Иностранец ищет жену

Глава четвертая: Вторые свидания ведут к увечьям

София проснулась в дурном расположении духа.

Ночью она не могла уснуть, ей постоянно снились кошмары. Увы, она не помнила, что именно ей снилось, но на ум почему-то приходило одно-единственное слово… Ла-Манш. К чему бы?

После пробуждения, она полчаса лежала в постели, и медленно приходила в себя.

Женщина встала с постели, собралась на скорую руку, и, сопровождаемая негостеприимными осенними туманами, поспешила в больницу на Черниговской. Она шла К Кате, той самой, у которой было свидание с немцем.

Хмурые больничные коридоры навевали тоску, углубляя депрессию Софии. Женщина пыталась анализировать собственные ощущения, и пришла к нелицеприятному выводу, что в около депрессивное состояние ее вгоняют именно мысли о немце. Он был как кровоточащая рана на абсолютно здоровом теле.

Немец ей, по сути, не сделал ничего плохого, но женщине хотелось на стенку лезть при мысли, что вскоре им предстоит очередная встреча.

Она всегда была ледышкой, и в некотором смысле её это устраивало. Поэтому такой всплеск пусть негативных, но чувств, оказался сюрпризом в первую очередь для Софии.

… Катя очень удивилась появлению госпожи Коваль в своей палате.

— София… здравствуйте. Как неожиданно.

— Здравствуй, Кать… Как самочувствие?

София уверенно прошла в палату, и присела в свободное кресло. Катя следила за действиями женщины с опаской. Было что-то в поведении Софии Коваль… неправильное, дикое, то, что Катю всегда настораживало.

Дикая мысль пришла милой Катеньке в голову: они похожи, немец и София. Не внешне, но манерами, движениями. Будто из одного теста вылеплены. Девушка испугалась этой мысли.

— Катенька, — голос Софии разрезал тишину, — в целях твоей же безопасности, я должна знать: что с тобой произошло? В этом как-то замешан Эрих Нойман?

Катя постаралась затолкать животный страх поглубже, и выдавила из себя улыбку:

— Нет, с чего вы взяли… я просто заболела.

София не поверила. Она смотрела на Катю, и понимала, что та боится — сильно и концентрировано. Но вот чего именно, София не понимала.

— Катя… я же… я же не кусаюсь. Я просто хочу помочь. Если он тебе навредил — он должен понести наказание.

— София, все в порядке… я просто… просто упала.

— Под трактор несколько раз упала? У тебя раны по всему телу!

— Я просто переутомилась… Мы немного выпили, и я волновалась.

— Да что с тобой произошло?! — повысила голос женщина. — Чего ты боишься?!

— София, не придумывайте. Я просто… еще не выздоровела.

В комнате повисла пауза.

— Я тебе не враг, — София прикоснулась к руке Кати. — Наоборот, я хочу помочь. Если он сделал с тобой что-то плохое, то я…

— Что вы сделаете? — перебила ее Катя неожиданно резко, София не ожидала от нее подобного тона. — Что вы можете сделать? Вы меня к нему отправили… вы тоже виноваты.

— Так и есть, виновата… И мне очень жаль, именно поэтому я хочу…

В порыве эмоций, София крепче сжала руку Кати, и та сдавленно вскрикнула.

— Что… что это?

София, преодолевая сопротивление ослабленной девушки, закатила ей рукав. И вздрогнула — Катина рука была покрыта синяками, а кожа шелушилась, кое-где виднелись струпья. Ужасное зрелище!

— Что это?! — Девушка молчала. — Катя, что это?! Что он с тобой сделал?!

Ответ ей было услышать не суждено.

— Здравствуйте, госпожа Коваль.

У Софии по телу побежали мурашки. В дверном проеме стоял Эрих Нойман собственной персоной. Он загораживал проход, будто отсекая двух женщин от всего мира.

София поднялась с кресла и затравленно осмотрела комнату — искала, чем себя защитить в случае нападения.

— Давайте я вам помогу, госпожа Коваль, — оскалился Нойман. — Вы хотите знать, что случилось с Катей?

София поперхнулась. Ответ ей дался нелегко.

— Да, хочу.

— Какая правильная хозяйка брачного агентства… Все просто — Катерина упала.

Она даже не сразу поняла, что ей не послышался такой абсурдный ответ.

— Господин Нойман, в-вы издеваетесь?

— И не думал, госпожа Коваль, — отозвался Нойман. На губах — вежливая улыбка, а в глазах лед. — Как я могу!

— Что вы сделали с Катей? Почему у нее синяки? Почему у нее слазит кожа?!

— Насчет кожи — не знаю… А синяки… Я, знаете ли, любитель жесткого секса. Катя была не против.

Картина: он прикасается к её обнаженной спине, наматывает волосы на кулак…

София резко дернула головой, чтобы избавиться от видения. Что происходит?! Почему она видит то, что видит!?

А немец ощерился, как будто мог её мысли читать. Как же её раздражала эта похабная улыбка. Мразь, он чувствовал свою силу, наслаждался ею!

— Катя просто побоялась сказать вам «нет».

