Исцелить сердце дракона

3. Новый мир, новые правила

Возвращаться в реальность оказалось болезненно. Кто-то совершенно наглым образом тыкал в мое плечо пальцем, обдувая лицо несвежим дыханием, где-то вблизи хлопали двери и бубнили десятки голосов, но разрывавшая от дикой боли голова долго отказывалась выныривать из блаженного сна, швыряя сознание то в темноту, то обратно к свету, резавшему глаза даже под прикрытыми веками.

Через какое-то все же время переборов сонливость, я разлепила веки. Первое, что заметила склонившуюся надо мной щуплую даму с седыми волосами, чопорным, будто неживым лицом и злыми светло-оранжевыми глазами с вертикальными зрачками. Грубо стряхнув ее руку с плеча, резко села с желанием ее отчитать, но голова взорвалась болью, и идею пришлось отмести.

К горлу подступило содержимое желудка, пожелавшее выплеснуться на начищенный до блеска паркет, и только огромным усилием подавив рвотный позыв проглоченных накануне пончиков и чашки латте, я рухнула обратно в постель. На мгновенье даже почувствовала себя сторонней наблюдательницей в ставшем неожиданно слабом, отказывающимся подчиняться разуму теле. Должна признать, прежде за собой такого не наблюдала и очень испугалась.

— Хочешь знать, почему тебя чуть не вывернуло?

Я и забыла, что в комнате не одна. Повернув голову к чопорной даме, кивнула.

— Ломает, потому что тело атакует магическая энергия, текущая по окружающему пространству с воздухом и ветрами. Для родившихся в Империи она безобидна и ощущается легким покалыванием на коже. Для таких, как ты — грозит частыми потерями сознания и судорогами.

— Таких как я? — Выдавила на переделе сил.

— Приведенных по Договору, — она взяла со стола стакан с мутной жидкостью зеленоватого цвета и, подойдя к кровати, сунула мне под нос: — Выпей. Зелье поможет адаптироваться и снимет боль.

Приподнявшись на локте, хлебнула горькую, пахнущую отвратительной смесью полыни с чесноком жидкости. Обжегши горло, она проскользнула внутрь, и я правда сразу же почувствовала себя лучше.

— Зелье будет появляться тут, — ведьма указала пальцем на прикроватную тумбочку, — каждое утро. Не забывай его принимать.

— А если забуду?

— К вечеру впадешь в состояние близкое к коме, а через сутки умрешь. Хочешь?

Мотнула головой, холодея.

— Тогда не забывай.

Проговорив мертвенным тоном, женщина отошла к столу, раскрыла мою сумочку и без стеснения запустила в нее руку. Принявшись поочередно вытягивать телефон, связку ключей, золотое кольцо и мелочь со дна, она время от времени косилась на меня, явно чем-то недовольная. Внезапно ее рука затаилась. А через секунду вынырнула с томиком любовного романа, что я таскала с собой больше месяца, все время забывая выложить. Прочитав название книги губами, ведьма язвительно усмехнулась.

От такого нахальства глаза округлились как блюдца.

Поборов остаточную дурноту, я рывком приняла сидячее положение с желанием высказаться, что приличные люди не шарят по сумкам незнакомых людей с целью облапать чужие вещи, но она опередила:

— Все с тобой понятно.

Швырнула содержимое обратно и развернулась, деловито уперев руки в боки. Прямой жесткий взгляд, брошенный в мою сторону, сразу намекнул, кто из нас двоих тут главный. А до меня, наконец, дошло, что я никогда не видела ни этой женщины, ни комнаты в которой оказалась.

Последняя была маленькой, с узким длинным столом посередине и кроватью (на которой я в данный момент сидела). Это скудное убранство дополняли невзрачный платяной шкаф и округлое зеркало с тумбой. На стене мерцал светильник в форме груши, а через большое окно лился слабый серебристый свет. Сложно было с ходу определить, какое время суток текло по ту сторону стен. Почему-то показалось, что утро.

— Я управляющая поместья Эйрдаш, — привлекла дамочка внимание. — Обращайся ко мне: ринесса Мириам, как это делают остальные горничные.

Мои глаза непроизвольно расширились. А я здесь при чем?

— Кажется, ты все еще не поняла, какого рода Договор подписала…

— Я ничего не подписывала.

— Разве?

Она протянула ладонь с заклубившимся над ней туманом, из которого соткался подсунутый Борисом свиток. Приняв вертикальное положение, тот раскатался на металлических спицах, открывая взору мелкий шрифт, внизу коего вспыхнула случайно оброненная мною кровавая капля.

— Скажешь, не твоя подпись?

— Это не подпись! — Я не сочла нужным сдерживать кипевшие внутри эмоции. — Меня обманули!

На неживом лице Мириам не дрогнул ни единый мускул:

— Мне об этом ничего не доложили.

Плевать, что ей там доложили. Я этого так не оставлю!

— Отведите к хозяину, — потребовала, уже подумывая подняться с кровати и ища глазами обувь, но остановилась, мрачнея.

