Интервью

«New York University Daily News», 29 октября 1929 года

Через одиннадцать дней после публикации романа «Взгляни на дом свой, Ангел» газета «New York University Daily News» в Вашингтон-сквер-колледже, где Вулф тогда преподавал, опубликовала на первой странице интервью под заголовком «Томас Вулф, преподаватель английского языка в Вашингтон-сквер-колледже, автор первого романа, получившего широкое признание». Гай Савино, редактор студенческих заданий, который решил сам написать рассказ, был проведен длинноногим романистом в книжный магазин «Скрибнерс» на нижней Пятой авеню. Оттуда они отправились на Западную Пятнадцатую улицу 27, где в неухоженные апартаменты Вулфа часто заглядывала Алина Бернштейн, работавшая сценографом на Бродвее, она была благодетельницей и любовницей Вулфа.

Это первое из многих интервью Вулфа было перепечатано в журнале Thomas Wolfe Newsletter, III (Осень, 1979). Многоточия поставлены в оригинале.

Говоря о книге «Взгляни на дом свой, Ангел» Томаса Вулфа, преподавателя английского языка Вашингтон Сквер Колледж, чья книга была недавно опубликована издательством «Скрибнерс», Томас Бир сказал: «Это самый важный вклад в американскую литературу со времен «Бабушек» Гленуэя Уэсткотта».

«Среди первых романов, которые произвели на меня впечатление сильных и многообещающих, – писал Гарри Хансен в журнале Мир, – «Взгляни на дом свой, Ангел». В нем есть богатые эмоции, в нем есть понимание… он становится грозной книгой… Похвальная сила мистера Вулфа заставляет критику казаться придирчивой».

В воскресном книжном разделе «Нью-Йорк Таймс» Маргарет Уоллес написала: «Перед вами роман из разряда тех, которые слишком редко удостаиваются чести встретить. Это книга с большим размахом и энергией… это настолько интересная и сильная книга, какую когда-либо удавалось создать из унылых обстоятельств провинциальной жизни».

Судя по предварительным отзывам, издательство «Скрибнерс» нашло достойного преемника «Прощай оружие» Эрнеста Хемингуэя. Похвала критиков не всегда является критерием успеха, но при прочих равных условиях, возможно, Нью-Йоркский университет имеет среди своих преподавателей автора будущего бестселлера.

Томас Вулф не дотягивает до семи футов на дюйм. Он гораздо выше среднего человека и ходит так, будто ему трудно забыть, что он не проходит через дверные проемы. У него длинные черные волосы, зачесанные назад в стиле помпадур. У него большие ноги и руки. В английском офисе Вашингтон Сквер Колледжа он с лихвой заполняет свой стул, а места под столом не хватает для его ног. Поэтому он откидывается в кресле, удобно раскинув ноги на подлокотниках. В его голосе заметен южный говор.

«Вам придется задавать мне вопросы. Я никогда раньше не давал интервью, – сказал он слишком по-мальчишески для своих размеренных тонов и огромных размеров своего тела. «Взгляни на дом свой, Ангел» – моя первая книга. Я хочу, чтобы она разошлась с большим успехом. Она вышла совсем недавно, я еще не получил много отзывов. Надеюсь, она понравится. Я много работал над ней. Я писал ее в маленькой потогонной мастерской на Восьмой улице. Это была настоящая потогонная мастерская. Летом я жарился, а зимой мерз. Это было не так уж плохо. Я всегда боялся, что сгорю. Квартиры подо мной и надо мной пустовали. Холодными ночами туда заходили бродяги, чтобы переночевать. Я не возражал, но изо всех сил старался, чтобы они не курили. Я написал всю книгу от руки. Сейчас в ней более 600 страниц. Это означает более 250 000 слов. Полагаю, она не такая короткая, как другие современные книги. Издатели вырезали 200 дополнительных страниц, когда пересматривали ее, что, полагаю, совсем неплохо, хотя каждое слово, которое они вырезали, причиняло мне боль. Я был в Вене, когда узнал, что книга будет опубликована. Я, конечно, помчался домой и почти жил у издательства «Скрибнерс». Они, кажется, не возражают. Говорят, некоторые авторы даже не удосуживаются читать рецензии на свои книги. Представьте себе!»

Томас Вулф, семи футов с небольшим, с румянцем на щеках и яркими глазами, светящийся предвкушением, в котором были и надежда, и страх, не позволял представить себе автора, беззаботно относящегося к своим книгам. Он записывал свои драгоценности в большие бухгалтерские книги. И заполнил ими целый сундук. Он хотел показать их. По его словам, он жил недалеко от университета.

