. Зачерпнув холодной, прозрачной воды, он смочил ей лицо. Пурбасари тотчас же очнулась и открыла свои чудесные глаза. Она улыбнулась, увидев, что ее муж — снова в обличье обезьяны — стоит около нее на коленях. Еле слышным голосом она рассказала, как жестоко поступили с ней Пурбаларанг и Индраджайя, хотя она ни в чем перед ними не провинилась.

— Мы с тобой не вернемся во дворец, возлюбленная моя, — сказал Эланг Гунунг Сегара. — Мы будем жить здесь. И я останусь обезьяной, чтобы все другие обезьяны помогали мне добывать пищу. Мы построим хижину и будем жить в ней до тех пор, пока я не убью раджу Индраджайя.

С помощью других обезьян Эланг Гунунг Сегара построил хижину. Они починили также разрушенную плотину.

Вскоре после этого Пурбаларанг услышала от одной из своих рабынь, что на берегу реки, неподалеку от плотины, живет в хижине принцесса, как две капли воды похожая на Пурбасари.

Весть эта рассмешила Пурбаларанг. Она никак не могла поверить, что женщина, живущая среди обезьян, похожа на принцессу Пурбасари. И все же она захотела увидеть ее. На следующий день, не говоря никому ни слова, Пурбаларанг отправилась к реке удить рыбу. Но на берегу она не увидела ни души. Ей только бросилось в глаза, что плотина, которую разрушил ее муж, уже кем-то починена. Пурбаларанг поглядела по сторонам, но никакой хижины не заметила. Тогда она повернула обратно. Не успела она пройти и нескольких шагов, как вдруг увидела, что вдалеке, среди густого кустарника, под развесистым деревом стоит маленький домик. Пурбаларанг медленными шагами направилась к нему. В это мгновение из домика вышла принцесса Пурбасари, а вслед за нею — большая обезьяна. Пурбаларанг тотчас же узнала свою сестру.

Разгневанная, она вернулась во дворец и рассказала своему мужу, что обезьяны помогли Пурбасари выбраться из могилы и что теперь она живет среди них.

— Муж мой, ты всегда был всесильным раджой, — воскликнула Пурбаларанг, обращаясь к Индраджайя, — но теперь твое доброе имя запятнано! Даже обезьяны смеют унижать тебя. Они воскресили Пурбасари, они же починили и плотину. Неужели ты позволишь им безнаказанно издеваться над тобой?

Лицо раджи Индраджайя побагровело от стыда и бешенства. Собрав большое войско, он тотчас же выступил в поход. Придя на берег реки, воины были очень удивлены: они не увидели там никого, кроме большой обезьяны, спускавшейся с дерева. Еще больше они удивились, когда раджа приказал им напасть на эту обезьяну. Но та была готова отразить нападение. Три раза она прокричала что-то оглушительным голосом. На этот крик из кустарника выскочили тысячи обезьян и бросились на войско раджи Индраджайя. Воины, увидев, что на каждого из них приходится по десять обезьян, в ужасе разбежались.

В это мгновение Эланг Гунунг Сегара снова принял образ человека и, обратившись к Индраджайя, проговорил громким голосом.

— Подлый, жестокий раджа, заживо похоронивший беззащитную женщину, теперь-то мы с тобой сразимся по-настоящему. Не войско против войска, а один на один!

И тут завязалась ожесточенная битва. Ни тот, ни другой не уступали. Они схватывались много раз, пуская в ход всю свою ловкость, все свое умение.

В самый разгар этого смертельного поединка из леса вдруг вышел старый отшельник и, остановив сражение, сказал.

— Вам нельзя биться друг с другом, потому что вас связывают родственные узы. Поступать так — значит нарушать заветы наших предков, пусть даже Эланг Гунунг Сегара и вправе мстить за обиду. Злобный и жестокий раджа Индраджайя, сегодня же ты переберешься со всем своим добром на западный берег этой реки! А ты, Эланг Гунунг Сегара, оставайся жить на восточном берегу.

