Ингуш и осетинка: право на любовь

Глава 20. Скандал

Начался новый период терок с Адамом. Он мог пройти мимо и толкнуть, типа случайно, мог в открытую мне нахамить, унизить. Говорил о конфликте между осетинами и ингушами, говорил какие осетины, мягко говоря нехорошие. Вот пример типичного тогда разговора:

– Да вы крысы, живете на чужих землях, они все равно нашими будут!

– Да что ты! Умный какой, не ты ли их отвоюешь?! Были бы ваши эти земли...не думаю, что вы сидели бы так тихо и издалека нас поливали!

– Слышь ты, осетинка...рот свой прикрой! Справедливость будет! Мы свое не отдадим! И читай историю!

Он много чего говорил, поливал грязью наших девушек, парней, нацию... Я уже кипела просто от злости, не могла его перекричать. Один раз с психа кинула в него тетрадью. Попала в лицо и очень испугалась.

Ой, мама, что было потом! Сперва тишина, потом он вскочил как озверевший, мол, ты что творишь, страх потеряла, я тебе не осетин и все такое. Его за плечо держал Аюб, аварец. Но Адам был в бешенстве, оттолкнул стул ногой в сторону и направился ко мне. Как я испугалась, думаю все мне конец! С его-то поставленным ударом.

Хава что-то говорила ему на ингушском, он на нее огрызался тоже. Потом зашел завкафедрой. Он принимал зачет. Вроде все сели, успокоились. Но меня трясло от его слов и бешеного взгляда.

Зачет проходил в форме практического занятия, на настоящем трупе. Трупы хранятся в формалине у нас, а не в морозильных камерах. Поэтому при транспортировке из ванн на носилках часть формалиновой жидкости остается на телах. Мы работаем в перчатках. Формалин едкий, чтобы вы знали, хоть и пятипроцентный. После попадания в глаза или на кожу, участок необходимо промыть водой. Запах тоже неприятный, ощущается даже через медицинскую маску, бьет в нос и щиплет глаза.

После зачета, когда мы вышли из аудитории, Адам продолжал меня дергать, одновременно снимая на ходу маску, халат, перчатки. Он бубнил, что я его позорю, кидая тетрадь ему в лицо и так далее. Я ничего не отвечала, просто игнорировала. Так мы дошли до гардеробной.

Хаве уже звонил брат, поторапливал выходить, они с Хаважем ждали у входа. На выходе из универа я на ходу складывала халат в сумку, пока Адам так и шел рядом, продолжая ворчать. Вдруг он кинул мне в лицо резиновую перчатку, которую снял после занятий. Разумеется, она была мокрая, в формалине. Мне попало в глаз, и это было, скажу вам, неслабое ощущение! В глазу сразу защипало, потекли слезы, я закричала на него, сама не помню, что именно. Мадина тоже на него закричала.

Видимо, он забыл, в чем именно была перчатка, а потом до него дошло. Но он презрительно бросил «не умрешь» и, развернувшись, выбросил перчатки в урну.

Хазар и Хаваж все это видели из машины. Они вышли и направились к нам. Мадина потащила меня в туалет – промывать глаза. Щипало просто ужасно.

Что было после, там во дворе, после того как я ушла с Мади, я узнала потом от Хавы.

Промывание не помогло, и я полоскалась еще долго. Я была очень напугана, Мадина топталась рядом, не зная, что делать.

– Ами, тебе легче? Может к врачу поедешь?

– Нет. Никаких врачей, уже не щиплет.

Действительно, глаз не щипало, он только покраснел и слегка опух. В туалет зашла Хава.

– Мади, как она...Амин?

– Да все нормально…

– Дай взглянуть...ой...он красный, слушай, пошли в лабораторию, там наверняка есть что-то покапать в глаз, для таких случаев.

– Не надо, мне легче.

– Нет, пойдём!

Она потащила меня в нашу лаборантскую, там наш преподаватель покапал мне в глаз что-то на всякий случай. Сказал, что ничего страшного, но лучше провериться у врача.

Мы пошли домой, Хава сказала, что брат нас с Мади довезет домой.

Мы сели в машину втроем назад. Хаваж сразу же развернулся ко мне и пристально разглядывал «увечья».