Физиономию управляющей перекосило от гнева. Внезапно ее свободная рука описала пируэт, а меня оплело возникшие в воздухе беловатое свечение, и рот непроизвольно захлопнулся. Хорошо, язык в тот момент не прикусила.

Где-то на уровне подсознания промелькнуло, что ей, видимо, не понравилась интонация, с которой позволила себе высказаться. Я даже попыталась оправдаться, но было поздно — горло будто сжали изнутри цепкие пальцы. Схватившись за шею, подалась назад и нечаянно саданулась макушкой о стену, чувствуя, как в голове повторно закипели мозги. Да сколько ж можно?

Не знаю, долго ли моргала, избавляясь от брызнувших из глаз слез, но когда попыталась заговорить, из уст послышалось одно нечленораздельное мычание.

— Я связала твои губы заклятием тишины. В назидание на будущее, дорогуша.

Осознав, что сопротивляться себе дороже, я опустила руки на колени и села удобней. Видно, принятая мною покорная поза вполне ее устроила.

— Начнем сначала.

Женщина подула на парящий в воздухе свиток, и он рассыпался облаком мелких бабочек с голубыми крылышками.

— Уже сорок лет я управляю прислугой поместья, принадлежащего клану Золотого Феникса. И за все эти годы через меня прошло несколько десятков тысяч слуг. Некоторые были наняты отсюда. Некоторых, как тебя, приводили по Договору. Отработав положенный срок, они возвращались в свои миры сказочно разбогатевшими.

Стоило ли расценивать это, как заверение в том, что меня не обидят, да еще щедро вознаградят по окончании работы? Понятия не имею.

— Сегодня же приступишь к своим обязанностям. Переодевайся.

Я глянула на черное форменное платье, брошенное на спинку стула, и стоящие рядом балетки. Очень не хотелось расставаться с родными джинсами и теплым пуловером, но нетерпеливый взгляд управляющей не оставил мне шансов. В руках женщины возникли расческа и заколка, которыми она ловко собрала мои растрепанные после сна волосы в пучок, прикрыв их забавным чепцом.

Как же глупо я себя в этот момент чувствовала.

— Иди за мной.

После переодевания (она даже не соизволила отвернуться, нахалка) и причесывания, мы вышли в широкий коридор с множеством запертых дверей, над каждой из которых горел белый или красный фонарь. Не будь мой рот по-прежнему связан заклятием тишины, непременно бы спросила, что означают эти цвета. Впрочем, как подумалось невзначай, времени разобраться будет достаточно.

Коридор показался бесконечным. Мы трижды повернули направо и два раза налево, а еще раз спустились по лестнице из четырех ступеней и всюду на глаза попадались двери с горящими поверх них белыми и красными фонарями. Изредка навстречу попадались девушки и женщины в одежде горничных.

Одни несли стопки постельного белья с полотенцами, за другими катились тележки, полные уборочных принадлежностей. Но вот что странно — при виде управляющей они на удивление одинаково бледнели, опускали глаза и, промямлив «доброе утро, ринесса», спешили скрыться за поворотами.

Я покосилась на Мириам. Она важно двигалась впереди со сцепленными в замок руками на уровне живота, ясно указывая на мое новое положение. Даже головы не поворачивала, говоря строго вперед:

— Старайся, как можно меньше попадаться на глаза милордам и миледи. Если все же столкнешься — не поднимай при них головы, будь вежлива и покорна. Отвечай, только если о чем-то спросят. Не смей подходить к ним первой и тем более обращаться с вопросами.

Если бы могла говорить, сказала бы, что условия тут хуже спартанских. Но Мириам совершенно не интересовало мое мнение. Она продолжала бросаться правилами до тех пор, пока коридор плавно не расширился и не вывел в одну из гостиных.

Облицовка стен серебрилась красивыми завитками, в громадном камине кипело пламя, сквозь высоченные окна синели рассветные небеса чуждого мне мира. В дни счастливой супружеской жизни, мы с мужем часто путешествовали и повидали немало старинных замков (пусть большинство были давно необитаемы) и мне было с чем сравнивать. Так вот, поместье, или, правильнее назвать его — дворец оказался величественнее и прекраснее всего того, что я видела на Земле. И такое впечатление произвела всего лишь гостиная.

Осматриваясь слева направо, я неожиданно наткнулась на одного из похитителей — Бориса. Он сидел на диване, с шумом перелистывая страницы большой книги, но взгляд его уже давно был устремлен в нашу с Мириам сторону.

Потекшая по венам злость придала уверенности, и я быстро к нему зашагала. Светловолосый мужчина отложил книгу и, встав, одернул полы необычного темно-синего камзола, пошитого на старинный манер. Его спокойное лицо ни чуточку не изменилось — он совершенно не чувствовал вины за то, что сделал. В голове возникла неожиданная мысль, что, скорее всего, я не первая и далеко не последняя наивная дурочка, украденная этим типом из родного мира.

— Как самочувствие, Ева?

Вопрос обескуражил и я замедлилась. Открыла рот ответить, но вместо слов вырвалось бессмысленное мычание. Блин, забыла, что старуха связала меня магией.

— Это было обязательно? — Нахмурился он, переводя к ней взгляд.