С тех пор раджа Индраджайя и Эланг Гунунг Сегара жили спокойно и счастливо каждый в своем государстве, по обе стороны широкой реки.

Пара домашних туфель[8]

Жила-была пара стоптанных домашних туфель: туфля-муж и туфля-жена. Если бы вы взглянули на них повнимательней, то сразу бы заметили разницу между ними: туфля с правой ноги была побольше и потолще, чем туфля с левой ноги. Это и понятно — ведь левая туфля была женой, а правая — мужем.

Сделаны они были из буйволовой кожи и принадлежали радже, который правил страной Сасак, что на острове Ломбок. Раджа очень любил свои туфли и носил их каждый день с раннего утра и до позднего вечера. А когда он ложился спать, то всегда ставил их на полочку, — он очень любил чистоту и порядок.

Но стоило радже заснуть, как из-под пола вылезали мыши. Сверкая своими круглыми черными глазками, они обшаривали всю комнату в поисках съестного. Однако в спальне раджи поживиться было нечем, и мыши стали поглядывать на туфли. Буйволова кожа пахла до того вкусно, что у бедных мышей текли слюнки!

Обе туфли трусили не на шутку и, чтобы отпугнуть мышей, принимали свирепый вид и грозно посматривали на них. Мышам и в самом деле становилось не по себе. Но запах буйволовой кожи был настолько привлекателен, что с каждой ночью они наглели все больше и больше. Не обращая никакого внимания на грозный вид супругов, мыши подкрадывались к ним все ближе и ближе. А туфли тряслись от страха.

И вот однажды ночью мыши подобрались к ним совсем вплотную и тщательно обнюхали их со всех сторон. На рассвете туфля-муж и говорит своей жене:

— Надо найти какой-то выход из положения. Похоже на то, что мыши всерьез задумали нас съесть. Сейчас-то они забились в свои норки, потому что начало светать; а когда опять стемнеет, они снова вылезут и…

Муж тяжело вздохнул, и жена тоже вздохнула. После недолгого раздумья муж сказал:

— Мыши, конечно, сильнее, чем беззащитные домашние туфли, которые даже не могут спастись бегством. Ах, как было бы хорошо, если бы мы стали мышами! Не попросить ли нам аллаха, чтобы он превратил нас в мышей?

Туфля-жена ответила:

— Я — твоя жена, и мы с тобой всегда вместе. Я пойду за тобой, куда бы ты ни пошел и кем бы ты ни был, — туфлей или мышью, это мне все равно!

И тогда муж стал просить аллаха, чтобы он разрешил им стать мышами. Аллах не остался глухим к этой просьбе. Они тотчас же превратились в мышей, соскочили с полочки, где по ночам стояли туфли, и спрятались в норе.

А когда раджа проснулся и захотел одеть свои любимые туфли, то нигде не мог найти их, — они бесследно исчезли. Раджа очень рассердился на своих стражников: они, конечно, заснули и не заметили, как во дворец забрался вор. Те клялись, что ни на секунду не смыкали глаз и не подпускали ни одного человека. Но раджа им не поверил. Куда же, в таком случае, могли деться туфли?

А туфли, превратившись в мышей, жили теперь под полом. Им было все-таки немного грустно; больше они уже не могли сопровождать раджу во время его прогулок. Но зато, когда наступала ночь, они были счастливы, — ведь теперь они не боялись, что их съедят мыши. Вместе с другими мышами они бегали по комнатам дворца в поисках пищи.

Но вот как-то раз на них кинулась огромная кошка. К счастью, мужу и жене удалось вовремя юркнуть в норку и избежать верной смерти. Ах, как у них колотилось от страха сердце, когда они услышали жалобный писк мыши, попавшейся в кошачьи когти! До чего же страшно быть мышью!