– Как ты?

– Нормально

– Точно?! Как глаз?

– Всё хорошо, Хаваж...

Я смотрю на него и недоумеваю: он так за меня переживал, а сам-то... В каком виде! Губа разбита, бровь немного рассечена, потрёпанный... Я ничего не спросила у него, мне было неловко при посторонних, и я была, честно сказать, растерянна. Мадина жила ближе, мы завезли ее, потом меня. Хаваж вышел за мной.

– А ты куда?

– С тобой

– Ко мне????

– С тобой!!! Глухая тетеря! До подъезда доведу.

Я ничего на это не ответила.

Хайдар не стал заезжать во двор, поэтому мне еще чуток пришлось пройтись пешком. Мы шли молча, но потом я все-таки не выдержала.

– Хаваж…– протянула я.

– М?

– А что с твоим лицом?

Хаваж сразу нахмурился.

– Ничего,– его ответ был таким кратким и сухим, что сразу становилось понятно – он ничего объяснять не собирается. Но я так просто не сдамся!

– Ну ответь! Откуда кровь?!

– Не важно... Оставь, мелочи!

– Да, мелочи! Кровь – это мелочь? Хаваж, где ты подрался?

– Амин, ты девочка, не суйся. Подрался и все.

– Аааааа! Ты что это в…ну, в универе?– догадалась я.

Он молчит.

– Хаваж?!

– Амин, если тебя кто-нибудь еще обидит, ты скажи мне! Поняла?

Значит, я не ошиблась…

– Так ты значит, подрался с Адамом…

– Амина, я не позволю никому тебя обижать, я еще раз повторяю: обязательно все мне говори, а я разберусь.

Он говорил так гордо и уверенно, но при этом был весь избит. И меня это жутко злило. Ему же больно, так чего он тут притворяется!

– Знаешь что, Шварценеггер, мои проблемы тебе решать не надо! Из-за меня драться не нужно!

– Замолчи! Меня твои проблемы касаются тоже!

– Каким образом, простите?! Хаваж, я не хочу, чтоб тебе причиняли боль…

– Ай, все хорошо. Мне не больно, честно.

Я продолжала переживать.

– Он же ингуш, твой земляк. Как ты смог подраться, тем более из-за осетинки!

– Аминат, оставь эти вопросы национальные! Он не прав, НЕ прав, Амина! Он не имеет права так себя вести. Кто он, чтоб унижать и оскорблять тебя? Язык у него длинный, укоротить надо, нацист хренов (он, конечно, выражался более резко).

Мы постояли немного у подъезда, и я зашла домой. Все что произошло, я прокручивала в голове, по десять раз. Я и вправду не хотела, чтобы кто-то разбирался в моих проблемах. И уж тем более Хаваж.

Вечером позвонила Хава, узнать, как я, а заодно рассказать, что происходило там, во дворе.

Когда меня Мади повела в универ, в это время Хайдар и Хаваж уже подошли к Адаму.

У Хавы от волнения дрожал голос, она до сих пор была под впечатлением:

– Ами...Хаваж был таким злым! Ты бы видела! Он начал на повышенных тонах спрашивать у Адама, мол что он сделал. Хаваж подумал, что он тебя ударил. Я успела объяснить всю ситуацию. Хайдар, короче, меня оттащил в сторону. Адам понял, что Хаваж вайнах, ингуш. Они начали разбираться. Блин Ами, меня трясло, думаю: хоть бы не подрались!

– Кошмар, Хав...

– Подожди. Молчи, дальше слушай. Адам сказал, что случайно получилось, прикинь?! Хаваж начал наезжать на него, мол, а если с ее зрением что-то случится, и все такое, Адам крикнул, мол подумаешь...да если и умрет, на одну осетинку больше-меньше, ничего не решает.

Тут Хаваж...ты бы видела...он взорвался просто и накинулся на него, ударил...они подрались, еле их Хайдар разнял с пацанами.

Но это не все, Хаваж орал на него, угрожал, что в этой жидкости сам его утопит, Адам тоже был в бешенстве. Его очень взбесило то, что свой человек заступается за врага. Он так и говорил, мол, что ты за ингуш, что из-за осетинки рвешь и мечешь...позор тебе и все такое!