— Разве, — мужчина усмехнулся, — это моя проблема?

— А чья это проблема? Женщина, которую вы затащили в постель, вас боится? Разве так должно быть?

— Хочешь в мою постель? Покажешь, как правильно?

— Я хочу, — сказала София по слогам, — чтобы вы больше никогда не ступали на порог моего агентства.

Они стояли друг напротив друга. Она — у кровати, он — у двери. Оба друг друга ненавидели, просто немец сумел обуздать свою неприязнь, или же более умело её скрывал. София этого сделать не сумела.

«Мерзкая самоуверенная мразь», подумала София.

— Хватит!

Его голос разбил тишину, осколки произнесенной фразы рассыпались по комнате.

— Хватит, госпожа Коваль, создавать мне проблемы! Я пришел к своей девушке. Будьте любезны покинуть палату!

София посмотрела на Катю. Та сжалась, и боялась произнести лишнее слово.

— Я её с вами не оставлю! — пригрозила Софи. И уже к девушке: — Катенька, позвать сюда медсестру?

И уловила, как Катя боязливо бросила взгляд на Ноймана. Боится, но ждет его разрешения?!

— Нет, что вы, София, не нужно, — сказала Катя. — Все хорошо… вы… вы лучше уходите.

— Не уйду. Катя, я вижу, что ты его боишься. Да что он с тобой сделал?!

— Госпожа Коваль, покиньте палату! — сказал Нойман строго. — Вам здесь не рады!

София не знала, что делать.

— София, — прозвучал голос Кати, прозвучал негромко, но уверенно. — Пожалуйста, уйдите, так будет лучше. Поверьте, так будет лучше.

София не имела права навязывать свою помощь. Ей пришлось пойти на попятную и согласиться покинуть палату.

Но она этого сделать не могла — в дверном проеме по-прежнему стоял Нойман.

— Хорошо, я уйду, — сказала она, глядя ему в глаза.

— Иди, — Нойман не шелохнулся.

— В таком случае, пропустите меня!

Немец не сдвинулся с места.

— Похоже, что я вас держу?

— Вы загораживаете выход.

— Для тебя здесь хватит места, проскользнёшь у меня под боком… София.

То, как он смотрел, как намекал… Как же София ненавидела! А он видел! Видел, и получал от этого своеобразное удовольствие!

Она уже думала, что он не пропустит, будет и дальше вести эту дурацкую игру, но мгновение спустя, оскалившись, Нойман сделал небольшой шаг в сторону. Столь небольшой, что, покидая палату, она плечом задела его плечо.

К горлу подкатил ком. Она на физическом уровне не могла выносить близкого присутствия Эриха Ноймана.

— До свидания, София, — сказал ей вслед мужчина. Он знал, что победил, показывал это всем своим видом.

Она ему на русском пожелала пойти в задницу.

•• •• ••

Он смотрел вслед поверившей в себя хозяйке брачного агентства, и удивлялся собственному поведению. Зачем, спрашивается, дразнит? Чего хочет добиться? Ведь не ради неё же сюда приехал, так зачем?

Эрих Нойман устало потер чело, и снова обратил взор на девочку Катю, которая оказалась слабее, чем он думал, вот и угодила в больницу.

— Ну что ты, маленькая, не бойся…

Он закрыл больничную палату изнутри, и уставился на испуганную девушку. С ней нужно что-то решать, подумал, с ними всеми придется. Проблемы ему не нужны.

• ••

Вернувшись домой, София весь вечер не находила себе покоя. Она не до конца понимала, в чем именно подозревает немца. В том, что он запугал девушку? Избил? Может, он какой-то религиозный шаман, и провел над Катей ритуал?

Мысли скользили от «у меня слишком бурное воображение» до «Эрих Нойман — маньяк».

Она легла на диван, положила под боком недовольного Аристократа, и провалилась в сон…

Это был сон. София знала, что находится в царстве Морфея, но спокойнее от этого не становилось. В этом сне она видела Эриха Ноймана, он смотрел на неё, на его лице четко угадывалось удивление.

А потом она ощутила резкую боль в боку. Обернулась — позади неё стояла женщина, длинноволосая, красивая, дикая. В руках у женщины был окровавленный нож, которым она только что нанесла смертельную рану.

— Теперь мы будем вместе, Эрих, — сказала эта женщина, — твоя невеста нам не помешает.

… София проснулась с криком. Бедный кот соскочил с дивана, и спрятался где-то на кухне. Он, видимо, решил, что хозяйка сошла с ума.

В комнате было темно. На улице загорался и снова тух неисправный фонарь.

— Дурдом какой-то…

София кончиками пальцев резко надавила на глаза. Ей было нужно прийти в себя. Сердце до сих пор стучало как бешеное, кажется, она даже слышала его бег в этой сосредоточенной ночной тишине.

— О, Боже!

И тут София вспомнила, что на тот вечер у Эриха Ноймана было назначено еще одно второе свидание. София попросту забыла его отменить. Забыла…

•• •• ••

Уснуть госпожа Коваль больше не смогла. Ранним утром, одевшись впопыхах, София выехала по адресу, указанному в анкете девушки, той самой, с которой у Ноймана на вчера было назначено свидание.