— Девица открыла рот, когда ее не спрашивали, — сухо ответила Мириам.

— Уверен, она больше не будет. — Он неискренне вскинул бровь, — правда, Ева?

Да они издеваются? Похитили, а теперь дрессируют словно цирковую собачку. Но отведя взгляд, я послушно кивнула. Онемение, коловшее гортань, смыло мягкой прохладой и мне удалось произнести:

— Спасибо.

— Я сам покажу новой горничной рабочее место. — Похититель не сводил с меня темно-зеленых (рассмотрела их цвет только сейчас, на собеседовании как-то не довелось) глаз. От странного ощущения холодка под сердцем, я поморщилась.

Управляющая с поклоном удалилась, а мужчина подхватил мой локоть, направляя к двери, из-под которой сочился мягкий утренний свет.

— Идемте.

Обретя способность говорить, я выпалила:

— Вы похитили меня!

Он был готов:

— Ничего подобного. Вы добровольно поставили подпись.

— Я порезалась!

— Не цепляйтесь к деталям.

Вот это заявление. Ему самому не противно?

Видимо, нет, потому как он спокойно продолжил:

— Для начала скажу, что меня зовут Бриам, а не Борис. Я старший поверенный лорда Кассиана, владельца этого поместья. Вам не стоит удивляться всему тому, с чем вскоре вы здесь столкнетесь. И, да, вы подумали верно — большинство живущих в поместье «людей» обладает магическими способностями. Ринесса Мириам предупредила о правилах поведения в присутствии господ?

— Что значит «ринесса»?

— Вежливое обращение к даме незнатного происхождения. Как «рин» — к мужчине. Лордами и леди у нас называют только потомственных аристократов.

— Предупредила, — буркнула я неохотно.

— Хорошо. Исправно исполняйте работу и через год вернетесь домой с суммой, какую не заработаете, вкалывая всю свою жизнь в родном мире. Согласитесь, ради такого можно потерпеть.

— Я не стану терпеть…

Он до боли сжал мне локоть, вынуждая замолкнуть. Я даже вскрикнула от неожиданности.

И остановился, заставляя посмотреть ему в глаза:

— У вас нет выбора, Ева. Открыть Портал можно лишь по окончании срока действия Договора. Ни раньше, ни позже. Более того, чтобы переход открылся, его условия должны быть исполнены обеими сторонами. Вы — работой, мы — оплатой. Понимаете?

Нехотя кивнув, опустила голову.

Как могла так легко дать себя обвести? Зачем повелась на объявление, сулившее хороший заработок, ведь еще мама предупреждала уезжавшую в столицу вслед за мужем дочь, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

Не верится! Из-за одной маленькой неосторожности я навлекла на себя очень большую головную боль, от которой если и избавлюсь, то лишь по истечении срока подписанного договора.

Год! Меня упекли сюда на год!

Ноги непроизвольно запнулись о что-то твердое.

— Осторожно, ступенька.

К тому времени как я отмерла, мы успели пересечь половину замка и поднимались по широкой лестнице, освещенной ярким солнечным светом, льющимся из овальных окон.

Проведя через ряды галерей и комнат, с работающими в них горничными, поверенный остановился перед длинным темным коридором, напоминавшим неосвещенный туннель. Он оканчивался огромной железной дверью, покрытой серебрящимися символами, отдаленно походившими на скандинавские руны.

— Вон в той комнате будете наводить уборку дважды в день. С восьми до девяти утра и в то же время вечером. — Лицо Бриама оставалось бесстрастным, но в глазах мужчины мелькнул страх. — Запомните главное правило, Ева. Как только часы пробьют девять, сразу же уходите.

Почудилось или он чего-то боится?

— Ни в коем случае не задерживайтесь в комнате после девяти. Ни утром, ни тем более, вечером. Ясно?

Посмотрела на него удивленно. Предостерегает?

Но зачем, если сам заверял, что в замке мне ничего не грозит. Или все это время он изящно навешивал на мои уши лапшу?

Мягко высвободив локоть из мужского захвата, я заскользила к двери, но где-то шаге на третьем или четвертом остановилась, испуганная исходившими от нее волнами холода. Невозможно описать эмоции, что уловила в этот момент…

Отчаяние… утрата… горечь от того, что суждено коротать вечность в полном одиночестве…

Пустота… боль… обида… желание отомстить всему миру одновременно…

Не солгу, если скажу, будто на мгновенье влезла в шкуру загнанного в угол и посаженного на цепь хищника, что вот-вот испустит дух. Поперхнулась воздухом от неожиданно окатившего с ног до головы букета темных эмоций, чувствуя как пересохло во рту. Хуже я себя еще никогда не чувствовала.

Отшатнулась, делая глубокий долгий вдох, чтобы прийти в себя, а «включившись», заметила, что Бриам разворачивается ко мне спиной и тянет за рукав в светлый левый переход, убегавший к ажурной арке из белого камня.

— Проголодались, Ева? Идемте. Покажу кухню для прислуги.

Не сопротивляясь, потопала следом, одновременно гадая — неужели он ничего не почувствовал?