Хаважа держал Хайдар, но тот вырвался и снова налетел на Адама, это был ужас! Я так испугалась, Ами! Было еще много слов нехороших сказано, честно сказать, я думала Адам изобъет до смерти Хаважа...Хоть и Хаваж крепкий у нас, спортсмен, в теле и все такое, но у Адама удар поставлен. Думала все, конец Хавжу. А он молодец, тот еще зверь! Я не думала! В общем он отстоял тебя, заткнул Адама. Сказал, что, если тот еще тронет тебя, он его прирежет. Ты бы видела лицо Адама...он был в шоке просто. Адаму не мало досталось от Хаважа, у него нос сломан и зуб выбит!

У меня от ужаса пересохло в горле, стоило представить такую сцену. Наконец, осознав, что Хава ждет какой-то реакции, сглотнув, я хрипло отозвалась:

– Это кошмар! Я в шоке, я не знаю, что сказать Хав…

– Вот-вот, представь мое состояние!

Поговорив с ней, я легла и начала плакать. Я прокручивала все мысленно...представляла их драку...жутко становилось. Ну зачем это Хаважу?!

Утром следующего дня я на учебу не пошла. Боялась Адама. Да и люди бы косились на меня, слухи со скоростью света там разносятся. Как оказалось после, и Адама не было. Без зуба стыдно видимо. Как сапожник без сапог, так и стоматолог без зубов!

Целый день я провела дома. Таращилась в телевизор, позависала в телефоне, как раз создала новую страничку. Потом решила сама написать Хаважу, спросила как он. Он перезвонил, мы немного поговорили, он помню бодрый такой был, шутил. Пригласил в суши-бар и я согласилась. Дома никого не было. Тетя на работе, Тамик в школе.

Через час, когда я была готова, мы встретились в суши-баре недалеко от дома тети. Лицо у него все так же было не в лучшем виде. Мы заказали роллы, очень много ролл и чай, как и обычно.

Поговорили мы ни о чем...так, шутили, общались. Он весь такой красивый, в костюме, такой деловой, а в общении простой, интересный и забавный!

–Амишка,ты почему не пошла на учебу?

Я отвела глаза в сторону.

– Проспала.

– Не ври.

– Я серьезно!

– Амин, никогда не ври мне, слышишь? Никогда!

– Ааа проблем яц! Мегяд!

– О! Приятно-приятно слышать, ты учи язык, пригодится!

– Размечтался!

– Я реалист, Амишка!

Я упрямо повторила:

– Все равно не пригодится.

– Посмотрим. С моей матерью будешь на ингушском разговаривать.

Сказав это, Хаваж расплылся в улыбке.

– Чего это ты такой довольный?

– Представил....мило!

– Эм.. Хаваж Магомедович, сабр делай!

– Аа что? И еще...ты все-таки проспала?

– Нет....я не хотела и не пошла!

– Из-за этого шакала?

– Ну, да.

– Амин, он не тронет тебя, не бойся. А если уж что...звони в любое время! Поняла?!

– Да. А что ингуши о тебе скажут?

– Мне все равно. Да пусть кто слово мне скажет, посмотрим тогда! Мы люди, и вести себя надо в любой ситуации, по-человечески. И мы мусульмане, не надо делить друг друга на нации и враждовать. Я не хочу, чтоб мой сын будущий иншаАллах, чтоб он воевал, грубо говоря. Я хочу, чтобы дети мои не уподоблялись животным, а оставались людьми. Миролюбивыми!

Он говорил о том, о чем я сама давно уже думала. Поэтому я и ответила:

– Я согласна с тобой…

– Не хочу об этом больше.

– Хорошо. Эм...а твои родные?

– Что?

– Как они отнеслись бы, если ты жениться решил не на ингушке?

– Не знаю точно. Наверное, не особо бы обрадовались. Но и против категорически не были бы. У меня родители не националисты, Амин. Мой отец в политике. И он был главным в урегулировании осетино-ингушского конфликта в **** году. (год не запомнила). Он работал с осетинами.

– Ого! Понятно.

– Со своими родителями я вопрос решу о своей женитьбе. Дала мукъЛлах1.