Муж тяжело вздохнул, и жена тоже вздохнула. Муж и говорит:

— Такая большая кошка с такими острыми когтями, конечно, гораздо сильнее, чем мы, бедные мыши. Вот было бы хорошо, если бы мы стали кошками! Не попросить ли нам аллаха, чтобы он превратил нас в кошек?

Мышь-жена ответила:

— Я — твоя жена, и мы с тобой всегда вместе. Я пойду за тобой, куда бы ты ни пошел и кем бы ты ни был, — туфлей, мышью или кошкой; мне это все равно!

И тогда муж стал просить, чтобы аллах превратил его в кота, а жену его — в кошку.

Аллах сжалился над ними, и вот они стали кошками. По ночам они ловили мышей, а днем отсыпались и грелись на солнышке.

Но в один прекрасный день за ними вдруг погналась большая страшная собака. С оглушительным лаем она неслась по пятам двух перепуганных до смерти кошек. В последнее мгновение они успели вскарабкаться на дерево и, прижавшись к ветке, ощерились и начали шипеть. Собака продолжала лаять, прыгая вокруг дерева, а кот и кошка дрожали от страха, уцепившись за ветку. Где уж тут нежиться на солнышке!

Кот глубоко вздохнул, и кошка тоже вздохнула.

— Видно, собака сильнее, чем мы, несчастные кошки, — сказал кот, — до чего же хорошо быть собакой! А что, если мы попросим аллаха превратить нас в собак?

Кошка ответила:

— Я — твоя жена, и мы с тобой всегда вдвоем. Я пойду за тобой, куда бы ты ни пошел и кем бы ты ни был, — туфлей или мышью, котом или псом; мне это все равно!

И тогда кот снова обратился к аллаху и попросил, чтобы он превратил их в собак. И вот они стали собаками. Как им было весело! Весь день напролет они резвились и носились по двору. Хорошо быть собакой!..

А в это время во дворе крестьяне толкли рис. Собаки очень любят играть с человеком — вот они и подошли поближе, виляя хвостами. Но не тут-то было! Люди избили их палками и забросали камнями. Поджав хвосты, обе собаки с жалобным воем бросились наутек. Теперь они уже совсем не были рады тому, что стали собаками.

— Человек, видно, гораздо сильнее, чем мы, бедные собаки, — сказал пес с глубоким вздохом. Жена его тоже вздохнула.

— Как ты думаешь, что, если нам попросить аллаха, чтобы он превратил нас в людей? Тогда уже мы никого не будем бояться, — сказал пес.

— Я — твоя жена, и мы с тобой всегда вместе. Я пойду за тобой, куда бы ты ни пошел и кем бы ты ни был, — туфлей или мышью, котом, псом или человеком; это мне совершенно безразлично.

И тогда пес стал просить аллаха, чтобы он превратил их в людей. Аллах сжалился над ними, и они стали крестьянами.

До чего же они были рады! Теперь они могли избить любую собаку палкой, крикнуть «брысь» любой кошке, ну, а если в мышеловку попадалась мышь, то они топили ее в ведре. А по праздничным дням они разгуливали повсюду в туфлях. Очень приятно быть человеком!

Но хорошей жизни скоро пришел конец. Сельский староста созвал всех жителей деревни и приказал им прокладывать новую дорогу.

От зари и до зари крестьяне трудились теперь, не разгибая спины, под палящими лучами солнца. Жена таскала тяжелые камни, а муж раскалывал их ломом. От усталости они едва дышали, и пот катился с них градом. Так прошел первый день, второй день, третий день, четвертый день — тяжелой работе не было конца.

Они изнывали от жары и выбивались из сил, а к ним то и дело подъезжал верхом на лошади сельский староста и ругал за нерасторопность. Крестьянин тяжело вздохнул, и жена его тоже вздохнула.