Ей было важно убедиться, что с Викой все хорошо.

По дороге она сто раз напомнила себе, что девушки может не оказаться дома, и что Нойман мог после свидания привести Вику к себе в квартиру, которую наверняка снял на время проживания в Киеве.

Было столько здравых «но», свидетельствующих о том, что квартира девушки окажется пуста, или что Вика находится в целости и сохранности, и приезду Софии очень удивится.

Безусловно, количество «но» зашкаливало. Но все эти «но» не могли перебороть интуицию, которая требовала убедиться, что с «невестой» все в порядке.

Стучала София в Викину дверь очень осторожно, будто за дверью ее ждало клыкастое, чувствительное к малейшим звукам чудище.

Девушка открыла дверь. Она просунула голову в проем, мутным взглядом осмотрела Софию:

— Здравствуйте…

Ни вопросов, что София здесь делает, ни удивления. Вскоре, София поняла почему — худенькая длинноволосая Вика едва держалась на ногах.

На девчушке был короткий халатик винного цвета, с черный кружевом по канту. Он сполз с одного плеча, открывая взгляду покрытую синяками кожу.

— Вика… что с тобой случилось?! — выдохнула София. — Кто это сделал?

— Я не знаю, — ответила девушка растеряно, с удивлением посмотрев на свое оголенное плечо. — Я просто не понимаю… мне так плохо.

Виктория будто находилась в каком-то трансе: взгляд расфокусирован, руки дрожат… В какой-то момент она начала сползать вниз. К счастью, София успела вовремя ее подхватить.

Вдвоем, они переступили порог квартиры. София уложила Вику на диван на кухне.

— Сейчас, Викусь, я вызову скорую и полицию… — у Софии дрожали руки.

— Нет, не нужно… полицию, — через силу сказала Вика, пытаясь удержать на плечах вечно сползающий халат.

— Да как не нужно! С ума сошла! Я видела следы на твоей коже! Это Эрих Нойман, я знаю, что это он! Он должен ответить!

София шарила по кухонным полкам в поисках аптечки. Успокоительное, бинты, да хоть перекись! Что угодно! София понимала, что паникует.

— Он не… он вас убьет, если вы ему помешаете её искать…

София резко обернулась.

— Что?!

Вика спала. Её туловище лежало на диване, а ноги девушка свесила вниз.

Она спала. И не поймешь теперь, действительно ли Вика сказала те слова, или же у нее, Софии, развивается какой-то новый, неизученный вид паранойи.

•• • ••

Комнату наполняла вязкая густая тишина. За окном трепыхалась на тоненьких ветках полусухая листва. Осень в старой части Троещины, в заднице Киева — поистине жуткое зрелище.

София подошла к девушке. Наклонилась, пощупала пульс, а затем присмотрелась к ее коже.

Помимо укусов, которые действительно могли быть оставлены мужчиной в порыве страсти, кожа девушки шелушилась, кое-где были видны настоящие струпья. Никогда Софии не доводилось видеть такой комбинации ран и повреждений. Главное — она не знала, что могло послужить им причиной.

Вдруг вспомнилось, что когда-то в учебнике по истории София видела раны человека, зараженного чумой. Подобные раны, хоть и в более легкой форме, она в тот момент наблюдала и на Кате.

— Да что же с тобой случилось…

София не сомневалась, что к Вике тоже наведывался Эрих Нойман. Она не сомневалась, что Вика с ним переспала. Как ни странно, запах этого мужчины до сих пор ощущался в маленькой неуютной квартире Вики.

София была уверена: что бы ни случилось с девушками, виновником их бед был именно этот мужчина.

— Кто же ты такой, Нойман…

София вызвала для Вики скорую, дождалась ее приезда, и лишь тогда покинула изнеможенную девушку.

Дома, в тишине и уюте родных стен, она совершила три звонка, каждый из которых был нацелен на одну и ту же цель: немец должен убраться из страны.

Она знала, кому звонить, и не сомневалась, что эти звонки создадут иностранцу немало проблем. Она боялась даже предположить, что эти люди попросят в ответ на услугу, но пусть лучше они, чем этот… этот…

«Убирайся, просто убирайся прочь», думала София, сидя на диване и поглаживая кота, который будто чувствовал настроение хозяйки, а потому покорно терпел ее чересчур резкие нежности.

Женщина и сама не заметила, как начала раскачиваться из стороны в сторону. Она то зажимала в руках свое любимое украшение, то опять начинала гладить кота, то ходила по квартире или глядела в окно. Ей было страшно, и она не знала, куда деться от собственного страха, ненависти и отвращения к этому мужчине.

Она ненавидела.

Она презирала.

Но больше всего — она боялась Эриха Ноймана.

Этот страх никак не был связан с теми подозрениями, которые мужчина зародил в ней недавно. Нет, все было намного запутаннее: этот страх распустился в ее сердце терновыми ветками в момент, когда София впервые увидела немца. Это был нелогичный, необоснованный страх. И это было хуже всего, ведь как можно побороть страх, причины которого не до конца понятны?