Томас Вулф вел их по Пятой авеню. Не стоит сомневаться, что эта книга – его первая. Она заполнила каждую его частичку, и пока она не будет принята или отвергнута публикой, он будет постоянно казаться готовым покинуть свою шкуру. Он начал писать книгу в Англии, хотя идея возникла у него в Нью-Йорке. Нет, не в Нью-Йорке. Все началось, когда он был студентом в Северной Каролине. Она разрослась, когда он поступил в Гарвард. Она выросла, когда он приехал в Нью-Йорк. В Англии он уже был готов к тому, чтобы выложить себя на бумагу. Прогуливаясь в затхлых туманах, история росла и росла в нем. Он написал ее часть, а затем поспешил домой. Он закончил ее в потогонной мастерской на Восьмой улице.

Пробираясь по Пятой авеню и восклицая, что никогда не сможет привыкнуть к нью-йоркскому движению, он объяснил, почему приехал в Нью-Йорк, чтобы закончить свою книгу.

Но сначала он увидел витрину с книгами «Скрибнерс». «Смотрите. В этой витрине выставлена моя книга. Она в центре. Вот она, та самая, с молниями по всему периметру. Они разместили её в хорошем месте, не так ли?» Он невольно отвел глаза от витрины.

Потом он сказал, что вернулся в Нью-Йорк, потому что высокая скорость жизни здесь – прекрасное подспорье для настоящей работы. В таком большом городе, как этот, можно потерять себя, сказал он. Можно быть сколь угодно одиноким. По его словам, лучшие часы для писательства – с двенадцати ночи до пяти утра. В этот период и шла работа над романом «Взгляни на дом свой, Ангел». На завершение работы ушло двадцать месяцев.

Его дом находился рядом с Пятой авеню. «Моя домработница, – говорил он, – появляется только три раза в неделю. Это один из тех дней, когда ее нет».

Подъем по шаткой лестнице, два пролета, затем поворот направо. Дом Томаса Вулфа. Это большая разветвленная комната. Она совмещает в себе спальню и столовую. Также это гостиная и салон. В углу – высокие полки с книгами. Он указал на сундук с бухгалтерскими книгами. Они лежали беспорядочной кучей. Студент одного из его курсов напечатал для него рукопись. Он печатал по несколько часов каждый вечер.

Автор знает, о чем пишет. «Я родился на Юге, – говорит он. – Мне всего двадцать девять лет. Думаю, в этом возрасте я и останусь. В 1920 году я окончил Университет Северной Каролины. Во время учебы я был редактором «Тар Хил». Это не такая претенциозная газета, как здешние. Но я получал огромное удовольствие от работы».

«Хотя я не совсем ученик современной школы, моя книга – это часть реализма и часть вымысла. Я попытался сделать ее реальной. Некоторые говорят, что это ответ на «Главную улицу» Синклера Льюиса. Возможно, так оно и есть. Я не писал с такими намерениями. Как сказано в предисловии, «Взгляни на дом свой, Ангел» объясняет жизнь в провинциальном городе так, как я ее вижу».

Гай Савино продолжил журналистскую карьеру, став президентом «Leader Newspapers», издателя пяти еженедельников в небольших населенных пунктах северного Нью-Джерси. Спустя почти полвека после интервью его воспоминания об этом событии появились во всех пяти газетах (например, в «Commercial Leader» из Линдхерста) 16 ноября 1978 года. Он добавил несколько деталей, напомнив, что когда он пришел в «закуток», служивший Вулфу офисом, «обнаружил там человека с гордой, но другой улыбкой на оливковом лице, с огромной копной черных непокорных волос, целлулоидным воротничком и нитяным галстуком. Вулф возник. Более точное описание – Вулф размотался. Он поднялся со своего кресла, как на лифте, во все свои шесть футов шесть дюймов… «Спасибо, что пришли, – произнес Вулф стаккатным голосом. Казалось, он почти заикался, торопясь выговорить слова. – Думаю, будет лучше пойти ко мне».

Сначала они вдвоем отправились по Пятой авеню к магазину «Скрибнерс». «Вулф смотрел на витрину с нескрываемой радостью. «Разве это не чудесно! – бурлил он. Разве все это не прекрасно!» В центре города, когда они поднимались по ступенькам на «заброшенный чердак» Вулфа, из дверей вышла «пухленькая, круглолицая женщина», которая уже собиралась сесть в седан Паккард, когда увидела нас. Вулф представил нас. Это была Алина Бернштейн… На чердаке я смог увидеть бухгалтерские книги, в которых Вулф писал от руки. Десятки книг были разбросаны по полу и заполняли по меньшей мере один сундук. Мы разговорились, и Вулф протянул мне рюмку виски. Было время сухого закона. «Не говори, не говори», – с ухмылкой предупредил Вулф. Вулф подарил мне экземпляр «Взгляни на дом свой, Ангел» с дарственной надписью».

Савино рассказал, что некоторое время спустя он «так яростно» и восторженно писал о романе в «Commercial Leader», что его католический пастор забеспокоился.