— Хорошо живется сельскому старосте, — сказал муж, — знай себе разъезжает на лошади, да и только! Ему небось не приходится гнуть спину в такую жару. А что, если мы попросим аллаха, чтобы он превратил меня в сельского старосту?

— Я — твоя жена, и мы с тобой всегда вместе. Я пойду за тобой, куда бы ты ни пошел и кем бы ты ни был, — туфлей или мышью, котом или псом, крестьянином или сельским старостой, — ответила верная жена.

И тогда муж стал просить аллаха, чтобы он превратил его в сельского старосту, потому что жить так дальше им уже было совсем невмоготу.

И в тот же день крестьянин стал сельским старостой.

Теперь он поживет в свое удовольствие! К его услугам — быстроногая лошадь, на которой он может разъезжать весь день напролет. А когда он возвращается домой, заботливая жена угощает его сладким кофе и вкусными пирогами. Вечером, ложась спать, супруги совсем размечтались: не жизнь теперь пойдет, а сплошной праздник.

Но не успели они заснуть, как раздался стук в дверь. Вошел посланник раджи и сказал:

— Всем сельским старостам велено срочно прибыть во дворец.

Быстро одевшись, сельский староста оседлал своего коня и всю ночь провел в пути, чтобы к утру предстать перед раджой. Несколько часов подряд простоял он в тронном зале, почтительно склонившись, выслушивая гневные речи раджи и робко оправдываясь. Он страшно устал, и его охватила тоска. Домой он вернулся поздно ночью, расстроенный и огорченный.

И так повторялось много раз… Сельский староста тяжело вздохнул, и жена его тоже вздохнула. Сладкий кофе и вкусные пироги их уже больше не радовали.

— Да, видно, раджа сильнее, чем все сельские старосты, — сказал муж, — я думаю, мы должны попросить аллаха, чтобы он превратил меня в раджу. Вот тогда мы достигнем вершины блаженства.

А жена его тихо ответила:

— Я — твоя жена, и мы с тобой всегда вместе. И я пойду за тобой, куда бы ты ни пошел и кем бы ты ни был, — туфлей или мышью, котом или псом, крестьянином, сельским старостой или раджой.

И тогда сельский староста стал просить аллаха, чтобы он превратил его в раджу, потому что жить по-прежнему они уже были не в состоянии.

Муж с женой легли спать, а когда проснулись — смотрят: они уже во дворце. До чего же хорошо живется радже с его супругой! Едят и пьют самое вкусное, ни в чем себе не отказывают. «Ну, теперь нам уже никто не помешает», — думают они. Да не тут-то было!

На острове Ломбок, кроме этого раджи, были еще и другие. И, когда разразилась война с соседним государством, наш раджа потерпел поражение. Ведь он только кутил да развлекался, а об армии своей не думал. Вот его солдаты и разбежались врассыпную во время первого же сражения.

И, когда вражеское войско окружило со всех сторон его дворец, он понял, что рассчитывать ему не на что. Вот-вот его вместе с женой возьмут в плен, и тогда — в лучшем случае — он станет служить конюхом у своего врага. Но это было бы ужасно!

— Во всем мире нет существа, которое было бы избавлено от чувства страха, — сказал раджа и тяжело вздохнул. Жена его тоже вздохнула.

Один только аллах никого не боится, — продолжал раджа. — А не попросить ли нам, чтобы я превратился в аллаха?..

Но не успел он выговорить эти кощунственные слова, как муж с женой снова превратились… в стоптанные домашние туфли.

В это мгновение раджа-победитель вошел во дворец, увидел пару туфель и тотчас же надел их.

— А ведь эти туфли очень похожи на те, что у меня украли! — воскликнул он и начал горделиво прохаживаться по комнате, как и подобает радже-победителю. И, разумеется, он даже не услышал, как туфля на его левой ноге говорила, обращаясь к туфле с правой ноги:

— Я — твоя жена, и мы с тобой всегда вместе; и я пойду за тобой, куда бы ты ни пошел…